Come to claim

Я ехала в лифте и дрожала так сильно, что едва стояла на каблуках. Я вернулась. Палец до сих пор был прижат к холодной чёрной кнопке. Сначала я хотела прийти пьяной. Но я не хотела затуманивать разум. Я хотела всё держать под контролем. Потом я решила и вовсе не приходить. Но часть меня боялась, вдруг он сам меня найдёт? Он мог? Я отмахнулась от этих мыслей. Я пообещала, что вернусь сегодня вечером. И вот я здесь. Готова встретиться с этим демоном. Любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения, и я просто позволила себе плыть по течению. Может, это поможет забыться. А может, наконец, встряхнуться. Или... снова стать собой, не знаю. Лифт остановился слишком быстро. Сердце стучало в висках, каблуки в такт отстукивали шаги по мрамору. В зале никого не было. Сцена была пуста, а стулья свободны. Я втянула воздух поглубже, но дыхание сорвалось дрожью на выдохе. Позади раздался звук. Я обернулась, ожидая увидеть этого ненормального в маске. Но его там не оказалось. — Послушная девочка. Я резко повернулась и увидела его на сцене. Он был один, без рубашки, в чёрных зауженных брюках и дорогих туфлях. Ремень он снял, и теперь штаны спустились так низко, что практически полностью обнажали косые мышцы его живота. У меня пересохло во рту. Итак, я сделала всё, как он просил. Я пришла. Это, кстати, оказалось самым трудным. Я надела синюю ленточку. А это — самым страшным. Я закрыла глаза. Я могла бы сбежать... Я бы точно успела добежать до лифта. Я не обязана делать это. У меня всё ещё был выбор. — Подойди. Проклятые конечности подчинились без моего согласия. Я поднялась на сцену и встала перед ним. Он протянул мне чёрную резинку для волос. — Хочу, чтобы ты собрала свои волосы в высокий хвост, — сказал он. — Мне нужен полный доступ к твоей шее. С дрожью в коленях я подчинилась. — Умничка, — протянул он. Я зажмурилась, притворившись, что эти слова не тронули меня. Хотя они очень даже тронули. Я ощутила лёгкое прикосновение к шее и поняла, что это было его запястье. — Сейчас ты сядешь рядом со мной и будешь смотреть. Я почувствовала, как по лицу прошлась лёгкая вибрация чар гламура и поняла, что теперь я тоже в маске. Я моргнула и подняла на него взгляд. Он внимательно меня осмотрел, будто оценивал результат своей работы. Видимо, его всё устроило, поэтому он направился к напоминающему трон креслу, стоящему у края сцены на приподнятой платформе. Кресло было только одно. Его небрежная поза и тело, покрытое татуировками, почти диссонировали с величием трона. Он опёрся подбородком на сжатый кулак. — Иди ко мне. Ноги сами пошли вперёд. Я не знала, что именно он сделал, чтобы заслужить такую безоговорочную покорность с моей стороны, но сопротивляться ему было невозможно. Когда я поднялась по ступеням и подошла к нему, он сидел, раскинув ноги, что только подчёркивало его непринуждённую, почти небрежную уверенность. Вспыхнул прожектор. Потом ещё два. Всё пространство сцены залило тусклым голубым светом. Я резко обернулась и заметила, как в зал начинают входить люди. — Садись, — он похлопал ладонью. Я посмотрела на место, куда он указывал. Это были его колени. Он хотел, чтобы я села к нему на колени. На троне. На сцене чёрного уровня. Перед многочисленными зрителями. Я прикусила нижнюю губу. Ноги продолжали двигаться, а разум яростно сопротивляться. Что я вообще делаю? Я же не могу просто взять и сесть к нему на колени! Но именно это я и сделала. В тот же миг моё тело будто ударило током. Каждое прикосновение словно пробуждало все мои чувства разом. На мне было шёлковое синее платье в тон ленте. И трусики того же цвета, которые уже терзали меня своим трением, а теперь к этому добавилась ещё и ткань его мягких брюк, гладко скользящая по задней поверхности моих бёдер. Это было похоже на сон. Одним резким движением он прижал большую ладонь к моему животу и притянул к себе, прижимая спиной к его груди. Контакт кожа к коже пронёсся по телу взрывной волной. От него исходил такой жар, что казалось, он горит. — Так гораздо лучше, — выдохнул он, уткнувшись подбородком в изгиб моей шеи. Он глубоко