Пламя

Гин была из тех людей, которые когда-то хотели стать попаданцами в яркие и красочные миры. Стать кем-то большим, чем серая масса её родного мира. Избавиться от скуки и повседневности. Она была юна, глупа и изрядно оторвана от реальности из-за подросткового максимализма. Не сказать, что к её шестнадцати она избавилась от всего этого, но уже не страдала этим настолько сильно. Её подростковый период, насколько она могла ориентироваться в прожитых годах, приходился на довольно ранний срок – от девяти до тринадцати лет. Но это были расплывчатые рамки её безумного нрава, ведь она действительно плохо воспринимала такие вещи, как время и годы, постоянно путая и забывая, что и когда произошло. Не сказать, что период её желания попасть в другой мир прошёл. Нет, просто приобрёл слегка другую форму – она начала писать об этом. Все её произведения, когда-либо вышедшие в свет, были о попаданцах. Она искренне любила этот жанр. И как писатель, который любит долю реализма в своих историях, Гин старалась продумывать и описывать все проблемы и нюансы этой темы. Для большей глубины текста, понимаете? Она считала это очень важным. В её историях герои на свои перерождения реагировали весьма похоже – смиренно принимали это и вели себя разумно. Может, плакали по утраченному, но свои чувства и эмоции держали в узде, стараясь не демонстрировать, что что-то не так. Вероятно, это потому, что сама Гин не терпела проявления излишне ярких чувств. Особенно негативных. В своей жизни она носила всего две маски: серьёзной и спокойной девушки, которая знает, что делает, и милой, дружелюбной дурочки, что любила шутки на грани оскорблений и флирта. Хотя где-то глубоко в душе оставалась старой бабушкой, которая хотела закутаться в плед, наворчать на всех и выпить чай. Гин предпочитала рациональность эмоциям, пусть это и звучало странно с учётом того, как быстро она выходила из себя. Но в её голове, как бы странно это не звучало, всегда взвешивались те или иные решения и плюсы от их принятия. Гин была эгоисткой и в первую очередь думала о выгоде для себя. Но и показывать эмоции и чувства, которые чаще всего были и вполовину не так сильны, как она уверенно демонстрировала, было для неё несложно. Она даже со временем начала удивляться самой себе от того, как сильно эта маска приросла к её лицу. Гин, безусловно, была снаружи весьма открыта и эмоциональна, что также отчасти было связано с её довольно милым и дружелюбным личиком, но внутри она оставалась расчётливой и сварливой. Но это не отнимало того, что и у неё мог быть стресс в жизни из-за каких-либо ситуаций. И эмоции могли брать над ней верх, так как даже её внутреннее спокойствие не могло выдержать все, как бы она не пыталась раньше себе доказать обратное. В конце концов, несмотря на свою расчётливость она так же была впечатлительна и обидчива, из-за чего чаще всего и случались все её проблемы. Ну, кроме этой. Потому что её собственное попаданчество была чем-то, что можно было смело окрестить «из ряда вон выходящим». Последнее, что она помнит это неделю перед последним школьным годом. Она ничем особо не занималась, грустила из-за предстоящей учёбы, занималась писательством, убиралась дома, общалась с подружками и смотрела захвативший её с новой силой мультик. Она любила пару раз в году пересматривать какое-нибудь произведение, что смотрела в детстве, чтобы поностальгировать. Это было всё, что она могла вспомнить. Гин не помнила, чтобы она умирала. Она даже чётко определить не может, какой из запомнившихся ей последних дней лета был последним! Случилась ли её смерть на улице или дома? Умерла ли вообще? Может, Гин спит, а это все сон? Но слишком он уж реален. Было ли это то самое благословение всевышних сил, которые отправляют тебя в другой мир для миссии, что так любят использовать в фанфиках? Ну, она с уверенностью могла сказать, что никто ей перед пробуждением не привиделся и ничего не сообщил. Да и вряд ли бы на неё обратили внимание эти высшие силы, даже если бы они существовали, ведь Гин была той ещё лентяйкой и разгильдяйкой. Для высшей цели она попросту не подходила. Но даже так, сейчас причина её попадания была не так важна, как оно само. Она буквально рассталась с прошлым телом, жизнью и всем родным, став маленьким комочком, который только выбрался из матери и не понимал, что вокруг происходит. Она даже не с самого начала поняла, что произошло. Просто до этого у неё не было опыта «осознать себя при родах». Особенно, если рождается она сама. Ей ещё не доводилось испытывать чувство, когда её выталкивают из узкого и тёмного места. Она проходила сквозь тиски, чтобы оказаться где-то, где было прохладно и свободно. При первом же вдохе она ощутила сильную боль в лёгких, а потом какой-то странных звук, будто что-то расклеилось. По ушам ударил чужой крик, громкий, но постепенно стихающий. Она не могла открыть глаза, но видела перед глазами огненные искры, которые крутились, складывались в причудливые узоры и опадали где-то внутри неё. Вырубилась она после всего этого действа почти сразу, даже не став пытаться разобраться хоть в чём-то. Жизнь превратилась в сонное марево из боли, непонимания и слабости. У неё было так мало сил хотя бы для того, чтобы думать чуть дольше, а глаза уже через пару часов закрывались сами. Она не могла управлять своим телом полностью, ощущала себя как слон в посудной лавке. А уж когда она начала понимать, что её кормят из бутылочки и меняют подгузники... Что ж, Гин могла собой гордиться. Последнего она не засмущалась, просто офигела от этого факта. Первой её мыслью было то, что она стала «овощем», что не на шутку её испугало. Она могла превратится в беспомощного инвалида за которым нужен уход, в столь раннем возрасте сев на шею своим близким? Как? Из-за этих мыслей у неё даже началась тихая истерика, которую сразу заметила женщина, что держала её на руках. Именно тогда Гин и поняла, что происходит. И как она могла раньше не замечать этого? Сколько ей сейчас лет? Месяцев, недель, дней? Она не знала. Она уже ничего не понимала, её разум слишком долго находился в стрессе, она больше не могла держать все в себе. В тот раз она отключилась из-за того, что устала плакать без конца. Думала ли она, как больно терять всю свою жизнь при написании таких историй? Черт, да. Гин осознавала, что это очень неприятно и больно. Потерять близких, друзей, своё будущее... Гин уже теряла. Теряла и знала, какого это. Знала, какого это вроде как и находиться среди всех, но внутри чувствовать лишь штиль, серость и мягкую пустоту, что обволакивала тебя. Знала, что после всего этого начинаешь снова жить, но при этом каждый день продолжаешь думать о случившемся и отравлять себя мыслями о том, что это случится вновь. Словно внутри появляется что-то чёрно-серое, заставляя меньше чувствовать и больше думать о плохом. Что ж, она по поведению полностью соответствовала своему статусу младенца. Плакала, ела и все остальное. Гин даже не пыталась особо рассматривать своих новых родителей, мир вокруг и что-либо ещё. Если испытываешь горе – погрузись в него так глубоко, чтобы оно больше не вызывало у тебя никаких чувств. Именно так она и действовала. Ныряла в своё отчаяние и боль так глубоко, как никогда раньше. Топила себя в своих же чувствах и эмоциях, кусала губы и рыдала. Рыдала часами, отключаясь от усталость. Рыдала, глуша всхлипы, чтобы к ней не прибежали эти нарушители её одиночества, у которых был слишком хороший слух. Сквозь оглушающую пустоту Гин понимала, как ей повезло оказаться в теле младенца, от которого нечего стребовать. Было бы сложно погрузиться в себя, находясь в теле пятилетки, у которой характер, какой-никакой, но был сформирован. А так плачь, сколько влезет, от младенцев это вполне ожидается. Точно определить сколько длился этот депрессивный период она не смогла. Возможно, полгода? Да, примерно так. Она потеряла семью, друзей, своё будущее и свои мечты, она больше не была собой. У неё нет ничего привычного, кроме уже надоевшей пустоты внутри, серости вокруг и скуки в жизни. У неё не было ничего. Её жизнь разбавляло только то, что она училась передвигаться. Сомнительное развлечение, на самом деле. Да оно им, по сути, и не являлось. С помощью движений она быстрее выматывалась и засыпала, а значит меньше времени находилась наедине со своими мыслями. Её жизнь больше не имела смысла и цели. Буквально. Она ничего не могла и не решала. Скука и тоска стали обычными спутниками её жизни. Хорошо, что не бессонница, иначе бы она не знала, как жила. Но человек не может спать вечно, верно? А горе не составляет всю нашу жизнь. От скуки, ближе к тому времени, когда она должна была начать учиться ходить, Гин всё же решила полюбопытствовать, в какой семье она родилась. Она воспринимала это как символ смирения и подходящего к концу периода траура по прошлому. Не то, чтобы она была настолько не наблюдательной, просто она действительно не обращала внимания на что либо, кроме того, что маячило у неё перед глазами много времени. Лицо матери этого тела, потолок, деревянные стены... Осматриваясь, Гин более внимательно разглядывала мать, которая, на её взгляд, была очень красива, отца, что любил строить рядом с ней глупые рожицы, комнаты в доме, в которые её приносили. Так по одежде и интерьеру, она поняла, что дом был выполнен то ли в китайском, то ли в японском стиле. Эти плотные окна в квадратик, ведь были популярны и там, и там, верно? Даже в Корее, вроде. Так что сложно было определить только по ним, где она. Но вот её... мать любила носить ципао, и вот тут уже Гин точно знала, что