Come to claim

Тео, по всей видимости, возложил на себя миссию снабжать меня так называемыми «Уизли-изгоняющими» подарками. Под этим он подразумевал дюжину платьев из нового бутика Пэнси. Платья были примерно одинаковыми, различия были только в цвете и кружевных деталях. Все они были в бельевом стиле, едва прикрывали зад и держались на тончайших бретельках. У каждого был глубокий вырез, открывающий вид на ключицы и ложбинку между грудей. У некоторых вырез был украшен кружевом, другие были просто гладкие и шёлковые. Но все они были прекрасны. Платье глубокого синего оттенка, зелёное, чёрное, белое и даже дерзкое, ярко-алое. На этот вечер я выбрала белое. Я с ужасом подумала, что у меня нет подходящего белья. Но Тео позаботился и об этом, к платьям прилагался маленький шёлковый мешочек, внутри которого лежали кружевные трусики, составляющие идеальную пару каждому платью. Честно говоря, у меня никогда не было таких дорогих и роскошных вещей. Это точно не то, что я купила бы себе сама. Но в этих нарядах я гораздо легче сливалась с остальными женщинами в клубе. А последнее, чего мне хотелось — это выделяться. В этих платьях я могла раствориться в толпе. Я снова выбрала белый шёлк, подходящий к моему цвету кожи, и пошла за Тео. «Нокс» уже жил своей ночной жизнью. На танцполе десятки тел двигались в едином ритме, сливаясь друг с другом в жадных и чувственных волнах. Тео сообщил мне, что сегодня выбрал свой фирменный цвет. Красный ярко контрастировал с его тёмными волосами и светлыми глазами. Ещё он сказал, что останется со мной столько, сколько мне будет нужно, но вообще-то планировал «поиграть» этим вечером. Последним, чего я хотела, это мешать ему развлекаться. Он должен был получать удовольствие от пребывания в «Ноксе», а не носиться со мной. Тем более, я рассчитывала ещё немного поизучать это место. Мысли о том мужчине в маске, которого я встретила несколько недель назад, не давали мне покоя с тех пор. Именно о нём я продолжала думать снова и снова. Хотя его лицо так и осталось для меня тайной. Сегодня, сидя за своим столиком и наблюдая за танцполом, я разглядывала ленты на запястьях посетителей. Мелькало много зелёных и синих лент, несколько фиолетовых, ещё немного розовых и красных, парочка оранжевых, но я никак не могла найти ни одной чёрной. — Чёрные ленты должны оставаться только на своём уровне? — спросила я, отпивая мартини. Тео покачал головой. — Нет, — сказал он. — Но обычно остаются. Впрочем, путь всех начинается отсюда. Чёрных легко заметить, потому что они носят маски. — Все? Зачем? — Все, кто участвует в представлениях на чёрном уровне, обязаны их надевать, — объяснил он. — Это и для удовольствия, и для безопасности. Личность может отвлекать. Тебе может быть сложно погрузиться в ролевую игру, если мысли о том, кем является Мастер, не дают покоя. Маска убирает этот фактор. — А участники в других цветах могут присоединяться к их играм? — Конечно, — кивнул он. — Я сам недавно спускался туда в красной ленте. Но для сцены надел маску. Не хотел, чтобы девушки в розовом, согласившиеся участвовать, отвлекались на мою личность. Так ведь куда интереснее. Высокий, загадочный незнакомец, трахающий тебя до потери сознания — это довольно популярный фетиш, который заводит многих. — Тогда почему те, кто носит розовое, не переходят на чёрный уровень, если готовы «играть» на нём? — Тут скорее дело в уровне комфорта. Ты можешь быть в лентах разных цветов на разных уровнях. Но в целом это помогает Мастеру понять, насколько далеко можно зайти. Они носят чёрное, потому что у них нет ограничений. Но если они участвуют в игре с кем-то, например, в розовой ленте, то должны понимать, что границы рано или поздно появятся. А вот если оба участника с чёрными лентами — там уже никто себя не сдерживает. Они просто отдаются процессу. Я кивнула. В общем, стало понятнее. — Чёрный цвет требует много доверия, — сказал он. — А еще безупречного навыка контроля. — Но участники ведь не обязаны быть в масках? — Нет, это по желанию. Кто-то выбирает надеть. Кто-то — нет. Но Мастер может попросить. — Их называют Мастерами? Тео кивнул. — Красные — доминанты. Розовые — сабмиссивы. Я сделала ещё глоток, глядя на толпу. — Любопытно будет узнать, какой цвет выберешь ты, — сказал он с усмешкой. Я бросила на