вдохнул, и я почувствовала, как он зарывается носом в мой затылок. Мерлин... Его прикосновения сводили с ума. Всё тело таяло от одного его присутствия. Он щёлкнул пальцами, и я вздрогнула, прижавшись к нему. — Я подготовил для нас небольшое шоу, — сказал он, когда на сцену начали выходить люди в масках. Каждый был отмечен шёлковой лентой своего цвета, но вот маски были одинаково чёрными. Они полностью скрывали лица. Он щёлкнул пальцами вновь, и я снова дёрнулась от этого звука. Тягучая, болезненно-пронзительная музыка с гулким басом зазвучала в колонках вокруг нас. И люди на сцене будто ожили. Они начали то приближаться друг к другу, то снова отдаляться в такт музыки. Я заметила пару, на которой были жёлтые браслеты. Жёлтый запрещал секс с проникновением, только оральные и пальцевые ласки. И тут они накинулись друг на друга. Начало ничуть не было плавным и чувственным. Оно было голодным и яростным. Мужчина за секунды избавил женщину от одежды. Её большая грудь свободно раскачивалась, а он даже не потрудился раздеться сам — просто впился в неё губами. Всё было торопливо, грубо, и меня это точно не возбуждало. Смотреть дальше не хотелось. Я отвела взгляд и перевела его на другую пару. Это были две женщины, на обеих были синие ленты. Они двигались будто в танце, в их касаниях и ласках чувствовалась привычная лёгкость и слаженность. Я наблюдала за ними несколько минут. Это было красиво. Но я поймала себя на том, что мысли начали куда-то уплывать. Мой взгляд скользнул к следующей паре. Они находились на небольшой скамье, напоминающей шезлонг. Двое мужчин — один в розовом, другой в красном. Красный двигался глубоко, с напором, заставляя мужчину в розовом задыхаться, и слёзы проступали у того в уголках глаз. Но красный и не думал сбавлять ритм. Он крепко держал его за волосы, направляя каждое движение бёдер. К ним присоединилась ещё одна фигура — миниатюрная женщина в фиолетовом. Она жестом указала на мужчину в розовом, и красный кивнул. Женщина опустилась на колени, начав ласкать розового, пока тот оставался сосредоточен на своём партнёре. Их слаженность, полная молчаливого согласия, завораживала. Громкий стон заставил меня перевести взгляд на другую сторону сцены. Женщина в розовом, связанная, была словно распята на каком-то устройстве. Её руки и ноги были зафиксированы в форме звезды, она была полностью обнажена. Двое мужчин и две женщины одновременно доводили её до исступления. Крупный мужчина с красной лентой жадно вылизывал её между ног. Грубо, с влажными звуками, он буквально зарывался в неё лицом. Две женщины ласкали её грудь, играя с сосками, касаясь её ловкими пальцами, пока она извивалась под ними. Второй мужчина находился у её головы. Он что-то ей говорил, но я не слышала слов. Всё происходящее там завораживало. Я наблюдала за тем, как она кончает с такой силой, будто её тело ударило током. Вся перевязанная верёвками она дрожала, но её улыбка сияла так, что могла осветить всю сцену. Тупая пульсация между моих ног была одновременно благословением и проклятием. Моё тело отзывалось на увиденное, но страх будто парализовал меня. Мне хотелось сильнее прижаться к мужчине в маске, который крепко держал меня, потереться о него, но я не могла пошевелиться. Всё происходило одновременно. Слишком много всего. И было почти мучительно сидеть вот так, неподвижно, и делать вид, что всё происходящее меня не трогает. — Скажи мне, что тебе нравится, птенчик? Мой взгляд скользил по залу, но глаза снова и снова возвращались к той группе из 4 человек. Я никогда бы не призналась, что мне нравится это. Что если он решит сделать меня центром этого пиршества? Я не могла отпустить себя. Я бы никогда... Очередной крик прорвался из горла той женщины — теперь она задыхалась, почти всхлипывала. Она снова сотрясалась от сокрушительного оргазма, хотя прошло совсем немного времени. Я слегка пошевелилась у него на коленях. Его большая ладонь, лежащая у меня на животе, воспламеняла мою кожу. Резкий щелчок за спиной заставил меня подскочить, как вдруг всё происходящее на сцене тут же остановилось. На сцену вышла новая пара, а в