Come to claim

На стул рядом со мной села Джинни Уизли. У меня не было ни малейшего шанса скрыть свой шок. Я сглотнула, пытаясь справиться с потрясением, и с трудом удержалась от того, чтобы посмотреть на Драко. Знал ли он? Эмоциональная уязвимость, которую я видела на лице Джинни ранее на этой неделе, исчезла. Теперь её лицо выражало только вызов, когда она подняла глаза на совет. Ни единого взгляда в сторону своей семьи. — Джиневра Уизли, — кивнул Кингсли Шеклболт. — Клянётесь ли вы, под страхом поцелуя Дементора, говорить всю правду и только правду? — Клянусь. Я держала руки на коленях, изо всех сил стараясь не теребить пальцы. — Мисс Уизли, — начал Додсворт. — С кем из членов семьи, по вашему мнению, ваш брат Рональд ближе всего? — С моим братом Джорджем. — Почему вы так считаете? — Он помогает Джорджу в магазине, когда там не хватает сотрудников. — А кого бы вы назвали лучшим другом Рональда? — Гарри Поттера, — ответила она. Её голос звучал ровно, без эмоций. Она смотрела на совет с каменным выражением лица. — Как долго они дружат? — С первого курса в Хогвартсе. — А после школы они оба стали аврорами и работали в паре, так? — Да. Департамент считал, что если часть Золотого трио останется вместе, это поднимет моральный дух на заданиях. — Разумеется, — улыбнулся Додсворт. — А как бы вы охарактеризовали их отношения сейчас? — Они больше не напарники. Гарри перевели на преподавательскую должность и теперь он обучает новых авроров. — Главный Аврор, можете подтвердить? — спросил один из волшебников совета. — Могу, сэр, — ответил он. — Перевод был оформлен несколько недель назад. — Перевод состоялся только после несправедливого увольнения мистера Уизли, — вставил адвокат Рона. — Это ложь, — резко сказал Драко. — Я лично подавал бумаги и могу точно сказать: перевод Поттера был оформлен за шесть дней до официального увольнения мистера Уизли. Адвокат промолчал, и Додсворт продолжил. — Мисс Уизли, как вы считаете, что стало причиной ухудшения отношений между мистером Поттером и мистером Уизли? — Зависимости Рональда привели его к финансовому краху. Много лет назад он просил у меня денег, и я отказала. Но я также поделилась с ним личной информацией, которую он потом использовал, чтобы манипулировать разными людьми ради выгоды. — Вы хотите сказать, что мистер Уизли шантажировал близких ему людей ради денег? — Да, именно так. — Кого конкретно, по вашему мнению, шантажировал ваш брат? — Гарри Поттера и Джорджа Уизли. Рон вымогал у них деньги, используя личную информацию как инструмент давления. — Министр, уважаемые члены совета, — Додсворт поднял ещё одну страницу. — У меня есть отчёты о регулярных ежемесячных переводах от мистера Джорджа Уизли и мистера Поттера на счёт мистера Рональда Уизли. Я украдкой посмотрела. Гарри и Джорджа не было. Только Молли и Артур сидели за Роном. Лицо Молли было перекошено от ярости. — Мисс Уизли, — обратилась одна из ведьм совета, — вы выдвигаете серьёзные обвинения. Причём против членов собственной семьи. Почему? — Я поняла, какой урон нанесла. Рассказывая Рону тайны близких, я лишь продолжала подпитывать его пороки. Больше я не могу оставаться в стороне. Особенно после того, как Гермиона могла погибнуть. Пришло время исправить ошибки и ответить за свои поступки. — Возражаю, — усмехнулся адвокат Рона. — Жизни мисс Грейнджер ничего не угрожало. Это всего лишь раздутая прессой история, не имеющая под собой никаких реальных оснований. — В распоряжении суда имеются её медицинские записи, — сообщил Додсворт. — Заклятия Круциатус и Империус, сотрясение мозга, двадцать переломов, семь