него скептический взгляд. — С чего ты взял, что я вообще когда-нибудь откажусь от белого? — Слава о твоём любопытстве шагает впереди тебя, Грейнджер, — рассмеялся он. — Рано или поздно ты его сменишь. Ставлю на синий! — Что он означает? Но вместо ответа Тео аккуратно приподнял мой бокал за ножку и взял салфетку, на которой он стоял. Он поднёс её ближе ко мне, и я пригляделась. Прежде я думала, что это обыкновенная салфетка, но теперь увидела на ней цветовое колесо с пояснениями к каждому цвету. — Я научу тебя менять уровень. Это довольно просто, — пояснил он. — Касаешься обеих лент и называешь нужный цвет. Он поднёс запястье с лентой к ленте на шее и произнёс: — Чёрный. Вдруг, его лицо скрылось под знакомой маской с черепом. — Красный, — снова сказал он, и маска исчезла. — А если я захочу остаться красным, но участвовать в сцене на чёрном уровне, то скажу: «красный, выступаю как чёрный». Ленты остались красными, но маска снова появилась. — Полностью красный. И она исчезла. — Умно, — заметила я, восхищённо глядя на то, сколько продуманной магии вложено в эту систему. Я прошлась взглядом по салфетке, вчитываясь в значения цветов. Синий означал «начальный уровень»: ты только начинаешь нащупывать свои границы и предпочитаешь не спешить, но при этом ты открыт к новым предложениям. Пожалуй, этот цвет подходил мне лучше всего. Я всё ещё была не совсем готова, но, возможно, когда развод будет позади, я наконец позволю себе нырнуть в эти синие воды. — Уверен, в глубине души ты та ещё извращенка, — ухмыльнулся он. — Максимум пара визитов и ты станешь розовой или... чёрной. Я рассмеялась и шутливо толкнула его в плечо. — За твоей спиной три ведьмы смотрят на меня так, будто жаждут моей смерти, — сказала я, скользнув взором через его плечо на троицу, продолжающую сверлить меня злобными взглядами. Лицо Тео просияло, как новогодняя ёлка. — Грейнджер! Да это же те самые волшебницы, о которых я тебе рассказывал! «Cамый безумный секс в моей жизни»! Тройняшки! Я расхохоталась. — Иди, давай же! — подтолкнула я его. — Со мной всё будет в порядке. Немного поброжу, посмотрю пару представлений и пойду домой, когда нагуляюсь. Не беспокойся обо мне. — Воспользуйся тем же камином, через который мы пришли сюда, — сказал он, целуя меня в обе щеки. — И если решишь сменить цвет, я имею право знать! Когда он присоединился к ним, взгляды ведьм в мою сторону заметно потеплели. Я помахала им и улыбнулась, и этого оказалось достаточно, чтобы их настроение кардинально поменялось. Тео я отпустила без всяких сожалений, мне нужно было немного одиночества, чтобы лучше разобраться в своих ощущениях, изучая это место. Я допила мартини и направилась к лифту. Внутри я окинула взглядом панель с цветными кнопками. Зелёная казалась самой безопасной. Я знала, чего ждать, мне не было страшно. Да и Болгария, насколько я помнила, не играла в эти выходные, а значит, Виктора поблизости не будет. Но мой проклятый палец всё-таки нажал на чёрную. Я не могла объяснить, что именно так притягивало меня к этому уровню. Словно наркотик. Меня манило туда, не смотря на клеймо «Грязнокровка», не смотря на опасную таинственность, вопреки страху, который всё это вызывало. Может быть, именно поэтому мне это и нравилось. Это заставляло меня чувствовать хоть что-то. Ведь я даже ни разу не заплакала из-за всей этой ужасной истории с Роном и нашим разводом. Я не пролила ни слезинки, несмотря на то, что наш брак катился к чертям. Почему? Я ведь должна быть невероятно зла на Рона за всё, что он натворил с нами, нашими деньгами, с нашим будущим. Но я чувствовала только... пустоту. Нет, конечно, какие-то эмоции всё же были во мне, но слишком слабые, чтобы прорваться наружу. А я так отчаянно хотела вновь начать чувствовать. Я пошла той же дорогой, что и две недели назад. На сцене уже вовсю шло представление, но татуированного мужчины нигде не было. И всё же я не ушла. Я остановилась возле той самой колонны, что и в прошлый раз, и стала наблюдать. Сегодня на сцене были двое мужчин в масках. Один был в розовой ленте, второй — в чёрной. Парень с розовой лентой был чертовски хорош собой: крепкое телосложение, светлые волосы, светлые глаза. Он напомнил мне молодого Златопуста Локонса. Я закатила глаза, вспомнив этого идиота. Насколько я понимала, на