Наследник злобы.

— Скажите, откуда вы знаете о моей сестре? — теперь уже фальшивая Селестия смотрела на меня с теплотой, но в глубине зрачков виднелся хищный зверь, который в любую минуту мог сорваться и растерзать меня. — История изгнания Найтмер Мун с помощью элементов гармонии, эту книгу я очень люблю, хорошо описывает историю, ну, а также вы её и написали, — пожал я плечами, что для пони смотрелось странно и комично, — можете, пожалуйста, ответить на мой вопрос? Я рискую своей жизнью, принимая этих жеребцов и кобыл, что известны тем, что над ними никто не властен, кроме Найтмер Мун и принцессы Луны, так зачем мне подвергать опасности не только себя, но и других? — Они... больше не служат никому из них, — отступила Селестия, тяжело вздохнув, — многие во времена попытки свергнуть меня решили встать под знамя Найтмер Мун и Луны, но были и те, кто отказался, отправившись в изгнание добровольно. Народ фестралов называют таких Отречёнными, которые решили скитаться по свету в поисках нового места для своего дома. Многим удалось осесть далеко на границах Эквестрии, другие же... многие присоединились ко мне, как и другие фестралы из кланов. Мало было тех, кто вернулся обратно в Эквестрию, начав заново отстраивать свои кланы. Эти кобылы и жеребцы представляют собой делегацию нескольких кланов, они хотят, чтобы вы взяли их под опеку, уж поверьте, это многого стоит, — заверила меня, судя по всему, фестралка под маскировкой, в чём я был уже уверен: слишком много она знала о фестралах, да и её эта реакция... В общем, я был уверен, что рядом со мной кобыла из рода перепончатокрылых. — Что же, я хотел бы встретиться с ними, это возможно? — спросил я, уже заинтересовавшись возможными союзниками, слишком уж сильно я хочу маленькую карманную армию. — Вы уверены? Вы же только что приводили вполне убедительные доводы, а теперь готовы идти с ними на переговоры, в чём причина? — недоверчиво спросила меня фестралка под маскировкой, в чём я убеждался всё больше. — Разумеется, видите ли, я не сужу о книге по обложке, но меня очень заинтересовали такие сильные воины, что знают себе цену. Опыт их неоспорим, так что я хотел бы познакомиться с ними лично, чтобы понять, нужны они мне или нет. В то, что они в прошлом похищали жеребят и ели их в своих пещерах... звучит как бред, иначе бы пони продолжали пропадать, но этого не происходит, от чего я делаю вывод, что большинство негативных слухов про них — сплошное враньё и клевета, ставшие для многих пони страшными легендами и сказками. Если же они будут такими, какими я их и представляю, думаю, мы сработаемся, — кивнул я своим мыслям, — принцесса Селестия, скажите, могу ли я встретиться с их лидером? Даже если ко мне придёт весь отряд, я не буду против, главное — место и время, — выжидающе я взглянул на фальшивую принцессу. — Думаю, Вингс Найт не будет против встретиться с вами лично, где бы вы хотели организовать встречу? — проступила в её голосе заинтересованность. — Сегодня ночью, я всё равно почти не сплю, слишком много заказов, так что она может просто постучаться в дверь, и моя воспитанница им откроет. Так что местом встречи будет мой дом, а время, думаю, часа два ночи будет в самый раз, это же приемлемо? — Это более чем приемлемо, думаю, стоит ожидать их раньше этого времени, — задумалась она. — И последнее, — серьёзно посмотрел я на фальшивку, — зачем вам помогать мне? Я сейчас никто, более не желаю, чтобы моей будущей фабрикой заведовал хоть кто-то кроме меня, так что где здесь ваша выгода? Я, конечно, верю в вашу репутацию, бескорыстие и честность, но слишком большая помощь для такого пони, как я, — задал я главный вопрос, что меня сейчас беспокоил. Пусть только протянет копыта к моей собственности, я выдерну каждое пёрышко Селестии, сдеру кожу, дробя кости, заставлю пить свои пытающие зелья, Луну буду резать у неё на глазах, но заставлю её страдать. — Вы так сильно не доверяете мне? — удивилась фальшивая Селестия, хотя, судя по всему, сейчас фестралка находилась в небольшом шоке. Все пони испытывали перед принцессой уважение, трепет, благодарность, я же напрямую усомнился в её действиях и высказал своё недоверие. Да меня бы за такое осудил бы весь город. — Ваша правда в словах есть, я делаю это не только потому, что хочу вам помочь, но также и другим, — подошла она к окну, что вёл в сторону главной площади. — Я хотела бы увидеть результат ваших трудов, вы очень способный пони, что может помочь другим, возможно, даже всей Эквестрии. Помогая вам, я помогаю всем пони, ну а также мне хотелось видеть вас в рядах союзников, так что мои пожелания в какой‑то мере корыстные, но ведут всех к процветанию, вас в первую очередь, — сказала она, похоже, заготовленную речь, поворачиваясь снова ко мне. — Вы очень талантливы, хоть и не любите свой талант, я верю, что вы сможете помочь многим. Можете отказаться от моей помощи, Полайт, я не стану никак вам мешать, но разве не лучше действовать сообща ради собственного и блага окружающих? Ведь, идя к своей цели, вы сможете помогать и другим. "Иди ка ты нахуй со своими лозунгами о светлом и мирном будущем, где никто не будет обижен и все будут довольны своей жизнью. Ты заплатишь за каждый мой день в Тартаре, ты будешь страдать, тварь, я заставлю тебя мучаться, ты сама будешь молить меня о смерти, но я не подарю её тебе, жалкая двуличная тварь!" — не удерживал я гнев внутри себя. — "Моя месть идёт полным ходом, плевать на деньги, мне нужно влияние, пони вознесли тебя на вершину, я сделаю так, что они же тебя оттуда и сбросят. Я отниму у тебя всё, медленно, неумолимо, ты будешь видеть, как всё, что является твоим или дорого твоему сердцу, исчезает, ты познаешь то, на что обрекла когда‑то меня. Мои будущие рабочие — всего лишь инструменты, плевать на них, главное, чтобы ты потеряла своё влияние. — Допустим, надеюсь, что вы не попытаетесь меня национализировать, как других. Раз уж на этом всё, могу я попросить завтра о встрече с этими пони? — спросил я, указывая головой на стопку досье, которые мне понравились больше всего. Почти семьдесят пони из ста — хороший результат. — Но вы уверены? Тут совсем мало рабочих, — оглядела она бумаги. — Остальных я найду уже сам, это не так сложно, как я думал, — дал я непрозрачный намёк, что недостающие рабочие у меня уже есть, ну или будут в ближайшее время. — Я рада, что вы нашли союзников в вашем нелёгком деле, искренне желаю удачи в ваших начинаниях. Что же до рабочих... Через два дня я смогу собрать их всех, и вы сможете встретить их в мэрии, даже один из залов для совещаний вам займу, так что сможете обсудить всё необходимое, — сыграла фальшивка грусть, словно она действительно опечалилась, что я могу не стать её союзником. — Премного благодарен вам, я буду рад, если вы захотите получить от меня помощь. Короне могу отдавать зелья за полцены, ну, если дело, конечно, будет успешным. И да, я согласен на сотрудничество, — поклонился я снова, желая угодить фальшивке и создать ложное впечатление. — Что же до союза... Сейчас у меня слишком много дел, но я определённо обдумаю ваше предложение. На том мы и разошлись, но стоило мне только покинуть мэрию, как моя улыбка превратилась в настоящий оскал. "Ты даже не представляешь, Селестия, какую змею ты пригрела у себя на груди. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты познала саму суть отчаяния". — Отправился я по магазинам, нужно было закупить ингредиенты для зелий, а также кое-что подготовить. POV Принцесса Селестия — Что ты думаешь о нашем новом союзнике? — обратилась я к Вингс, что отложила амулет, который мог создать очень правдоподобную иллюзию меня самой. — Он... Показался очень интересным пони, — подобрала моя собеседница слово, чтобы описать только что вышедшего жеребца, — А также необычным и странным, если сначала я считала, что подозрения были беспочвенными, как с остальными пони, то сейчас я не совсем уверена, — взглянула моя подруга в окно, где был виден удаляющийся силуэт пегаса. — А я теперь ещё более уверена, что Полайт связан с Ицхаком, если вовсе не является им, — задумалась я, обдумывая наш разговор, — ты же заметила его странное поведение? Да и его беспричинное недоверие с подозрительностью, он словно всегда ожидает какой-то подлости в свою сторону, хотя это можно списать на то, как у него появился знак отличия, который он совершенно нехотел. Ты заметила ещё какие-нибудь странности? — посмотрела я на молчавшую до этого момента подругу. — Если он Ицхак, то скрывается очень хорошо. Если бы у меня не было его полного досье и психологического портрета, заметить сходства было бы сложно. Этот пони ведёт себя очень подозрительно, если даже не брать в расчёт его внезапное появление, что сходится с побегом Ицхака, для пони его поведение очень нетипично. Начать можно, как вы заметили, с его чрезмерной подозрительности и недоверия, а закончить негативным отношением в вашу сторону, хотя вы видитесь только второй раз. Очень много подозрений, но все они косвенные, даже жаль, что прошли те времена, когда можно было хватать пони на улице, — досадливо цыкнула фестралка. — Вингс, уж поверь мне на слово, ты бы не захотела быть в то время, когда такое практиковали, — уверенно заявила я, а увидев, как Найт смутилась, ободряюще улыбнулась, — уж поверь, сейчас гораздо лучше, чем в прошлом, и я постараюсь обеспечить этот мир как можно дольше. Нет. Мы постараемся, — уверенно сказала я. — Надеюсь, что ваша надежда на воссоединение со своим бывшим другом увенчается успехом, — искренне пожелала Найт, после чего нахмурилась, — биться с некромантом в городе... Не самая лучшая идея. Я приготовлюсь к переговорам с ним сегодня ночью, надеюсь, что он нас не раскрыл, вы же тоже заметили, какие взгляды он бросал на вас под маскировкой? — вспомнила один важный момент Найт, — для простого пегаса он очень подозрительный, хорошо, что он согласился на принятие стражников под прикрытием рабочего персонала. Будет кому за ним присматривать помимо меня, если он вообще решит принять нас как охранников. Развернувшись, Найт ушла к основной команде, чтобы ещё раз проинформировать их, как вести себя перед моим предполагаемым бывшим соратником. "Нужно переговорить с ним в ближайшее время, желательно спокойно, чем больше я тяну, тем больше Ицхак набирает сил и становится злее". Признала я, что сама оттягиваю возможность с ним поговорить, хоть и понимаю, что это нужно сделать. Не хочется возвращаться к драке, которая скорее всего произойдёт между нами, Ицхак никогда не бил, когда дела оставались неокончеными, сомневаюсь, что месть стала исключением из этого правила. КОНЕЦ POV Я бесился, нет, я был в гневе. Она меня окончательно достала! Сука! Всё! Хватит с меня этого балагана и пряток, как канализационная крыса! "Хочешь загнать меня в угол?! Хочешь заставить меня сдаться?! Никогда! Если кого-то загоняют в угол, нужно понимать, чего стоит ожидать — отчаянного боя!" Шёл я от грифона, забрав кое-что нужное мне. Уже давно думал, как бы повысить свою огневую мощь, ведь в ближний бой мне без смены облика лезть не стоит, так что нужно было придумать, как повысить эффективность зелий. Такой способ я нашёл — назывался он арбалет. Всего-то и нужно было заменить тетиву, чтобы она не разорвала склянку при выстреле, а также уменьшить конструкцию для моего удобства. Удивительно, но теперь это считается спортивным инвентарём, а не оружием. Конечно, никто продавать железные болты для арбалетов не собирается, разве что если на то не будет соответствующего разрешения, зато всякие затуплённые продаются в открытом доступе. Достать арбалет для Аэра было легче простого, я просто взял один, имеющийся у него дома, а также несколько болтов. У меня были планы на сегодняшний вечер. Их было несколько, но похоже, придётся действовать максимально радикально. Спасибо тебе, Селестия, ты меня вынудила! Зайдя домой, я сразу же спустился в подвал и начал быстро разбирать арбалет, уменьшая его. Например, я срезал плечи арбалета, направляющую, немного укоротил тетиву, убрал стремена — в общем, стал уменьшать его насколько это возможно. Параллельно варил обратное зелье, используя свою кровь как реагент. Когда зелье будет готово, любой