Она была идеальной.

— Так что же ты скажешь? – он снова повторил этот жест рукой, слегка наклоняясь, чтобы поравняться с ней ростом. Он больше не прятал клыков. Но и не смотрел на нее с ненавистью или желанием разорвать в клочья, как сделал бы любой другой демон. Нет. В его глазах читалась чистая, преданная любовь. Такая страсть, с какой на нее не смотрел ни один мужчина в мире. Шинобу никогда не видела смысла в отношениях и не считала себя романтиком. Если бы не месть за родителей и не старшая сестра, она бы ни за что не вступила в Корпус истребителей. Она ведь даже не могла отрубить демону голову. Лишь благодаря упорству и колоссальному усердию ей удалось заслужить звание Столпа и создать собственное Дыхание Насекомого. Может, именно поэтому, позволив взять себя за руку, она пошла вслед за ним? Потому что он оказался такой же упрямой личностью, не знающей границ? Зачем ему, демону, быть с охотницей? Зачем усложнять жизнь? Зачем высшему существу вообще нужны отношения и любовь? И действительно ли он любит?Слишком много вопросов, на которые девушка не находила ответов. И ведь он мог спросить ее о том же. Но Шинобу почему-то продолжала идти следом. Позабыв о долге, о сестре, о клятве отомстить за гибель родных и друзей. Она просто шла вперед. Огни города вскоре остались далеко позади. Шинобу заметила, что они вышли к густо заросшей зеленой поляне. Выпустив ее ладонь, демон обернулся: — Скажи, ты помнишь это место? — Смутно... – тихо отозвалась она. — Разве мы когда-то были здесь? — Здесь мы впервые встретились. Ты, в белоснежном кимоно, собирала полевые травы для лекарств и мазей. А я просто наслаждался лунным светом. В тот день моя вечность разделилась на «до» и «после». — На черное и белое? — На жизнь с тобой и без тебя, – мягко поправил он. — Те вечера, что я провел рядом, навсегда останутся в моей памяти. Я помню, как сердито ты смотрела на меня, когда я не слушался. Как смеялась над моими глупыми выходками. Как кропотливо работала в своей лавочке. Я до сих пор помню каждое твое слово, будто это было вчера… — Но это была не я, Доума, – покачала головой Шинобу. — Быть может, это лишь глупое совпадение? — А как ты объяснишь ваше поразительное сходство? Или то, что из всех вееров ты выбрала именно мой? И то, что на задание тебя отправили именно сюда? Если бы я знал, что ты вновь переродилась, я бы давно отыскал тебя! — И что бы это изменило? – Шинобу остановилась, прямо взглянув на него. — Ты все еще демон, а я – человек и охотница. То, что ты добр ко мне из-за призраков прошлого, не отменяет того, что ты убиваешь невинных людей. — Шинобу-тян, я не отрицаю, что на моей душе лежит грех, – мягко произнес Доума. — Я не верю в богов, загробный мир или карму. Но я до сих пор виню и буду винить себя в произошедшем. Путь мессии я выбрал не сам – люди сами нарекли меня им. Поначалу я не забирал чужие жизни. Но как тогда, так и сейчас у меня есть лишь одно предназначение – помогать. Люди приходят ко мне, умоляя об упокоении, и я помогаю им вознестись к вратам рая. Ведь на земле их больше ничего не держит. Только страдания, боль, болезни, разочарования и предательства. Я дарую им избавление безболезненно. Словно принимаю в теплые объятия, и они навсегда остаются со мной – в моих мыслях и в моем сердце. — Если та я… если девушка из прошлой жизни покончила с собой, почему ты не ушел вслед за ней? – тихо спросила Шинобу, вглядываясь в его глаза. — Раз твоя жизнь разделилась на «до» и «после»? Ты ведь даже не знал, встретитесь ли вы вновь. — Я правда хотел, – его голос на мгновение дрогнул. — Жаль, что на моей коже не осталось следов от той… боли. Но я решил, что это станет моим бременем, и я буду нести его столько, сколько