это является нарядом Китая. Что же касается речи родителей тела, то... На русском они точно не говорили. Гин специально вслушивалась в их разговоры с друг другом и их сюсюканье с ней. Это однозначно не был русский или хотя бы отдалённо похожий на него язык. В прошлом она начинала ради интереса изучать японский, корейский и китайский языки. Разумеется, она так и не выучила ни один из них, но отличить их была способна, пусть и не с ходу. Но это точно не был ни один из вышеперечисленных, она бы поняла. Но в какой ещё стране использовались такие окна и где носили ципао как повседневный наряд?... Не сказать, что это так уж сильно её волновало, ведь она могла и ошибаться в том, что язык был не из знакомых ей, но размышления обо всем на свете стали её хобби с тех пор, как она стала младенцем и больше не имела доступа к интернету. Но когда она впервые увидела как её отец работает в кузне, которая являлась частью их дома, то Гин начала что-то да понимать. С каких пор в современном мире у людей есть кузня, а к ней пристройка? Много ли вообще в азиатских странах людей, которые занимаются кузнечным делом так по... средневековому? Первая мысль, пришедшая ей на ум, была о том, что это что-то типа искусства каллиграфии, своеобразная традиция, как в Китае. Да, Гин больше ассоциировала это место с Китаем из-за нарядов её матери. Когда человек не использует технологии, выказывая уважение к прошлому предков и их традициям. Гин тогда на своих ножках, которые до сих пор не особо-то и крепко держали её, впервые сама дошла до кузни, которая по совместительству оказалась оружейной лавкой. Дверь была чуть приоткрыта и она смогла выйти из домашней пристройки, хотя, безусловно, если бы её мать этого не позволила, она бы и не смогла. Женщина всегда тщательно бдила за ней, успевая делать все и сразу. Серьёзно. Гин иногда казалось, что она что-то принимает для того, чтобы быть такой энергичной. Наблюдая за ними, она смогла понять, что мужчина больше всего времени уделял именно работе и пропадал именно в кузне, а вот женщина занималась всеми домашними делами и следила за ней. Причём у неё даже иногда хватало сил и времени на помощь мужу. Смотря на неё, Гин чувствовала восхищение. В кузне было очень тепло, жарко даже, её ладошки тогда почти сразу намокли. Пахло металлом и жаром огня, немного дымом и углем, а так же вовсе это примешивалась тонкая нотка пота. Несмотря на то, что Гин была очень брезглива, и особенно не любила терпкие и кислые запахи, по типу того же пота, место ей понравилось. Была в нём какая-то своя атмосфера, будто она попала в те времена, когда в Японии или Китае жили и работали кузнецы, продающие оружие и броню каким-нибудь воинам или самураям. Хотя, говоря о том, что время тут было другое, она была почти уверена в своих словах. За всю свою жизнь здесь, примерно около года, она не видела ни одного гаджета по типу телевизора или телефона у родителей. Единственное, что она заметила, это холодильник, не особо современный, старинную стиралку, больше похожую на корзину, ванную и унитаз. Все было не так плохо, но для человека, который привык к более современному внешнему виду вещей, это все было почти что доисторическим. У неё было много времени поразмышлять обо всех странностях её новой жизни. Делать-то ей, по сути, и нечего было большую часть времени. Ну да, ходила и ползала для тренировки тела, но это ведь не могло занимать много времени в её жизни, к тому же, она уже не была совсем уж маленькой, чтобы спать по двадцать часов в сутки. Она находилась в доме, оформленном в китайско-японском стиле, где были устаревшие технологии её времени, а так же в соседнем помещении имелась рабочая и полностью функциональная кузня, где работал настоящий кузнец – её новый отец. Её мать была невероятно энергичной женщиной, которая тишиной и скоростью своих движений даже пугала. Она носила ципао. И они оба были метисами, разве что женщина имела более азиатское лицо, в то время как мужчина европейское. Навскидку, Гин могла предположить, что её отец был итальянцем, а вот смотря на мать, она затруднялась ответить. Она различала только языки, но никак не внешность, особенно если она смешанная. Но даже подведение всех этих фактов ничего ей не дало. Она не поняла, где она. Может в другом времени, может в другом мире. Гин после своего перерождения и последующей жизни в теле младенца уже ничего не удивит. Разве что проявление романтического интереса к своей персоне. Вот это уже, пожалуй, будет слишком. У неё слишком хрупкая психика для такого. Пусть лучше эта ерунда обойдёт её стороной. Ей проще поверить в то, что она переместилась во времени или пространстве. В самом деле, она же занималась тем, что писала про это истории! Ей ли не разбираться в этой теме. Попивая молоко из бутылочки, заботливо придерживаемой матерью этого тела, Гин оценивала свои шансы попасть в другой мир... процентов на пятьдесят? Шестьдесят? Ну, вероятность была вполне себе внушительной. И она ещё не понимала, как к этому нужно отнестись. С одной стороны, это та ещё ерунда и кот в мешке, с другой - приключение, которое сможет развеять её скуку и, возможно, она бы смогла построить планы на... новую жизнь. Потому что как бы Гин не была недовольна сложившимися обстоятельствами, но вновь лишаться жизни ей не хотелось. Она боялась даже боли, не говоря уже о смерти. Ей такого счастья было не надо. Поэтому стоило поглубже поразмышлять о теории попадания в другой мир. Или время. Но увидев дерево с огненно-красными листьями неестественного цвета, теория о прошлом времени отмелась ею сразу. Вряд ли в её мире существуют такие деревья, она бы знала, что такая невероятная красота есть. Гин увидела его почти сразу, как впервые вышла на прогулку рядом с кузней, двери которой выходили на тропу внизу, которая вела в несколько направлений. Деревьев было несколько, парочка стояла на самом холме, где и располагалась кузня, а некоторые спускались вдоль проложенных плит тропы. Гин сразу же влюбилась в это сказочное место, несмотря на то, что глухая тоска все ещё иногда поднималась из глубины её души вечерами, во время прогулки она переставала ощущать это так остро. Местность деревеньки, где она вновь появилась на свет, была невероятно комфортна и уютна. Здесь было в меру тепло, почти всегда светило солнце. Гин любила садиться на лавочку и любоваться видом с холма, с которого открывался прекрасный вид на дорогу с развилками, куда вела одна из которых она уже знала – в деревню Игнасию. Так вышло, что перед тем как попасть в эту деревню, нужно сначала объехать их холм, поэтому все кто приезжал и уезжал проходили со своими повозками или же шли пешком рядом. Наблюдать за ними, спустя столько времени отсутствия интернета, было занимательно. Расматривать повозки, людей, животных... Игнасия не была большой деревенькой, вовсе нет. Тут все держали свои огороды, работали в полях, покупали друг у друга разные вещи, если же нужно было что-то экзотическое для этих мест, стоило ехать в соседнюю деревню, которая была куда больше Игнасии. Но вот только кузнец, судя по всему, на ближайшие деревни был всего один, её отец. Иначе бы зачем стольким людям давать ему заказы? Люди, проходящие мимо также были одеты в своей основе именно в китайскую одежду, хотя встречались и японские кимоно. Среди них не было никого, кто бы носил одежду, хоть отдалённо напоминающую современную. Но ещё больше в том, что она стала попаданкой в другой мир, убедил один день. Всего один день, который не отличался ничем особенным... Разве что кроме нападения скелетов с холодным оружием. Да, именно так. Существа, состоящие только из костей, в дырах для глаз которых горел только потусторонний огонёк, напали на них с целью... Чего-то. Вообще, все начиналось достаточно цивильно. Три скелета в балахонах пришли в лавку к её отцу и начали, видимо, торговаться. Гин не могла точно сказать, о чем шёл их разговор, потому как понимала только отдельно взятые предложения и, в общем-то, не сильно вслушивалась. Но там точно были слова про оружие, деньги и скидки. Она предполагала, что они просто не сумели договорится о цене, и скелеты напали. Гин тогда вместе с матерью сидела на лавочке возле кузни, и им было все прекрасно видно. Она видела, как эти трое достали из под балахонов сабли и начали угрожать её отцу. Это стало ещё большим потрясением после того, как она вообще увидела этих существ. Стоит сказать, что мужчина и сам был не рад таким покупателям, потому как лицо его было напряжённым, как и все тело. Говорил он меньше и рублеными фразами, чего обычно с покупателями не делал. Как только же они напали... Он видимо только этого и ожидал, сразу же достав откуда-то свой меч, начав отбиваться. Мать этого тела же быстренько отвела её подальше от лавки, чтобы на них не напали. Действовали они при этом чётко и с завидным спокойствием, будто всю жизнь так делали. Хотя, с учётом того, что скелеты тут просто так ходят, возможно, это не такая уж и редкость? Может до этого это уже происходило, и она просто этого не заставала? Кто знает, кто знает. Но теперь-то уж она уяснила, что она не в родном мире. Было ли ей страшно? Больше нет, чем да. Да, она стала свидетелем нападения, но это лишь повлияло на то, что скелетам она теперь уж точно доверять не будет. Никогда. Исключительно ради своей безопасности. Теперь уже она хотела больше узнать об этом мире. В конце концов может она попала в известный ей мир? Это могло бы быть очень занимательно и жутко одновременно. *** В своё свободное время от всевозможных детских занятий Гин любила сидеть на лавочке у лавки и