выпивший сможет один раз превратиться в кого угодно, но эффект будет длиться всего один день — для плана этого хватит сполна. — Ты точно в этом уверен? — спросила меня Роуз, пока я работал, словно проклятый. Аквила подсовывала мне ингредиенты для зелья и инструменты, пока я переделывал арбалет. — Подозрение Селестии достигло пиковой точки, я более чем уверен, что моя маскировка скоро перестанет иметь для неё значение. Всё-таки мы знаем друг друга не один десяток лет, так что под какой личиной кто бы из нас ни прятался — это будет бесполезно. План должен помочь с этой проблемой. Посмотрим теперь, как она свяжет меня, Полайта и меня, Ицхака, — усмехнулся я, понимая, какую аферу хочу провернуть. Тут я уже рисковал жизнью, но по-другому у меня не бывает. Да и нельзя было по-другому, я слишком много наговорил, тем самым вызвав подозрение у Селестии, так что, придётся выкручиваться. — Хорошо, только возьми от меня немного любви, — заявила Роуз. Повернувшись к ней, я понял, что отказ тут даже не предусмотрен. — Хорошо, но здесь будет мало приятного, — согласился я, понимая, что сейчас мне нужна вся доступная сила, зелья и оружие. Я спешил — осталось очень мало времени до прихода фестралов, а меня беспокоило, что от некромантов никаких вестей, они затаились и словно чего-то ждут. Меня не радовал расклад сражаться с Селестией, но я уже еле держусь. Стоило только принцессе появиться, как с каждым днём моя суть желания нападать на неё лишь усиливалась. Сначала я даже сам не замечал, как начинаю звереть, от чего становился очень раздражительным, а моя паранойя начала срабатывать по поводу и без. Зелья у меня закончились, а ингредиенты, необходимые для варки новых партий и удержания безумия в узде, придут только через неделю. И как назло, сейчас подвернулась идеальная возможность переключить всё внимание Селестии и её прихлебателей на личину некроманта, чтобы наконец все оставили в покое Полайта. Развернувшись, я открыл рот и начал вдыхать розовый дымок от Роуз, которая слабела прямо на глазах. Но втянув достаточное количество, я перестал поглощать любовь, а Роуз села на круп, пытаясь прийти в себя. — Ты как? — спросил я, присаживаясь рядом и осматривая Роуз. — Голова немного кружится, — потёрла она копытами виски. — Я говорил, что мало будет приятного, — посмотрел я на зелье за моей спиной. Уже готово. — Так, а сейчас слушай очень внимательно... *** "Блядские фестралы, блядский город, блядские пони, блядская Селестия и её сестра", — бесился я, сидя на крыше здания и наблюдая за своим домом. План был очень простой: чтобы наконец отвязались от Полайта, нужно доказать, что он не Ицхак. Значит, они должны появиться одновременно, желательно прямо перед Селестией, фестралами или стражниками. Тогда подозрения сойдут на нет. Можно сказать, я подготовил пьесу — только для Селестии и её приближённых. Каждый будет играть свою роль: Селестия и её приближённые — самих себя, я — Ицхака, Роуз — Полайта, а Аквила — Роуз. По поводу отсутствия Аквилы я позаботился, сочинив легенду, что она где-то в безопасном месте. Дальше будем действовать по ситуации. Скоро придут фестралы, которые думают, что идут на разговор со мной. Роуз я проинструктировал: нужно минуту говорить ни о чём, а там уже появлюсь я и начну их выносить. Останутся они живы или нет — мне плевать. Я устал прятаться как дрожащая тварь. Роуз я люблю, но мне надоело подстраиваться под всех. Если она не может принять, что я убиваю с удовольствием, возможно, мы изначально не были предназначены друг другу, как думали сначала. С одной стороны, я хочу быть с Роуз и Аквилой, с другой — нужно отомстить. Я разрываюсь между этими целями, которые мешают друг другу, ломая меня. "Похоже, сегодня всё может решиться", — взглянул на ночное небо и лунный диск с силуэтом аликорна. — "Надеюсь, ты наблюдаешь, я очень постараюсь сегодня прикончить твою поганую сестру." Я опустил взгляд на дом, поправляя патронташ, где было почти пятьдесят склянок боевых зелий: заклинаний, отравляющих газов, взрывающихся при соприкосновении с поверхностью. Я не собирался вредить простым пони, пока они сами не станут у меня на пути. "Они нас предали! Потомки тех, кто оставил нас!" — прозвучал шёпот в голове. "Иди нахуй, шиза ебучая", — отмахнулся я. То, что мне начинает мерещиться хрень, говорит, что времени у меня осталось меньше, чем я думал. — "Наконец-то, я уже заждался." Я скривился, наблюдая, как с другого конца улицы двигался отряд из пятнадцати фестралов. Похоже, они решили оставить вторую половину около мэрии для защиты принцессы. — "Вам хана," — пообещал я, превращаясь в дымящуюся трубу и вставая на край крыши. Кто вообще будет смотреть на дымоход, а не искать за ним противника? Вот и я думаю — никто. Шесть перепончатокрылых летунов заняли позиции на крышах, наблюдая за обстановкой, остальные вошли в дом, после того как Роуз под моей маскировкой открыла им дверь. "Пора," — подумал я. Я просидел на крыше достаточно и пора привлекать внимание, только сделать это как можно тише. Фестралы оглядывались каждые сорок секунд, так что нужно было тихо устранить шестерых, уложившись в это время. Выбрав момент, когда первый охранник отвернулся, я быстро перевоплотился обратно и на огромной скорости ударил его. Они совсем не ожидали удара со стороны, кроме дома. "Сука, крепкий гадёныш," — потёр я копыто, которым ударил жеребца в морду, но сам факт, что удар был настолько силён, что тот отключился, говорил о том, насколько я был взвинчен эмоциями. Быстро оттащив отключённого, схватил кинжал и ринулся ко второму. К сожалению, нож в шею он заблокировал, но удар задним копытом пришёлся точно в бок, заставив его болезненно стиснуть зубы. Второй удар сверху вниз выбил несколько зубов и сломал челюсть. После этого нож оказался у него в боку — не задевая важных органов, но если не оказать вовремя помощь, смерть будет неминуема. В третьего я просто выстрелил из арбалета, аккуратно привязанного к моему боку. Был небольшой дискомфорт в районе крылышек, но зато увеличилась дальность полёта склянок. Перезарядка неудобна и