чёрном уровне всё строилось на тех же принципах доминирования и подчинения. Тот, кто в чёрном, обычно управлял процессом. И, судя по тому, что я уже видела, я не совсем понимала, чем этот уровень отличается от красного. Возможно, представители других цветов приходили на чёрный уровень, потому что их привлекала анонимность. И я могла понять, почему. Мысль о том, что меня трахает Виктор Крам весьма возбуждала меня. Но образ того татуированного мужчины в маске возбуждал меня в разы сильнее. Неужели я мазохистка? По какой еще причине мне могло хотеться, чтобы до меня дотронулся кто-то с такой же позорной меткой, как у меня? Почему я никак не могла выбросить его из головы? — Здравствуй, птенчик. Я резко обернулась. Ледяная поверхность колонны, прижатая к моей спине, никак не остудила жар, разлившийся по моей груди, животу и щекам, а затем дошедший до самых кончиков пальцев. Он был здесь. В маске. Прямо передо мной. Я сглотнула, слишком громко, и хищный смешок сорвался с его губ. Теперь, стоя так близко, я наконец смогла разглядеть его маску. Она была ни чем иным, как чарами гламура — иллюзией, которую не получилось бы сорвать руками при всём желании. Довольно простая маскировка, не требующая усилий — такая же, какую ведьмы используют, чтобы спрятать прыщик или немного подтянуть лицо в плохой день. Но такие заклятия недолговечны, стоит заснуть или начать колдовать что-то более сложное и обман спадёт, обнажая настоящее. Он наклонился вперёд, его лицо почти коснулось моей шеи, когда он глубоко вдохнул мой запах. Сегодня половина моих волос была собрана наверх, а несколько завитков свободно спадали, обрамляя лицо. Его первобытный жест заставил всё моё тело напрячься. — Пришла ещё поиграть? — Его глубокий голос звучал почти ласково, как колыбельная. Нежно, и в то же время пугающе. — Я в белом, — прошептала я. — Я прекрасно вижу, что на тебе надето. Он смотрел на меня так, будто уже стягивал с меня платье, его взгляд обжигал кожу. Я чуть не застонала от того, насколько интенсивно ощущалось желание. Тепло переросло в пожар внизу моего живота. Он поднял руки, загоняя меня в ловушку между собой и колонной. Назад отступать было некуда. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты вернулась ко мне, птенчик? Я открыла рот, надеясь выдавить хоть что-то связное. — Да, — выдохнула я, теряя остатки воли. Чёрт. Что я наделала? Его рот растянулся в восхитительно порочной ухмылке. Он даже не касался меня, а всё моё тело уже дрожало в предвкушении. Я позволила себе провести взглядом вниз по его телу и остановилась на его клейме. Это была слегка увеличенная версия моего собственного. А под ним, будто в зеркальном отражении, было слово Чистота. Оно было написано идеально изящным, размашистым почерком и было чёрным, как и остальные его метки. Только надпись Грязнокровка выделялась своими розоватыми краями, она единственная выглядела как шрам. Совсем как моя. И вдруг он исчез. Его тепло и запах были грубо вырваны из моего сознания. Я судорожно вдохнула от этого отсутствия и увидела, как он сидит в последнем ряду перед сценой. Он кивнул, призывая меня подойти. И я пошла. Отчаянно желая снова ощутить его тепло и мускусный аромат с цитрусовой ноткой. Я села на маленькую табуретку перед ним, на которую он указал. Мое тело буквально дрожало от напряжения, нервы были натянуты до предела. Он придвинулся ближе, и теперь я оказалась между его длинных ног. Он всё ещё возвышался надо мной, сидя сзади. Его руки расслабленно лежали на коленях, и он, оперевшись на локти, наклонился вперёд так близко, что я почти чувствовала его дыхание у самой мочки уха. — Перекинь свои волосы на левое плечо, птенчик, — услышала я. Я отреагировала молниеностно, сгорая от желания быть ещё ближе. — Умница, — промурлыкал он. От его похвалы между ног прокатилась волна желания. — Сейчас мы будем смотреть представление, — произнёс он мягко. — А ты расскажешь мне всё, что я захочу узнать. Не так ли, птенчик? Я только кивнула. — Хорошая девочка. Очередная тёплая дрожь разлилась между бёдер. Я невольно поёрзала, сжимая ноги. На сцене всё ещё были двое мужчин. Парень в розовом был крепко привязан к кожаной раме, а тот, что в чёрном, ритмично двигался на уровне его головы. Акт наблюдения за этими двумя вызывал у зрителя распутное