зафиксированных приступов, внутричерепное кровоизлияние. И это ещё не учитывая эмоциональный и психологический урон от похищения и пыток. Адвокат Рона снова замолчал. — Мисс Уизли, считаете ли вы, что ваш брат Рональд представляет угрозу для безопасности мисс Грейнджер? — спросил Додсворт. — Да, считаю. Её слова с грохотом обрушились на меня. Джинни. Мне хотелось броситься к ней, обнять, сжать так крепко, как только возможно. То, что она сделала — то, что сказала — не было слов, чтобы описать, как много это для меня значило. А теперь, когда стало ясно, что Гарри намеренно не пришёл? Я покачала головой. Смелой оказалась Джинни. Это стало ясно как никогда. Додсворт хлопнул в ладони и кивнул Совету и Министру. Мы молча ждали, пока Рон и его адвокат яростно перешёптывались. — Министр, — наконец произнёс адвокат с раздражением в голосе. — Совет, это явно пример того, как мисс Уизли мстит мистеру Поттеру из-за пустякового разрыва. Додсворт рассмеялся — резко и без веселья. — Совет и Министр, — сказала Джинни. — Это абсурд. Мистер Уизли годами выстраивал схему, как использовать, шантажировать, манипулировать и издеваться над близкими ему людьми ради собственной выгоды. — Спасибо, мисс Уизли, — сказал Кингсли. Джинни кивнула и молча покинула зал. Напряжение в комнате было почти осязаемым. — Мисс Грейнджер, — заговорил другой волшебник из Совета. — Финансовые махинации продолжались годами. Но вы утверждаете, что узнали об этом только недавно? — Роли в нашем браке были чётко определены. Рон был традиционен и хотел заниматься финансами. Он ясно дал понять, что моя роль — забота о доме. Он умело скрывал наше финансовое положение. — Вы знали, что получали деньги от мистера Уизли и мистера Поттера? — Я узнала об этом в прошлом году, — ответила я. — Он сказал, что Джордж платит ему за помощь на работе, а Гарри помогает нам, пока мы не встанем на ноги после покупки дома. — Но как вы могли быть настолько не осведомлены? — настаивала другая ведьма. — У вас ведь есть свой ежемесячный доход. Вы не считали нужным отслеживать, на что он идёт? — Наш брак не был хорош, — спокойно сказала я. — Люди могут думать всё что угодно. Но в действительности Рон контролировал абсолютно всё. Я была в глубокой депрессии. Я не следила даже за собой, не говоря уже о финансах. Жизнь проходила мимо меня, а я ничего с этим не делала. — Что же изменилось? — спросил кто-то ещё. — Рон изменял мне с женщинами из «Скрай», лгал и нарушал наши брачные клятвы — всё это в конце концов заставило меня очнуться. Он не уважает меня. Не уважает наш брак. Это очевидно, если судить по статьям в газете, порочащим мою репутацию. И я не вижу смысла терпеть это дальше. Тем более теперь, когда моя физическая безопасность не раз оказалась под угрозой. Я не чувствую себя в безопасности в браке с Рональдом Уизли. Как, впрочем, и счастья. — Спасибо, мисс Грейнджер, — кивнул Кингсли. Я вернулась на своё место с поднятой головой. Никто из них больше не заставит меня отступать. Я встретилась взглядом с Молли Уизли. По её пылающим щекам было видно, как она зла. Они все всегда слишком явно показывали свои эмоции. Я больше не прячусь. Я не боюсь. Она сузила глаза и медленно покачала головой. — Мистер Уизли, — сказал Кингсли. — Пройдите к трибуне. Я старалась не забывать дышать. Готовилась к потоку лжи и перевёрнутых фактов. Я это предвидела. Мы разбирали всё по пунктам, снова и снова. Мы знали, чего ждать. И я знала, что он попытается смешать меня с грязью. — Мистер Уизли, — повторил Кингсли. — Клянётесь ли вы под страхом поцелуя Дементора говорить всю правду и только