наживать одному сложно, но лучше так, чем ничего. Остальные трое фестралов заметили что-то и оглянулись на место разбитого стекла. В этот момент я закончил перезаряжать арбалет, выбрав взрывчатую склянку. Выйдя из-за дымоходов, потянул за верёвку, тянущуюся к спусковому крючку, и склянка взорвалась. Досадно, но один из троих избежал попадания, тогда как двое катались по крыше без конечностей и с обожжёнными телами. — Сучёк, — скривился я, когда кинжал, брошенный в выжившего, пролетел мимо. Фестрал уже был около двери в мой дом и что-то кричал. От взрыва уши заложило, но было ясно — сейчас выбегут остальные. Выбив из себя склянку, набрал в грудь воздуха как можно больше и, как только дверь открылась, выдохнул. Изо рта вырвалась ослепительная струя пламени, поджарившая нескольких фестралов. По округе раздались крики боли, но долго поливать огнём свой дом я не мог — зелье кончалось, да и над собой услышал хлопки крыльев. Я мигом отлетел, кидая склянку с зельем. Вижу, как с большой скоростью туда приземляется фестрал и вонзает клинок в крышу. Раздался треск, из разбитой склянки ударила волна молний, поджаривая кобылу. "Как я и думал, слишком уж они осторожны, чтобы посылать так много бойцов к предполагаемому некроманту", — подумал я, пока тело оседало на крышу. Быстро подхватив неудачно брошенный нож, я в мгновение ока сблизился с фестралкой и ударил её несколько раз, пробивая лёгкое и живот, а последний удар нанёс в грудь. Долго развлекаться мне не дали, так как, повернув голову на очередной звук, мне в морду прилетело чьё-то копыто, сбив меня, от чего я отлетел на несколько метров. — "Сука! Мой зуб!" — ощутил я, как один из моих передних клыков оказался потерян, а ведь это тоже было моим своеобразным оружием! Решив, что хватит уже играться с добычей, я поменял свой облик прямо в полёте. Окутавшись зелёным свечением, я превратился в большого краба, у которого сзади торчал скорпионий хвост, а также имелась огромная пасть вместо жвал. Клешни вообще напоминали какие-то острые лезвия, способные как крушить бетон, так и рвать плоть на кусочки, при этом у меня было несколько рядов зубцов, а не один, как у обычного краба. Сущность перевёртыша давала поистине огромные возможности, ведь я мог превращаться не только в увиденных существ, но и в тех, что придумает моё больное воображение. А я сейчас был очень силён, объевшись эмоциями под завязку. Приземлившись на свои фаланги, я прыгнул на фестралку, нацелив клешню сверху вниз, желая просто раздавить досадливую букашку, что мне почти удалось. Удалось только повредить её крыло, в то время как жертва отлетела на лестничную площадку, а по моему панцирю забарабанили удары. Это были фестралы, что прилетели на звуки боя. "Надоели! Я вас всех превращу в безмозглых зомби!" — злился я всё сильнее, но зато смог быстрым движением клешни поймать кого-то из фестралов и разорвать его на две части, а ещё одного насадить на свой хвост, впрыснуть яд и отшвырнуть в ближайшее здание. — Игры закончились, — пророкотал мой голос, после чего, снова окутавшись свечением, превратился в чёрного дракона, начав мотать головой, посылая во все стороны струи пламени, чтобы отогнать мошкару и освободить место для взлёта. В конце концов я превратился не в то подобие драконов, что есть в этом мире, нет — я был большой тушей, что стояла на четырёх конечностях, имела большой размах крыльев и длинный хвост с шеей. Расправив крылья, я взлетел и стал набирать высоту, начав лететь прямо за фестралами, которые хороши не в прямом бою, а тут на них летит неизвестный дракон, чешую которого пробить очень нелегко. — Иди сюда! — крикнул я, хватая зубами фестрала и просто сжирая его, перемалывая кости. — Дарк! — раздался голос фестралки, которая обернулась и увидела страшную картину, за что моментально поплатилась: я послал в неё струю пламени. От неё она смогла увернуться, хоть немного поджарить я её и сумел. Весь город уже давно не спал, теперь везде на улицах виднелись пони, что с ужасом взирали на меня. Именно этого я и добивался, ревя на весь город. Если мне суждено погибнуть, как Ицхак, так тому и быть, зато уйду красиво. Когда же я уже входил во вкус, меня ударил луч яркой жёлтой магии, что заставил меня почти отлететь в здание. — Ицхак! — прозвучал голос Селестии, а в некоторых домах даже вылетели стёкла. — Прекрати это безумство! — снова раздался её голос, на который я повернулся, наконец сумев стабилизировать полёт, чтобы просто не рухнуть на землю. Селестия была в нескольких домах от меня, размахивая крыльями, и, судя по отсутствию регалий, я не дал ей поспать. Полупрозрачный жёлтый магический щит и зажжённый магией рог говорили о том, что в случае моего отказа подчиниться — драка будет неизбежной. — Как всегда бьёшь в спину, — усмехнулся я. — Как это низко, хотя для тебя и твоей сестры это норма. — На моих клыках была видна кровь и недожёванная плоть фестрала. — Ты мне ещё смеешь приказывать?! — гнев во мне вырос, а безумие, которое уже ничего не сдерживало, ударило в голову с новой силой. — Я был одним из тех, кто построил эту страну! Это я дал пони спокойно жить, это я защищал их, не получая ничего взамен! Это я, Ицхак, Кровавый принц, делал всё, чтобы никому больше не пришлось страдать! Ты! Ты и твоя сестра отняли у меня всё! Мою власть! Мою жизнь! Ты переписала даже мою историю! Даже мой талант к зельям достался каким-то жалким пони! — зверел я всё больше, едва сдерживаясь, чтобы не перестать играть на публику. Я не просто так кричал на всю округу: возможно, многим станет интересно, кто это вообще такой напал на город и с какой целью. Так у Селестии появится много пони, что будут задавать не слишком удобные вопросы. Надеюсь, они это сделают — был бы очень приятный бонус. — Ты неправ, — несогласилась она, протягивая ко мне своё копыто. — Я хотела помочь тебе, исправить всю ту боль, что мы тебе причинили! — Лжёшь! Ты и твоя поганая сестра даже равным меня никогда не считали! Ты всегда только и умела, что использовать всех вокруг, прямо как сейчас! Ты не знаешь, что такое сострадание, проклятый монстр с маской