рассматривать окружение холма. Было в рассветах и закатах что-то невероятно привлекательное и одновременно болезненно неприятное, словно время утекает как песок, медленно и неумолимо. В прошлом у Гин не было особо много времени и сил, чтобы наблюдать за заходом и восходом солнца, так что всё это она догоняла здесь, в Игнасии. Тут у неё не было много дел, она не была той самой копушей, которая собирается четыре часа и не успевает ничего, кроме этого. Она словно начала жить в моменте, растягивать его и любоваться им. Застревать, как мухи в янтаре. Где-то рядом с ней валялась парочка карандашей, простенький альбом и потрепанная книжка с картинками и малым количеством текста, с мифом о легендарной морской змее. Ей её дала Майя, её новая мама. Мама... Чересчур заботливая и энергичная, которая успевала всё-всё и любила проявлять свою любовь тактильно. Объятия, поцелуи в щеку и лоб, поглаживания по голове... Порой её было слишком много. Впрочем, как и дурачества Рэя, отца этого тела. Наверное, у неё получалось их звать родителями только потому, что «мама» и «папа» на здешнем языке звучало по другому. Она бы вряд ли смогла жить спокойно, если бы называла кого-то другого столь важным и значащим для неё словом. К этим звукам и иероглифам у неё нет привязанности, понимания. Она словно говорит на английском, который может достаточно быстро перевести, но не воспринимает, как свой родной. Гин всё ещё думала на русском и даже сбивалась на него в порыве эмоций. Занимался закат. Красивое зрелище в таком месте, как Игнасия. Деревья с красными листьями, холмистая местность, горы, поля и лес неподалёку, атмосферные постройки. Это место казалось сказочным, нереальным. Она даже подумывала, чтобы взять у старика Лунь Юна, когда вырастет, пару уроков игры на этом полене со струнами, как его там? Гуцинь, точно. Так, чисто для атмосферы. – Долго тут сидеть будешь? – со стороны кузни раздался весёлый голос её нового отца. Значение его слов она поняла почти сразу, но совершенно неожиданным и не особо приятным стало для неё то, что мужчина подхватил её на руки, взяв за подмышки, – И не скучно тебе? Вопрос был явно риторическим, а если и нет, на него явно не ждали большего ответа, чем односложное «нет». К тому же, спрашивал он это у неё почти каждый раз, когда шёл звать её на ужин, если Майя была занята чем-то. Разумеется, ей все ещё было скучно. Черт, да она раньше постоянно была в наушникам и имела под рукой интернет с кучей произведений, которые могла легко читать при первом желании. Смешные видео, картинки, информация – всё это было в прямом доступе, но увы, в прошлом. Сейчас же она старательно убеждала себя, что отдыхает от гаджетов. Вон, посмотри, ты уже и собираешься минут пятнадцать, а не четыре часа как раньше, как здорово, да? – Тебе же не скучно долго выбирать металл на рынке, – быстро нашла, что ответить Гин. Отвечала она как могла, точнее, сколько слов и речевых конструкций знала. Забавно, но именно такие случаи, когда можно было отпустить саркастичный комментарий, мотивировали её ещё усерднее изучать язык. – Это другое! – сразу же возмутится он, но потом тепло и как-то даже хитро улыбнулся, – Однажды и ты станешь делать как я, ягодка! Скепсис на детском лице смотрелся уж слишком комично, от чего Рэй рассмеялся. Чуть подкинув её, из-за чего она недовольно взвизгнула, он усадил её на одну руку, другой потрепав по волнистым, буйным волосам. Слушая её неразборчивое ворчание, он задавался вопросом, всегда ли она была такой милой? – Вряд ли я стану хорошим кузнецом, – без особой печали вздохнула Гин. В свои силы на этом поприще она не особо верила и к мечте Рэя относилась со скепсисом. Поэтому решила быстро сменить тему, чтобы за её слова нельзя было зацепиться, – Зачем пришёл? Ужин готов? – И не только! – радости и возбуждения в его голосе было больше, чем обычно. Точнее, Рэй вообще редко звучал как-либо кроме как радостно или сосредоточено. Гин иногда казалось, что у него всего два состояния. За исключением тех случаев, когда Майя его отчитывала, – Но я пообещал твоей маме, что не расскажу тебе без неё! Так что идём скорее! – Но ты ведь меня несешь… – её слова остались без ответа, Рэй лишь быстрее пошёл в сторону дома, откуда ощущался приятный запах свежеприготовленной еды. Сегодня на ужин было карри, острое мясо со специями и рисом. Обидно, на самом деле. Ей недавно только исполнилось два года, и острое карри ей есть не разрешали, хотя она хотела. Только рис. Безвкусный рис, но спасибо, что не клейкий, иначе есть его было бы совсем невозможно. Отдельным развлечением еще были палочки для еды. Из прошлой жизни, когда она сильно интересовалась Азией, Гин помнила, что детям там давали специальные, «тренировочные» палочки, которые были скреплены на концах для того, чтобы они не выпадали из рук так просто. Тут же такого не было, ей либо давали ложку, либо простые палочки. Последнее реже, и когда нужно было есть достаточно крупные куски пищи, например морковки, но никак не рис. В этот же раз ей снова дали деревянную ложку, которой она без особого интереса ела рис. Рядом на дополнительной тарелке были овощи, как дополнение к основному блюду. – Как твоя прогулка, милая? – поинтересовалась Майя, ставя на стол последние тарелки и тоже усаживаясь. – Хорошо, – без подробностей ответила она, зная, что они ей и не нужны. В самом деле, ей было два года, о каких адекватных подробностях может идти речь? К тому же, она сейчас не сильно хотела практиковаться в языке. Молоко было вкусным, жаль, что с рисом, особенно без ничего, шло плохо. Это ведь даже не каша… – Ка-эр, – снова обратилась к ней Майя, называя ее по ласковому прозвищу. И насколько она помнила, оно было именно из китайской культуры, – У нас есть новость для тебя… Лицо женщины, хотя скорее девушки, было одновременно взволнованным, радостным и, совсем чуть-чуть, испуганным. Она явно была не совсем уверена в том, как отреагирует её обычно спокойная дочь на такую новость. Но сказать она не успела, её опередил муж, которого чуть ли не разрывало от счастья: – Ты станешь старшей сестрой, Кай! – эмоционально воскликнул он и, резво встав из-за стола, поднял её в воздух и закружил, пару раз легонько подбросив. В этот момент Гин была рада, что съела не особо много и дожевала перед тем, как Рэй подхватил её. Иначе бы она наблевала прямо на него. От стресса. – Рэй, прекрати, – попыталась остановить его Майя, – Ты же знаешь, что Кай не любит резкие движения! – Точно, – опомнился мужчина, быстро опуская ребёнка. – Здорово, – ответила отцу Гин, когда её опустили на пол, – У меня будет брат или сестра… Не то, чтобы Гин действительно радовалась такой новости. Ей по большей части было все равно, но при этом она невольно начала думать о самых худших вариантах развития событий. Новый ребёнок означает траты, больше работы и дел, обычно на такой почве семьи и разрушаются, старший же ребёнок может быть забыт или ещё чего похуже. – Именно! – счастливо кивнул Рэй, растрепав её волосы, которые и без того были в беспорядке, – Твой отец станет самым счастливым человеком в Ниндзяго в третий раз! Что?... Где? Гин, уже сидящая на специальной подушке и пьющая молоко, замерла. Нет, она вовсе не станет им плеваться и как-то бурно реагировать. Спокойствие. Да… Где, бл**ь? Какое ещё Ниндзяго? Не тот ли это мультик, который она смотрела перед своей смертью? Что за фигня, какого хрена, спрашивается? – Почему в третий раз? – как-то пусто и без эмоционально спросила Кай. Ей не было интересно, но это лучше, чем молчать в данный момент. Её молчание может заставить их волноваться, чего она не хотела. – Хе, первый раз я стал самым счастливым, когда твоя мама согласилась выйти за меня замуж, второй – когда родилась ты, – с гордостью ответил Рэй дочери, почему-то похлопав себя по груди. Кай засунула ложку риса себе в рот, а потом, прожевав, пробормотала: – Ясно… Я бы тоже была счастлива, если бы мама вышла за меня замуж. Майя и Рэй лишь рассмеялись, в то время как она медленно пережёвывала пищу и так же медленно пыталась понять, что ей теперь делать. Нет, не так. О чем ей сейчас думать? *** Гин любила действовать на опережение. Выполнять задания раньше времени, продумывать свои действия во всевозможных вариациях. А ещё она не любила проблемы и неожиданности. Сюрпризы, там… Впрочем, неважно. Оказаться в мире мультика было скорее неожиданностью, чем проблемой. По крайней мере сейчас. Она всего лишь ребёнок, которому недавно исполнилось два года, ни о чем другом и речи идти не может, так ведь? О «Ниндзяго: Мастера Кружитцу» она знала прискорбно мало, на самом деле. Все известные ей сериалы, книги, манхву и аниме она исследовала тщательно, углубляясь в лор. Это была, так сказать, профессиональная деформация. Для её писательской деятельности нужно было глубоко разбираться в мире, сюжетных дырах и несоответствиях и тому подобном. И все произведения, просмотренные или прочитанные ею, и хоть сколько-то зацепившие, обязательно были изучены. Но вот Ниндзяго… Она смотрела его в детстве и мало что помнила о нем, но некоторые детали, безусловно, сохранились. Пересматривать его незадолго перед своей смертью Гин решила по двум причинам: она его уже когда-то смотрела, и потому, что оно было очень длинным. Больше пятнадцати сезонов, кажется. Вроде бы… Ей хватило и того, что их больше четырнадцати, дальше она не углублялась, к сожалению. Она успела просмотреть только первый сезон и то, не до конца даже вроде бы. Её знания ограничивались именами главных героев, их стихиями, тем, что огромная змея пробудится, каким-то островом и