правду? — Клянусь. Дыши, напомнила я себе. Лицо Рона и без того пылало с самого начала. На нём был свадебный костюм. Сейчас он сидел куда туже. Он заметно прибавил с тех пор, как стал аврором. Когда-то этот костюм вызывал во мне лёгкую сентиментальность. Теперь — тошноту. — Мистер Уизли, — сказал Кингсли. — Расскажите нам о ваших налоговых трудностях. Я не могла не заметить, как голос Кингсли смягчился, когда он заговорил с ним. — Я всегда серьёзно относился к роли кормильца, — сказал он. — Всегда. Как и мой отец до меня. Я услышала, как Молли всхлипнула, и мне захотелось закатить глаза. — Я знал, что моя задача — сделать Гермиону счастливой. Я пробовал всё. Новый дом. Отпуска. Одежда. Украшения. Цветы. Но ничего не помогло. Я… я не мог удовлетворить свою жену. Что бы я ни делал. И в конце концов чуть не сломался, стараясь изо всех сил. Мерлин, срази его. Пусть огненная стрела вонзится прямо в него посреди зала. Это была такая чертова чушь! — Я оступился. Был на грани, без денег, в отчаянии. Я всё верну. Обязательно. Мне нужно было попробовать всё, чтобы спасти наш брак. Я хотела задушить его собственными руками. — Вы подделывали подпись мисс Грейнджер в налоговых документах? — перебил Додсворт. По щеке Рона скатилась настоящая слеза. — Отчаявшийся человек готов на всё, чтобы спасти любимую женщину. Я прикусила щеку, чтобы не распахнуть рот от возмущения. — Поэтому вы и продали её «Скрай»? — спросил Додсворт. — Чтобы спасти любимую женщину? Так поступают влюблённые мужчины? Челюсть Рона напряглась. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Его маска спокойствия дала первую трещину. И я наслаждалась этим. — Вопрос, мистер Уизли. Мне повторить? Додсворт знал, что единственный способ задеть Рона — это довести его. — Я никогда бы не поставил свою жену под угрозу. Я люблю Гермиону. — Любите так сильно, что продали её в сексуальное рабство? Лицо Рона становилось всё краснее с каждой секундой. — Любите так, что крали у неё деньги? Подделывали её подпись на официальных документах Министерства? Отдавали приказ следить за ней, фотографировать её без её согласия и ведома? Инсценировали фальшивую интрижку, чтобы выставить себя в выгодном свете? Шантажировали её, грозя очернить ещё больше, если она не вернётся к вам? Это, по-вашему, любовь, мистер Уизли? В зале воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падают пылинки. Никто не проронил ни слова. — Что ж, ваше молчание — достаточный ответ, мистер Уизли, — сказал Додсворт. — Возможно, вы расскажете немного больше о своём увольнении из Министерства? — Меня незаконно уволили из ДОМП чуть больше недели назад. — На каких основаниях? — Малфой никогда меня не любил. Он бы ухватился за любой повод, чтобы меня вышвырнуть. Мы были соперниками в школе, и он с тех пор не повзрослел. Нам всегда было трудно находить общий язык. Особенно после войны. Я не верил ни единому слову в его сказках про «перерождение» и «искупление». — Вы утверждаете, что Главный Аврор Малфой уволил вас исключительно из-за личной неприязни? — уточнила ведьма. — Да. Боги, мне снова хотелось закатить глаза. Уверена, Драко сдерживал то же самое желание. — Главный Аврор Малфой? — Кингсли повернулся в его сторону. Драко поднял внушительный, пухлый конверт. — Здесь собраны жалобы, дисциплинарные взыскания и проблемные случаи с Уизли с самого начала его службы в аврорате. Наши личные отношения тут ни при чём. Большинство из этих инцидентов произошли ещё при Гулеспи, когда он был главой аврората. Драко передал документы Совету. — Как я уже говорил, — продолжил он, — последней каплей, приведшей