центре возникла кровать. Я наблюдала, как пара в зелёных ленточках занималась медленным, страстным сексом. Там было так много поцелуев, прикосновений и объятий, что казалось почти неприличным подглядывать за таким интимным процессом. Позы менялись, но суть оставалась прежней — они не могли выпустить друг друга из рук. Они даже кончили одновременно. Это было... прекрасно. Чего-то такого и я хотела когда-то. Я отвернулась. Щелчок сменил сцену передо мной. Я подняла глаза, услышав свист кнута. Огромный мужчина в красном возвышался над женщиной в розовом. Она была наклонена над скамьёй, нижняя часть её тела была полностью обнажена, грудь выскользнула из лифа корсета. В одной руке он держал тяжёлую плётку, а другой гладил её по ягодицам и между ног, лаская клитор. Она была абсолютно спокойна, будто всё происходящее совершенно её не касалось. И даже когда он отвёл руку и резко ударил плёткой, это странное спокойствие не исчезло с её лица. Но как? Разве ей не было больно? Всё шло по кругу — удар, ласка, удар, ласка. Снова и снова. Пока она не начала задыхаться, выгибая свой зад, моля о большем. Я хотела, чтобы он наконец трахнул её. Хотела, чтобы это обрело финал. Чтобы всё это закончилось чем-то осязаемым. Облегчением. Я замерла от того, как моё собственное тело напряглось от желания. Я была так же готова к её оргазму, как и она сама. И только когда его член вошёл в неё, как меч в ножны, я почувствовала, как оно наконец расслабилось. — Вот так, хорошая девочка, — произнёс мужчина за моей спиной. Я не сразу поняла, что он, вероятно, уловил мою реакцию, но его похвала едва не свела меня с ума. Что он собирается сделать со мной этой ночью? Я почувствовала, как его вторая рука поднялась вверх и накрутила мой хвост. Он потянул мою голову в сторону, заставив посмотреть на его лицо в маске. — Тебе нравится смотреть, как он шлёпает её, птенчик? Я кивнула. — Ты хотела, чтобы он поскорее вошёл в неё и хорошенько трахнул? Снова кивок головы. Его глаза на миг закрылись, а потом снова распахнулись. Из-за маски они казались такими тёмными, что временами я едва могла их различить. Только сейчас я обратила внимание на ощутимое давление подо мной. Твёрдость, набиравшая силу, упиралась мне в задницу. Это был он. Я удивлённо распахнула глаза. — Ты чувствуешь, как сильно я тебя хочу? Я чувствовала. Отчётливо. Потому что по ощущениям этот мужчина вполне мог бы затмить своим размером самого Виктора Крама. Я лишь кивнула. — Ты мокрая? Я снова кивнула. — Умничка. Он выпустил мои волосы, но я не отвернулась. Я продолжала смотреть на него. Я не знала, что произойдёт этой ночью. Мне было страшно. Я всё ещё была замужем. Чем я лучше Рона, если соглашусь на это? Он провёл рукой по моей щеке и взял за подбородок. Шершавая подушечка его большого пальца прошлась по моей нижней губе, слегка сдвигая её вниз. — Ты должна знать правила, — сказал он. Чёрт. Вот оно. Последствия моих собственных решений. Сейчас он расскажет мне про стоп-слова и границы. А я постараюсь сдержать паническую атаку, пока он, вероятно, заткнув мой рот, будет иметь меня при всех этих людях, некоторых из которых я вполне могла знать. — Я не буду тебя трахать и не подчиню себе пока ты сама не попросишь. Мир пошатнулся. Он снова потянул за мою нижнюю губу. — Когда ты начнешь мне доверять, ты поцелуешь меня. И это будет знаком, что ты готова. До тех пор никто не смеет прикасаться к этим губам. Ты меня поняла? Я кивнула. — Как только ты поцелуешь меня, ты свяжешь свою душу с моей. Я возьму тебя в любом месте и так, как пожелаю. Ты поняла меня? Я коротко качнула головой. — Скажи. — Да. — Я завладею тобой. Полностью. Тебе это ясно? — Да. — Хорошая девочка, — прошептал он. Он отпустил моё лицо, и от его слов у меня закружилась голова. Он не собирался унизительно прижимать меня и брать силой. Он не хотел ломать меня. Он позволил мне принять решение. Он уступал мне власть. У меня был выбор. Я дала этому осознанию проникнуть вглубь своего сознания. Его свободная рука легла мне на бедро, вторая же по-прежнему была прижата к животу. Я всё ещё ощущала пульсирующую твёрдость