шаром, армией маленьких змей-воинов, борьбой с временем и живой матерью Ллойда. И что-то ещё, что она с ходу вспомнить не может. А, какие-то соревнования ещё, точно. И вот, удивительная вещь, главного героя, Кая, звали как её. Кай Смит. Простая девочка из деревни, дочь кузнеца, и ниндзя огня. Что между ними могло быть общего? У него была сестра, Ния, мастер воды, чьи силы не были раскрыты в просмотренных ею сериях. И вот, у неё должна родиться сестра или брат. Может ли быть такое, что она попала в женскую версию главного героя? Они вообще похожи? Глядя в зеркало, понять это было сложно. На экране были игрушки Лего, жёлтые человечки, у которых отличались лишь причёски и одежда. И судя по тому, что она видела в мультфильме, у Кая были тёмно-каштановые волосы и у Нии – чёрные. На этом все. Смотря же на себя, Гин не была уверена в том, что Кай имел смугловатую кожу и красно-карие глаза. По цвету волос все совпадало, разве что, у неё они не стояли колом, были просто слегка кудрявыми и непослушными. Объёма им явно хватает с лихвой. Но думать сейчас стоит явно не об этом. Что она знала об это мире? Ну, он и вправду совмещал в себе элементы американской, японской и китайской культуры. В нем как-то уживался большой и современный город с почти средневековыми деревнями, где не было никаких благ цивилизации, что вообще-то было грязной правдой о странах Азии её родного мира. Современный мир и фэнтезийный флёр. Довольно необычно, на самом деле. Вроде ничего такого нет, но если углубиться… Мир был действительно занимательным и интересным. Она это как писатель, изучивший не один лор, говорит. Ну, по крайней мере, он пришёлся ей по вкусу. Итак, она знает, что в этом мире приблизительно семнадцать сезонов. И в каждом, должно быть, что-то около того же поглотителя, как в первом. Конец света и так далее, верно? Значит ли это, что она в большой и многоразовой опасности? Допустим, спасётся от громадной змеи, а потом придёт кто-то ещё. Какая-нибудь армия зла и что? Что тогда? Как она должна защищать себя? Зависит от того, кто она и как она хочет жить. Смотря на свои маленькие ручки, которые не выглядели так, будто могут сделать хоть что-то и кому-то, Гин думала, что стоит поразмышлять об этом побольше. Тонкие, не особо длинные пальцы, узкие ладони и запястья, заметные венки и косточки. Прям как у неё в прошлом. Цвет кожи только другой, совсем не белый больше. Могут ли эти ручки принадлежать мастеру огня? А мастер ли она вообще? Наверное, стоит думать не о том, если ли у неё сила или нет, а о том, как она будет действовать с ней или без неё. Да… Если она простая деревенская девочка, просто похожая, то… Наверное, попытается просто жить. Сначала она должна закончить школу, потом, в первую очередь, попытаться научиться вести семейный бизнес. Конечно, это шло вразрез с её представлением, что после школы нужно поступать в университет, но… Они все по-любому находятся в Ниндзяго-Сити, или вблизи главного города, который вряд ли обойдёт хотя бы часть невзгод будущего. Поступать будет слишком опасно, к тому же возможность вести бизнес выглядит куда лучше. Разумеется, с условием, что она вообще с этим справится. В прошлой жизни она была тем ещё гуманитарием, что с годами становилось всё очевиднее. А бизнес – это ведь про экономику, расчёт, риски. Со всем этим у неё было плохо. Как бы бизнес не загнулся от её рук, тогда все старания Рэя пойдут прахом. Что будет выгоднее, научиться управлять бизнесом или поступить в местный университет этого мира?... Хм, кажется, она отвлеклась от темы. В самом деле, она предполагает многократный конец света, но почему-то думает о выгоде решения, время для которого может и не наступить. Если это действительно тот мир, о котором она думает, то... Это пиздец. Потому что это реальная жизнь, жизнь, где полно опасностей и мистической хрени, а у Гин психика не такая уж и стойкая. Совсем не стойкая. Если всё пойдёт по загадочному канону, та же огромная змея, то смысл ей в этот университет поступать? Там всё равно все будет разрушено, особенно в главном городе Ниндзяго, а вдали от таких мест она может быть в безопасности. Относительной. ... Может этот мир просто... Мир? Никакого мультика, суперсил... Ага, а скелеты тогда кто? Просто люди с профессионально сделанными костюмами? Нет, в этом мире определённо есть что-то мистическое и странное. И как тут жить, спрашивается? Да тут без каких-либо плюшек судьбы сдохнуть на раз-два! И как тут только простые люди живут? Вечно в страхе? Или стараются переехать в большой город, где априори меньше всего мистического, чем на незаселенных окраинах? Гин, конечно, не уверена, но исходя из её расплывчатых знаний и интуиции, она могла предполагать, что решение переезжать ближе к столице было не долгоиграющим. Впрочем, другие люди вряд ли вообще когда-либо задумывались о том, что являются жителями и персонажами мультика для детей. Она никогда не любила большие города, вероятно, потому что с самого детства жила в провинциальном тихом городке. В больших городах, высоких многоэтажках, непонятных перекрёстках и дорогах она чувствовала себя неуютно. Если быть уж совсем откровенной, мечтой Гин было жить подальше от больших городов, в какой-нибудь маленькой деревеньке или возле неё, иметь все блага цивилизации, по типу душа и туалета, а так же почты, откуда она могла бы забирать нужные её вещи. Чем не мечта? Тишина, покой. А с учётом её знаний о будущем, большие города её ещё больше отталкивали от себя, пусть она ещё ни в одном не была. Ей уже не хотелось. Но это все, как считала уже чуть подуспокоившаяся и меланхоличная Гин, поверхностно. «Если хочешь рассмешить Богов – расскажи им о своих планах» или как-то так. Гин осознавала, что со временем многое может поменяться. К примеру, многоразовый конец света разрулится сам собой и ей не нужно будет об этом переживать. Или же произойдёт что-то ещё, и все её нервы будут потрачены даром. Во всяком случае, несмотря на свою любовь к превентивным мерам, она решила отложить детализацию своего плана жизни на потом. *** Рождение второго ребенка в их необычной, но при этом очень дружной семье, стало самым значимым событием за последние годы её жизни. Если честно, к Майе она привязалась. Она была пусть и излишне активной и энергичной, по сравнению с более апатичной после смерти Гин, но… Умела располагать к себе. Нет, она не была «мудрой женщиной». Скорее просто яркой и позволяющей ей стать ребенком, которому не нужно ни о чем беспокоиться. Буквально ни о чем. У нее все было под контролем: быт, работа, обязанности матери и жены. Оттого понимать, что рожать она пойдет даже не в маленькую больницу где-нибудь в соседней деревне, а к какой-то знахарке…. Было пугающе и тревожно. И слова взрослых нисколько не утешали. Человеку двадцать первого века сложно представить такое… Почти варварство. По крайней мере для Гин это было так. Она просто не могла себе представить, чтобы женщина рожала не в больнице не из-за обстоятельств, а по собственному желанию. А Майя именно это и сделала – отказалась ехать в ближайший город или даже в Ниндзяго-Сити, чтобы лечь в отделение. Предлагал Рэй, который о жене пусть и думал, но предложил будто из… Вежливости? Нет, скорее как вариант для жены. Как решит – так и будет. Для Гин рождение ребёнка – это, в первую очередь, большие перемены. Чаще всего не в лучшую сторону. Вот сколько в своём мире она насмотрелась историй о том, как супружеские пары разводились, не сумев справиться и найти компромисс? Из-за отсутствия поддержки и неадекватности мужчин после родов. Поэтому на растущий живот Майи она поглядывала с небольшой опаской. Возможно, для неё Рей и стал хорошим отцом, но это ведь не значит, что во второй раз все будет так же. Людям свойственно меняться, обстоятельствам тоже. В её прошлом мире было столько историй о том, что родители начинали по-другому относиться к первому ребенку после появления второго или же забивали на последнего, продолжая любить первенца. Что уж говорить – в её семье были такие случаи. Не с ней, но сам факт. Так что она знала, о чем говорит. Роды начались… Необычно. Вот совсем. Гин, конечно, слышала рассказы о том, что женщины, когда чувствуют первые признаки скорых родов, могут начать вести себя необычно – начать мыть голову, сесть есть перед процессом вместо того, чтобы ехать в роддом. Но как-то она в это не особо верила. Её болевой порог был низким, и Гин просто представить себе не могла, что смогла бы игнорировать такую боль. По её скромным познаниям в деле рождения детей боли должны были быть слишком сильными и жуткими, чтобы даже просто сидеть! Но, вот чудеса, когда у Майи начались схватки, Гин этого даже не заметила. Хотя сидела совсем рядом с ней! Сидя за столом и попивая чай, она смотрела как раз на Майю, которая за столешницей что-то рассматривала в одной из книг, предназначенных для бизнеса, наподобие бухгалтерии или закупки металла. Женщина, отложив карандаш, кинула ей что-то вроде «скоро вернёмся», что означало, что они вместе с отцом уходят, и действительно направилась к входу в кузню, где был главный выход на улицу. Через окно Гин видела, как они оба спускаются с холма, держась за руки, совершенно не выглядя как... Как. Из любопытства Гин тогда глянула в книгу, что до ухода рассматривала Майя, и не нашла ничего интересного. Просто расходы и доходы за этот месяц, сравнительная таблица. Она хоть и была ребенком, которого от изготовления оружия отваживала мать, но рассказывать ей о бухгалтерском деле она любила даже несмотря на то, что ей было всего два, почти три. Подозрения у неё возникли