пони! Ты верила в добро и справедливость? Ну так сегодня они восторжествуют! Зло падёт, ты падёшь! Из-за тебя было уничтожено всё, что было мне дорого, всё что я сотворил было крадено, перекаверкано и забыто, так познай сама, что такое забвение! — прокричал я в последний раз и устремился к Селестии на полной скорости, желая просто укусить пастью её поганый щит. Мой план атаки провалился: Селестия просто ушла от удара, телепортировавшись в нескольких метрах от меня, но всё же, извернувшись, мне удалось задеть крылом её щит, оставив на нём борозды от когтей. Сам же я стал маневрировать между зданиями, используя их, чтобы Селестия, что села мне на хвост, не могла посылать в меня магические атаки, боясь задеть своих маленьких пони. В какой-то момент мне это надоело, и я поменял облик. Теперь я напоминал огромного комара, но голова была акулья, а по бокам, кроме ножек, выросли две трёхпалые конечности, так же как и сзади, а из живота торчало длинное и острое жало. Развернувшись, я устремился к Селестии, которая, не ожидая такой резкой смены облика, не успела сменить траекторию, зато луч в свою голову я получил, но хитин выдержал. Набросившись на щит, я стал пытаться прокусить и разорвать его всеми конечностями, пытаясь ударить свою противницу, которой было сложно держать щит. И вот щит наконец треснул и разлетелся, но мой триумф закончился, не успев начаться. Сначала Селестия сколдовала какое-то заклинание, от которого меня немного отнесло, а жало, летевшее в её грудь, недотянулось до цели. Потом меня атаковали со всех сторон: фестралы, дневные гвардейцы, да ещё и Селестия стала стрелять безостановочно. Стоило мне убить одну кобылу, на её место прилетало пять или шесть. Медленно, но верно меня заставляли отступать, а ран становилось всё больше. Я уже истекал кровью, но пытался держать свой разум в узде и контролировать облик, который стремился развеяться. Но в один момент я не выдержал. Когда безумие окончательно взяло надо мной верх, я просто устремился к Селестии, решив закончить всё одним ударом. Устремив жало в щит, я замахнулся всеми конечностями, но Селестия смогла меня удивить. Мои конечности добились долгожданной плоти: пробив бок, грудь и крыло, я ликовал — наконец-то я заставил её страдать, что было видно на её мордочке. Но... я слишком близко подошёл к солнцу, которое меня и опалило. Сначала я почувствовал, как со всех сторон налетела стража — ночная и дневная, но это было не главное. Меня поджарила огненная магия, выпущенная Селестией, сжигая крылья, конечности и тело, а следом луч пламени отбросил меня с места сражения. "Я... проиграл?" — промелькнула у меня обидная мысль, пока я летел с огромной скоростью прямо в землю. Я нанёс Селестии большой урон, но при этом окончательно раскрыл себя и потерял много сил. — "Нет! Никогда! Я не сдамся!" — снова вскипел во мне гнев, и, окутавшись зелёным огнём, я превратился в дракона, выравнивая положение и летя на маленькую армию Селестии. Я выдыхал пламя во врагов, перемалывал их, сносил головы и иногда возвращался в гибридный облик, чтобы кидать склянки с отравляющей смесью, заставляя летунов падать с небес, где им уже помогали коллеги из гвардии принцессы. Как бы хороша Селестия ни была, она отнюдь не всемогущий бог, как её возвеличивают пони, что я и доказал сегодня, залив землю кровью и пламенем. Наша битва переносилась с улицы на улицу, я использовал окружение по максимуму, даже пытался брать заложников в домах, но фестралам и дневным гвардейцам было плевать — сейчас все жаждали лишь уничтожить меня. Но я не мог драться вечно, а то, что Селестия каким-то образом смогла разместить в городе огромное количество гвардейцев, о котором даже Аэр не знал, ещё сильнее мне вредило. Это не армия грифонов или яков, где магов нет, тут в меня летели заклинания со всех сторон, а атаки не прекращались. Магические вспышки с земли, с крыш, а также бесконечные нападки со стороны фестралов и пегасов просто изматывали меня. Я убил, наверное, уже две или три сотни, а они даже не думали сбавлять натиск. Похоже, наконец-то у пони проснулась гордость, и они вспомнили, кто такие гвардейцы, и что в прошлом их предки могли убивать и громить врага. — Как же вы... надоели... — прохрипел я, уже устав от такой драки. Постоянно менять дислокацию, при этом отбиваясь то от аликорна, то от гвардейцев, было сложно. Я просто истратил весь запас эмоций, накопленных за эти дни. Даже то, что я стал высасывать эмоции из подвернувшихся простых пони, ситуацию координально не меняло. Да, я чувствовал страх, но он едва ли мог поддержать меня настолько, чтобы бороться на равных с целой армией, а уж тем более с Селестией. "Но план работает", — улыбнулся я, ведь всё по-прежнему шло по моему плану. Он был безумен, нелогичен, полностью построенный на доверии к другим разумным, которых я собирался использовать, но это единственное, что давало мне шанс на месть. Именно так: безумие, отчаяние и вера. Мне больше и не нужно — я давно мёртв внутри, а это желание приспособиться к жизни обычного пони — тупая попытка начать всё сначала. Сейчас я чувствую себя живым, я наконец-то стал собой, а не той жалкой слюнявой копией, что пытался себе внушать. Я хотел мести, крови, азарта и жизни на грани. Я хотел убивать. — Ицхак, хватит этого безумия! Оглянись вокруг! Я знаю тебя, ты не такой! — по-прежнему кричала Селестия, пытаясь меня урезонить, летя за мной. — Ты и твоя сестра сделали меня таким! Вы создали меня таким, бросив и предав! А теперь сдохни! — налетел я на неё сверху вниз, пытаясь прогрызть щит, уже видя, как Селестия смогла залечить свои раны, а на её шёрстке была видна кровь. — Я хотела этого избежать... Прости... — услышал я едва различимое бормотание, за которым последовала вспышка света. Потом я ощутил боль и чувство, словно меня куда-то сильно отнесло, а затем спина столкнулась с чем-то твёрдым. Немного придя в себя, я осмотрелся. Я лежал, ударившись об какое-то большое здание в городе, дорога была проломлена, а сам я лежал в облаке пыли и грязи. Подо мной растекалась лужица моей зелёной крови... Да, кровь