Наследник злобы.

— Спасибо за покупку, приходите ещё! - сказал я, когда клиент удалился. "Первый клиент, который пришёл в мой магазин", - возникла в голове мысль, заставляя возгордиться, - "а ведь я только открылся". - Взглянул я на часы, всего пять минут с открытия, а я уже продал свой первый товар. Знакомство с грифоном облегчило мою задачу очень сильно, ведь он смог свести меня с одной из бригад строителей, с которыми мне удалось договориться на поставку тонизирующих зелий сегодня, что обещает мне большую прибыль и известность в их кругах. Конечно, наш договор включал в себя нюанс в виде того, что я обязуюсь вернуть деньги в случае, если они будут недовольны результатом зелья, но за это я не переживал, ведь результат я уже успел протестировать на себе. Наверное, нужно было ещё заказать рекламу у местной прессы, но пока что это запланировано на завтра. Без прессы в это время невозможно будет как-то сделать известным свой магазин, а так можно будет медленно, но верно двигаться к цели. Вообще, я занял очень специфическую нишу, где просто нет конкурентов, так как ширпотреб, что продают под видом зелий, здесь очень низкого качества. Я же не скупился на ингредиенты, качество привозимых мне склянок, ну и мастерство тут играло не последнюю роль. У меня большие планы, и почти все они связаны с Селестией. Конечно, теперь я допускаю мысль о переговорах с ней, но идти просто так, не имея за собой силы... Ну уж нет! Я, разумеется, могу пойти на уступки, проглотить свою гордость и обиду, просто поговорив и наконец выяснив отношения, но я приду к ней в открытую только тогда, когда буду достаточно значимой фигурой в Эквестрии. Тогда меня будут просто опасаться тронуть, а я смогу хотя бы как-то поговорить с Селестией. Всё равно она меня из этого города хрен выкинет, а Луна сейчас отдыхает в приятном месте с солнечными ваннами, диким холодом космоса и полным отсутствием кислорода на Луне. Да уж, нехотел бы я там оказаться, Тартар на этом фоне кажется пятизвёздочным отелем, хотя бы есть на кого посмотреть, да и Цербер иногда проходит рядом, так что разнообразие, а на Луне есть только песок, камни, ну и полное одиночество в придачу. Раздавшийся колокольчик над дверью привлёк моё внимание, только вот я сразу же внутри напрягся, так как на пороге у меня стоял гвардеец. Похоже, я немного поспешил, когда подумал, будто Селестия меня не выкинет из города. — Доброго дня, вам что-то подсказать? Если вы по другой причине, могу показать лицензию на торговлю, — полез я под прилавок, где была лицензия, а также пара склянок на всякий случай. — Нет-нет, я просто хотел спросить по поводу вашего товара, — сразу же он открестился от того, что его приняли за инспектора по роспотребнадзору, — скажите, у вас есть что-нибудь, что повысило бы возможность... Ну... Зачатия у кобыл, — тихо прошептал он, а я даже сначала и не понял, что он имеет в виду, только через несколько секунд до меня дошло. — Это очень... специфический товар, нет, я таким не торгую, да и разве в больнице вам его не должны были выдать? — не понял я, ведь это же логично, ну, я так думаю, в Эквестрии раньше выдавали разные лекарства и препараты в больницах, и только при особых обстоятельствах уже обращались к аптекарям и фармацевтам. — Я обошёл уже несколько продавцов, но скажем так, их товаром в большинстве случаев не слишком довольны. Мне вас посоветовал друг, который знаком с другим стражником, в общем мне вас порекомендовали, — не стал вдаваться он в подробности. "Это что, очередная проверка на моё мастерство от знакомого грифона? Не, я, конечно, понимаю, что перед ним я не сдерживался и крыл местных продавцов лекарств на чём свет стоит, но чтобы так пытаться проверить мои таланты и опыт... Это мощно, вот без всякой иронии, это действительно уровень, достойный похвалы. Раз уж много болтаю, тогда должен и делом доказать свои слова. Такой подход я одобряю". — Так, мне нужна выписка из больницы и сама кобыла, что хочет забеременеть, без этого я не смогу сварить нужное вам, меня просто засадят за решётку. Лекарство подходит только тем, кто действительно не может забеременеть, если я продам его тому, кто может, это с большой вероятностью может повредить плоду, а то и привести к смерти плода, — облокотился я на стойку и очень чётко выговаривал каждое слово, чтобы вся тяжесть того, на что я сейчас иду, была им в полной мере понята и прочувствована. — Я приведу её сегодня, а также принесу необходимые заключения врачей, — быстро ответил стражник. — Приходите лучше вечером, я за это время успею приготовить необходимое вам снадобье, а также проинструктирую, как и когда его принимать, также я сохраняю анонимность клиентов, это на тот случай, если вы придёте не как гвардеец, — заверил я его под конец, после чего он поблагодарил, кивнув, быстро удалился, а выглядел он донельзя довольным. — Пап, а что ты имел в виду под плодом? — раздался как гром среди ясного неба голос Аквилы, что выходила с азбукой для жеребят. Удивительно, но она может читать, при этом сама не понимая, как это делает: стоит только задуматься ей об этом, как она перестаёт понимать буквы, из которых написаны слова. Я никогда с таким не сталкивался, так что стал обучать по старинке. — А тебе пока это рано знать, — взял я её копытами, но аккуратно, чтобы моё второе копыто случайно, не дай Селестия, не уронило кобылку, после чего усадил её на своё место за стойкой, — так что продолжай учить, уж поверь, это тебе в жизни действительно пригодится, будешь взрослой, как папа, - гордо поднял я голову. - Буп, - копыто единорожки нажало мне на нос, а сама кобылка издала смешной звук. Я же отодвинулся, только фыркнув на такое посягательство в своё личное пространство. Ей можно. Вот так мы и сидели, я продавал лекарства, а иногда даже брал индивидуальные заказы, что были немного дороже, но притом гораздо дешевле, чем у других торговцев. Я же не изверг, чтобы вымогать у больных последний битс, чтобы наживаться на их горе. Да и, учитывая мои небольшие запасы, денег у меня ещё предостаточно. Если же брать в расчёт мои планы по созданию целой