только часов через пять, когда по идее они уже давно должны были вернуться, даже если бы разбирались с закупкой материалов. В самом деле, что можно было делать так долго в деревне? Доход в этом месяце, судя по записям, был больше, чем в два прошлых, возможно, решили заказать что-то необычное? Но для рождения второго ребёнка они уже все сделали, комната и принадлежности на первые месяцы жизни были, а ресурсы для бизнеса они будут пополнять только к следующей неделе... За её размышлениями и домашними делами, какие только могут быть у двухлетней, но очень умной девочки, пролетел ещё час, прежде чем вернулись её родители. Уходили они около двенадцати дня и вернулись только к шести часам. Когда дверь в домашние помещения открылась, она увидела такую картину – отец, чуть бледный, растерянный и немного испуганный, стоял за плечом своей жены и не отсвечивал, лишь поглядывая на сверток в руках женщины. Майя, в свободном и длинном китайском кимоно, с заметно уменьшившимся животом и... Ну да, со свертком в руках. Её лицо было уставшим, но удовлетворённым, спокойным. Гин застыла, совершенно не понимая, как реагировать на происходящее. Рождение второго ребенка для неё было чем-то далеким, несмотря на все последние волнения и переживания, поэтому понимать, что происходит было сложно. Но Майя, видя её ступор, аккуратно присела на корточки, чтобы Кай смогла поближе рассмотреть нового члена семьи. Рэй за спиной жены тоже чуть склонился, будто готовый в любой момент ловить их обоих, если Майя не сможет удержатся на ногах. – Познакомься со своей сестрой, Ка-эр, – голос женщины был охрипшим и слегка сиплым, словно после долгих криков, что не было удивительным. Не кричать от боли на родах – это что-то из фантазий мужчин, которые ни черта не знают о процессе появления на свет, – Её зовут Ния. В бело-сером свертке лежал красный комочек с закрытыми глазками. Худенький, с заметными черными волосами на голове, и ярко выделяющимся дыханием в этом сгустке... Новой жизни. Словно он сам ужасно устал, запыхался. Но при этом умудрялся спать. На девочку она не была похожа, скорее гомункул. Но не ей судить, она детей почти сразу после рождения не видела. Внезапно открытые глаза младенца сверкнули ярко-голубыми бликами и тут же потухли до тёмно-карих. Гин смогла лишь широко распахнуть глаза, глядя как Ния тихо причмокивает и вновь опускает веки. Могло ли это быть совпадением? Гин взглянула на Майю, которая ничем не выдала, что видела то, что только что промелькнуло в глазах её ребенка. Может быть не заметила из-за усталости? – Любовь моя, – прервал их тихий мирок непонятков Рэй, обращаясь к жене, – Ния и ты ужасно устали, вам следует отдохнуть, – после его слов Майя действительно поднялась с Нией на руках и неспешно, устало побрела в сторону спальных комнат. После чего мужчина сказал уже Кай, – Ягодка, иди на кухню, я скоро вернусь и разогрею тебе кашу. Гин уже и забыла, что было время ужина. *** Наверное, она решила этим заняться всерьёз только потому, что у неё было много свободного времени. И чуть-чуть потому, что любила сверхъестественное в любом его проявлении. Детская мечта, понимаете? С появлением Нии ничего особо в её жизни не поменялось, разве что контроля со стороны Майи стало меньше. Молодая мама просто не могла уследить за двумя маленькими детьми, один из которых только родился и требовал постоянного надзора, а войти в постоянную рутинную колею у нее пока не получалось. Что, честно говоря, было ей на руку. Кай вздохнула. Ей было уже три. Нормальной зимы не было, только дожди участились, редкий снег же быстро таял, а в прохладу иногда оставался инеем. Чаще всего было пасмурно. Прохлада, судя по внешнему виду, все же присутствовала, и люди кутались в плотные и многослойные одежды. Это обошло только Рэя, но его можно было понять, кузня – достаточно теплое, даже жаркое место, поэтому ориентироваться на него было нельзя. Сама она холода не чувствовала совсем. Даже сидя в прохладную погоду на лавочке во дворе, ощущая порывы ветра, Гин не было холодно или хотя бы прохладно. Словно температура вокруг была нормальной, такой, когда не может быть жарко или холодно. Особенно странно это смотрелось на фоне других, когда все были закутаны, а она почти раздета, по сравнению с остальными. И, удивительно, никому из деревенских это не казалось странным, даже Майя спокойно смотрела на это, хотя до этого за ней не было замечено халатного отношения к своему чаду. Но к чему это она? Гин, в силу скуки и возможности строить разные теории в своё большое свободное время, отметила это как возможный намек ее тела на то, что она все же обладает канонной силой героя. Ей не было холодно, глаза маленькой сестры сверкнули синим, хотя имеют тёмно-карий оттенок, а её же вообще, казалось, с каждым годом становятся все более… красными? Да, ужасно красивый оттенок красного проглядывался сквозь радужку почти таких же глаз, как у Ни-эр. И с каждым взглядом в зеркало Гин замечала, что все меньше остается тех сторон, с которых их можно назвать кофейными, обычными. Гин не знала, как именно у всех героев мультика появилась сила. Просто родились с ней? Передал кто-то в детстве? Наследство? Непонятно. И как её открыть она тоже не знала. Она лишь помнила из сериала короткий момент, каким-то чудом сохранившийся в её голове, где Ллойд пытался разбивать лампочки своей силой. Он словно тужился, пытался выжечь искру. Гин, конечно, не знала, было ли это начало его тренировок или нет, но даже если нет, она с трудом представляла, что они этим вообще тренировали. По её скромному мнению, силу нужно было пробуждать медленно, постепенно и используя что-то наподобие медитаций. Наверное, Гин предпочла этот способ другим потому, что в прошлом какое-то время практиковала йогу и те же медитации. Ну, или потому, что другой способ не приходил ей в голову. Не будет же она сидеть над лампочками? Хотя бы потому, что она их просто не найдет в такой глуши, а Майя и Рей обязательно поинтересуются, что это их дочь такого делает? Для своих импровизированных тренировок она хотела выбрать реку, – совсем маленькую, в ней вряд ли даже рыба водилась, – но быстро вспомнила, что ей три. Её просто никто не отпустит, даже с холма одну сейчас не отпускают. Из-за чего пришлось что-то придумывать. Не то, чтобы она верила, что в первые же дни сможет устроить пожар, но ведь и вероятность того, что это случиться, отрицать нельзя, верно? Лучше перестраховаться. Так она прохладной зимой, которая таковой не чувствовалась, перешла на задний двор с ведром воды. Последнее было с ней на всякий случай, если она загорится или подожжёт что-то. Разумеется, сразу у нее не вышло. Ей пришлось сидеть на заднем дворе в медитации часами напролёт, почти каждый день на протяжении нескольких месяцев. Она упорно продолжала нащупывать ускользающее чувство лавы по всему телу, словно камень смешан с огнем, почти не движется и ощутить сложно. Чувствовать с каждым разом все уверенней тепло, которое вовсе не было сконцентрированно в одной точке, как она пыталась делать в прошлой жизни, во время медитаций. Оно было повсюду: в руках, ногах, в позвоночнике. Состояние её все же имеющейся силы, которая привела ее в восторг, Гин характеризовала как «застой» или «спячка». Пламя нужно было пробудить, что было логично. Ощущать, как прогреваются изнутри её внутренние органы, а затем и кожа, было странно. Ощущать, как магма с каждым днем передвигается внутри неё все быстрее было странно. В любой момент дня внезапно ощутить, случайно или намеренно, тепло, так же было странно. Растормошить силу оказалось куда проще, чем нащупать ее, что не могло не радовать. Когда же она приноровилась передвигать ее по телу на постоянной основе, что заняло у неё так же немало времени, Гин решила, что пора передвигаться на следующую ступень изучения своей силы. Она была морально готова к тому, что у неё будут трудности с тем, чтобы пламя проявлялось в реальности. Ну не может же быть все так просто, верно? Она на одно «нащупать» потратила вон сколько времени, а тут такая задача. К тому же из канона она помнила, что герои применяли свою силу в основном с помощью оружия, которого у неё не было. Свечки она нашла в кладовке и их, на её счастье, было немало, конечно, не так, как благовоний, но на тренировки хватит точно. Разумеется, она не собиралась сразу стрелять огненными шарами, сжигать леса и тому подобное. Зажечь свечку – уже немало, нет? К тому же в глубине души Гин ещё хранила сомнения на счет того, получится ли у неё. В конце концов, это ведь все может оказаться вывертом её сознания в целях сохранить психику. Гин хотела обладать магией этого мира, её всегда привлекало что-то сверхъестественное, но это ещё не значило, что она не будет смотреть на мир пессимистично и ожидать от него только то, что ей хочется. Чаще как раз выходило наоборот. Но свечу зажечь удалось значительно легче, чем все, что она делала до этого. Сколько это у неё заняло? Пол часа? Как-то так. Гин, однако, этому не радовалась. Она не знала, быстро это или медленно, хорошо или плохо, ей попросту не с кем было сравнить свои результаты. Не у родителей же спрашивать, верно? Зажечь пламя оказалось проще всего с помощью прикосновения, а вот на расстоянии это была та ещё задачка, после которой она полностью выдыхалась, хотя свой полный лимит ей так и не был до конца известен. Через некоторое время, когда она уже приноровилась к своим тайным тренировкам, Гин осознала, что пламя вовсе не неуправляемое, как часто приписывают это её стихии. Через парочку тренировок она уже была полностью уверена в