Обратный отсчет

      Гермиона не спала всю ночь.       К рассвету она приняла решение — пойти, чтобы объяснить, почему это невозможно. Только объяснить.       Запретный лес встретил ее шепотом листьев и запахом мха. Она шла по едва заметной тропе, которую Драко описал в оставленной записке.       «Ищи дерево с серебряной корой...»       И вот она перед ним — древний дуб, его ствол переливался в первых лучах солнца. А под ним...       Драко сидел на корнях, его профиль был обращен к восходящему солнцу. Он не обернулся, когда она подошла, но его плечи напряглись.       — Я знал, что вы придете.       — Чтобы сказать, что это безумие, — ее голос дрогнул.       Наконец он повернулся. В утреннем свете его глаза казались почти прозрачными.       — Безумие — это отрицать то, что между нами есть.       Он поднялся, и теперь они стояли лицом к лицу, разделенные лишь утренним туманом.       — Вы не знаете, кем я стану, — прошептала Гермиона.       — А вы не знаете, кем стану я, — он сделал шаг вперед. — Может быть, именно поэтому...       Его рука нашла ее, пальцы переплелись с ее пальцами.       — ...мы можем быть просто собой. Здесь и сейчас.       Где-то в глубине леса запел соловей, и этот звук словно разорвал последние преграды.       Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как его губы мягко касаются ее — сначала неуверенно, как будто боясь, что она исчезнет.       Но она не исчезла.       И когда ее руки сами поднялись, чтобы обвить его шею, Хроноскоп в ее кармане вспыхнул так ярко, что свет пробился сквозь ткань...       Но в этот момент их уже ничто не могло разлучить.

***

      Две недели.       Четырнадцать дней с того утра в Запретном лесу.       Гермиона сидела в своем кабинете, перебирая пергаменты, но мысли упорно возвращались к тому моменту — к теплу его губ, к тому, как его пальцы дрожали, когда они касались ее волос.       На столе перед ней лежал Хроноскоп, теперь постоянно излучавший мягкий голубоватый свет. Она провела пальцем по холодному металлу, наблюдая, как внутри сосуда переливаются странные узоры — словно само время пыталось что-то ей сказать.       Ты играешь с огнем, Грейнджер.       Но разве можно было назвать игрой то, что происходило между ними? Эти украденные моменты в библиотеке, когда их руки случайно касались над одной книгой. Эти быстрые взгляды в Большом зале, полные обещаний и вопросов.       Гермиона вздрогнула, когда в дверь постучали.       — Войдите.       В кабинет вошла... она сама. Юная Гермиона Грейнджер стояла на пороге, ее глаза были подозрительно сужены.       — Мисс Уилкинс, я хотела спросить вас о руническом переводе для моего эссе, — голос звучал неестественно вежливо.       — Конечно, — Гермиона жестом пригласила ее внутрь, стараясь не смотреть на Хроноскоп.       Девочка села, но вместо того чтобы доставать пергаменты, устремила взгляд на светящийся артефакт.       — Это что? — спросила она слишком невинно.       — Просто старинный прибор, — Гермиона накрыла сосуд тканью. — О чем вы хотели спросить?       Юная версия не отвечала несколько секунд, изучая ее лицо с непривычной интенсивностью.       — Вы знаете, — наконец сказала она, — у меня странное чувство, когда я смотрю на вас.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Какое же?       — Как будто я должна вас помнить, — шестнадцатилетняя Гермиона наклонилась вперед, — но не могу.       В комнате стало душно.       — Может быть, я просто напоминаю вам кого-то, — осторожно предложила она.       — Нет. — Девочка резко встала. — Это что-то другое. И я узнаю, что.       Дверь захлопнулась за ней с таким грохотом, что со стены упала карта звездного неба.       Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как начинает болеть голова.       Она подозревает. Скоро начнет искать ответы.       А ответы могли разрушить все.

***

      Три часа ночи.       Гермиона шла по темному коридору, закутавшись в плащ. Камень под босыми ногами был холодным, но она почти не чувствовала этого — все ее существо было сосредоточено на предстоящей встрече.       Лунный сад — место, о котором знали лишь немногие. Зачарованная рощица за замком, где даже зимой цвели серебристые цветы.       Он ждал ее у каменной арки, заросшей плющом. В свете луны его черты казались вырезанными из мрамора — резкими и одновременно хрупкими.       — Я начал думать, ты не придешь, — прошептал Драко, когда она подошла ближе.       — Я почти не пришла, — призналась Гермиона.       Они стояли, не касаясь друг друга, но расстояние между ними словно вибрировало от напряжения.       — Моя... юная версия была у меня сегодня, — наконец сказала она.       Драко нахмурился.       — Что она хочет?       — Правды. — Гермиона обхватила себя за плечи. — Она чувствует, что что-то не так.       Он сделал шаг вперед, и теперь между ними оставалось совсем ничего.       — А что чувствуешь ты?       Его голос был тише шелеста листьев над их головами.       Гермиона подняла глаза. В его взгляде не было привычной насмешки — только вопрос и что-то еще... что-то, от чего у нее перехватило дыхание.       — Я чувствую, — начала она осторожно, — что это неправильно. Что я не должна быть здесь. Не должна...       — Не должна что? — он поднял руку, едва касаясь ее щеки.       — Не должна хотеть этого, — она закончила шепотом.       И тогда он поцеловал ее.       Не как в лесу — нежно, осторожно. А так, словно хотел стереть все сомнения, все страхи. Его руки обвили ее талию, прижимая ближе, и Гермиона забыла, почему вообще сопротивлялась.       Где-то вдали прозвучал крик ночной птицы, но они не обратили на это внимания.       И не увидели, как за деревьями мелькнул край мантии...