к законному увольнению мистера Уизли, стала его атака на авроров и мисс Грейнджер на прошлой неделе, прямо в стенах Министерства. — Есть объяснение, почему он напал на них? — спросил один из волшебников. — Да. Он был зол из-за отказа мисс Грейнджер восстановить брак, а также из-за перевода Поттера на новую должность. Он также считал, что они сговорились против него, чтобы подставить, якобы именно они добились его ареста из-за пера, найденного в его столе, которое использовалось для подделки документов Министерства и личных бумаг. — А они действительно сговорились против него? — спросил другой. — Мистер Поттер здесь не присутствует, и я не уполномочен говорить от его имени. У Драко был невероятный дар уничтожать одними глазами. Достаточно было единственного взгляда, чтобы полностью обезоружить. Это пугало. Он умел заставить почувствовать себя крошечным, ничтожным. Именно так он сейчас смотрел на Рона. Это было сокрушительно. Члены совета пролистали бумаги. Я знала, что ничего странного в его увольнении они не найдут. Драко делал всё чётко и безупречно. — Главный Аврор Малфой, считаете ли вы, что безопасность мисс Грейнджер находится под угрозой? Драко сделал паузу, обдумывая ответ. — Мисс Грейнджер — одна из самых сильных ведьм, которых я знаю, — произнёс он. — Однако за последний месяц я выделил на её охрану больше сил, чем когда-либо выделял на защиту Министра магии. Эта новость вызвала заметное волнение в зале. — Если развод позволит моим аврорам наконец заняться своей работой, я буду крайне признателен. В его язвительной интонации было что-то такое, что почти заставило меня улыбнуться. Я отлично знала, что он сам выделил ресурсы на мою охрану, потому что боялся за меня. Но раздражение в его голосе звучало так искренне. Он играл свою роль безупречно. — То есть вы считаете, что, оформив развод, можно устранить угрозу для жизни мисс Грейнджер? — спросила одна из ведьм. — Да. «Скрай» закрыт навсегда, мистер Уизли больше не работает в Министерстве, и последний шаг — расторгнуть их брак. Я, разумеется, надеюсь, что Совет поддержит просьбу о запрете для Уизли на посещение Министерства, чтобы избежать возможной мести или вспышек агрессии. В зале повисла тишина: все обдумывали его слова. — Давайте поговорим о шантаже, — сказал Додсворт, глядя на Рона. — Мой брат и лучший друг заботятся обо мне. Они не хотели, чтобы я страдал. Я их не шантажировал. — А Голдстейн? — Его нездоровая одержимость моей женой исключала любые разговоры о Гермионе между нами. Додсворт кивнул, просматривая бумаги на столе. Он вытащил фотографии, где Рон ужинает с Энтони, и поднял их, чтобы все видели. — Мистер Уизли, вы можете пояснить, что лежит на столе между вами и мистером Голдстейном, пока вы ужинаете? Рон прищурился, и Додсворт увеличил фотографию — настолько, что теперь её видел весь, мать его, зал. На столе между ними лежали мои фотографии. На одной я шла по Министерству, на другой стояла в очереди за кофе. Третью я узнала сразу — это был мой ужин с Тео. Но ведь это было так давно… Энтони следил за мной уже тогда? — Мистер Уизли, я задал вам вопрос. Лицо Рона застыло. — Я уже сказал, — произнёс он. — Он был одержим моей женой. — Только что вы утверждали, что никогда не обсуждали мисс Грейнджер с мистером Голдстейном. Как же тогда получилось, что стол перед вами усыпан её фотографиями? Вы при этом не говорили о ней? — Хорошо! Я подозревал, что она мне изменяет. Я приказал за ней следить. — Понимаю. А какие у вас были основания для таких подозрений? — Она ужинала с другим мужчиной. — С её коллегой и научным партнёром, Теодором