фабрики таких зелий, то этого очень мало, не хватит даже на один цех, а ведь для каждого зелья он должен быть свой. — Полайт? — наконец-то я услышал такой желанный и вместе с этим тот голос, которого я боялся. Боялся я того, как отреагирует обладательница голоса на шокирующую для неё сегодня новость. "Ну что же, принцесса любви, Ми Аморе Каденция, надеюсь, что ты мне поможешь, очень сильно сейчас надеюсь на тебя, прошу, услышь мою просьбу и помоги сохранить нашу любовь", — мысленно воззвал я к единственной, кого знал из тех существ, что отвечают за любовь. Может быть, она и услышит, ведь как никак дела любовные — это её вотчина. — Я здесь, Роуз, только освободился, — помахал я ей копытом, только сейчас заметил, что рядом со мной до сих пор сидит Аквила. — А кто это маленькое чудесное создание? — подлетела Роуз к единорожке, что защитилась от неё книгой. — Ну ты чего? Я же не кусаюсь! — немного показательно обиделась Роуз, показательно надув щёчки. — Это моя приёмная дочь Аквила, — представил я единорожку. — Аквила, это моя... — Особенная пони? — как-то невинно спросила единорожка, от чего я остановился, а вот Роуз покраснела. "Это она мне так сейчас отомстила за то, что я назвал её приёмной? Ну так оно же так и есть! Ну мелкая, ну пигалица, буду учить ещё усерднее, словарь подарю тебе размером с тебя саму и буду следить, чтобы прочитала его от и до", — мысленно пообещал я. Аквила, почувствовав мою скорую месть, даже как-то отодвинулась на стуле. — Полайт, не пугай кобылку, — недовольно мне пригрозила копытом Роуз, разумеется, в шутку. — Да я просто подумал, что нужно бы книг закупить, таких, чтобы Аквиле не было скучно, — добренько так улыбнулся, от чего даже Роуз пробрало, а Аквила быстро юркнула в дверь дома, очень тихо закрыв дверь. — Так, а теперь давай рассказывай о своих проблемах, непросто же так я встала в такую рань в свой выходной, — потёрла она глаза копытом, а я заметил её общую сонливость. — Сначала я тебе кое-что покажу, — махнул я крылом, призывая пегаску следовать за мной. Пройдя в главный зал, я показал крылом на кресло перед столом, рядом с которым было аналогичное, после же я достал и положил перед ней книгу по истории древней Эквестрии. — Тебя так напугала книга? Или ты боялся, что я не разделю твоё увлечение к типографскому искусству? — скептически посмотрела она на книгу, а потом на меня. — Роуз, я сейчас очень серьёзен, а потому отнесись ко всему, что я сейчас буду говорить, максимально серьёзно, — уселся я напротив неё, начиная думать, не совершаю ли я ошибку. — Допустим, но я по-прежнему не понимаю, какое отношение книга имеет к сказанному тобой и твоим тревогам, — развела она копыта, словно показывая, что ничего не понимает. — Что ты знаешь про историю Эквестрии? Я имею в виду не ту, что происходит сейчас, а про ту, что написана о временах, когда принцесса Селестия и принцесса Луна только-только начинали своё проявление? — Ну, этому учат во всех школах, так что не знать это было бы верхом необразованности, — вздохнула она, но, увидев, что я жду продолжения, потёрла голову копытами, после чего смирилась с тем, что сегодня будет очень странный день, в чём я её поддерживаю, — До появления принцесс существовало три расы пони: земные пони, что могли возделывать почву и были сильны настолько, что могли копытами в некоторых случаях крошить камни. Единороги — искусные волшебники и мастера магии, способные очень и очень на многое. Ну а последними были пегасы, самая враждебная раса, поскольку в те времена они управляли облаками, дождями и погодой, что позволяло им диктовать свои условия в некоторых вопросах. Три племени враждовали, а спор их был настолько сильным, что пробудились древние монстры — создания, что питаются негативными эмоциями, несущие холод и горе всем расам пони. Три экспедиции, отправленные тремя племенами, что были не связаны друг с другом, искали новый дом, где можно будет не бояться холодов и воздвигнуть новые столицы. По воле случая они столкнулись, после чего разгорелся спор, что сделал уже и так начинающуюся пургу ещё сильнее, заставив все три экспедиции укрыться в пещере, где в конечном итоге все лидеры племён отростли коркой льда. Их же помощники, видя то, к чему привёл их спор, решили забыть про вражду и объединиться, чтобы согреться, ну а потом из дружбы и единства отогнали ветродуев, — закончила она, потерев копытами мордочку, — ну вот, что дальше? - выжидающе она посмотрела на меня. — В принципе, история правдивая, только теперь продолжу уже я, — протянул я копыто к книге, открыв на оглавлении, где начиналась уже моя и Селестии с Луной история, — хоть история и утверждает, что все пони вдруг стали жить дружно и в мире, это было отнюдь не так. Никто бы просто так не забыл древнюю вражду. Единороги угнетали земных пони, земные пони мстили единорогам, пегасы воевали как с теми, так и с другими, нередко заключая союзы, а потом нарушая свои же соглашения. Медленно, но верно, Эквестрия прошлого начала скатываться в хаос, — начал я, вспоминая все события тех дней, а Роуз просто слушала меня и не перебивала, — вспыхивали ожесточённые бои, где не было места жалости и состраданию, каждый день кто-то мог не вернуться обратно с поля боя, смерть стала обыденностью, если раньше старались до этого не доводить, то после зимы еды не хватало, так что все решили отнять последнее, что было у других, попутно просто уничтожая. Бои шли годами, переростая в редкие стычки, а все племена пришли к некоторым договорённостям, ведь население сократилось и еды стало хватать всем. В этот момент и пришли Селестия, Луна и ещё один персонаж, которого почти позабыла история, — открыл я крылом нужную страницу, где на меня взирал я сам, что был не покалеченным, а полностью здоровым жеребцом, — также с ними пришёл Ицхак, бывший принц Зебрики, что спасся после переворота и сумел добраться до Эквестрии, надеясь начать здесь новую жизнь, попутно присоединяясь к принцессам. — Но, в книгах об этом ничего не говорится, — прищурила она на меня свои глаза, — ты точно рассказываешь историю Эквестрии, а не пытаешься