Come to claim

Белый шёлк на шее странно сочетался с черепом-маской на лице. Если Монстр умеет наказывать, значит, и я тоже смогу стать такой, как он. На мне был чёрный кожаный наряд. Высокие сапоги до бёдер и боди с вырезами, изящно оголявшими тело. Грудь была приподнята благодаря корсету, затянутому на спине. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой сильной. Я шла по «Ноксу» с убийственной решимостью. Я возвращала себе трон. Я знала, что он найдёт меня. И скорее рано, чем поздно. Иногда мне казалось, будто он вживил в меня какой-то маячок. Он был чертовски умён. Он поймёт. Сегодня вечером я не пошла к лифтам. Я направилась прямиком к главной сцене. — Моя очередь, — сказала я сотруднику. Он оглядел меня дважды, и на губах у него заиграла голодная ухмылка. — Конечно, мэм. — Я не спущусь, пока сама не решу. Ясно? — Ясно, — кивнул он. — Право самозахвата. Я улыбнулась его шутке. Он помог мне забраться внутрь, и я устроилась на качелях. Схватившись за цепи, я улыбнулась про себя, когда меня подняли в воздух. Теперь я сидела в одной из четырёх птичьих клеток, размещённых вокруг главной сцены «Нокса». В центре клетки висели качели, а остального пространства хватало, чтобы стоять, ходить и танцевать. И я ни за что не спущусь, пока не получу то, что мне нужно. Вечер только начинался, и людей в клубе пока было немного. Но у меня было полно времени. Я решила просто покачиваться. Красный свет играл на лакированной коже моих сапог и корсета. Внимание я определённо привлекала. Но я его игнорировала. Мой взгляд был прикован ко входу на главный уровень. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я увидела, как Тео вошёл в основной зал. Он мрачно уставился на меня и покачал головой. Но я продолжила качаться, пока он брал себе выпить, а после устраивался в одной из боковых кабинок. Драко знал, что я здесь. Отлично. Я увидела череп-маску над собирающейся толпой и усмехнулась про себя. Он был здесь. Он меня пока не заметил. Зато нашёл Тео. На нём были те же строгие брюки, что и на работе. Пиджака и галстука не было, рукава рубашки закатаны, верхние пуговицы расстёгнуты. Иллюзия на маске всё ещё скрывала цвет волос, делая их тёмными. Я встала с качелей, вытянулась вверх и ухватилась за прутья клетки, прижавшись к ним всем телом. Я видела, как они разговаривают. На лице Тео уже появилась ухмылка, он жестом указал через плечо Драко на меня. Драко медленно обернулся, давая мне возможность рассмотреть, как напряглось всё его тело. Его взгляд поднялся по сцене снизу вверх, пока не встретился с моим. Я склонила голову набок — точно так же, как он делал не раз до этого. Его взгляд полыхнул. Я лениво помахала ему пальцами. Он поднял в ответ четыре. Я рассмеялась. Сегодня ему с рук ничего не сойдёт. Я послала ему воздушный поцелуй и начала танцевать. Он зашагал к сцене, и от него исходила та же дикая, зловещая энергия, что и от красного света, пульсирующего в такт музыки. — Кто-то хочет к тебе присоединиться, — крикнул снизу сотрудник. — Нет, — отозвалась я. Драко провёл руками по маске, будто сдерживая себя. Я знала, он всерьёз раздумывал, не оглушить ли сотрудника, чтобы вломиться ко мне в клетку. Но он не стал. За его спиной я заметила Тео — он стоял, прислонившись к бару, и качал головой, широко улыбаясь мне. Мне стало легче от того, что он больше не сердится на меня. Я беззвучно прошептала ему «прости», на всякий случай. Он в ответ также беззвучно пожелал мне удачи. Драко пока оставил клетку в покое. Вместо этого он без церемоний выгнал компанию, сидевшую прямо передо мной. Он занял место в центре кабинки и поднял на меня тяжёлый взгляд. Он поднял пять пальцев. Я усмехнулась ему сверху. Его злость не повлияла на меня. У меня было достаточно своей, и она удерживала меня на этом самом месте. Я стала кем-то другим. Женская версия Монстра в маске могла нанести не меньше урона, чем мужская. Я могла мучить. Я могла доводить до грани. И именно это я и начала делать. Я сведу его с ума, к чёртовой матери, чтобы он понял, насколько был неправ, скрывая от меня правду. И я собиралась лишить его единственного, чего он жаждал. Единственного, что ему было