Come to claim

Я встречалась с адвокатом каждый день до начала слушаний. Мы чётко понимали, чего ожидать и как будем реагировать на разные моменты, которые могут всплыть. Драко всё это время был для меня тихой опорой. Он сидел рядом, держал меня за руку, гладил по спине или тихо подбадривал. Мои нервы были на пределе. Я не имела ни малейшего понятия, как вообще смогу сохранять самообладание, чтобы пройти через это. Мне было страшно. Не из-за того, что меня могут наказать или что всё обернётся серьёзными последствиями — нет. Я боялась, что мне не дадут немедленный развод по итогам слушания. Я переживала, что придётся проходить через новый круг бюрократического ада, прежде чем его наконец одобрят. А правда была в том, что я устала. Я хотела похоронить этот кусок своей жизни. Я больше не хотела, чтобы Рон или кто-то из его семьи оставался частью моей реальности. Мне нужен был чистый лист. А начать с него я не могла, пока окончательно не уйду от всего этого. На мне был строгий синий брючный костюм и кремовая блузка из магазина Пэнси. Когда я вышла из ванной, Драко усмехнулся. Наш выбор совпал. Его тёмно-синий костюм дополнял галстук со светлыми вкраплениями. Он поцеловал меня в губы. Достаточно крепко, чтобы меня успокоить, но не настолько, чтобы я подумала, что за этим последует что-то ещё. Между нами вообще ничего не происходило. Он целовал меня вот так, обнимал по ночам, но не переходил эту грань ни на шаг. Отчасти я была настолько поглощена предстоящим судом, что почти не обращала на это внимания. Но другая часть меня, дикая часть, тосковала по нашей прерванной близости. — Сегодня я буду Главным Аврором, — предупредил он. — Холодным. Жёстким. Бессердечным. Но всё это не будет относиться к тебе. Каждая частица меня принадлежит тебе, понятно? Я была благодарна за предупреждение, даже если знала о его предстоящем поведении. Так будет легче принять перемену в нём. — Я люблю тебя, — он снова поцеловал меня. — И сегодня мы, чёрт возьми, закопаем Уизела. Я закрыла глаза и вдохнула его запах. Сильный. Успокаивающий. Дающий силу. Я справлюсь. Я наконец-то смогу поставить точку. Мы шли молча по Министерству, направляясь на нижний уровень. У меня внутри всё сжималось от волнения. Сегодня я увижу Рона. Впервые после того, как на меня напала Астрид с её прихвостнем. Мой адвокат уже ждал нас, когда мы вошли в зал. Я всё это репетировала. Держала голову высоко и ни разу не взглянула в сторону Рона. Я смотрела только на Додсворта. Он был единственным, на ком я собиралась сосредоточиться. Он поприветствовал меня с улыбкой и тепло сжал мои руки в своих. Он был уверен в себе. Всю неделю он только и говорил, что мы победим. Но я никак не могла избавиться от гнетущего чувства, что Рон что-то задумал. Что-то припрятал про запас. Пятьдесят членов Визенгамота один за другим входили в зал и занимали свои места. Одно дело — пережить это перед коллегами. Но совсем другое — на глазах у тех, с кем мне потом придётся снова работать. Вся моя жизнь, со всеми её пятнами, теперь была выставлена напоказ. Додсворт уверял, что именно в этом наша сила. Но на кону стояла не его репутация. И я знала, что как бы ясно ни звучали факты, найдутся те, кто всё равно поверит Рону. Я украдкой взглянула на Драко — на нём уже было хладнокровное выражение безразличия. Я покрутила перстень на пальце. Он здесь ради меня. Он любит меня. Он верит мне. Едва заметный кивок подтвердил, что я права. Это была всего лишь маска. Точно такая же, как у Монстра. Хотя сейчас мне бы хотелось, чтобы это был именно Монстр... и чтобы мы оказались в совершенно другом месте. Я была не виновата, и я продолжала напоминать себе об этом. Мне нечего было скрывать от этих людей. Мне не за что было стыдиться. Рон был тем, кто поступил подло. А я была жертвой во всей этой истории. «Дисциплинарное слушание начинается, — заявил министр Кингсли Шеклболт. — Сегодня, двадцать первое июля. Совет Визенгамота собрался для слушания дела