том, что может полностью управлять небольшим количеством пламени. Оно не пыталось превратиться в пожар, сбежать с её пальцев, задеть что-нибудь искрами, несмотря на свою игривость. Даже когда она научилась левитировать их, что для неё самой же звучало дико, оно лишь первое время немного подрагивало, но потом стало прежним. Абсолютно подконтрольным ей. Гин была очарована своей силой, погружаясь в неё с каждым днем всё больше. *** К тому моменту, когда она уже полностью контролировала пламя, без труда управляя им, её глаза полностью стали красными, перекрыв тёмный шоколад радужек. И что ещё удивительней, Гин этого даже не заметила, хотя обычно изменения во внешности не проходят мимо неё. И что самое неприятное, эти изменения подметили первыми её родители, которые начали странно часто всматриваться в её лицо. Только благодаря этому она сама и узнала, что не так, хотя казалось, первая должна была заметить. Гин не уверена, но возможно на это повлияло то, что она каждый день видит себя в отражении, и просто игнорирует это. Ну, в любом случае, она ничего не могла изменить, разве что поразмышлять о том, почему её глаза сменили цвет? Из-за того, что она пробудила силу и каждый день развивает её, используя? Может быть. В мультсериале ни у кого не было цветных глаз, просто черные точки, так что ей не с чем сравнивать. Но что более интересно, родители и слова ей не сказали по поводу изменений в её внешности. Это даже пугало какое-то время, заставляя Гин чувствовать себя некомфортно рядом с ними, но потом, разумеется, наплыв страха прошёл и жить стало полегче. Она перестала так активно ждать подвоха от родителей, но не прекратила наблюдать. Для неё было совершенно очевидно, что они что-то знали и молчали. Что конкретно, естественно, она, увы, не знала. Вряд ли бы каждый родитель на смену цвета глаз ребенка реагировал так спокойно и не задавал вопросов. Возможно, они хотели усилить над ней надзор, но у них, откровенно говоря, плохо получалось из-за работы и Нии. Гин ей даже была за это благодарна, пусть даже пока она ещё ничего не понимала. Гин не хотелось сидеть в кузне часами или ходить хвостиком за гиперактивной Майей. В прошлой жизни Гин никогда не хотела себе сестру или брата, понимая, что это будет большой переменой в жизни, к которой она вряд ли будет готова. К тому же она очень не любила громкие звуки, которые издают дети, да и самих детей в целом тоже не жаловала, в них её бесило буквально всё. Но Ния... Что ж, вероятно это и есть то самое исключение из правил, а может она просто слишком мало времени проводит с ней, раз до сих пор не считает очень противным человечком. Плакала она редко и, в основном, по делу, была очень любознательной и разговорчивой. И для Гин, от любых слов которой дети начинали плакать, а не молча внимать и продолжать попытки пообщаться, это было шоком. Ния, Ни-эр, её нисколько не боялась. Смеялась, наблюдала, пыталась изредка кряхтеть что-то невпопад, но не плакала при виде неё и её силы. Да... Гин и сама уже не помнила, как решилась на такой глупый поступок как мобиль из маленьких огоньков над неё, но факт остаётся фактом. Кай убаюкивала свою сестру силой огня, пока никто не видит, наплевав на все правила безопасности и скрытность, просто уповая на свой контроль. Несколько огоньков танцевали над головой Ни-эр, иногда сливаясь, создавая разные силуэты, иногда летая недалеко, потом снова распадаясь на крошечные искры. Под эту визуальную плавную колыбельную Смит-младшая засыпала удивительно быстро, несмотря на большое желание наблюдать дальше. Гин могла лишь коротко улыбаться в такие моменты, рассматривая вовсе не страшное младенческое лицо сестры, полное умиротворения и детской припухлости. – Кай?... – тихий, женский шепот удивительно громко разнёсся по комнате, где до этого слышалось лишь слабое посапывание Нии. Гин дёрнулась, как от удара, и развернулась, видя в проходе раздвижных дверей Майю. Удивленную, напуганную и, может быть, недовольную. Разумеется, её первым делом отругали. За то, что не рассказала раньше, за то, что пользовалась силой огня в закрытом, деревянном помещении, за то, что она могла убить и себя, и сестру. – Простите, – покаянно проговорила она, сидя на стуле перед родителями, – Но я просто думала, что ничего опасного нет, ведь я без проблем контролирую огонь. Супружеская пара странно переглянулась, после чего Майя спросила: – Ка-эр, а как... Давно ты можешь управлять пламенем? – М, пару месяцев? – честно ответила Гин, вспоминая. Рэй тяжело вдохнул и откинулся на спинку стула, растерянно почесав затылок, в то время как женщина просто застыла, пытаясь переварить слова дочери. Гин, откровенно говоря, понимала их. Если бы она однажды узнала, что кто-то из её близких прячет свою суперсилу, она бы удивилась не меньше. Но затем её мысли о том, что они шокированы этим разбивают в прах слова Рэя: – Я напишу ему, – они снова переглянулись, после чего женщина ободряюще кивнула мужу, поддерживая его. Они оба не ожидали того, что их дочь пробудит силу так рано. *** Рэй тяжело вздохнул, бросив последний взгляд на спящую на футоне дочь, и закрыл дверь в её комнату. Кай как обычно не выглядела сильно взволнованной тем, что произошло, словно не понимала, как может быть опасен огонь для неё и Нии. Хотя, вероятно, так оно и было. Верила в то, что полностью контролирует силу, в то, что все будет хорошо, что смерти не бывает. Идя вперед, он не понимал, как мог проглядеть в своём же доме, да еще и вместе с Маей, пробудившегося мастера стихии. Они оба были воинами, ниндзя, могли ли они быть слишком невнимательными по отношению к старшей дочери? Значило ли это то, что как отец, он не справился со своей ролью? Или Кай проявляет ещё и талант к скрытности? Так сказать, пробуждение крови воинов, ниндзя и даже самураев в потомках. Хм, кажется, подобное было в детстве у его дорогой жены. Но это все равно не является оправданием его невнимательности и безалаберности. Он, в конце концов, в прошлом был мастером огня, как он мог не заметить? Его мать ведь рассказывала ему, что её глаза сменили цвет после долгого пользования силой, а он... И вправду, никудышный отец, муж и ученик. Не справиться по всем фронтам – это ещё надо постараться. Из-за него могли умереть его дети, а он даже не подумал вспомнить хотя бы один урок матери или Ву. Его дочери было чуть меньше пяти, разве могла сила проснуться так рано? У него-то она, кажется, пробудилась лет в семнадцать-восемнадцать, ближе к войне с серпентинами. Он ещё помнил, как трудно было управлять огнём, сдерживать его в узде, не подпитывать эмоциями. Огонь – сила неуправляемая, дикая. Мало кто сразу может её вызвать, не то, что контролировать. Он был далеко не слабым мастером, как и его мать, но Кай... Какова вероятность, что эта сила окажется слишком велика для неё? Такое юное тело и разум в довесок к силе... В такие моменты Рэй ужасно сожалел, что не слушал ни Ву, ни мать о том, что случается с теми, кто открывает дар в детстве. Его это тогда не интересовало, он-то уже был не ребенком, зачем ему это? Дурак, одним словом. Хорошо ещё, что несмотря на множество битв, включая сражение с Гармадоном, Ву остался в живых в отличие от его матушки. Именно его он и собирался просить о помощи. *** Разумеется, никакие доводы, что Кай способна контролировать силу и вырваться она не сможет, никого из старших не убедили. И, на самом деле, Гин была этому даже рада, было бы жутко, если бы они согласились и ничего вообще не стали делать, верно? Но находиться под постоянным ежеминутным наблюдением всё равно было неприятно и раздражающе. Раньше-то её могли пару часов не проверять, а сейчас такой контроль. Гин сидела на лавочке на заднем дворе, прихватив с собой одну из детских книжек с легендами. В раскрытых нараспашку окнах почти каждые пять минут маячил кто-то из родителей, поглядывая на неё. Эту книгу она уже читала раз десять и прекрасно знала её содержимое, так что надобности открывать её она не видела. На задний двор она вышла отдохнуть от атмосферы дома, переполненной настороженностью и подозрением к ней. Именно поэтому она сидела спиной к кузне, рассматривая отдалённую дорогу в деревню. Такой своеобразный перерыв. На самом деле она больше в печалилась из-за того, что не сможет устроить очередную тренировку, чем злилась на ситуацию. Скуки в днях стало ещё больше. – Красивое место, не так ли? – раздалось где-то за спиной, отчего Гин вздрогнула, оборачиваясь на... Старика. Довольно высокий, хотя для неё все такие в таком возрасте, с длинными усами и бородой, в бамбуковой шляпе и таким же посохам в руке, одетый в какой-то халат или боевое кимоно белого цвета. Лицо его выражало покой и легкую заинтересованность. – Да, – она кивнула, отодвигаясь с середины лавки, чтобы старик мог присесть рядом, – Здравствуйте, меня зовут Кай. – Здравствуй, можешь звать меня мастер Ву. Девочка лишь удивленно моргнула. Мастер Ву? Тот самый из сериала? Что он здесь делает? Или так и должно быть, и по сюжету они встретились ещё в детстве Кая? – Что вы здесь делаете? – решила сразу перейти она к главному, звуча слегка грубо, но что взять с ребенка? Старик лишь улыбнулся, рассматривая лицо девочки. – Твои родители беспокоятся о тебе, – расплывчато ответил он. – Они вам рассказали о том, что я могу управлять огнём? – это был скорее риторический вопрос. Гин почему-то даже не сомневалась в том, что старик уже знал обо всем, что произошло за последние дни в их доме. – Верно, – кивнул Ву, – Они сильно переживают за тебя, боятся, что твоя сила окажется слишком велика для тебя. – А