выдумать свою собственную? — снова посмотрела на меня со скепсисом. — Сначала дослушай, — попросил я, не став злиться, ведь то, о чём рассказываю я, кардинально отличается от того, что могут поведать книги, особенно если некоторые авторы предвзяты, — так вот, на чём я остановился? Ах, да, приход к власти. Многие пишут о том, что во время объединения использовали дипломатию, веские доводы и уговоры, чтобы наконец раз и навсегда объединить всех пони, но это было не совсем так. Тех, кто соглашался, естественно, принимали в будущую Эквестрию, но те, кто отказался, оказались жестоко убиты, ведь никто же не собирается отдавать свои земли, власть и богатства не пойми кому, просто взявшимся из ниоткуда и объявившим себя правителями всех земель, — пояснил я, уже видя, как Роуз сначала хотела возмутиться, но потом, задумавшись, склонила ушки и признала правоту слов, — несколько лет Эквестрия объединялась, а все правители проходили огнём и мечом по несогласным, иногда даже вырезая целые деревни, никого не оставляя в живых, — на этом моменте Роуз вздрогнула, ведь таких подробностей о себе Селестия нигде не оставляла, — Ицхак, что был одним из правителей, был некромантом, так что все, кто был убит или лежал в могилах, восставали и шли в атаку, чтобы построить новый порядок в Эквестрии. Селестия в основном занималась политикой и руководством страны, устраивая споры с дворянами и направляя их, ведь страной в одиночку управлять было сложно, а значит, нужно было делать компромиссы. Луна же занималась подготовкой войск, а также принимала непосредственное участие в самих боях, на равных с Селестией и Ицхаком отражая набеги драконов, яков, грифонов и прочих аборигенов, что решались разграбить только-только начавшую формироваться страну. Годы шли, а страна крепла, Селестия и Луна полностью закрепились как правители, а Ицхаку отдали титул принца. Совсем немного времени прошло, но безумный некромант был недоволен. В то время как все уважали Селестию, что поднимала солнце, а также игнорировали её сестру, что поднимала для всех Луну и защищала их от ночных кошмаров, Ицхака так никто и не признавал. Вместо благодарности он видел только ненависть, направленную на себя от пони, которых он защищал ценой своей жизни. Вскоре Селестия начала меняться, загордившись тем, что народ любит её солнце и её саму больше, чем двух других правителей. Она начала отдаляться от своей сестры и соратника, относясь к ним пренебрежительно и всячески пытаясь показать, что она стоит выше них. Это дало ожидаемый результат: Луну начали все презирать, а Ицхака стали ненавидеть ещё больше. Он же не смирился с таким положением дел и, желал стать равным аликорнам, ведь не хотел, чтобы созданное им развалилось, а его забыли, ведь аликорны могли жить вечно, а его ждало забвение. Рассчитав ритуал, он украл немного пони с улиц, чтобы его ритуал сработал. - Но зачем? Зачем он украл пони? — не понимала Роуз, а я знал, что сейчас буду ступать на очень тонкий лёд. По крайней мере, она перестала дрожать, видать, начала привыкать к кровожадности истории. — Жертвоприношение, — одними губами произнёс я, а Роуз замерла, после чего в неверии уставилась на меня, — для работы ритуала и становления аликорном нужны были тела и души. Не забывай, мы говорим о безумном некроманте, — напомнил я, — так вот, когда уже ритуал начался и Ицхак был в шаге от становления аликорном, его прервали. В самый последний момент появились королевы — Селестия и Луна, которые начали кричать на своего бывшего соратника, обвиняя его в том, в чём сами были замешаны. Разумеется, сдаваться некромант на честный суд не собирался, а потому завязалась драка. В конечном итоге Ицхак лишился двух левых копыт и потерял часть рога, после чего его заточили в Тартар на тысячу лет, где к нему приходили королевы, просили прощения, но всегда Ицхак отправлял их прямиком к Дискорду, поклявшись отомстить за всю их ложь, клевету и боль, что они ему причинили. Но самое главное — за предательство, за то, что они оставили его гнить в тюрьме, пока сами продолжали радоваться жизни и принимать похвалы за уничтожение монстра. Вот и сказочке конец, — закончил я, увидев на мордочке Роуз шок. — Но... Как же так... Принцесса Селестия не стала бы... Зачем он так поступил? — задавала она вопросы в пустоту, после чего наконец её взгляд сфокусировался на мне, — Зачем столько бессмысленной жестокости? Зачем принцесса Селестия это сделала? Зачем Ицхак? Принцесса Луна? Это же бессмысленно, — не понимала она. - Такие были времена, жестокие и безжалостные. В те времена быть слабым означало лишь то, что сильный будет диктовать тебе условия жизни. Это вина не живших тогда, а самого времени, которое не позволило разумным включить мозги и пойти на компромиссы. Все виноваты в том, что случилось с Эквестрией в прошлом, каждый приложил копыто к этому, так что винить кого-то конкретного несправедливо, — я быстро вышел из комнаты и, наполнив на кухне стакан водой, передал его Роуз, которая наконец стала успокаиваться. — Я не ожидала, что ты окажешься ещё и историком, — уже спокойно и даже как-то весело сказала она, похоже, отходит от слышанного, — но, может, ты наконец расскажешь, что вызвало твоё беспокойство? — всё же не выдержала она и уже начала смотреть на меня требовательно, ожидая моих слов, а также обещая кары небесные, если я прямо сейчас не поясню, почему вместо ответа я рассказываю ей страшилки. — Хорошо, — я тяжело вздохнул и выдохнул, — Роуз, я просто хочу, чтобы ты знала. Я действительно люблю тебя и никогда не причиню вреда, готовый порвать любого, кто хотя бы подумает причинить тебе вред. Скажи, ты мне доверяешь? — серьёзно спросил я её, готовясь сделать, возможно, самую большую ошибку в своей жизни. — Полайт, я люблю тебя, ты — мой особенный пони, и этого ничто не изменит. Ты был очень милым, обходительным, вежливым, дарил подарки, а также один из самых лучших в моей жизни. Ты мне действительно дорог, и я тебя люблю, — быстро приблизилась она ко мне и поцеловала, обхватив всеми копытами, но после почти минуты нашего поцелуя она отстранилась, — а