Рональда Билиуса Уизли и Гермионы Джин Грейнджер-Уизли. Обвинение, выдвинутое против подсудимых, следующее: неуплата налогов, как предписано Налоговым управлением Министерства магии. В связи с недавними событиями, Совет Визенгамота также вынесет решение по вопросу расторжения брака между подсудимыми, а также по новым обвинениям, выдвинутым мисс Грейнджер против мистера Уизли: клевета, оскорбления и распространение ложных сведений». Я сохранила спокойное выражение лица, несмотря на шёпот, прокатившийся по залу. Я знала, что семья Рона пришла его поддержать, но не обернулась, чтобы проверить, здесь ли Джинни, Гарри или Джордж. Я не смогла бы вынести вида троих из них, сидящих за спиной Рона в знак поддержки. — Мисс Грейнджер, пройдите, пожалуйста, на трибуну. Я выдохнула, стараясь взять себя в руки. Подошла к одинокому креслу перед Советом. — Мисс Грейнджер, клянётесь ли вы, под страхом поцелуя Дементора, говорить сегодня всю правду и только правду? — Клянусь. — Мисс Грейнджер, как долго вы уклонялись от уплаты налогов в Налоговую службу Министерства магии? — Я никогда сознательно не уклонялась от уплаты налогов, сэр. Кто-то зашептался. — Поясните. — Мой муж подделал мои рабочие документы три года назад, но я узнала об этом только несколько недель назад. Как только поняла, сразу связалась с отделом кадров и всё немедленно исправила. Кингсли скептически посмотрел на меня. Конечно, никто из них не поверил бы, что подделка такого уровня могла пройти в Министерстве. Тем более у них под носом. — Сэр, — раздался за спиной голос Додсворта. — Разрешите привести пример? Кингсли махнул ему, разрешая подойти. Додсворт развернулся к совету и достал номер «Пророка», опубликованный несколько дней назад. Это было ежемесячное обращение Кингсли к гражданам и сотрудникам Министерства. — Министр, перед вами копия вашего обращения к добрым жителям Соединённого Королевства. Он поднял страницу, и Кингсли подтвердил. Тогда Додсворт, не спеша, обошёл зал, демонстрируя страницу каждому из присутствующих. — В руках у меня перо, найденное в ящике стола мистера Уизли. Он взял коричневое перо и провёл им по подписи на бумаге. Затем поднёс его к чистому пергаменту и на наших глазах подпись Кингсли воспроизвелась в точности. Он показал её совету и присутствующим. — Приглашаю любого из членов совета проверить подлинность с помощью простого заклинания верификации подписи. Он передал пергамент на возвышение, и один за другим члены совета накладывали одно и то же заклинание. Каждый из них удивлённо выдыхал, когда подпись подтверждалась как подлинная. — Мистер Уизли приобрёл это перо в магазине шуток своего брата. Оно находилось в его письменном столе и было подтверждено, что в нём хранился магический отпечаток мисс Грейнджер. Перо способно сохранять до четырёх подписей одновременно. Остальные подписи, хранящиеся в нём, принадлежат Главному Аврору Малфою и аврору Гарри Поттеру. — Главный Аврор Малфой, вы можете это подтвердить? — с недоверием спросил один из членов совета. — Могу, сэр, — сказал он, поднимаясь. — Мы выяснили, что мистер Уизли подделал мою подпись на ряде министерских документов. Это повлекло его отстранение и ряд других последствий. — Других? — переспросили с интересом. — Он напал на мисс Грейнджер, а также на четырёх моих авроров прямо на территории Министерства. Шёпот прошёл по залу, нарастая. — Мисс Грейнджер, это правда? Ваш муж напал на вас в здании Министерства? — Да, министр. — Протестую, — вмешался адвокат Рона, но я не посмотрела в его сторону. — Мой клиент пришёл в ярость, когда узнал об измене жены, которая длилась месяцами. Да, его поведение недопустимо, но любой достойный муж в такой ситуации сошёл бы с ума от боли. Я не шелохнулась. Я знала, что они будут на это давить. Подняла голову выше и сохранила на лице маску холодного спокойствия. — Отличное замечание, — сказал Додсворт. — Уважаемый Совет, министр, у меня есть доказательства, что мистер Уизли нанял