желание оргазма. Ты видишь удовольствие на их лицах и хочешь того же. — Я хочу знать, что такая хорошая девочка, как ты, делает на этом уровне? Я вздрогнула, когда выдыхаемый им воздух ласково коснулся моей шеи. Что же я делала здесь? — Я… Я хочу чувствовать. Я мгновенно запаниковала, тут же пожалев о своей откровенности. И прикусила нижнюю губу, чтобы не сболтнуть ещё какую-нибудь чушь. — Тебе трудно будет почувствовать хоть что-то, если ты и дальше собираешься оставаться в белом, — соблазнительно прошептал он. Я ничего ему не ответила. У меня не хватило смелости. Я даже не могла противостоять своему мужу, который мне изменял и воровал деньги на свои пристрастия. Как я вообще могла надеяться быть достаточно смелой, чтобы устанавливать какие-либо границы в таком месте? — Почему ты носишь белую ленточку? Потому что я жалкая трусиха, вот почему. — Я тебя пугаю, птенчик? Я кивнула, крепко прикусив губу. — Хорошо. Я закрыла глаза. Почему от одного единственного слова меня будто пробило током до самого нутра? Почему это ощущалось, будто он провёл языком прямо по самому чувствительному месту? Я должна была нестись к лифту сломя голову, чтобы убраться отсюда. Но вместо этого я сижу здесь, промокшая до нитки от одного его голоса. — Я могу сделать так, что ты прочувствуешь каждую эрогенную точку на своём теле, — прошептал он. Дыхание его слов щекотало мне шею, и я представила, каково было бы почувствовать его губы у основания уха. — Хочешь ощутить такое же блаженство, как участники игры на сцене? Я хотела этого до отчаяния. Я кивнула. — Тогда давай сыграем в игру «секрет за секрет». Я замерла. Что он имеет в виду? — Я открою тебе один свой секрет. А ты мне — свой. Я судорожно перебирала в голове хоть какой-нибудь секрет, который мог бы его заинтересовать, но в памяти не находилось ничего достойного. Я была поразительно скучным человеком. — Я не прикасался ни к одному человеку с тех пор, как ты вошла сюда в тот вечер, — прошептал он у самого уха. — И мне приходится дрочить в душе по два раза в день, чтобы не сойти с ума. Моё тело завибрировало от его признания. Этот безумец… мастурбирует, думая обо мне? Дважды в день?! Это звучало странно. Почти смешно. — Твоя очередь, — мурлыкнул он. Откуда у меня может быть секрет, хоть отдалённо звучащий так же дерзко, как его? Неужели это было правдой? Я и впрямь была героиней его фантазий? Я лихорадочно искала в голове что-нибудь, что могла бы ему сказать. Хоть что-то. — Я хочу этого, — прошептала я. — Хочу наслаждаться, как они. Я не хочу бояться. Хочу чувствовать всё это. Что. Я. Творю. Я могла поклясться, что ощутила спиной, как он окаменел, впитывая вес моего признания. Но слова уже были сказаны. И они были правдой. Я действительно хотела этого. Хотела быть как те, кто приходит в «Нокс» — свободной, чувствующей каждую эмоцию и волну удовольствия, не давая своим неуверенностям или самобичеванию встать на пути. Хотела, чтобы моё тело пело от жизни, как у людей на сцене. Хотела бы потеряться в эйфорических объятиях партнёра. — Я мог бы научить тебя, — сказал он. Я наблюдала, как те двое на сцене продолжали жадно заниматься сексом. Их головы одновременно откинулись назад в сладостном стоне. — Но знай, что в этом случае твоё тело будет принадлежать мне. Только мне. Я буду пользоваться им, как пожелаю. Моя голова кивнула сама по себе. Я зажмурилась от его хриплого, обволакивающего тембра. Ну не могла же я и вправду довериться этому мужчине? — Я открою тебе такие грани наслаждения, о которых ты и не подозревала. Его слова повисли обещаниями между нами. — И у меня не будет других. Я распахнула глаза. Эта часть обещания застала меня врасплох. Где-то на сцене хлыстнул кнут, но я смотрела только на сжатый кулак на его колене, находящемся в опасной близости от меня. Казалось, он изо всех сил сдерживался, чтобы не прикоснуться ко мне. — Ну же, заключи сделку с дьяволом, птенчик, — тягуче произнёс он. — Обещаю, ты не пожалеешь. Кажется, мое сбивчивое сердцебиение разносилось эхом по всему уровню. Неужели я и правда всерьёз обдумываю его предложение? Я собиралась отдать своё тело этому зверю? Этому созданию, которое внушало мне страх всем своим существом? Довериться ему? Я ведь, как оказалось, не могла доверять даже собственному мужу... Что ж. — Я согласна.