его эрекции под собой. Я чувствовала, как он опирается подбородком на мою шею, слышала его мягкое дыхание и с наслаждением втягивала в себя уже знакомый, пьянящий аромат. Он касался меня. Да. Но не выходя за рамки моего комфорта. Я наблюдала, как через сцену продолжали проходить пары, показывая разные уровни эротики. Но он не торопил. Не принуждал. Он позволил мне переварить всё происходящее. Но его греховное обещание всё ещё висело в воздухе. Он хотел заявить о своём праве обладать мной. Полностью подчинить. Сделать меня своей. И теперь выбор был за мной — позволить ему это или нет. Касание его носа под моей мочкой вызвало по телу мурашки. — В среду вечером, — прошептал он мне на ухо. Вообще, я не планировала посещать «Нокс» среди недели. Но мне было слишком трудно отказать, когда он что-то приказывал. — Без трусиков. Я чуть не заскулила от этих слов. Представление перед нами наконец закончилось, и огни на сцене погасли, оставив нас в полной темноте. Я даже не дышала, просто замерла, не зная, что будет дальше. Мне нужно было смотреть ещё одно представление? Я и так была настолько возбуждённой, что не была уверена, выдержу ли ещё одно зрелище такого рода. Через несколько мгновений он наконец поднял меня с места. Он переплёл наши пальцы и повёл по коридору к лифту в конце. Мы не обменялись ни словом, но в самом этом жесте было что-то удивительно интимное и личное. Когда лифт наконец прибыл, он развернул меня и вжал в стену кабины. Его ладонь прижалась к моей груди, слегка подталкивая меня назад. Чёрт, он до ужаса меня пугал. Я чуть не раскрыла рот, чтобы умолять. О чём? Я не знала. О пощаде? Прощении? Передышке? Понятия не имею. — Мы хорошо смотримся, тебе не кажется? Я увидела, как он повернул голову в сторону. Весь лифт был окружён зеркальными стеклянными панелями. Я увидела наше отражение и ахнула. Он всё ещё был в маске. Его эрекция, выпирающая из-под брюк, натягивала ткань в пугающе-впечатляющей форме. Себя я узнала с трудом. Шёлк платья немного помялся от сидения, соски были напряжёнными, их очертания просматривались сквозь ткань. Волосы были слегка растрёпаны, а румянец разлился нежным розовым оттенком вдоль шеи и груди. Лицо было самым пугающим. На мне была полумаска, почти как его. Впадины глаз зловеще темнели на лице, хотя мои светло-карие глаза всё ещё были видны. Маска скрывала нос и щёки, но губы оставались идеально изогнутыми, пухлыми, они все еще были покрыты розовым блеском. Он возвышался надо мной — воплощение первобытной силы. Его татуировки словно светились на бледной коже. Он снова повернулся ко мне, провёл носом по моей щеке. Я вздрогнула от прикосновения. Мне так не хватало прикосновений. Мне нужна была разрядка. Освобождение. — У меня два правила. Я вскинула взгляд к нему. Страх охватил меня. По спине поползли мурашки. — Первое. К этим губам прикасаюсь только я. Я кивнула. Он уже это говорил. Он проверял, слушаю ли я? Или было ещё одно правило до этого? Без трусиков? Это была просьба или тоже правило? — Второе. Только я довожу тебя до оргазма. Мои глаза расширились. Чёрт. — Ты не имеешь права проникать своими очаровательными пальчиками или какими-либо игрушками в эту прелестную киску, если я не дал тебе разрешения. Я побледнела. — А ты имеешь? Я не сдержалась. Это было возмутительно несправедливо! — Ты мучила меня так долго, — он улыбнулся своей пугающей улыбкой. — Пора и тебе ощутить эту сладкую пытку. Я собиралась возразить. Хотела бороться с абсурдом того, что он решает, когда и как мне кончать, но слова застыли на губах. — Если будешь паинькой, я позволю тебе кончить в среду. Он подался вперёд, и я почувствовала его тело на себе. Его губы коснулись моего уха, голос стал угрожающе низким. — А если нет… Он не закончил угрозу. Просто вышел из лифта. Жуткая черепообразная маска врезалась мне в память. Я дрожала, но не могла понять — это было от предвкушения, страха или чистого адреналина, несущегося по венам. Он жутко меня пугал. И ровно так же возбуждал. И я не могла понять, то ли я окончательно свихнулась, то ли просто безнадёжно запуталась в том, кто же я на самом деле.