мне уготовано. Больше всего на свете я боялся потерять память о тебе. Забыть хоть малейшую деталь. У тебя ведь никого не было, круглая сирота… Я еще долго приходил в твою лавку один. Наводил там порядок, стирал пыль с твоих баночек с лекарствами. Пока однажды люди не прознали об этом и не сожгли ее дотла, испугавшись, что твоя душа до сих пор бродит среди тех стен. Доума тихо рассмеялся – этот смех больше походил на судорожный вздох. Он резко отвернулся, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь сдержать дрожь. — Не думала, что в демонах способно остаться хоть что-то человеческое, – прошептала Шинобу, завороженная этой вспышкой чужой уязвимости. — Я и сам так думал, – сознался он, снова поворачиваясь к ней. — Всю свою жизнь я лишь имитировал эмоции, бездумно подражая другим. Когда плакали прихожане – плакал и я. Когда они улыбались – я натягивал фальшивую улыбку. Но внутри была лишь звенящая пустота. Я даже не помню, что чувствовал к родителям. Любовь? Привязанность? Ничего. Помню только, как мать заколола отца, застав его с другой, а после отравилась сама. Но я никогда не понимал ревности. Пока в ту ночь, на этом самом поле, при свете звезд и тусклом мерцании твоей свечи, не встретил тебя. Думаю, именно в ту секунду мое сердце забилось вновь. А кровь запульсировала в жилах. Даже сейчас, когда я говорю это, я чувствую тот самый трепет… Ну же, теперь ты вспомнила? Доума шагнул ближе и почти невесомо приложил ладонь к щеке Шинобу. Глаза девушки распахнулись. Из легких будто разом вышибло весь воздух. Сквозь дымку времени перед ее мысленным взором отчетливо проступила старая тропинка, ведущая прочь из этой рощи. В ушах зажурчал далекий ручей, и послышался их тихий ночной разговор, когда Доума провожал ее до дома. — Я вспомнила… – выдохнула Шинобу, и по ее лицу скользнула тень узнавания. — Простой паломник, который когда-то вызвался помочь травнице донести корзину с цветами. — Ах, Шинобу-тян! – воскликнул Доума, и в его голосе прозвучала искренняя, почти детская радость. — Как же хорошо нам было вместе! Будь я человеком, я бы давно взял тебя в жены. Мы построили бы чудесный дом, и, если бы ты только захотела, завели бы много-много детей! — Если бы ты нашел Голубую паучью лилию, то смог бы ходить под солнцем, – тихо заметила Шинобу, внимательно наблюдая за его реакцией. — Да, но это все равно не отменило бы моего бессмертия, – он грустно улыбнулся. — А какой в нем смысл, если мне не с кем его разделить? — Ты мог бы обратить меня... – Шинобу вдруг осеклась. Поняв, что именно сорвалось с ее губ, она смутилась и, коротко прокашлявшись, поспешно добавила: — То есть ту, прошлую меня. Доума тепло улыбнулся. Он протянул руку и нежно поправил выбивавшуюся прядь волос на ее лбу. — Ты думаешь, я не предлагал? Конечно, я умолял тебя об этом. Но я слишком любил тебя, чтобы лишать права выбора. Я ни за что не стал бы насильно делать тебя той, кем ты никогда не хотела быть. — Даже сейчас ты признаешь: будь ты человеком, всё могло бы сложиться по-другому! – Шинобу горько усмехнулась, качнув головой. — Тогда какой резон ворошить прошлое теперь? Зачем снова вскрывать эти старые раны? Тем более сейчас, когда я — охотница, а ты — демон. Мой долг велит мне… — Долг демона ничуть не меньше твоего, Шинобу-тян, – мягко перебил её Доума. — Конечно, мы не защищаем людей. У нас совсем другие мотивы. Наш долг — оберегать тайны нашего Господина и помочь ему отыскать лекарство от боязни солнца. Но поверь, среди Хашира тоже есть люди, обуреваемые жаждой убийств и власти. Да, далеко не все. Но и среди нас не все – злобные монстры. Взять хотя бы Тамаё. — Госпожа Тамаё? Целительница? — Да, мы уже знаем, что она связалась с