текла отовсюду — ран было слишком много. "Вот и конец, хе-хе, я отыграл свою роль, ха-ха-ха, но это ещё не конец, игра ещё не закончена", — дрожащим копытом я потянулся за склянкой, а достав её, скривился: она была разбита, а содержимого едва ли было половина флакона. Выпив залпом лекарство вместе со стеклом, я почувствовал небольшое облегчение, а следом, тем же дрожащим копытом, оторвал одну из своих хитинок, испытав очень болезненное чувство. "Вот и настало твоё время", — снова улыбнулся я, взглянув на шприц, запрятанный в себе. Яд, созданный специально для меня, с использованием моей собственной крови и действующий исключительно на меня и других перевёртышей. Одним движением я вогнал иглу в шею, впрыснул содержимое, а затем разбил и выбросил шприц в кучу обломков рядом, ожидая своего конца. Но меня отвлекли хлопки крыльев. — Вот... наконец-то... Ицхак, хватит, остановись, довольно этого безумия, — из пыли приближалась Селестия. Она выглядела очень плохо, но меня больше интересовала борозда на дороге. Похоже, я как дракон проехал прямо до этого здания — я не чувствовал спины и левого бока. Может, яд уже начал действовать? Кто знает, я испытал лишь малую часть, остальное — на пойманных перевёртышах. — Сдавайся, жестоко всё, что ты натворил, — вышла ко мне белая аликорна, вся в крови — своей и моей. — Я... кха-кха... никогда... не стану... твоей... игрушкой, — прохрипел я, понимая, что у меня осталась едва ли минута, тело опускалось, онемели части ниже пояса. — Я не хотела всего этого. Прошу, прости. Я не хотела того, что случилось с тобой, не хотела бессмысленных смертей, кровопролития, жертв. Ты стал чудовищем, но виновата я. Пожалуйста, прекрати всё это, — подошла Селестия с видом побитой собаки. — Ты... винишь себя... в смерти... всех... этих... пони? — не понимал я её логику. Это я убивал, причинял боль и страдания, иногда даже повреждал дома своим пламенем, крыльями и зельями. Я делал это осознанно. — Мы виноваты. Всё началось из-за меня, а ты сделал это по моей ошибке. Но мы можем исправить всё — ты можешь оживить этих пони снова. Я знаю, что ты способен, пожалуйста, прости меня, верни тех, кто не виноват, они ни при чём, — Селестия коснулась моей груди копытом, но я чувствовал только ненависть. — Ты... снова... хочешь... меня... использовать... думая... только... о... своих... поганых... пони, — схватил её за горло, но хватка ослабевала, тело умирало. — Ты... убила... меня... ради... своих... пони... — глаза начали закрываться. — Ицхак? Ицхак! Стой, погоди, я помогу! — сквозь веки увидел свечение. — Почему? Ицхак! Что ты сделал?! — в панике кричала она, трясла меня. — Яд... тебе... неподвластен... мы... ещё... встретимся... Ни в этом времени... Ни в этой... Жизне... Но обязательно... Я... — договорить я не смог. Сознание, измученное безумием, сражением и этим разговором, требовало отдыха. — Ицхак? Ицхак! Стой! Подожди, я сейчас! Не сейчас! Проклятье! — начала меня трясти Селестия, дальше пытаясь вывести яд из организма, но это было бесполезно. В шприце была убойная смесь, основанная на Магии Теней и Светлой Магии — магия хаоса, которую мне удалось добыть самостоятельно. Даже аликорну после такого будет тяжело держаться на ногах, а для меня этот коктейль был смертелен. "Есть лишь один способ стать от тебя свободным... Ицхак... Должен умереть... Но я останусь жив... Мы ещё встретимся с тобой... Мой план...". — успел я подумать перед тем, как сознание погрузилось во тьму, а душа отправилась в место обитания монстров — Мир Теней. Это пространство, где я, Селестия и Луна должны были найти своё пристанище. POV Роуз Смелл План. Ицхак вечно твердил о каких-то своих планах на всё. На месть, на компанию, что поможет ему осуществить месть, на меня, на Аквилу, на Селестию, на всяких врагов, что могут появиться в будущем. У него всегда было всё под контролем, но сегодня... у него не было плана. Когда он высказал всё, что мне и Аквиле нужно сделать, я подумала, что он окончательно спятил, даже хотела сводить его к психологу, может быть, тысячелетние безумные тёмные маги — это не их профиль, но хотя бы поговорить можно о том, как ему сейчас плохо. Я и Аквила отыгрывали свои роли, причём, как мне показалось, весьма неплохо, хоть и нервничала при виде фестралов, с которыми решил познакомиться Ицхак, чтобы они обеспечивали охрану фабрики, что сейчас строилась, переделывая склад с большой скоростью. Но... всё полетело под хвост, когда действия начали разворачиваться с огромной скоростью. Я никогда так в жизни не боялась, когда в дом ударила струя пламени, а вышедшие фестралы, что должны были разобраться с проблемой в виде дракона, которым был Ицхак, лежали на пороге и кричали от боли. От запаха опалённой плоти и вида обезображенных тел меня чуть не стошнило, после чего меня затрясло, и я боролась со своими инстинктами. Ужас, страх, паника бились у меня в голове, хотелось просто зажмуриться и, открыв глаза, очнуться в кровати рядом с Ицхаком, таким спокойным и уверенным в будущем, а рядом бы находилась Аквила, вечно озорная и кажущаяся излишне серьёзной, что делало её ещё более милой. Сейчас... мне было очень плохо... Всё это было неправильно, такого я никогда не ожидала увидеть. События перед глазами проносились очень быстро, а мне становилось всё хуже с каждой секундой. Одно дело, когда Ицхак рассказывал о тех зверствах, что он и принцессы творили в прошлом, а другое дело видеть всё своими глазами. Обезображенные тела, мёртвые пони, фестралы, единороги, земные пони, пегасы — тела были разбросаны по всему городу, но напугало меня не только это, а вид Ицхака. Он разрывал своих противников, убивая всех, кто приближался к нему, а вид того, как он в форме дракона просто сжирал пони, перемалывая их в своей пасти, от чего слышались предсмертные крики чистого ужаса, окончательно добил меня. Мой мир, который был перед глазами раньше, даже не потрескался, он в одно мгновение рухнул, а меня тошнило и мутило от вида обезображенных тел и того, что творил Ицхак. "Как? Как можно было творить нечто подобное? Зачем вся эта