журналиста, чтобы очернить мисс Грейнджер — он подсовывал в «Пророк» фальшивые документы и статьи, пытаясь подорвать её репутацию. — Кто этот журналист? — поинтересовалась ведьма рядом с Кингсли. — Энтони Голдстейн. Он здесь и готов дать показания. Кингсли кивнул, и в зал завели Энтони в сопровождении авроров. — Голдстейн сейчас под арестом, — сообщил Драко. — Он обвиняется в сговоре с целью изнасилования, сексуальной эксплуатации, клевете, оскорблении чести и достоинства и распространении ложных сведений. — В отношении кого? — спросил один из волшебников. — Мисс Грейнджер. Я заметила, как он вздрогнул, когда заговорил Драко. Могу только представить, с какой яростью Драко прошёлся по его разуму во время ареста. — Мистер Голдстейн, клянётесь ли вы, под страхом поцелуя Дементора, говорить правду и только правду? — Клянусь. — Мистер Голдстейн, вы предстаёте перед Советом с немалым перечнем преступлений. Каков ваш ответ на предъявленные вам обвинения? — Виновен, сэр. Толпа зашепталась, послышались вздохи. — Тишина! — повысил голос Кингсли, перекрывая шум. — Тишина в зале. Мистер Голдстейн, расскажите свою версию событий. — Мистер Уизли сказал мне, что позволит вступать в половую связь с его женой, когда угодно, если я буду писать компрометирующие статьи о ней, выставляя его в выгодном свете. От этих слов к горлу вновь подступила тошнота. Я не могла смотреть на Энтони. Мне было тяжело даже просто находиться с ним в одной комнате. — Протестую, доказательств нет, — усмехнулся адвокат Рона. — Всё это нелепые выдумки, рожденные в извращённой фантазии обвиняемого о жене моего клиента. — Доказательства есть, — спокойно ответил Додсворт. Он передал совету конверт с фотографиями, на которых они вдвоём встречаются в пабе. Моё сердце наполнилось радостью. Я посмотрела в сторону Тео и остальных, и Блейз подмигнул мне. В этом году я подарю ему лучший рождественский подарок. Огромный и возмутительно щедрый. Кингсли начал передавать фотографии по кругу. — Мой клиент выпил пиво в пабе, — возразил его адвокат. — Что это доказывает? — Зачем было порочить её? — спросила ведьма у Энтони. — Как это должно было привести к сексуальной связи с вами? Мисс Грейнджер вполне могла бы отказаться. — Рон считал, что статьи заставят Гермиону замолчать и вернуться домой, — ответил он. — А когда она оказалась бы дома, тогда бы всё и началось. С её согласия или без. Даже на таком расстоянии я чувствовала, как от Драко расходятся волны ярости. — Повторюсь, — продолжил адвокат Рона, — мой клиент оказался в крайне неприятной ситуации. У мистера Голдстейна нездоровая одержимость его женой. Разве можно винить мистера Уизли за то, что он сорвался? За то, что вспылил? Он всего лишь защищал свою жену, как и должен поступать порядочный мужчина. Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза и не скривиться. — Именно из-за тяжёлых и пугающих событий, которые пережила мисс Грейнджер за последние несколько недель, мы и обращаемся в суд с просьбой о немедленном расторжении брака. — Мой клиент не даёт согласия на развод и настаивает на примирении. — Мы решительно отвергаем и возражаем против этого, — отрезал Додсворт. — Мистер Голдстейн, — сказал другой волшебник из совета. — Считаете ли вы, что мистер Уизли представляет угрозу для своей жены? — Да, сэр, — ответил Голдстейн. Толпа снова загудела. — Это всё, мистер Голдстейн, — Кингсли махнул ему рукой. — Ваше слушание назначено на конец следующего месяца. — Что касается обвинений в измене, — сказала другая ведьма, — мисс Грейнджер, вы состоите в отношениях с мистером Крамом, как пишет «Пророк»? — Нет, мэм, — ответила я. — Я не встречалась с мистером Крамом с четвёртого курса, когда мы недолго были вместе, пока он учился в Хогвартсе. После этого мы потеряли связь. Он только недавно вышел на контакт, когда мы случайно встретились несколько недель назад. Он просто выразил соболезнования, прочитав обо мне в газете. — Вы изменяли своему мужу с