теперь, пожалуйста, расскажи, что происходит. — Хорошо, — быстро пришёл я в себя, — дело в том, что вся эта стража на улицах городов, весь этот конкурс, что объявила принцесса Селестия... Всё это неправда. На самом деле, неделю назад из Тартара вырвался тот, кто провёл там тысячу лет, обещая когда-то отомстить принцессам за то, что они с ним сделали. Теперь этот пони скрывается от Селестии, а она, чтобы не поднимать панику, придумала весь этот цирк с учениями. — Но он же не мог добраться до Филидельфии. Тартар, если мне не изменяет память, находится с противоположной стороны от нас, ему сюда просто не добраться, — задумалась она, а после уже серьёзно посмотрела на меня, — стоп, ты думаешь, что он в городе? Тогда нужно сообщить гвардейцам, они и принцесса Селестия, скорее всего, смогут его найти! — пришла ей гениальная мысль. — Роуз, послушай меня очень внимательно, постарайся не испугаться, я знаю, что это будет сложно, но прошу, поверь мне, я действительно тебя люблю и никогда не причиню вреда, — попытался я говорить как можно более спокойно, а Роуз же успокоилась, став меня слушать, не перебивая, — для начала... Я тебе солгал, — ошарашил я её, что выразилось на мордочке, — никакого Полайта нет и не было никогда. Тот же, про кого я говорил, преступник, что сбежал из Тартара, сидит прямо перед тобой, — в одно мгновение с ударом сердца я снял свою маскировку, от чего Роуз теперь увидела перед собой меня настоящего. Вместо же ожидаемого страха, ненависти, попытки что-то в меня бросить или убежать, Роуз просто... закатила глаза и упала в обморок, подхваченная мной, чтобы не свалиться с кресла, — ну ты серьёзно, что-ли? — даже немного обиделся я, так как ожидания и реальность снова начали расходиться... кардинально. Нет, я не спятил, раскрываясь перед Роуз, ну, если только немного, но двигали мной разум, любовь и холодный расчёт. Для начала моё раскрытие перед ней было лишь вопросом времени, но была разница во времени раскрытия. Сейчас наши отношения только зарождались, так что раскрытие не должно по ним так сильно ударить, а вот если бы прошёл хотя бы год наших отношений, тогда бы это могло очень сильно обидеть Роуз. Тут была ситуация такая, что чем раньше я раскроюсь, тем меньше шансов получить негативную реакцию от Роуз — ну, чуть-чуть меньшую негативную реакцию, что уже есть на данный момент. Была и ещё одна причина: я чувствую, что постепенно начинаю сходить с ума. Моё психическое состояние хоть и кажется стабильным, но оно держится на силе воли и зельях, первое, как собственно и второе, не бесконечно. Рано или поздно плотину моего самоконтроля прорвёт, а тогда Эквестрию вполне может ждать пришествие некроманта, который будет вырезать всех и вся без разбора, причём я вполне могу вырезать весь этот город, если впаду в буйство, а там уже и армия нежити будет поднята, что будет прикрывать меня со всех сторон. Конечно, Аквила помогает мне очень сильно с моим душевным равновесием, но она как ни посмотри — ещё маленькая кобылка, хоть и знающая довольно много и немало умеющая, но всё же кобылка. Рассуждать с ней о сложных моральных выборах не получается при всём желании. Роуз же — мой полный антипод, что помогает мне прийти в нормальное состояние, мне нужен тот, кто сможет разделить мою боль, гнев и горечь, понять меня и поддержать. Разумеется, любовь в моём выборе тоже была, могу даже сказать, что шла самым первым пунктом. Конечно, я рискую, раскрываясь перед Роуз, но я чувствую её эмоции: там не было и намёка на какие-либо отрицательные эмоции в мою сторону, она действительно очень сильно любит меня, даже более того — решила разузнать о моей проблеме и помочь мне, даже когда я прямо заявил, что не хочу её как-то привлекать к моим делам. Ну, а то что я её немного обманул с фальшивой внешностью... надеюсь, она поймёт мою ситуацию, по-другому мне просто было нельзя. Я не думаю, что она меня возненавидит или сдаст страже, но вот наши отношения могут очень сильно испортиться, что негативно скажется на нас обоих, чего я попытаюсь не допустить. Положив Роуз на свою кровать, я решил заняться делом. В конце концов, ко мне скоро придёт гвардеец со своей особенной пони, а зелье ещё не было готово, причём здесь нужно будет очень постараться: ингредиенты, как минимум, не дешёвые, а испортить такое зелье означало бы потерю денег, времени, усилий и разочарование покупателей, которым я уже обещал его сделать. — Как она восприняла информацию? — поинтересовалась Аквила, застав меня за работой и левитируя с помощью телекинеза несколько игрушек, что я ей купил. — Она упала в обморок, — кратко ответил я, понимая, насколько сейчас шаткое моё положение. Всё может случиться, когда Роуз проснётся: она с равной вероятностью может побежать к страже или просто выслушать меня. В общем, всё как всегда — на воле случая. — Оу, я думала, она воспримет это более сдержанно, — уселась моя дочка на стул, наблюдая за работой. Нужно бы её тоже обучить варке зелий или найти помощника, иначе в будущем будет слишком сложно совмещать варку зелий и работу у кассы весь день. Я, конечно, выносливее обычной пони, но такой ритм работы просто меня угробит. Хорошо, что Луна пока не вернулась, а то боюсь, мне пришлось бы сражаться с ней и Селестией во снах — они бы мне жизни не дали. После двух часов непрерывного наблюдения за зельем и периодического добавления ингредиентов, я наконец закончил. Осталось только дать настояться на медленном огне, и всё будет готово. — Слушай, последи пока за Роуз, моё общество сейчас отнюдь не то, что ей нужно после потрясений мировых устоев, — попросил я Аквилу. Она с энтузиазмом восприняла мою просьбу, а я продолжил следить за зельем. POV Роуз Смелл — Какие иногда дурацкие сны могут сниться, — поднялась я с кровати, потирая глаза копытом, да так и замерла. — Это не моя кровать, — посмотрела я на своё ложе. — И это уж точно не моя комната, — осмотрела я достаточно скромную комнатку, где в основном были разные шкафы с книгами, рабочий стол у окна с кучей каких-то бумаг, а в углу стояли два кресла с маленьким столиком, на котором