жестокость?! Ради чего ты и принцесса Селестия это делаете?!" — рвали вопросы мой разум на кусочки. Казавшийся таким милым и немного странным жеребец теперь предстал именно таким, каким он о себе рассказывал, в то время как я относилась к этому... как к простой истории, ведь одно дело — слышать об ужасах давних времён, а другое дело — увидеть совершаемое тем самым пони, что всегда говорил о себе и принцессе как о страшных монстрах, носящих маски добрых пони, — "ради мести". — пришла ко мне единственная мысль, что объясняла всё творящееся сейчас на улицах города. Ицхак говорил, что он движется к единственной своей цели — мести, ради неё он был готов на всё, что сейчас и доказывал, используя простых пони как живой щит, чтобы иногда выиграть себе немного времени на передышку. Принцесса же... она всегда казалась мне такой стойкой, такой сильной, защищая наш покой и гармонию, а сейчас... она вызывала во мне лишь страх и ужас. Сейчас она была похожа на Ицхака, а её взгляд, что заставил меня трястись, говорил лишь о достижении своей цели любой ценой. Селестия даже не замечала, что иногда своими атаками задевает своих же гвардейцев! Всегда стоя сзади и наблюдая за тем, как Ицхак разрывает на кусочки гвардейцев! Она же аликорн! Почему она просто стоит и наблюдает за всем, словно бы это... была необходимая жертва для победы?! Даже её попытки помочь пони не приносили должного результата, так как Ицхак её сильно ранил, но и сам получил значительные повреждения. Я не знала, что мне делать, мне было страшно стоять рядом с обеими личностями, что сейчас были словно ожившими ужасами прошлого. Один жеребец, которого я уже скорее любила, казавшийся с виду таким тихим, но на деле оказавшийся хладнокровным убийцей, залившим город кровью и уничтожающим дома, не замечая жертв мирного населения в процессе боя. А вторая — защитница Эквестрии, принцесса Селестия, живое знамя страны, мудрая правительница, что оберегала страну и нас от невзгод. Оба они сейчас казались не теми, за кого себя выдавали, от чего страх только усиливался. Аквила, в моём образе под оборотным зельем, наоборот, смотрела на всё холодным взглядом, словно так и должно происходить, и по-другому быть не может, хоть её маска обеспокоенности происходящим возвращалась, стоило рядом появиться гвардейцу, что попытался эвакуировать нас подальше от битвы. Мы отходили на небольшое расстояние, потом через улочки возвращались обратно, но я не могла решить, кому помочь. Добро должно сразить зло, но что в этом противостоянии — добро? А есть ли вообще такие понятия, как хорошее и плохое? Не знаю, я уже ничего не знаю, хотелось просто проснуться от этого кошмара наяву. Не видеть трупы пони, не видеть горящий и разрушающийся от сражения двух могущественных существ город, просто хотелось снова ощутить, что такое счастье и любовь. А была ли там любовь? Даже когда я узнала, что никакого Полайта никогда не было, любить я меньше не стала, а даже наоборот — это показывало степень доверия ко мне у Ицхака, на что я отвечала тем же, стараясь поддержать его всем, чем могла. У нас у обоих нездоровая любовь: он влюбился в меня после прихода в город, я же... не знаю, всё слишком сложно. Но драка закончилась очень плохо для Ицхака: магический луч принцессы просто отшвырнул его, словно снаряд из пушки, а драконья туша, прорезав борозду на дороге, врезалась в здание, где вместо дракона сидел окровавленный Ицхак. Мне хотелось броситься к принцессе и попросить её оставить Ицхака в покое. Ведь он пытался жить как нормальный пони, хотел приспособиться, но принцесса... Она вынуждала его идти на крайние меры. Всего этого можно было избежать, если бы не одержимость Селестии! Я видела, каким был Ицхак и как под давлением он превращался из вполне обычного пони в хладнокровного, расчётливого и параноидального. Это началось тогда, когда принцесса начала загонять его, словно раненого зверя! Я была зла — весь мой мир рухнул, и всё потому, что принцессы совершили ошибки. Вместо того чтобы исправить ситуацию и признать, что поступили жестоко с другом, одна из них натравила на него стражу! Так нельзя! Это неправильно! Но Ицхак опередил меня. Он вогнал себе в шею какой-то шприц, а Аквила остановила меня, выставив копыто и покачав головой. — Аквила? Что ты делаешь? Нам нужно ему помочь, пока Селестия не добила его! — попыталась я пройти, но кобылка в моём облике загородила путь. — Нельзя, мы уже ничего не успеем. Ты помнишь план отца? — спокойно спросила она, и на её мордочке появились слёзы, когда взгляд упал на Ицхака, рядом с которым уже была Селестия, пытавшаяся его реанимировать. — Там ничего не было про то, что он будет на грани смерти! Он должен был оторваться за городом от гвардейцев! Ему нужно помочь! — вырывалась я, но Аквила устала и использовала магию. Зелье перестало действовать, и теперь маленькая единорожка держала меня в телекинетическом захвате, пристально глядя в глаза. — Роуз, послушай, мы сейчас ничем не поможем, только подставим себя и не спасём отца. Смотри, — повернула она меня к месту, где лежало бездыханное тело Ицхака, которое принцесса отчаянно пыталась залечить, — он некромант, прожил очень долгую жизнь, я не верю, что он умер. Он вколол себе что-то в шею перед смертью. Это и был его план. Он мог несколько раз оторваться от преследования, но даже не пытался — задумалась кобылка. — Ицхак и Полайт: пока жив один, второй будет постоянно под подозрением, — словно что-то вспомнила Аквила. — Что? — не поняла я. — Причём тут это вообще? — Так говорил папа. Принцесса подозревала Полайта, потому что думала, что это Ицхак, но теперь Ицхак мёртв, а Полайт жив. Один умер, чтобы другой мог продолжить работу. Нам нужно идти, — понесла меня в телекинетическом захвате Аквила. — Стой! Куда мы идём?! А как же Ицхак?! — попыталась я вырваться. Если это был план Ицхака, то как мы можем бросить его тело? — В кабинет отца, нужно понять, как помочь ему, а также наведаться в его тайную базу. Он рассказал, как её найти, — погрузившись в мысли, Аквила тащила меня по переулкам мимо гвардейцев. Медленно, но верно мы шли