вами, – кокетливо подмигнул ей Доума. — Не у вас же одних везде есть глаза и уши! Но ведь прежде она преданно помогала нашему Господину излечиться от недуга и ради этого когда-то погубила собственную семью. Все мы проходим через подобное, когда принимаем этот дар. — Доума… – тихо, умоляющим шепотом произнесла Шинобу. Она сама не заметила, как порывисто перехватила его ладонь своими маленькими пальцами. — Ты действительно уверен, что в этой жизни у нас всё может получиться? Посмотри, какие обстоятельства нас окружают! Грядет великая битва, и мы убьем Мудзана, чего бы нам это ни стоило. — Я знаю, и пусть, – Доума мягко сжал её ладонь в ответ. — Тебе вовсе не обязательно идти туда. Как и мне. Мы можем остаться в моём храме, укрывшись от всего мира. — А как же Кибуцудзи? – в глазах Шинобу промелькнул искренний страх. — Разве он не придет за тобой как за предателем? — Вряд ли ему будет дело до меня, когда на него откроют охоту столько истребителей, – беспечно отмахнулся демон, хотя в его глазах блеснула холодная решимость. — К тому же я давно порывался разорвать с ним связь. Шинобу-тян, если бы не слепая вера людей и то, как сильно они нуждаются во мне, я бы прямо сейчас отказался от поглощения человеческих жизней! Мне не страшен ни Мудзан, ни вечный голод, ни сама смерть. Мне нужна только ты. Ты – мой единственный смысл. Моя любовь и моя вечность. Закрыв глаза, Доума приник к её лицу, бережно и трепетно целуя её щеки. Он жадно вдыхал сладкий аромат камелий из букета, который сам подарил ей при встрече в городе и который девушка всё так же крепко прижимала к груди свободной рукой. Эти цветы теперь словно заменяли ей клинок – её единственную защиту, которая больше не имела против него никакой силы. Отстранившись от её лица, Доума улыбнулся: — Позволь мне показать мир моими глазами! Прошу, дай мне хотя бы один шанс. Обещаю, ты ничего не потеряешь и не пострадаешь. И если ты переживаешь за сохранность нашей тайны, я буду молчать и даже перестану проводить служения. Ну так что? – спросил он, нежно приобнимая её за плечи. — Я начинаю тебе доверять, – тихо ответила Шинобу, пристально глядя на него. — Но если ты хоть раз оступишься или сделаешь неверный шаг… поверь, ты очень сильно поплатишься. — Шинобу-тян, клянусь, ты больше никогда во мне не разочаруешься! Он крепче прижал девушку к себе и взмыл ввысь. Подаренный им букет остался лежать на земле. В лицо и уши бил яростный поток ветра. Зажмурившись от страха, Кочо сильнее прижалась к демону, отчаянно цепляясь ногтями за его дорогие одежды. Ей казалось, что этот полет будет длиться вечность, но внезапно над самым ухом раздался томный, вкрадчивый шепот: — Можешь открывать глаза.Шинобу послушалась. Её удивлению не было предела. Весь город лежал перед ними как на ладони. Издалека люди казались крошечными муравьями, собирающими хворост, а зажженные фонарики – рассыпанными золотыми бусинами. Дороги, разбегавшиеся в разные стороны, светились тонкими нитями, переплетаясь в причудливую паутину. Посмотрев вверх, она замерла: луна здесь казалась огромной. Будто протяни руку – и сможешь коснуться её прохладного сияния. А мириады звезд переливались в черном небе, словно россыпь драгоценных бриллиантов. — Это просто невозможно… Такого не бывает! – выдохнула она. — Ах, как же я люблю этот твой детский восторг! – залюбовался ею Доума. — Видеть, как розовеет твоя кожа, и слышать, как часто бьется твое сердце. Как бы мне хотелось наблюдать за тобой постоянно. Проводить с тобой каждую минуту, каждый день… Хочешь, покажу еще один фокус? — Какой? – улыбнулась она, окончательно позабыв об опасности. — Гляди! Доума резко проткнул когтями собственную кисть, выпуская кровь. Но капли не полетели вниз. На