вы, значит, можете мне помочь? – подняла она брови. Как бы она не пыталась вспомнить, в её воспоминаниях не было ни одного момента, где старик сам бы демонстрировал свою силу, кроме боевых навыков. Возможно, он действительно кто-то вроде волшебного врача? – Без полной картины сложно о чем-то судить, – а он, оказывается, и вправду любил говорить загадками и мудрыми фразами. Хорошо ещё, что она могла его понимать, – Можешь показать, что ты можешь? От последних слов, лицо Гин вытянулось. Так сразу и так просто? Он вообще не боится, что она может устроить пожар? Или просто не верит, что её сил на это хватит? Ну, на самом деле он не ушел от истины, её максимум – это та лавочка, на которой они сидели. Ну что ж, раз он так этого хочет, то почему бы и нет? Гин ведь прекрасно контролировала свой огонь, а если начинала уставать, то он просто потухал, а не начинал действовать сам по себе. Выдохнув и вновь вздохнув, Гин оторвала ладони от края лавочки, и приподняла их на уровень груди, держа тыльной стороной вниз, сложила небольшой лодочкой. Позволив пламени покрыть ладони полностью, она создала маленьких, аккуратных бабочек, который облетели вокруг них и взмыли вверх, рассыпаясь на искры, потухая раньше, чем они коснулись их голов. Для такого трюка было достаточно желания и визуализации в своей голове, это не расходовало даже половины её мысленного резерва. Потушив огонь и расцепив руки, она лениво отряхнула их так, будто там могло что-то остаться, и посмотрела в сторону старика. Тот выглядел до крайности удивленным, словно не верил в случившееся. Это должно было ей льстить, наверное, но от чего-то таковым это не чувствовалось. – Как ты этому научилась? – первое, что спросил он после пятисекундной тишины между ними. – Сама, если вы об этом, – честно ответила Гин, – Ни-эр нравилось наблюдать за ними перед сном. Я не давала ей их трогать, – заметив взгляд Ву, ответила ему Гин, – Огонь опасен, но я контролировала его, не было причин переживать. Уже третий человек, который против использования силы стихии рядом с её сестрой, что заставляло задумываться ещё сильнее о том, насколько безрассудной она была. Пусть даже Гин уверена в своём контроле, ей не стоило этого делать. – Расскажи мне с самого начала, как так вышло, – вырвал её из размышлений голос Ву. Глянув на старика, Гин поняла, что он не злится, спокоен и просто хочет получить историю её пути к силе, как бы пафосно это не звучало. Рассказывая, Кай старалась избегать тех моментов, о которых бы у мастера Ву могли появится неудобные для неё вопросы, она отвечала на уточнения старика, стараясь показаться кем угодно, но не попаданкой с взрослым сознанием. В конце концов, старик выяснил все, что хотел, и, распрощавшись с ней, ушел в сторону кузни, у которой маячили её родители. Что ж, значит то, что его пригласили они, было правдой. Могли ли они быть знакомы? Стоит потом спросить.

***

– Что скажешь, Ву? – первым спрашивает Рэй, когда Майя ставит чашки с ароматным, зеленым чаем на стол. – Кай, она... – Сильна, – беря чашку в руку и делая первый глоток, произносит мастер Кружицу, – Она открыла свой дар в конце прошлой зимы, вы в курсе? Сначала просто ощущала силу, потом научилась управлять ею внутри тела, а затем смогла выпустить её наружу. И все это так быстро, без знаний о том, что делает и помощи наставников. Более того, она не испытывает никаких проблем в её материализации, что является самой большой проблемой всех мастеров, а контроль её так хорош, как не был твой, Рэй. – Ну, с этим у меня всегда были проблемы... – тихо пробормотал кузнец, неловко почесав затылок. – Значит, она гений? –поджав губы в волнении, полувопросительно произнесла бывшая мастер воды, – Это не опасно для неё? Вдруг что-то случится... – Хм... Она крайне одарённый мастер стихии, о гениальности судить рано, Майя, но и то, что я видел, внушает уважение, – Ву снова отпил из чашки, чтобы смочить горло, – За время нашего разговора, она показала, что полностью уверена в своём контроле, и её уверенность не беспочвенна. Но расслабляться не стоит, в конце концов, сколько детей и взрослых не справлялись и погибали. Огонь – своевольная и дикая стихия, а Кай же может призывать её без труда. Однажды, если не предпринять меры, она может сорваться с цепей и тогда случиться может все, что угодно. – И что же нам тогда делать? – нахмурившись, спросил Рэй. Перспектива смерти его первой дочери его совсем не радовала. – Ты хочешь забрать её в монастырь? – первая высказала своё предположение Майя. Исходя из того, что знала женщина, её дочь в любом случае туда попадёт, рано или поздно. Наступила тишина, в которой каждый думал о своём. Разумеется, чета Смит не хотела отправлять Кай так рано на обучение, ведь она даже в младшую школу не поступила. Мастер Ву же, проведя рукой по своей бороде, произнес: – Совсем скоро родится зелёный ниндзя, – говорил старик негромко, но от слов давнего друга, у супружеской пары по спине пробежались мурашки, – Ясно как день, что следующее поколение мастеров стихий войдет в его свиту. – И Кай мастер огня, – тихо произнесла Майя. – Ну нельзя же забирать ребенка, которому и пяти нет! – возмутился от отчаяния бывший мастер огня, как никогда подавленный перспективами, – Она даже младшую школу не закончила! Беременность Майи была не такой уж и неожиданностью. Не то, чтобы они её планировали, скорее положились на волю Первого Мастера Кружитцу, решив, что Судьбы всё решат. Сейчас же кузнец жалел об этом. Если бы не его необдуманные действия, войти в свиту зеленого ниндзя мог он, а не Кай. – Верно, – Ву был согласен с тем, что забирать девочку слишком рано. Время показало, что он ужасный опекун и воспитатель, Кай стоило подрасти, иначе он может повторить свою ошибку, но в этот раз она будет стоить ему куда дороже, – Может, лет в десять или после конца младшей школы. Загадывать не стоит, но будем ориентироваться на это. Бывшие мастера стихий переглянулись. Большого выбора у них не было, пророчества не избежать, можно сделать лишь хуже. Им оставалось лишь согласиться и сделать все для будущего их ребёнка. – Огонь может выйти из под контроля, – напоследок решил дать рекомендации мастер Кружитцу, – От этого помогает нагрузка на тело и разум в пределах разумного, и отсутствие возбудителей сильных негативных эмоций. Соблюдая это, вы сократите вероятность катастрофы. – Я буду заниматься с ней и её стихией, – кивнул Рэй, но после замолчал, осознавая, что ни у него, ни у Майи нет много времени на тренировки тела. – Старик Синго со своей женой Си в этой деревне, если я не ошибаюсь, до сих пор дают уроки боевых искусств? Думаю, стоит попросить старого друга. – Он что, знает и этого старого ворчуна?... – удивился Рэй, глядя в спину уходящего друга. Но устроить Кай в его кружок, на удивление, удалось без особого труда. Разве что, Си затребовала себе помощницу в огород, но это так, пустяки, которые стоит называть дополнительной тренировкой. *** Чего им там наговорил Ву, Гин так и не поняла. Её всё так же контролировали, но теперь как-то по-другому, преследуя иную цель. Каждый вечер, хотя бы час, Рэй отводил для тренировки стихии, наблюдая или давая советы с заданиями. Те задания и упражнения были направлены то ли на её истощение, то ли на увеличение резерва и выносливости, она так и не поняла. К Ни-эр теперь её одну не подпускали, Гин теперь утратила весь свой кредит доверия разом. Но вместо этого она теперь почти каждый день ходила на тренировки по боевому искусству в местное самодельное додзё одного старика, куда её за помощь жене того старика Синго-лаоши, госпоже Си, по договорённости устроили родители. По тому, как они просили себя называть, она поняла, что те явно имели местные китайские корни, как и её мать. Её вот по такому принципу звали Ка-эр, а Нию – Ни-эр. Да и в деревне было много людей с чисто китайскими именами. Огород у госпожи Си был большим, но нисколько не похожим на типичные азиатские поля с рисом, тут скорее преобладали разные травы, за которыми она помогала ухаживать, попеременно слушая лекции о них и их сушке, смешивании и всем остальном. Внимательней всего Гин, как безумный любитель чая, слушала лекции именно про него и его приготовлению. Через какое-то время Гин узнала, что они торгуют травами и заварками чая, так что содержимому их огорода удивляться не стоило. В додзё старика Синго она попала в группу детей лет семи-девяти, где были преимущественно мальчики и лишь пара девочек лет десяти, чьи родители были самураями. К ней дети отнеслись в большей степени нейтрально, больше говоря о её родителях, либо высказывая восхищение, явно навязанное взрослыми, либо говоря о том, что ни в ней, ни в её родителях нет ничего особенного и они их одной левой уложат и превзойдут, когда вырастут. Но к ней, слава Богам, претензий не было, и ей удавалось их избегать благодаря опыту общения с неадекватными детьми из её прошлого. В прошлой жизни Гин долгое время не любила спорт, но примерно за пару месяцев до своей... смерти, начала активно заниматься, снова загоревшись идеей похудеть и стать здоровее, на что её подтолкнули неожиданные подозрения на гастрит. Не то, чтобы тогда она сильно любила спорт, но однозначно привыкла к его присутствию в своей жизни и просто не представляла, как бросит его, постепенно перестав ощущать твёрдые мышцы. Но боевые искусства и спорт для похудения – совсем не одно и тоже. Она думала, что как та ещё трусиха и не самый спортивный человек, ей будет тяжело как на тренировках, так и на спаррингах. Не сможет стать сильной или достаточно быстрой, струсит и испугается во время