находилась... книга. "Древняя Эквестрия... Полайт... Ицхак..." — начали резко всплывать в голове образы, и я подскочила с кровати, начав осматриваться. — "Точно, это комната Полайта в его доме, значит, это всё-таки не сон..." — как-то печально промелькнуло у меня в голове, пока взгляд не задержался на знакомой фигуре. — Доброе утро, Роуз! Хотя сейчас уже скорее день, — помахала мне копытом Аквила, играя с какими-то игрушками и куклами рядом с кроватью. — Аквила, скажи, это ведь был не сон? — тяжело я приземлилась рядом с ней, надеясь хоть понять, что вообще происходит. — Нет, вы с папой поговорили, после чего ты упала в обморок, — спокойно сказала кобылка, посмотрев на меня, после чего кивнула самой себе, будто что-то решив. — Как у вас прошёл разговор? — Я... не знаю, у меня сейчас голова кругом, — взяла я голову копытами и стала массировать. — Слишком много всего произошло за такой короткий день. Сначала эта экскурсия в прошлое, потом правда о том, какой Эквестрия раньше была чудовищной, раскрытие принцесс в самом неблагоприятном свете. А в довершение всего оказалось, что тот, кого я люблю, скрывал от меня правду и оказался древним некромантом, которого боялись все пони в прошлом и боятся сейчас, пусть и в виде старой страшилки для жеребят, — что он сбежал из Тартара, дабы отомстить принцессам. — Перевела я взгляд на Аквилу, когда мысли немного собрались в кучку. — Скажи, ты же знала, кто он на самом деле? — решила я уточнить, ведь она не могла не знать, но при этом не боится его, наоборот, просто любит как своего отца. — Да, я знала, но для меня это не имеет значения. Папа помог снова мне стать живой, ведь раньше я была призраком и привязана к этому дому, а также потеряла память, так что для меня важно, какой он сейчас, а не каким про него пишут в книгах или рассказывают другие пони, — серьёзно сказала она, посмотрев на меня. Я же, похоже, просто исчерпала свой лимит удивления за этот день. — Призраком? — немного не поняла я. — Да, раньше я обитала здесь и пугала пони, которые покупали этот дом. Они убегали, отзывались, а после нескольких раз, когда мои попытки поговорить не увенчались успехом, я стала всех прогонять отсюда, чтобы они перестали приходить и обижать меня, — посмотрела она на меня очень грустными глазами, а я просто не удержалась и притянула её копытами к своей груди, мне было её действительно жалко, она ведь ещё совсем жеребёнок, была здесь одна, без родителей, даже поговорить не с кем. В ответ я услышала жалобный всхлип и шмыганье носом. Пробыв в объятиях какое-то время, она всё же начала немного отстраняться, но я только немного ослабила хватку, позволив её мордочке показаться, держа копыта на спине, чтобы в любой момент снова утешить бедняжку, — но папа был другим, когда пришёл, он не боялся меня, а начал пытаться поймать, что у него удалось благодаря какому-то ритуалу для поимки призраков. Сначала мне было очень страшно, я боялась, что навсегда исчезну, но он оказался не таким, как другие пони, он просто подошёл и сделал как ты, — взглянула она на меня немного заплаканными глазами. — После этого он предложил нам жить вместе, а я была не против, всё равно не могла покинуть этот дом. А потом папа начал волноваться, и я узнала, что принцесса Селестия, та самая пони, что заточила папу, решила, не поднимая паники у пони, начать его искать. Папа очень сильно боялся её, но потом перестал, а потом он сотворил ритуал, основанный на магии, и у меня появилось тело. Хотя мы собирались помочь и ему с телом, но он сказал, что получится сделать всего один, иначе его могут почувствовать единороги, — снова она опечалилась. Но вопреки моим ожиданиям плакать не стала, а я начала переосмысливать всё то, что уже знала, — дальше к нам ворвались фестралы из ночной гвардии, папа спрятал меня, и мы вместе одолели плохих пони, которые хотели навредить папе. Они хотели, чтобы папа помог им с пони, которого зовут Найтмер Мун, но он отказался, и после этого применил какой-то фокус, от которого они стали его слушаться. Тогда папа сказал, что отправит их к принцессе Селестии, чтобы она наконец начала заниматься делом, а не тортики есть, от которых её круп и так в туннель для поезда даже не помещается. После этого он и решил поговорить с тобой, ты хорошая, да и папа тебя любит, — под конец этого рассказа Аквила просто прижалась ко мне, а я просто сидела и слушала, снова несколько раз в процессе чуть не упав в обморок. "Да что же это вообще происходит? Что мне вообще сейчас делать с этой информацией? Аквила говорит то же самое, что и Полайт, но это он мог рассказать ей всё это, раз у неё была повреждена память, то он был единственным для неё источником информации. Так, мне нужен Полайт или Ицхак, сейчас не это главное. Он начал всё это, так пусть теперь и помогает разобраться с полученной информацией. В конце концов, он здесь древний и мудрый некромант или я?" — придя к определённым выводам, я немного отстранилась от Аквилы, которая начала понемногу засыпать, похоже, играя с игрушками лишь чтобы скоротать время, — скажи, ты не знаешь, где сейчас папа? — понадеялась я, что он сейчас не убегает из дома, боясь, что я всё расскажу страже и его поймают. — Папа сказал, что ему нужно дождаться стражника у жены которого есть проблемы с, как он сказал, плодом, так что он попросил меня сказать тебе, что он будет занят до вечера. Он сейчас готовит зелье, чтобы помочь им, а потому попросил его не беспокоить и дать подумать, — поведала мне маленькая единорожка, а я же задумалась. "Надеюсь, ты хорошо подумаешь, о великий, могучий и ужасный тёмный маг, потому что тебе придётся многое мне объяснять. И уж будь уверен, мой дорогой и особенный пони, нам обоим придётся этой ночью долго и вдумчиво во всём разбираться". — даже с небольшим предвкушением я начала ждать, когда спущусь и выскажу всё, что думаю своему особенному пони, и по хвосту, что он злой некромант, чудовище прошлого и вообще совратил юную кобылку в моей мордочке. Он сам начал всё это, так что, если он мне так доверяет, значит будем разбираться в оба в том крупе, где сейчас он находится. Решив