Ноттом, верно? — Да. — И вы считаете, что мистер Нотт и ваша супруга находятся в интимных отношениях? — Эм… может быть. Я не знал точно. — Но, насколько я помню, вы утверждали, что она изменяет вам с мистером Крамом? — Да. — То есть вы думаете, это Крам? — Да. — На основании чего? — На основании фотографий, которые сделал Голдстейн, конечно. — На которых она по-дружески поцеловала старого приятеля в щёку? — Она уже трахалась с ним однажды. Рано или поздно вернулась бы. По залу прокатились сдавленные вздохи от грубости Рона. Я сохраняла на лице маску безразличия. Но внутри ликовала. Мне было приятно знать, что моё признание всё ещё задевает его. — Давала ли мисс Грейнджер вам понять, что она несчастлива в вашем браке? Говорила ли о разводе или уходе? — Нет. — То есть всё это стало для вас неожиданностью? — Да. — И вы хотели, чтобы вас уважали в собственном доме. Быть главой семьи. — Я хотел уважения, да. — А внебрачные связи с её стороны вы бы восприняли как серьёзное неуважение, верно? — Безусловно. — Вы бы подали на развод? — Эм… — Если бы мисс Грейнджер действительно изменяла вам, вы бы ушли от неё? — Да. Я едва удержалась, чтобы не улыбнуться. — Министр, члены Совета, — обратился Додсворт, — как вы можете услышать, мисс Грейнджер не сделала ничего такого, чего не позволил бы себе её собственный муж. Когда мисс Грейнджер узнала о его связях с женщинами из «Скрай», она ушла и подала на развод. И сам мистер Уизли признаёт, что поступил бы точно так же. Я прошу суд утвердить срочный развод на основании признания самого мистера Уизли и, наконец, покончить с этим делом. — Это не… Но Додсворт не дал Рону договорить. — Разница, пожалуй, в том, что мистер Уизли развернул настоящую кампанию по уничтожению репутации. Он заказывал фальшивые статьи о ней, публиковал фотографии без её ведома и согласия, подделывал документы и распространял ложь о её работе и личной жизни. Он проявил наивысшую степень неуважения к их браку, и единственный способ восстановить справедливость — немедленно прекратить этот фарс под названием «брак». Примирение исключено. Пылающее лицо Рона исказилось в гримасе ярости. — Более того, — продолжал Додсворт, — после того как он спустил все их сбережения и премию мисс Грейнджер на эскорт-услуги, он сознательно шантажировал друзей и семью, а также воровал у Министерства, не имея ни малейшего намерения вернуть налоги. Какой бы золотой пьедестал героя войны ни поддерживал его прежде — теперь он обращён в пыль. Я прошу Совет покончить с мучениями мисс Грейнджер и как можно скорее освободить её от этого бремени. Мне хотелось крепко обнять Додсворта. Он был гениален. Так раскрутить Рона, что тот почти потерял дар речи. И тут я услышала это. Всхлип. Меня накрыло волной ярости, когда я подняла глаза и увидела, как Рон плачет на трибуне. — Я лишился всего, — всхлипывал он сквозь слёзы. — После войны я чувствовал себя чертовски потерянным. И до сих пор не нашёл себя. Я всё пытаюсь найти что-то, что хоть немного облегчит боль. Но никто не говорит о том, что значит быть героем. Об одиночестве. О давлении. Да, хорошо. Я — зависимый. Но только потому, что война за мою страну сделала меня таким. Я услышала, как Молли плачет на своём месте. Мне захотелось убить их обоих. Манипулятивный ублюдок, он просто всех обводил вокруг пальца. — Мне нужна помощь, — продолжал Рон. — Мне просто нужна помощь. Да вы издеваетесь. Неужели кто-то в это верит? Это же полнейший бред. Я оглянулась на Совет и увидела на некоторых, включая Кингсли, сочувствующие выражения лиц. Я его ненавидела. Ненавидела до глубины души. — Дамы