глазах у изумленной Шинобу они начали сгущаться, превращаясь в изящные бутоны лотосов. Цветов становилось всё больше и больше, они стремительно распускались, заполняя собой всё ночное пространство вокруг них. Шинобу робко коснулась одного из лепестков и слегка вздрогнула от легкого морозного покалывания в кончиках пальцев. От её прикосновения ледяной лотос тут же рассыпался на миллиарды крошечных, искрящихся кристалликов, закружившихся в воздухе. — О, и это лишь самое начало, моя дорогая, – глаза Доумы засияли радужным восторгом. — Позволь мне соткать для тебя целую зимнюю сказку. Я покажу тебе место, где мы сможем укрыться от всего мира. Крепче прижимая Шинобу к себе одной рукой, свободной ладонью он сделал плавный, величественный пасс в воздухе. Облака под их ногами со звоном застыли, превращаясь в бескрайний зеркальный пол. Плотный морозный туман начал стремительно закручиваться спиралями, сгущаясь и обретая четкие, монументальные формы. На глазах у изумленной девушки прямо из пустоты, высоко в небесах, выросла точная копия его культового храма, сотворенная из чистейшего льда. Вместо каменных колонн подпирать небосвод остались огромные, безупречно ограненные хрустальные сосульки. С прозрачного потолка, преломляя лунный свет, свесились тончайшие ледяные лианы и узоры из инея. По центру залов разлился замерзший пруд, в глубине которого, скованные прозрачным глянцем, распустились сотни светящихся лазурных лотосов. Из морозной дымки у ледяных колонн соткались полупрозрачные фигуры. Его ледяные девы, похожие на изящных фарфоровые статуэтки, плавно повели руками, начав свой беззвучный традиционный танец, словно храмовые жрицы на празднике. От каждого их движения в воздухе оставался искрящийся серебряный шлейф. Вдруг у подножия пруда послышался звонкий смех. Шинобу опустила взгляд и заметила, что вокруг ледяных лотосов бегают маленькие, хрупкие кристальные куклы — точные уменьшенные копии самого Доумы. Забавно толкаясь и хлопая в ладоши, крошечные ледяные двойники весело играли в снежки, осыпая зеркальный пол сверкающим градом. А во главе этого призрачного замка, возвышаясь над залом, величаво стоял огромный ледяной Будда. Колосс сиял всеми цветами радуги под звездным небом, распростерев свои гигантские ладони над этим хрупким, волшебным миром. Шинобу стояла посреди сверкающего ледяного чертога, совершенно обезоруженная. Пронзительный холод не обжигал её – Доума бережно удерживал тепло вокруг девичьего тела. Техника крови, которую охотники считали кошмаром ночи, здесь, на вершине мира, превратилась в чистую, безупречную поэзию, созданную только для неё одной. — Я могу пройти? – спросила она, не в силах сдержать трепет в голосе. — Конечно. Весь этот мир создан только для тебя!Доума аккуратно опустил её, и Шинобу медленно ступила на зеркальную поверхность. Каждый шаг отзывался тихим хрустом и узором из мелких трещин под её подошвами. Девушка испуганно обернулась, но, встретив его ободряющий взгляд, убедилась, что лед крепок, и продолжила свой путь. Один из маленьких хрустальных мальчиков вдруг подбежал прямо к ней. Раскрыв крошечную ладошку, он озорно подул, пустив ей в лицо целое облако искрящегося снега. Шинобу поспешно смахнула прохладные крупицы широким рукавом хаори и звонко рассмеялась: — Они действительно твоя точная копия! Знаешь, иногда ты и сам ведешь себя точь-в-точь как ребенок. Доума лишь лукаво сощурился, явно забавленный её дерзостью. Подойдя ближе неспешным шагом, он аккуратно убрал оставшиеся снежинки с её лица и нежно произнес: — Для тебя я буду кем угодно и сделаю всё, что пожелаешь. Тебе стоит лишь попросить… – и, едва касаясь губами её кожи, он интимно, обжигающе прошептал эти слова ей на