нужно. Прикосновений. Я перевоплотилась в тех дерзких и сексуальных женщин, которых видела здесь снова и снова. Они двигали бёдрами так завораживающе, что зрители не могли отвести глаз. Именно этого я хотела. Хотела, чтобы все взгляды были прикованы ко мне. Хотела, чтобы сила была в моих руках — хоть раз. Я вытащила палочку из сапога и создала чёрную занавеску вокруг клетки. Пора немного повысить градус. Я коснулась головы и на мне тут же оказался второй наряд. После провела рукой по шее, меняя цвет ленточки. Я опустила чёрную ткань и увидела, что Драко уже встал. Он что, подумал, что я исчезну? Я улыбнулась ему сверху вниз. Теперь на мне было простое шёлковое платье нежно-розового цвета. Грудь всё ещё была приподнята жёстким бюстгальтером под ним, а лента на шее теперь тоже была розовой, в тон платью. Я убрала палочку обратно в сапог и продолжила танцевать. Я не отводила глаз от Драко. Он снова сел. По тому, как неловко он двигался, я поняла — он возбужден. Прекрасно. Я танцевала ещё почти час, прежде чем скинула одну из бретелек с плеча. Глаза Драко сразу метнулись ко мне. Он медленно покачал головой. Тонкая бретелька соскользнула по моей руке. Я смотрела, как он глубоко вдыхает, в тот самый момент, когда я спустила бретельку со второго плеча. Он сжимал кулаки так сильно, что я видела это даже отсюда. Я позволила лёгкому платью упасть к ногам. В толпе, становившейся всё больше, послышались свист и выкрики. Но я не отрывала взгляда от Драко. Он поднял большой палец и беззвучно произнёс: «шесть». Я подмигнула и обхватила шею руками. — Чёрный. Толпа ахнула, но лицо Драко перекосилось от ярости. Я откровенно его провоцировала. Я провела руками по телу, поглаживая ярко-красное бельё. Подвязки держали чёрные сетчатые чулки, а сапоги превратились в чёрные туфли на высоком каблуке. Красные трусики и бюстгальтер были комплектом из новой осенней коллекции Пэнси. Она подарила несколько экземпляров нам с Асторией. Я развернулась, чтобы он как следует разглядел всё то, чего лишил себя, оттолкнув меня. Ярость Драко была безмерной. Почти такой же, как в том коридоре с Роном. И я продолжала. Давила, подначивала. Я хотела, чтобы он сорвался. Хотела, чтобы злился. Потому что я чувствовала всё это из-за того, что он сделал. Я чувствовала себя отверженной. Оставленной. Ненужной. И впервые я действовала, исходя из этих чувств. Правильно это, неправильно — неважно. Я боролась. И делала это грязно. Драко не сдвинулся с места в своей кабинке. Он сидел, наклонившись вперёд, локти на коленях, пальцы сцеплены. Он мрачно смотрел на меня снизу вверх. Представление было только для него. Время от времени он качал головой или тихо ругался себе под нос, так что я не слышала слов. Но каждая мельчайшая трещина в его сдержанном облике, в этой холодной маске контроля, подстёгивала меня ещё больше. Чем дольше я двигалась, тем сильнее становилось желание. Если меня это так заводило, страшно представить, что творилось с ним. Пульсирующее напряжение в его брюках манило меня. Я хотела его. Разум затуманивался, уступая место желанию. Я трогала себя без стеснения. Грудь, бёдра, живот, между ног. Каждое лёгкое прикосновение, казалось, раз за разом сдирало с Драко ещё один слой самообладания. Его взгляд следовал за каждым движением моих рук. Это продолжалось уже несколько часов. Но моя упрямая решимость никуда не делась. — Опустите меня, — сказала я сотруднику. Поза Драко тут же изменилась. Он выпрямился и наблюдал, как я спускаюсь с высоты над толпой. И впервые он метнул гневный взгляд на тех, кто подумал подойти ко мне, как только я окажусь внизу. — Место твоё в любое время, только скажи, — сказал мужчина с ухмылкой. — Я учту, спасибо, — кивнула я. Я направилась к Драко. — Я готова, — сказала я, остановившись перед ним. С такого расстояния он точно мог рассмотреть, как просвечивали бюстгальтер и трусики. Его взгляд потемнел, когда он уставился на мои затвердевшие соски. — К чему, котёнок? Я улыбнулась и наклонилась вперёд, упираясь руками по обе стороны от него в кабинке. — К твоим извинениям, конечно. И к обстоятельному разбору событий, произошедших с пятницы, когда ты ушёл. И к объяснению, почему