обратно домой. Ицхак, лучше бы ты остался живым, иначе я тебя убью — и убивать буду долго. КОНЕЦ POV И вот я снова здесь, в пустоте. Только теперь это не Мир Теней, не рай, не ад и даже не Вечнозелёные луга, в которые верит большинство пони. Тут... ну, я даже не знаю, где я сейчас. В теории я должен был попасть в пустоту или Мир Теней, где сидят все души, а тут — нет ничего. — Ты ещё долго будешь стоять там? — раздалось недовольное ворчание за спиной. Я обернулся и замер: позади меня стоял… я сам, только полностью целый. А рядом — человек, седой старик, держащийся за трость и недовольно оглядывающий всё вокруг, в то время как моя копия изучала меня как крайне интересное существо, которое необходимо препарировать. — Это как у меня крыша поехала, раз я стал видеть других себя? — спросил я, внутренне напрягшись, ожидая атаку. Ведь даже после смерти можно попасть не в самые радостные места — я уже побывал в древней Эквестрии, так что могут быть и похуже. На мою попытку подготовиться к нападению, копия лишь хмыкнула, но смотрела с какой-то... гордостью и досадой, словно на ученика, который вроде выполнил задание, но сделал это не тем способом, измотав нервы учителю, спросила совета у другого наставника, подглядел правильные ответы, но всё же добился нужного результата. — Могу тебя поздравить, мы снова сдохли, — произнёс старик, в словах которого ощущалась желчь. — Вот почему я ненавижу некомпетентных сотрудников. — Так, а что здесь вообще происходит, мать вашу? — сел я на круп, не понимая происходящего. Это две мои шизы, то есть две личности, из которых я должен состоять, но как они могут здесь быть? Они должны быть частью меня, а не отдельными копиями, блуждающими в том месте, куда я попал после смерти. Либо на меня повлиял какой-то монстр, снёс ментальные щиты, либо моё безумие прогрессирует — и я начинаю видеть таких "гостей". — О! Да ничего особенного, просто этот недомаг испортил всё, что только мог, — сказал старик, махнув рукой на мою копию, которая оскалилась. — Знаешь, скорее всего всему виной твой огрызок души. Лучше молчи, старый хрен, пока я не надавал тебе по роже, — подлетел второй Ицхак к лицу старика, но тот даже не повернул головы. — Это ты мне о возраст… Как ты ещё не развалился за столько лет? — пренебрежительно ответил он, глядя на гибрида. — Давай лучше введём новичка в курс дела, нам тут долго куковать по его плану, — сел старик на пол, положив рядом трость. — Хм? — перевела взгляд на меня точная копия. — Резонно, но ты всё равно наглый, беспринципный, самовлюблённый торгаш, которого грохнул собственный сын, — гибрид не удержался от шпильки в адрес старика, тот скрипнул зубами. — Приготовься, мой наследник, я сейчас объясню, в каком мы дерьме, — красноречиво обвел взглядом всё вокруг. Раньше я думал, что проблемы — это лишь Селестия, её сестра, элементы гармонии с хранительницами и гвардейцы. Оказалось, проблем куда больше, и они пришли оттуда, откуда не ждали. Начать можно с того, что я, как и другие личности, нахожусь прямо в моей душе! То есть я не где-то, куда Селестия при большом желании не сможет попасть, я нахожусь в своём теле и не могу ничего с этим сделать! Как это произошло, есть много теорий, но одна из них звучала правдоподобнее всего. Когда-то я экспериментировал, желая обрести вечную жизнь, и решил, что если создам филактерию и помещу туда душу, то смогу жить вечно, а силу найду способ нарастить чуть попозже, ведь у меня наконец-то появится время на долгие и сложные эксперименты. Но ритуал отрекошетил в меня же. Никаких тогда проблем я не выявил, а эксперимент был признан неудачным, так что я продолжил свои исследования. Да вот только я создал тогда то, что хотел, даже не поняв этого, ведь по всем расчётам моя душа должна была переместиться в драгоценный камень, но вместо этого отрекошетила прямо в меня, мой скелет! Я сам же стал для себя филактерией и теперь не могу ничего исправить, сидя в своём теле и скорее всего, меня в это время уже закапывают в гробу. Подстава была очень большой, от которой я отходил... Да, очень долго я отходил от того, что мне рассказала моя копия, но на этом сюрпризы не заканчивались. Ритуал, тот самый, что должен был помочь выбраться мне из Тартара, сработал не так, как должен был! Хотя тогда я находился во власти безумия, делая расчёты на коленке, так что огромная удача, что я вообще тогда просто не растворился, использовав себя как подпитку для него. Вместо того, чтобы слить сознание некроманта и огрызок души, ритуал просто забрал знания обоих, а также огрызок души старика и сотворил меня! Другими словами, я получился недоличностью, получив лишь нужную информацию, а не полный багаж знаний. Так что вместо слияния личностей ритуал хватил лишь на частичную работу и выполнение самых важных функций. Кто же я? Как оказалось, я не являлся тем, кем думал. Ну, не совсем. У меня были знания, опыт, даже ассоциация с тем, кем я являюсь, но у меня не было их характера, их мышления и силы воли, всё это осталось в моём подсознании, так как ритуал не завершил свою работу. Три сознания в одном огрызки души, ничего удивительного, что у меня начала ехать крыша, да не одна полноценная душа долго такого издевательства не выдержит, а тут всего лишь огрызок. Как итог, ритуал просто создал меня, как сосуд, и поставил во главе души, а так необходимые части сознания запихал поглубже, видимо, чтобы они со временем сами следили со мной, но для этого нужен был другой ритуал. Что помог бы наконец объединить три сознания в одно единое, став наконец-то полноценной личностью. Как оболочка, я был фактически жеребёнком, оттого мне было очень противно, когда после объяснений мои части личности устроили мне капитальный разнос. Я не видел своих ошибок со стороны, но теперь у меня словно открылись глаза. Мы были частью друг друга и страдали от того, что не были единым целым. Скоро план будет полностью исполнен, и я не только возрожусь, но и стану единым целым, как было изначально и запланировано. Без своих двух личностей я чувствую себя неполноценным. У меня наконец-то появилась цель.