ушко. Шинобу густо покраснела. Широко распахнув глаза, она пристально посмотрела на него из-под длинных ресниц, пытаясь вернуть прежнее самообладание: — И всё же страсти тебе не занимать, – с легким кокетством выдохнула она. — Но не думай, что я так легко тебе дамся, стоит тебе только поманить меня рукой! — Ох, я и не думал, что всё будет так просто, – Доума хитро сощурился, завороженно глядя на неё. — Ты никогда не казалась мне легкомысленной или влюбчивой. Напротив, именно это меня в тебе и зацепило. То, как медленно таял лёд между нами, со временем превращаясь в горячий пруд. Он слегка наклонился в безупречном, благородном поклоне и изящно вытянул руку вперед, приглашая её: — Не хочет ли Столп Насекомого потанцевать со мной? — Что? Но я совсем не умею… – Шинобу растерянно моргнула, инстинктивно коснувшись пальцами заколки-бабочки в своих волосах. — Да и музыки у нас нет. — А зачем она нам? – Доума вкрадчиво понизил голос, делая шаг к ней. — Если мы можем просто наслаждаться друг другом. Для меня лучшая музыка – это то, как я слышу твое прерывистое дыхание и частый стук сердца. — А наряд? – Шинобу попыталась найти еще одно оправдание, опустив взгляд на форму. — Мне будет неудобно танцевать в хаори. — Не думал, что отважная охотница станет так отчаянно трусить перед обычным танцем, – негромко хохотнул демон. — Но если тебе так хочется… Он коротко щелкнул пальцами свободной руки, и их мгновенно окружил плотный морозный туман. Мягкий снежный поток окутал их с ног до головы, но Шинобу ощутила не холод, а лишь приятное, бодрящее покалывание. Её одежда сменилась на роскошное кимоно из чистого шелка. Безупречный подол украшали лазурные бабочки, а вдоль летящих рукавов, словно просыпаясь от долгой зимы, распускались нежные бутоны хризантем. Привычная заколка исчезла, уступив место изящной шпильке-веточке, а волосы бережно покрывала тонкая прозрачная вуаль. Образ Доумы тоже изменился, превратившись в строгое и величественное свадебное одеяние жениха. Шинобу пораженно окинула себя взглядом. Она мгновенно узнала в этих одеждах традиционное подвенечное убранство, и от этого осознания у неё перехватило дыхание. — Доума, ты серьезно? – процедила она, стараясь вернуть былую строгость, хотя её сердце пропустило удар. — Да, – он негромко хохотнул, вкрадчиво заглядывая ей в глаза и крепче перехватывая за талию. — Почему бы и нет? Пусть это будет наша маленькая и тайная церемония. К тому же белый цвет так к лицу твоей бледной коже! — Твоё бесстыдство действительно не знает границ, – сдалась девушка. Она несильно щипнула его за руку, но демон этого даже не заметил. — Ну, веди меня, если знаешь как! Шинобу плотнее прижалась к его телу с ядовитой ухмылкой, но Доуме от этой мимолётной дерзости стало только приятнее. Сильнее сжав её талию свободной рукой, он отозвался: — Раз ты настаиваешь, давай же начнем. Сначала делаешь шаг назад, а потом… Медленно, но верно Шинобу училась незнакомым движениям. Поначалу она спотыкалась, путалась в длинных складках подола и то и дело наступала партнеру на ноги, но с каждым разом у неё получалось всё увереннее. Ткань иллюзорного наряда оказалась удивительно лёгкой и воздушной, совсем не сковывающей шагов. — Не смотри вниз, смотри на меня, — терпеливо наставлял Доума, ведя её по зеркальной поверхности пола. — Я назад – ты за мной, я к тебе – ты от меня. Хорошо? — Тебе проще говорить, – ответила Шинобу, осторожно переставляя ноги. — Ты давно изучал этот танец. Я же сталкиваюсь с ним впервые. Как он вообще называется? — Вальс. На самом деле, если не думать головой, а просто следовать такту, всё очень легко. Для первого раза у тебя получается просто великолепно! — Ты мне льстишь, – Шинобу попыталась