поединка, но... На удивление это оказалось куда проще, когда она начала серьёзно углубляться в это и внимательнее слушать лаоши. Отбросить страх перед болью оказалось куда проще, ну, или её новое тело было куда менее чувствительно к боли, чем прошлое. Под действием адреналина её разум не затапливало страхом, двигая тело от опасности в место, где бы она могла спрятаться, сейчас она пыталась сражаться достойно, показать хороший результат. Гин действительно училась сражаться, её тренировки были направлена на это. И это ей, почему-то, даже нравилось. Возможно, так действовало отсутствие каких-либо привычных увлечений, возможно, она открыла в себе любовь к тому, чем раньше даже и не думала заниматься из-за страха боли и травм, но факт остаётся фактом. Тренировки ей нравились, как и побеждать в спаррингах, было в этом что-то такое, что доказывало, она старается не зря. *** Это был один из тех дней, которые Гин могла бы назвать удивительно легкими и почти веселыми. Утром небольшая тренировка со стихией под надзором Рэя, потом помощь Майе по дому, огород госпожи Си, тренировка у лаоши, после чего долгожданное возвращение домой, где её ждала повторная тренировка с отцом. Ужин прошёл так же легко и быстро, у неё осталось преступно много энергии и сил. Поужинав вчетвером (Ния давно уже присоединилась к ним за столом, ей было уже три), Кай попросилась поиграть с сестрой на воздухе, пообещав, что не будет отвлекаться ни на тренировку с мечом, ни уж тем более с огнём. С горем пополам востановившееся доверие к ней помогло, и ей позволили. Разумеется, за ними все равно присматривали из окон, но Гин не имела ничего против. Ния, на удивление разумная и послушная для своего возраста, любила собирать детальки и разные конструкторы, для чего Рэй лично сковал какие-то шестерёнки, гайки, собирающиеся в мишку на колёсиках, которого можно было как собирать, так и разбирать. Гин, уже третий год подряд присматривающаяся к сестре, так ни разу не заметила в ней проблесков силы стихий, хотя помнила, что та по сюжету мастер воды. Зато заметила явные таланты инженера. – Почему не машешь палкой? – отвлекаясь от вставления деталек в игрушку, поинтересовалась Ния, глядя на сидящую рядом сестру, что смотрела куда-то вперед холма, где стояла их кузня. Гин отвлеклась от созерцания неба, которое медленно становилось оранжевым, близился закат, и повернулась в сторону «палки». Так Ния называла её тренировочный, деревянный меч, который она использовала для отрабатывания домашних заданий лаоши. – Нельзя, папа запретил, пока с тобой гуляю, – лениво отозвалась Гин и снова посмотрела в ту сторону, где и начинался закат. Созерцать заход и восход солнца ей никогда не надоест. Ния понятливо промолчала, не став говорить, что даже если её Ка-эр решит всё же помахать палкой, она родителям не скажет. Вечер был тихим и приятным, Гин искренне нравилось это спокойствие и отсутствие каких-либо проблем, она бы хотела, чтобы этот момент длился вечно, но увы, это не было возможным. Когда начало совсем темнеть, Гин, откровенно говоря, почувствовала неладное. Их загоняли до того, как на небе появлялись звезды, а тут она отчётливо могла их видеть, да и судя по Ние, заметно похолодало. Когда же она поднялась, то услышала голос сестры: – Ка-эр, я хочу в туалет, – так же как и она, Ния поднялась держа в одной руке механическую игрушку, а другую требовательно протягивая ей, чтобы схватиться за руки. Ну, они ведь уже довольно давно тут, в этом нет ничего странного. Взяв сестру за руку и проводив её до туалета, где её, как часто бывает, попросили постоять на стрёме, Гин отметила жуткую и неприятную атмосферу дома, который до этого был тёплым и уютным. Словно за те короткие пару часов пока их не было, что-то случилось. Через секунду к ней пришло неприятное осознание, которое заставило её напрячься и перестать опираться о стены спиной – было тихо. Совсем. Не слышалась возня Рэя в кузне, шебуршание Майи с кухни, вообще ничего. Стало жутко. Куда могли пропасть старшие? Уйти в деревню? Бред, они бы предупредили их, да и кто-то бы с ними всё равно остался. Нападение скелетов? Они не нападают тихо. Их тихо убили и их трупы валяются где-то в доме? Стоит осмотреться, хотя она просто представить себе не могла, кому могла не угодить простая семейная пара, работающая в кузне. – Ка-эр?... – вышедшая из туалета Ния быстро подметила напряжение сестры, – Все хорошо? Где мама с папой? – Не знаю, наверное устали и уснули у себя в комнате, – не решившись говорить о своих подозрениях маленькому ребёнку, говорит она успокаивающе, стараясь быстро придумать, куда её деть на время, пока она шарится по дому, ища взрослых, – Давай я налью тебе чай и ты посидишь на кухне или у себя в комнате, пока я их ищу? – Нет,– упрямо заявила Ния, насупив брови, – Я тоже буду их искать. С тобой. – ... Ладно, – в конце концов решив, что на кухне или в её комнате может оказаться убийца их родителей или вор, если дело именно в этом, с ней Ние будет безопаснее всего. Гин, как никак, была мастером стихии, пусть ей и было всего пять, – Осмотрим сначала кузню. В кузне никого не было. На самом деле, Гин сюда шла взять какой-нибудь короткий меч, чтобы защищаться, но на середине пути вспомнила, что если тут кто-то и есть, то взрослый, который явно победит её даже без базовых знаний боевых искусств, поэтому ей выгоднее использовать только огонь. Осмотрев передний двор, потому что выход из кузни ведёт именно туда, и обойдя дом по кругу, она не заметила ничего, кроме немного примятой травы. Потом осмотрела весь дом, но и это результатов не дало. – Ка-эр... – в глазах её младшей сестры виднелись слезы, но она старалась держать себя в руках, что было нетипично для её возраста, – Где мама с папой?... О, Кай самой было страшно в этот момент! Она была растеряна. В прошлой жизни Гин потеряла своих родителей и даже могла бы их не найти, если бы не решимость и желание отыскать их, несмотря на страх. Та ситуация была не такая уж и страшная в конце, но для неё стала настоящим ударом, несмотря на подростковый и, казалось, более-менее осознанный возраст. А тут трехлетняя девочка. Ну, у неё хотя бы была сама Гин, которая была взрослой и могла придумать, что делать. Гин, если честно, после некоторых ситуаций в своей прошлой жизни, полиции и взрослым не доверяла, но в этот раз, как и в прошлые, у неё не было выбора. Поэтому, порадовавшись, что было ещё достаточно светло, Кай взяла младшую сестру за руку и направилась к старосте деревни. В итоге уже через пару часов, о случившемся в их доме знали все, просто потому, что староста созвал около семи мужчин, чтобы отыскать пропавших. Не нашли, даже когда к поискам подключилась чуть ли не вся деревня. Уже поздно вечером, когда искать в темноте не было смысла, в кабинете старосты зашла речь о том, что с ними дальше делать. – Так, – уже седой, но достаточно энергичный, пусть и уставший после сегодняшнего мужчина, перебирал бумаги на столе, – Поднял бумаги о вашей семье... Родственников у вас нет, все умерли на войне, а то и раньше, – бубнил староста, видимо ожидающий, что они его не поймут или не услышат, – Опекуна в завещании нет, но кузня по наследству переходит старшей... Видимо разделить перед пропажей на вас двоих не успели... Не то... Не отправлять же мне вас в приют? Он слишком далеко, да и поздно, стоит переждать, может кто из деревни возьмёт вас к... – Староста? – в комнату без стука вошёл старик Синго, осматривая помещение и находя двух девочек, одна из которых уже дремала на плече второй, – Доброго вечера. Решаете, как поступить с детьми Смитов? Мужчина отложил бумаги и устало потер лицо, ни капельки не возражая такому вторжению. – Вечер вовсе не добрый, господин Синго... Ужасная трагедия для нашей деревни. И вот даже не знаю, куда деть детей столь уважаемых людей, – тяжелый вздох, – Не могу же я безжалостно отправить их в приют? Тем более, что он даже не в нашей деревне и так далеко. Вдруг они всё же вернутся? Старик повел плечом: – Не знаю, вернутся или нет, но я точно знаю, куда вы должны отдать девочек. – И куда же, позвольте спросить? – поднял брови староста. – Если вы не забыли, то их родители – мастера стихий, силы которых они унаследовали, – морщинистое лицо старосты стало ещё удивленнее, и он перевел внимание с старика на детей, осматривая их неверящим взглядом, – А не так давно, где-то той осенью, родителям стало известно, что старшая дочь уже может использовать свою силу. В тот же месяц она была обещана монастырю Кружитцу как ученица, думаю, то же могло произойти в будущем и с младшей. – О... Откуда вы это знаете, господин Синго, позвольте узнать? – от переизбытка эмоций глава деревни подскочил с места. – Меня попросили какое-то время тренировать старшую, пока не придёт время ей уходить в монастырь. Кажется, они с мастером Ву, который там живет, договорились после того, как она окончит младшую школу. Но жизнь штука непредсказуемая. – Кхм... И вправду. Тогда стоит написать письмо в монастырь, да? – неуверенно спросил староста у старика. – Да. Пока за ними не придёт мастер Монастыря Кружитцу, пусть они поживут у меня потому, что я лаоши старшей из сестёр. – А? Да-да... – облегченно пробормотал уже немолодой мужчина, с размаху садясь на стул и ища лист, чтобы написать письмо. Ему, откровенно говоря, уже хотелось домой к жене и детям, так что он хотел разобраться с этим поскорее. Кай же, что все это время слушала взрослых, молча встала, разбудила сестру и повела её за собой. Им предстояли долгие и тяжелые дни с неясным будущим. Ей так вообще следовало многое обдумать.