наконец, как быть дальше, взглянула на часы и поняла, что ещё примерно два часа мне здесь лучше посидеть. Как никак, а дело у Полайта действительно серьёзное, да и на риск он идёт, помогая стражнику, лучше будет потом в более спокойной обстановке всё обсудить. Зато у меня есть прекрасная компания и возможность познакомиться с доченькой моего любимого, хотя бы в подвале не запер, и на том спасибо, иначе ждали бы одного жеребца страшные последствия. КОНЕЦ POV "Да будь оно всё проклято!" — ругался я в своих мыслях, пока шёл домой с поганым настроением, а позади меня шли мои попутчики, которые то и дело слышали от меня редкие ругательства в адрес тех идиотов, из-за которых я сейчас и был в поганом настроении. Сначала всё начиналось вполне неплохо: стражник пришёл, что самое неожиданное, без своей позолоченной брони и привёл с собой свою кобылу, а также он наконец принёс мне выписки из больницы. Пока молодожёны разговаривали, я читал вердикты врачей и зверел с каждой секундой от некоторых несостыковок, что выразил в целую тираду об идиотах в здешних больницах, от чего мои клиенты стояли в шоке, а потом я пояснил им своё недовольство. Как оказалось, у кобылы был запущенный случай болезни, что не только не давал ей забеременеть, но и был большой шанс, что жеребёнок может просто умереть. Диагноз они поставили верный с беременностью, а вот болезнь, что имела запущенную стадию, определить не смогли, хотя все признаки этого присутствовали. Вот тогда я просто в край рассердился и пошёл в больницу, где и выдали эти справки, таща на буксире своих клиентов. Когда же я добрался до места своего назначения, просто отправился к директору данного заведения, после чего мило ему объяснил суть проблемы, благо понь был не глупый, сразу всё понял и вызвал нам того самого врача, что и дал эту макулатуру. Стоило этому специалисту только войти, как я мигом взял его в оборот, отрываясь по полной, проясняя его промах и чем он мог грозить. Морда жеребца была после этого бледной как мел, ведь он практически убил ещё не рождённого жеребёнка, не определив диагноз, который мог поставить, просто удели он нужное внимание деталям. После небольшого разбирательства врача всё же не уволили, так что он на ватных копытах вышел из кабинета, а меня и молодожёнов заверили, что больше такого не повторится и что в самое ближайшее время будет проведена проверка всего персонала на квалификацию, а тех, кто не пройдёт проверку, отправят на переобучение. Такая щедрость даже меня удивила, ведь директор будет платить не только за счёт больницы, но также из своего кармана. Расставшись с директором вполне себе нормально, мы теперь шли обратно ко мне домой, так как это была уже личная просьба и заказ гвардейца, чтобы я вылечил его жену, так как к больнице у него немного пропало доверие. Почему‑то он решил, что раз я разбираюсь ещё и в медицине, тогда смогу вылечить и его жену. Отказать я просто не смог, в конце концов, это долг правителя — помогать подданным. К моему большому удивлению, если следовать тому, что написано в книгах, то я хоть и номинально, но остаюсь правителем Эквестрии, так как должность принца с себя не складывал. Конечно, меня можно было её лишить, для этого нужно было всего два голоса других сопровителей, да вот только после моего заточения Селестия с Луной этого не сделали! Не знаю почему, может просто не сочли нужным, но факт есть факт — я являюсь сопровителем Эквестрии, а Селестия ничего не может с этим поделать, так как у неё будет всего один голос в этом законе. Я проверял этот закон и убедился, что он действует до сих пор, так что могу поздравить Селестию, теперь страной управляет не она одна, хоть и формально, но я могу управлять страной, если с Селестией что-то случится. От такой нелогичности происходящего мне хотелось и плакать, и смеяться. Но сейчас не об этом, я согласился лечить Фрост, так что придётся теперь варить другое зелье, но ничего, вскоре одна пара будет счастлива родить себе потомство, а я буду счастлив тому, что у меня будет больше свободного времени. Зайдя в дом и убедившись, что новое зелье будет готово уже завтра, я удостоился благодарности от гвардейца, который был счастлив, придя ко мне вчера. — Так а вот теперь отчитывать будут уже меня, — когда жеребец с кобылой покинули мой магазин, возникла очень нерадостная мысль, ведь я ожидал, когда ко мне подойдёт Роуз и начнёт задавать вопросы, — если, конечно, она не сбежала в ужасе и страхе от меня. — Возникла новая мысль, что ударила в сердце. Похоже, вот что испытывают перевёртыши, если на самом деле влюбляются. Глубоко вздохнув и выдохнув, я устремился в дом, уже закрыв замок на двери магазина и повесив нужную табличку на ней. Когда же я хотел пройти через кухню на второй этаж, то увидел, как Роуз пьёт чай, обучаясь с Аквилой, причём стоило мне только попасться на глаза кобыле, как взгляд её изменился, выражая суровость, а в эмоциях ничего не удавалось понять, просто смесь из обиды, любви, предвкушения, злости, надежды. — Полайт, мы тебя ждали, — улыбнулась мне Роуз, а я почувствовал подставу. Ничего не говоря, я сел в кресло напротив двух кобыл разного возраста и приготовился к тому, что мне сейчас скажут. - Я хочу говорить с тобой, с настоящим тобой, — сделала она мне самый прозрачный намёк, так что, окутавшись зелёным свечением, я поблагодарил свою предусмотрительность, иначе мне пришлось бы летать над землёй, чтобы не упасть. — Я не стану говорить о том, что сейчас у нас будет очень серьёзный разговор, думаю, мы оба это понимаем. Но сначала я хочу услышать твою историю всех событий, как всё было с твоей стороны, просто хочу понять, что именно произошло в то время и почему ты так сильно зол на принцесс, — решила она всё-таки сначала во всём разобраться. Уже в который раз замечаю, что она очень умна и прежде чем что-то сделать, решает разобраться в вопросе. Хех, всё-таки не просто так мы сошлись, просто две стороны одной медали. Ну, я и рассказал всю историю нашего конфликта, начиная ещё с того времени, когда я только родился, чтобы она в полной мере поняла, что творившееся в