***

      Утро началось с громкого стука в дверь.       Гермиона проснулась с тяжелой головой — она вернулась в свою комнату лишь под утро, и сна почти не было.       — Кто там? — крикнула она, натягивая халат.       Дверь распахнулась без приглашения. На пороге стоял Северус Снейп, его черные глаза блестели странным торжеством.       — Директор требует вашего присутствия, — произнес он с едва уловимой усмешкой. — Немедленно.       Сердце Гермионы упало.       — В чем дело?       — Вы узнаете, — Снейп оглядел ее неубранную комнату, задержав взгляд на светящемся Хроноскопе. — Хотя, возможно, уже догадываетесь.       По пути в кабинет Дамблдора Гермиона заметила, как студенты перешептываются, бросая на нее странные взгляды.       Что-то случилось.       Что-то ужасное.

***

      Дверь в кабинет директора была приоткрыта. Изнутри доносились голоса.       — ...совершенно неприемлемо! — это кричал Люциус Малфой.       Гермиона замерла, услышав следующий голос:       — Я не понимаю, о чем вы! — это был Драко, и он звучал злее, чем она когда-либо слышала.       — Войдите, мисс Уилкинс, — раздался спокойный голос Дамблдора.       Она глубоко вдохнула и переступила порог.       В кабинете царил хаос. Люциус Малфой, багровый от ярости, стоял рядом с Драко, который выглядел бледным, но непоколебимым. В углу, с торжествующим выражением, сидела Пэнси Паркинсон.       И на столе перед Дамблдором лежала...       Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.       На столе лежал ее дневник.       Тот самый, который она прятала под матрасом.       Дневник, где были записаны все ее исследования о временных парадоксах...       И где на последней странице было написано всего одно предложение:       «Я влюбляюсь в Драко Малфоя, и это разрушит все.»

***

      Гермиона застыла на пороге кабинета Дамблдора, её пальцы судорожно сжали складки платья. Взгляд скользнул по дневнику на столе, но... что-то было не так.       Это не её записи.       — Мисс Уилкинс, — Дамблдор поднялся, его голос звучал неестественно громко, — мистер Малфой-старший утверждает, что вы украли семейную реликвию.       Люциус резко развернулся к ней, его трость с змеиным набалдашником блеснула в солнечном свете.       — Хроноскоп Малфоев пропал две недели назад. И сегодня я обнаружил его — в комнате моего сына.       Сердце Гермионы бешено забилось. Драко... что ты наделал?       — Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — её голос звучал удивительно спокойно.       — Не притворяйтесь! — Люциус ударил тростью о пол. — Драко утверждает, что взял его для... исследований. По вашей просьбе.       Гермиона рискнула взглянуть на Драко. Он стоял, скрестив руки, его лицо было каменной маской. Только легкий тремор век выдавал напряжение.       — Это правда? — мягко спросил Дамблдор.       Она медленно выдохнула.       — Да. Я изучаю временные аномалии. Хроноскоп мог бы помочь...       — Вздор! — Люциус схватил со стола дневник (теперь Гермиона разглядела — это был старый конспект Драко). — Здесь нет ни слова о её "исследованиях"!       Пэнси в углу едва слышно хихикнула.       — Отец, — Драко резко шагнул вперёд, — я дал ей прибор без объяснений. Она не знала, что он украден.       Люциус замер, его глаза сузились.       — Ты защищаешь её. Почему?       Тишина повисла как нож на верёвочке.       — Потому что это я солгал, — Драко произнёс каждое слово отдельно. — А у Малфоев хватает чести отвечать за свои поступки.       Гермиона почувствовала, как её колени подкашиваются. Он подставил себя... чтобы защитить меня.       Дамблдор поднял руку:       — Мистер Малфой, учитывая, что артефакт возвращён без повреждений...       — Она уволена, — прошипел Люциус. — Сегодня же.       — Я не могу...       — Иначе я обращусь в Министерство. С расследованием.       Гермиона побледнела. Они найдут правду.       — Очень хорошо, — Дамблдор кивнул. — Мисс Уилкинс покинет Хогвартс к вечеру.       Когда Люциус с Пэнси вышли, а Драко остался по приказу отца, их взгляды встретились на долю секунды.       В его глазах она прочитала обещание: «Жди меня».

***

      Гермиона складывала вещи в сумку с расширяемым дном, когда в дверь постучали трижды — и дважды тихо.       Она мгновенно распахнула дверь.       Драко втолкнул себя внутрь, захлопнул дверь и прижал её к стене, его руки дрожали.       — У нас пять минут, — он прошептал прямо в губы. — Отец ждёт у ворот.       — Ты сумасшедший, — она прошептала в ответ, но её руки уже впились в его волосы.       Их поцелуй был горьким от осознания расставания. Драко прижимал её так сильно, будто пытался запомнить каждую клеточку.       — Я найду тебя, — он дышал неровно. — Где бы ты ни была.       Гермиона положила ладонь ему на грудь:       — Ты не можешь. Это разрушит...       — Я не спрашивал разрешения, — его глаза горели.       Стук в дверь заставил их вздрогнуть.       — Мальчик! — раздался голос Люциуса.       Драко отстранился, поправляя мантию.       — Запомни: старый дуб у Чёрного озера. Каждое полнолуние.       Он вышел, не оглядываясь.       Гермиона упала на кровать, сжимая в руках Хроноскоп, который он тайком сунул ей в карман.       Прибор светился теперь новым цветом — кроваво-красным.