Крамом? — рявкнул адвокат Рона. — Нет. И у меня никогда не было такого намерения. — Министр, — сказал Додсворт, — у нас есть улики, оставленные пером, показания Голдстейна, а также несколько доказательств финансового краха мистера Уизли. В дополнение ко всему, у нас есть подтверждение, что мистер Уизли собирался использовать свою жену в качестве залога для эскорт-службы «Скрай», где он снова подделал её подпись. На этот раз даже несколько членов совета были настолько поражены, что начали возбуждённо перешёптываться друг с другом. Удивлённое выражение лица Кингсли быстро сменилось строгим взглядом, которым он одарил обе стороны ряда, чтобы утихомирить остальных. — Министр, возможно, я смогу прояснить ситуацию, — встал Драко. Кингсли едва заметно кивнул, позволяя ему говорить. — Когда Голдстейна доставили на допрос по предъявленным обвинениям, мне удалось с помощью легилименции обнаружить несколько тревожных фактов, касающихся дела моего аврора в лице мистера Уизли и его жены. Голдстейн знал о документах, связанных со «Скрай». Мистер Уизли рассказал ему о них за несколько недель до этого, и именно это и должно было стать для Голдстейна пропуском к неограниченным сексуальным связям с мисс Грейнджер. Он знал о существовании контракта. Тогда я и поручил аврору Томасу найти этот документ. Драко достал документ, который показывал мне на допросе почти три недели назад. — Ниже вы видите её волшебную подпись и она совпадает с той, что стоит на её финансовых отчётах. Однако в этом документе есть неточность. Мисс Грейнджер не могла этого подписать. — И что же это за неточность? — Похоже, мистер Уизли не смог точно вспомнить год рождения мисс Грейнджер. В документах он указал неверную дату. По залу прокатился сдержанный смех. Я вполне могла представить, как лицо Рона заливает ярко-красный румянец от злости и стыда. Но я не посмотрела в его сторону. — Мистер Уизли должен крупную сумму эскорт-службе «Скрай», — заявил Додсворт. — Он заключил сделку с Астрид Клоуми, владелицей: если он передаст в их распоряжение «Золотую девочку» для погашения долга, она обеспечит ему бесплатный доступ к любой из девушек на ближайшие пять лет. — Мы нашли в его столе несколько брошюр и визиток, подтверждающих, что он посещал это место и регулярно встречался с несколькими девушками по вызову, — Драко посмотрел на карточки в руке. — Тина и Женевьева. У меня внутри всё сжалось. Мне ужасно хотелось взглянуть на его семью, увидеть выражение лица Молли Уизли. — Возражаю, — вмешался адвокат Рона. — Мой клиент не имеет никакого отношения к «Скрай»! — У меня также есть банковские выписки за последние несколько лет, подтверждающие, что мистер Уизли пользовался услугами «Скрай», — добавил Додсворт. — Это было для Гермионы! — не выдержал Рон. — Это она пользовалась членством, не я. Я просто выплачивал её долги. Я сохранила невозмутимое выражение. Знала, что Рон попытается свалить «Скрай» на меня, как и все финансовые проблемы. Но уж день своего рождения я, чёрт возьми, знаю. И какой вообще смысл хранить в столе визитки девушек, с которыми он регулярно встречался, если это якобы я пользовалась «Скрай»? — Мою клиентку похитили в прошлую субботу сотрудники «Скрай», — сказал Додсворт. — За то время она пережила два Непростительных заклятия, перелом руки — настолько серьёзный, что пришлось заново выращивать кости, а также тяжёлую черепно-мозговую травму и судороги. За всем этим стоял мистер Уизли. Не мисс Грейнджер. — Мой клиент никогда бы не сделал подобного с тем, кого любит. — На самом деле, поступил бы. И если министр разрешит, я бы хотел вызвать второго свидетеля. Кингсли кивнул. Я замерла в ожидании. Я и не подозревала, что у нас есть ещё свидетели. Мне было слишком страшно, чтобы смотреть. Но когда фигура человека приблизилась и вышла к трибуне, я резко вдохнула от удивления. — Я предоставляю суду и совету возможность услышать из первых уст, насколько отчаянно мистер Уизли нуждался в деньгах.