Эквестрии было для тех времён вполне себе нормой. После же я начал рассказывать про мои и сёстр похождения, немного остановившись, когда уже перешёл к созданию Эквестрии, а также из-за чего наш конфликт, собственно, и произошёл, а также что к этому привело. — Вот почему я так зол на сестёр, понимаешь? Они отняли у меня всё. Меня не признали пони, хотя я всегда их защищал, а в первую очередь они всегда шли ко мне, а не к принцессам, ведь я делал всё, конечно, кроваво, но защищал их, зато они сразу забывали о том, кто помог им, снова начиная восхвалять принцесс, а меня тихо ненавидели и боялись. Я делал жизнь пони лучше, но вместо хотя бы нормального отношения все по-прежнему шли к принцессам, не замечая, что те просто сидели на тронах, пока я рисковал жизнью. Даже когда мои войска, которые я собрал за свой счёт, не бились, не взяв ничего из казны, моих воинов просто распустили, ведь по мнению принцесс, иметь личных гвардейцев было нельзя — это забирало большой бюджет из казны. Зато мне этого не позволяли, — продолжал я объяснять Роуз весь расклад тогдашних событий, чувствуя, как у меня начинает болеть в груди от гнева и обиды, а Роуз всё больше хмурилась, — даже когда мне стали урезать финансирование работ в лаборатории замка, я ничего не сказал, проглотив это пренебрежение, хотя мои исследования спасали жизнь жителям Эквестрии. Но в один момент моё терпение лопнуло. Всё, чего я добивался, на что ложил свою жизнь и душу, рискуя каждый день умереть, всё предписывали Селестии, а потом, если что-то и оставалось — доставалось Луне. Никто из них даже не сказал ничего про то, что именно я создавал механизмы, что долгими годами старался и не вылезал из разных склепов, добывая знания, чтобы потом применить их для пони. Все относились к тому, что мои заслуги просто украли, словно так и надо. В то время как сёстры купались в любви и восхищении, меня все ненавидели и презирали, словно это не они живут в том мире, к которому я приложил своё копыто, — посмотрел я на Роуз, а в её глазах читалось сочувствие, — но в какой-то момент моё терпение просто лопнуло. Я тоже хотел признания своих заслуг, я тоже хотел почувствовать, что значит испытывать что-то кроме ненависти к себе, просто хотел быть таким же любимым, как и сёстры, просто хотел, чтобы наконец во мне увидели не только монстра, а живого разумного, который действительно старается ради всех, тоже желая быть признанным, — перевёл я дух, выпив одно из зелий, что должно было меня немного успокоить. — Мне жаль, я и подумать не могла, что такое хотя бы возможно, — посмотрела на меня Роуз, а в её взгляде и эмоциях я ощущал раскаяние и жалость, похоже, она не выдумывала про меня то же самое, что и некоторые пони, ориентируясь по книгам, в которых написана едва ли хотя бы половина правды обо мне. — Это ещё не конец, уж поверь, сейчас будет не очень приятная заключительная часть всей истории, что ненавистна мне до самого основания души, — произнёс я с горечью, ведь очень сильно нехотел вспоминать те моменты, когда я был в состоянии отчаяния и злобы, но, решившись на отчаянный шаг, — в какой-то момент мне пришла простая мысль, что если я тоже стану аликорном, то наконец во мне увидят равного, — сказал я, увидев, как глаза Роуз расширились, — на момент, когда наши отношения ещё совсем не испортились, мне удалось выправить у Селестии и Луну несколько флаконов их крови, чтобы понять вообще их природу, исследование я провёл, результаты предоставил сёстрам, но у меня оставалось ещё достаточно, так что я начал экспериментировать. На тот момент у меня уже начала ехать крыша, я буквально видел в каждом пони шпиона или подосланного убийцу, от чего стал параноиком, перепрятав свои вещи в заранее сделанные тайники. А потом... Моя психика просто в какой-то момент решила, что испытывать на себе полученные результаты нельзя, нужны были подопытные, — смотрел я на Роуз, в глазах которой стал появляться не ужас, но она сильно не одобряла такое моё решение, всё же, я описал очень точно реалии того времени, так что удалось избежать обвинений в свою сторону, — я хватал всех. Возраст, пол, иерархия в обществе меня просто на тот момент не заботили, я видел только цель перед собой и не замечал, как становлюсь монстром. Своего результата я добился очень быстро, мне удалось соединить кровь аликорнов с ритуалом, чтобы они не конфликтовали, так что находился в одном шаге от своего становления аликорном. Выбрав время и место, найдя для ритуала разумных, которых определил в жертв для катализатора ритуала, я начал его проводить, — посмотрел я снова на Роуз, что сидела очень задумчивая, но не отводила от меня глаз, — но когда я уже был в шаге от своего нового тела, когда я уже видел его очертания на себе, пришли принцессы, — скривился я, — они назвали меня убийцей, и что то, что я делаю, уже слишком, начали меня оскорблять и призывали сдаться, для честного и справедливого суда. — Ваши действия были чудовищны в равной степени, вы творили ужасные вещи, — сурово посмотрела на меня Роуз. — Я точно также решил в тот момент, — согласился, что виновен, в равной степени как принцессы, — но меня не захотели слушать, тогда я понял одну простую истину: чтобы я ни делал, они никогда меня не признают, они не станут делиться властью и любовью жителей, продолжая и дальше видеть во мне инструмент для устрашения, пользуясь мной. После моего отказа завязалась драка, в которой Селестия смогла задеть мой рог, а Луна же умудрилась отрубить мне сразу два копыта. Только потом до них дошло, что они наделали, а я валялся и кричал от боли, пока они меня лечили. Но их сострадание длилось недолго, меня осудили, обвинив в том, в чём сами были виновны не меньше моего, а потом бросили в темницу, позже уже заперев в Тартаре. У меня просто отняли всё, оставив в Тартаре как какого-то страшного монстра, в то время как такие же монстры правили страной, что мы построили вместе, — закончил я свой рассказ. — Зато я усвоил один очень важный урок, — посмотрел я на Роуз, что была шокирована таким концом истории, — что Селестия и Луна — это