скрыть заминку за привычной язвительностью. — Если бы ты был способен чувствовать боль, то, наверное, задушил бы меня уже после десятого раза. — О, как же мне нравится твой пыл! – Доума тепло сощурился, ничуть не задетый её замечанием. — Но ты слишком строга к себе. Не у всех всё выходит идеально с первой попытки. Впрочем, умение танцевать – далеко не самое важное, к чему стоит стремиться в жизни. — А к чему же, Доума-са́н? – Шинобу строго взглянула на него, удерживая на лице привычную маску сдержанности. — Как можно больше съесть людей? Или обратить их в себе подобных? Мне помнится, ты говорил, будто твоя миссия – помогать страждущим. Но так ли это на самом деле? Её зацепило то, как легко он отнесся к её несовершенству. Шинобу никогда не любила то, чего не могла понять или освоить сразу. Сколько она себя помнила, ей всегда хотелось быть похожей на старшую сестру. Канаэ лучше понимала людей, легко заводила друзей, была сильнее и терпеливее. Когда родителей не стало, всю ответственность взвалила на себя именно она, а Шинобу оставалось лишь поражаться её стойкости. Это не было завистью – скорее отчаянным желанием встать наравне. С её маленьким ростом и слабой мускулатурой было непросто уничтожать демонов, но она продолжала бороться, тратя все силы на оттачивание навыков. Глядя на сестру, Шинобу всегда видела, к чему стремиться, отыскивая в себе новые таланты. Но сейчас, заметив, как в радужных глазах Доумы на мгновение промелькнула глубокая, искренняя печаль, она поняла, что зашла слишком далеко. — Прости, – тихо, виновато произнесла Шинобу, опустив взгляд. — Я перегнула палку. Может, ты и правда не такой, как остальные... Но это всё равно не отменяет твоей природы. Доума резко остановился. Он больше не кружил её в танце. На его обычно беззаботном лице отразилась горькая тоска, и демон лишь молча поджал губы, не находя слов для ответа. И именно в этот момент их гармонию нарушил резкий, оглушительный звук. Словно прямо над их головами с оглушительным звоном треснуло тонкое стекло. По прозрачным колоннам и ледяному своду храма побежали глубокие, ветвистые трещины. Величавый Будда во главе зала сильно дрогнул. Но призрачный замок не рухнул вниз смертоносными осколками. С очередным громким треском весь этот сказочный мир, статуи, колонны, пруд и стеклянные куклы мгновенно рассыпались, превращаясь в живых ночных мотыльков. Они взмывали вверх огромной, искрящейся тучей, устремляясь в бледнеющее ночное небо и бесследно растворяясь среди облаков. В ту же секунду подвенечное кимоно на плечах Шинобу растаяло, обращаясь в дым. Тонкая вуаль соскользнула с её волос и исчезла в воздухе, возвращая девушке её прежний охотничий наряд. Земля стремительно вернулась под ноги. Шинобу пошатнулась, ощутив под подошвами мягкую, влажную от росы траву. Магия крови полностью рассеялась, уступая место предрассветному туману. Доума стоял чуть поодаль, отступив назад, в глубокую тень раскидистых деревьев, куда еще не проникал первые лучи зари. Его внимание, устремленный на неё, было полно затаенного безмолвного прощания. — До вечера, Шинобу-тян. У нас всё только начинается, – из темноты донесся его вкрадчивый, гипнотический шепот, и демон бесследно исчез, оставив после себя лишь едва уловимый аромат свежести. Шинобу осталась стоять одна посреди просыпающейся рощи. Чуть в стороне, в густой траве, одиноко лежал забытый букет камелий. Она медленно подошла и бережно подняла его, крепко прижимая к груди. Сердце всё еще колотилось в бешеном темпе, а в ушах продолжал стоять треск. Она понимала, что её прежняя жизнь и долг этой ночью навсегда раскололись на части. Теперь ей предстоит вернуться в город, где её ждет ничего не подозревающая сестра Канаэ.