ты вёл себя как бесчувственный ублюдок. Он долго изучал меня, будто ожидая, что я скажу ещё что-то. Но я молчала. Я ждала. — Я не стану говорить об этом здесь. Нас могут подслушать. Я кивнула. Этот страх был мне понятен. Информация действительно засекреченная. — Ладно. Он поднялся с дивана, и в одно движение закинул меня к себе на плечо, с громким шлепком по заднице. Я вздрогнула от удара, но это только разозлило меня ещё сильнее. Он не имел права наказывать меня. Я не заслужила этого. Это он лгал и что-то скрывал от меня. — Поставь меня на землю, — процедила я. Он не обратил на меня внимания и пошёл к камину. Тео, окружённый парочкой женщин, отсалютовал мне. Я ответила ему неприличным жестом, но он только рассмеялся. Как только мы оказались в квартире Драко, его маска тут же исчезла. Он поставил меня на ноги, и когда я обернулась, то увидела, что он направил на меня палочку — моя маска исчезла следом. На его лице было куда больше жесткости, чем когда-либо было в Монстре. Я открыла рот, чтобы начать свой допрос, но его губы обрушились на мои, грубо и властно. Он жадно набросился на мой язык своим — искал, давил, присваивал. Я ответила с такой же силой. Я злилась на него, но была так возбуждена, что, кажется, могла бы кончить только от одного этого поцелуя. Мы были безжалостны друг к другу. Я царапала его, умоляя быть ближе, обнять меня, коснуться. И он делал это. Он поднял меня, и мои ноги тут же обвились вокруг его талии. Я прижалась к его эрекции и застонала ему в рот. Он чувствовал то же, что и я. Нас обоих раздирали раздражение, тревога и страх. Он понёс меня к кухонной стойке. Ледяная поверхность гранита обожгла мою разгорячённую кожу, я вздрогнула. Всё тело было в огне. Мне нужно было больше. — Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности, — прорычал он, прижавшись ко мне. Я дёрнула пуговицы его рубашки. — Я в безопасности, — огрызнулась я. Он запустил пальцы в мои волосы, пока я продолжала разрывать пуговицы. Мои ноги всё ещё были обвиты вокруг его талии, и я тянула его ближе — туда, где всё горело от возбуждения. Он оторвался от поцелуя и посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза пылали серебристо-голубым пламенем. — Уизли пообещал Голдстейну, что тот сможет трахнуть тебя, когда захочет, — бросил Драко. — Таков был их уговор. Меня передёрнуло. Так вот почему Голдстейн пошёл на это? Из-за меня? Я сдержала подступившую тошноту и окончательно стянула с Драко рубашку. Вытолкнув из головы мысли об Энтони, я сосредоточилась на том, как он срывает с меня лифчик. — Ты шла домой одна, после показа Пэнси! — прорычал он. Он разорвал мои трусики по бокам, оставив клочок ткани на столешнице, но не тронул подвязки и чулки. — Да, и ничего не произошло, — сказала я, стаскивая с него боксеры. — Голдстейн просто сделал фото. И всё. Он притянул меня и вошёл резким, глубоким толчком. Я вскрикнула, наконец-то получив то, чего так ждала. — Это были не его снимки! Я отпрянула и посмотрела на него. — Что? — прошептала я. Он вошёл снова, и от ощущения наполненности у меня закружилась голова. — Это были снимки кого-то из «Скрай», — он погружался в меня до самого конца, всё глубже и яростнее. Он произносил каждое слово сквозь стиснутые зубы, как проклятие, и от услышанного у меня путались мысли. — Они пришли за тобой, — выдохнул он. — А я… Он вдруг остановился, едва сдерживая подступившие эмоции. Мой праведный гнев стал стихать. Он что... — А я был в Париже, — выдохнул он сквозь зубы. — Так далеко… А ты могла... Он не смог договорить. Его лоб прижался к моему, дыхание сбивалось, переходя почти в паническую одышку. Боже. Я никогда не видела его таким... Я прижала ладони к его лицу, заставляя встретиться со мной взглядом. В его глазах стояли слёзы, и у меня перехватило дыхание. — Я не знала, — прошептала я. — Прости. Я правда не знала. — Я должен был сказать тебе не ходить одной. Я просто не хотел душить тебя контролем… Надо было отправить кого-то присматривать за тобой. Меня пронзило чувство вины. Когда он пришёл домой и не нашёл меня. Я закрыла глаза. Боги. Как же глупо. — Ты не поговорил со мной, — умоляла я. — Я ничего не знала. Ты был