алчные, лживые, беспринципные, боящиеся делиться властью твари, которым я никогда в жизни больше не позволю использовать себя или что-то отнять. — Ицхак... Я... Я не думала... Я... Я не знаю что сказать... Это просто ужасно... — смотрела она в пустоту, а я, воспарив на крылышках, просто обнял её единственным копытом, что послужило последней каплей, заставив кобылку разреветься. После часа, в течение которого я успокаивал Роуз, она обратила внимание сначала на отсутствующие у меня копыта, а потом на рог, — это... никак не исправить, кроме как ритуалом? — вмиг она стала серьёзной. "Болтушка." — кинул я быстрый взгляд на Аквилу, но, задумавшись, помотал головой, — есть несколько способов. Первый я сразу отметаю — он включает некромантию, я не хочу к этому возвращаться, разве что оживлять мёртвецов, в которых нет даже души. Второй вариант — ритуал, но мне хватило сил сделать его только для Аквилы, единороги из гвардейцев нас легко засекут, так что это не вариант. Третий способ тоже мне недоступен, нужна кровь аликорнов из моей базы, но я боюсь её использовать, — признался я. — Почему? — не поняла Роуз, ведь это с виду был самый безопасный способ получить тело, но имел свои нюансы, которые я прекрасно знал. — Селестия почувствует, что используют её кровь. Аликорны — не только материальные, но и магические существа, остаток магии в их крови как маяк для корабля в ночи. Я даже забрать ни один флакон не могу, они находятся в экранирующем сейфе. Стоит только взять их оттуда — Селестия почувствует это мгновенно, — пояснил я. — Это самый плохой вариант, меня и так ищут, а с таким ходом я сам наведу Селестию на свой след. Уже один раз навёл, теперь существую как калека. - Ицхак, давай проясним один момент, — отстранилась кобыла, после чего встала передо мной. — Что имен-м-м? — начал я, но мне не дали договорить, просто закрыв рот копытом. Я бы возмутился, что оно грязное, и пони постоянно ходят по земле, а потом еду трогают, но были некоторые фокусы с копытокинезом. Если совсем кратко, не вдаваясь в биологию и анатомию пони, то пони используют копытокинез постоянно, так что грязь, пыль и всё остальное при желании может просто отскакивать. Так что пони не нужно каждый раз мыть копыта, им это просто не нужно, магия и эволюция уже придумали всё за них. — Для начала я хочу, чтобы ты ответил, ты действительно меня любишь? — устремила она свой взгляд на меня, наконец опуская копыто, я же в ответ её просто поцеловал, заставив засмущаться, — я очень рада, — кивнула она мне, а взгляд стал более осмысленным, — скажи, ты больше не собираешься... убивать пони? — всё же смогла она выговорить это слово, хоть и с запинкой. — Я не собираюсь вредить мирным пони, мне это не приносит удовольствия, раньше это была вынужденная мера, таково было прошлое Эквестрии, там просто всё решала сила. У кого была сила, тот и был прав, у кого её не было... подчинялся сильному и шёл за ним ради защиты. Милая, на меня охотятся не только гвардейцы, также есть и фестралы, а эти мыши-пони уже один раз на меня напали и ранили в бок. Я ничего не могу тебе сказать по этому поводу, но если выбор будет между твоей, моей и жизнью Аквилы, а напротив будут мои враги, я выберу их смерть, чтобы защитить вас, — пообещал я, а Роуз прикрыла глаза и, открыв их, просто кивнула мне. — Хорошо, — тяжело вздохнула она, — только если ты когда-нибудь это будешь делать, то, пожалуйста, просто скажи, что ты это сделал, а не пытайся скрыть или утаить. Хорошо? — Обещаю, но постараюсь не проливать чужую кровь понапрасну, — согласился я с ней. У меня просто чудо, а не кобыла! — И последнее, я знаю, что ты, скорее всего, собираешься делать, но ты действительно хочешь... убить Селестию и Луну? — кажется, этот вопрос её волновал больше всего. Идти против аликорнов, наверное, это всё равно что подписать себе смертный приговор в местных реалиях. — Я и сам уже не знаю, — честно признался я, — с одной стороны, мне хочется заставить её страдать, страдать так, чтобы она почувствовала то, что испытал я после предательства и проведённой тысячи лет в камере Тартара, с ожившим кошмаром наяву, который никуда не уходит после пробуждения, — наверное, что-то в моём взгляде сильно изменилось, от чего Роуз просто меня обняла, а мне стало легче, — с другой стороны, поговорить с ней всё-таки стоит, может не напрямую, может с позиции силы, но это сделать нужно. Хочу понять, насколько сильно изменилась королева Селестия вместе с тем, как изменился мир вокруг. Единственное, чего я хочу, так это справедливости, больше мне ничего от неё не нужно. — Хорошо, — отстранилась она от меня, — только, пожалуйста, будь осторожен, не подвергай себя опасности ещё больше, — удивила она меня. — Ты... не будешь отговаривать меня? Говорить, что её нужно простить? — немного не поверил я. — После того, что я сегодня узнала, я уже не могу смотреть на привычный мир как раньше. Конечно, ты сделал много плохих и ужасных вещей, но тебе просто не оставили выбора, а также, судя по тому, что ты рассказал, другие поступали, если и не хуже, то явно не лучше. Если надо, я помогу тебе, только, пожалуйста, будь очень осторожен, — посмотрела она на меня, а в груди словно снова заработало сердце. Моё сердце, что ожесточилось за проведённые тысячи лет в клетке, во мраке, страхе, гневе и безумии. — Скажи, ты же не уйдёшь от меня? Я понимаю, как это глупо звучит, но я просто хочу убедиться, — посмотрел я на неё очень серьёзно. — Куда я, по-твоему, от тебя денусь? Забыл? Отныне ты мой особенный пони, я твоя, так что никуда ты не убежишь, — укусила меня за нос, не больно, но показательно. — Слушай, раз у нас сегодня такой день откровений, ты не против переехать ко мне? — задал я вопрос, от которого хотелось дать себе подзатыльника. — Я согласна, — поцеловала она меня в мой укушенный нос, после чего потёрлась своим о мою мордочку, — после чего спросила, но вопрос был адресован уже не мне, — Аквила, как ты смотришь на то, чтобы я стала твоей мамой? "А она очень быстро согласилась, да и хорошо, что между нами нет недомолвок, но всё же потом стоит рассказать о... Стоп. Что?!"