и господа, — заговорил адвокат Рона. — Это — крик сломленного героя. Отчаянная мольба о помощи. Неужели вы ему откажете? — Члены Совета, Министр, — Додсворт говорил спокойно, проводя рукой по голове. — Именно по этой причине необходимо оформить срочный развод. Дайте этим двоим шанс на исцеление. В зале стояла тишина. Единственными звуками были громкие всхлипы Рона и Молли. Я глубоко вдохнула носом и постаралась не смотреть на Рона. Если бы я могла проклясть его — я бы это сделала. — Благодарю вас, мистер Уизли, — сказал Кингсли. Рон встал, мрачно опустив голову, и вернулся на своё место. — Учитывая масштаб и сложность этого дела, мы будем выносить решение поэтапно, — продолжил Кингсли. — Начнём с налоговых обвинений. Кто из присутствующих считает мисс Грейнджер виновной в уклонении от уплаты налогов? Я окинула взглядом членов Совета. Несколько рук поднялись вверх, но этого было недостаточно для вынесения обвинительного приговора. — Кто за то, чтобы полностью оправдать мисс Грейнджер по делу об уклонении от уплаты налогов? Множество поднятых рук заставило меня выдохнуть. Меня захлестнуло облегчение. — Кто считает, что мистер Уизли также должен быть оправдан по тем же налоговым обвинениям? Ни одна рука не поднялась. Мне хотелось расхохотаться в голос. Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. — Следующий вопрос, — произнёс Кингсли. — Кто выступает против предоставления мисс Грейнджер срочного развода? Поднялись несколько рук. Хотя я не понимала, как такое возможно. — Кто за то, чтобы удовлетворить прошение мисс Грейнджер о срочном разводе? Большинство членов совета подняли руки. Я позволила себе улыбнуться. Я больше не могла сдерживаться. Эмоции затопили меня. Я была свободна. По-настоящему свободна. Додсворт крепко сжал мою руку. — Развод между мисс Грейнджер и мистером Уизли вступает в силу немедленно. Мисс Грейнджер, вам нужно будет обратиться в отдел кадров для обновления всех документов. Я кивнула. — И наконец, — сказал Кингсли, — кто голосует за признание мистера Уизли виновным в клевете, оскорблениях и распространении заведомо ложной информации? Поднялось лишь несколько рук. — Кто за то, чтобы снять с мистера Уизли обвинения в клевете, оскорблениях и распространении ложных сведений? Руки подняли почти все. Мне хотелось потрясти головой. Но это уже не имело значения. Всё было закончено. Я была свободна. Рон никогда больше не получит работу в Министерстве, пока там работает Драко. Рон больше не мой муж. Рон признан виновным в уклонении от налогов. Я — нет. — Мистер Уизли, Министерство требует, чтобы вы вернули все неуплаченные налоги как со своей заработной платы, так и с той части, что была незаконно удержана с доходов мисс Грейнджер. Министерство также настаивает, чтобы вы прошли не только курс реабилитации от зависимости, но и консультации по поводу посттравматического стрессового расстройства. Я, в свою очередь, добавлю: ради блага Министерства и его сотрудников, вам запрещено находиться на территории учреждения в течение как минимум трёх лет. Кроме того, я накладываю на вас трёхлетний ордер, запрещающий любые контакты с мисс Грейнджер. Полный запрет на общение. Вам ясно? Рон ничего не ответил, так что я решила, что он кивнул, но смотреть на него не стала. — Я верю, что строгий надзор и терапия помогут вам получить нужную помощь. Я была с этим категорически не согласна, но решения принимала не я. — Мистер Уизли, мы увидимся с вами на следующей неделе на слушании по делу мистера Голдстейна. А затем — через месяц, по делу о вашем участии в деле «Скрай». На этом всё. Заседание окончено.