здесь прошлой ночью. Ты мог поговорить со мной! — Я сам узнал, что происходит, только вчера утром, — сказал он, отстраняясь от меня и снова натягивая боксеры. Он начал метаться по кухне, пытаясь усмирить свой гнев. — Блейз узнал о Голдстейне в выходные. Я был в Париже, поэтому он пошёл к Томасу. Томас с двумя другими схватили Голдстейна и привели его в понедельник утром. Я сразу же прилетел в Министерство и начал допрос. Тогда я и узнал про Уизли и «Скрай». Тогда же я и упомянул тебя. Мне пришлось быть холодным и черствым, Гермиона. Все моё руководство наблюдало за мной. Если бы я хоть как-то показал, что между нами что-то есть, меня бы немедленно отстранили от дела. Чёрт. Казалось, из комнаты вытянули весь воздух. Это было слишком. Слишком тяжело. — Когда я услышал крики в коридоре… — он сглотнул и отвернулся. Он провёл руками по лицу. Он думал, что я серьёзно ранена. — Я едва остановился, — прошептал он. — Мог раздавить его, как жука. Он был у меня в руках. У меня всё сжалось внутри от того, как надломленно он звучал. Я протянула руку, и он позволил мне взять его ладонь. Если бы он тогда убил Рона, его карьере пришёл бы конец. — Я хотел. И до сих пор хочу. — Он того не стоит, — прошептала я, умоляя его понять. — Никто не смеет причинять тебе боль. Он мягко коснулся губами моих щёк, ловя вкус слёз и не спеша отстраняться. — Я вернулся домой только около трёх ночи, — сказал он. — Я не спал. Не мог. Всё, что я мог — это сидеть и смотреть на тебя. Ты наконец-то уснула. Спокойно. И всё, чего я хотел — чтобы с тобой было всё в порядке. Чтобы ты была в безопасности. Потому что если бы хоть что-то... Он замолчал, снова собираясь с мыслями. — Если с тобой что-то случится, я убью всех, Гермиона. Всех, кто причинил тебе боль. Я направила его губы к своим, и мы слились в страстном, глубоком поцелуе. — Я люблю тебя, — прошептал он, голос осип от чувств. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. — Я в безопасности, — пообещала я. — С тобой я в безопасности. Не отталкивай меня. Не оставляй в стороне, пока ты сражаешься. Вместе мы сильнее. Наши поцелуи снова стали отчаянными, и он понёс меня через весь дом в спальню. Сбросил боксеры и заскользил по моему телу, оставляя медленные поцелуи на бёдрах и животе, пока снимал с меня чулки и пояс. — Драко, прошу тебя, — вырвалось у меня сквозь стон, когда его язык надавливал на мой клитор. Наконец он сжалился. Его твёрдый член вошёл в меня мучительно медленно. Я чувствовала великолепное растяжение, пока тело привыкало к нему. — Пообещай мне, — простонала я, двигаясь вместе с ним. — Пообещай, что будешь откровенен. Что будешь посвящать меня во всё. Говорить со мной. — Обещаю, — ответил он. — Обещай, что больше не сбежишь. Что не останешься одна. — Обещаю, — ответила я, наслаждаясь его движениями во мне. — Я никому не позволю причинить тебе боль. Никому. И я верила ему. Он снова и снова занимался со мной любовью той ночью. Каждый раз он шептал мне в ухо страстные слова любви и просьбы о прощении. Это было так красиво, так проникновенно, что я не смогла сдержать слёз. Никогда раньше меня не любили так безгранично, нежно — всем сердцем. Но я не сказала о чувствах в ответ. Я не смогла. Я всё ещё была трусихой. И всё ещё замужем. Признаваться ему в любви, пока между мной и Роном всё ещё существовала связь, казалось абсурдным. Но, может быть, на следующей неделе всё изменится. Тогда я смогу сказать это. Но что это будет значить? Позволит ли он мне попробовать пожить одной? У собственничества Драко не было границ. Если я признаюсь, что люблю его, он никогда меня не отпустит. Захочет, чтобы всё осталось так, как сейчас. Чтобы я жила здесь, в его доме, подальше от всех, спрятанная и защищённая от всего мира. Он был невероятно заботлив и настойчиво меня оберегал. Но что будет, когда угроза исчезнет? Сможет ли он когда-нибудь отпустить контроль? Я поцеловала его, отгоняя тревоги на потом — на другой день, на другое время. Потому что этой ночью я хотела утонуть в блаженном чистилище нас двоих. Без ярлыков. Без ожиданий. Только это божественное ощущение — быть до безумия любимой этим одержимым, безжалостно нежным собственником.