Наследник злобы.

Вот я сижу на своей кровати в отеле, думая о том, как меня всё это уже заебало. Для начала, я задолбался в край от того, что приходится всё делать самому из-за недоверия ко всем, а потому приходится рвать свой круп и заниматься всем подряд, забыв, что, вообще-то, у меня есть куча слуг, работников и просто доверенных личностей, которые могут справиться хотя бы с простыми задачами. Но не — я не хотел доверять даже такие дела, даже самым проверенным личностям, просто боясь, что в какой-то момент они могут напортачить, забыть мне рассказать незначительную, по их мнению, деталь, что потом обернётся для меня проблемой, ну или же просто не справиться с простой задачей. Вот, казалось бы, есть куча разумных, что вроде и преданны мне, но на самом деле их очень мало для моих планов, от чего я теперь сам занимаюсь важными делами. Для начала я наконец смог наладить поставки яблок от семьи Эпплов, о чём сразу же получил телеграмму из Балтимора от Эльны, которая заверила меня, что продукт будет использоваться по назначению в зельях, от чего я наконец смог расслабиться. Как оказалось, расслабился я очень зря, так как пришлось проверять работу Рарити и униформу, что она сшила. Несколько раз пришлось вносить корректировки, чтобы сделать форму более универсальной под габариты пони и чтобы её мог носить как земной пони, пегас или единорог. Разумеется, пришлось стать подопытным кроликом и мерить всё самому, чтобы убедиться в удобстве, надёжности и защите одежды, после чего процесс с отправкой и передачей денег повторился, только теперь пришлось ещё и описывать в телеграфной станции сообщение для Аэра. Я, в прямом смысле, читал по бумажке пожелания Рарити для нового бутика, который ей был мной обещан. Высота потолка, сколько должно быть квадратных метров, обязательно с двумя этажами, большим помещением, заранее должна иметься канализация, водопровод, электричество и огромный склад. Честно признаться, когда я первый раз это прочёл, то охуел знатно, ведь запросы такой юной кобылы были просто офигительно сложно выполнимыми. Не став даже заморачиваться, отправил это требование прямо к Роуз, чтобы она, как кобыла, смогла найти помещение, удовлетворяющее все запросы Рарити, и выкупила его. Рарити осталась довольной, ведь ей осталось только ждать, когда я сделаю то, что обещал. Ну ничего — она мне мозг сильно понасиловала, так что я буду из неё верёвки вить, ведь у нас контракт, так что будет клепать мне столько униформы, сколько понадобится. Пусть отрабатывает помещение, а то совсем обнаглели, пытаются меня тут наебать, да я сам её раком поставлю и обриходую за такую попытку, так что пусть готовится, работать ей придётся много. Пинкамина Диана Пай, но у меня теперь для неё другое имя — Пиздадельная Заёбистая Сука. Всего один день ей понадобился, чтобы выбесить меня, от чего в голове то и дело появлялись мысли, как я буду препарировать эту кобылу — понять, как она устроена, ну и ради спокойствия своей психики. Она умудрилась пробраться ко мне в номер, и когда я открыл шкаф, чтобы повесить свой новый костюм ярко-красного цвета, эта дура оказалась там. На рефлексах я схватил её и начал душить, пока она не потеряла сознание. Проверив пульс, аккуратно взял кобылу и отнёс её к ближайшим кустам, где спрятал спящую. После чего залез обратно в номер, взял подушку обоими копытами и закрыл ей морду. Если бы я не сделал этого, большая часть города услышала бы, как именно можно материться и какие интересные слова в голову лезут, когда вокруг творится полный пиздец. За всей этой сценой наблюдали мои питомцы, сочувственно глядевшие на меня. Оба просто присели мне на спину и, вытянув головы, стали тереться об мою мордочку, желая поддержать. Хорошие они — верные, находчивые и сострадательные, и их поддержка быстро привела меня в нормальное состояние. Вот теперь я сижу на своей кровати и думаю, как меня всё заебало. В голове реально крутится идея просто на всех порах полететь к Селестии, попытаться её грохнуть и, в случае успеха, взять Роуз и Эльну, устроить недельную оргию, просто чтобы сбросить стресс и расслабиться. А то я в последнее время какой-то нервный, не отдыхаю, пахаю как проклятый папа Карло. Только вот нет у меня тупого сыночка, который постоянно пиздит, из-за чего нос его становится длиннее, а есть куча других, дохуя проблем, которые надо решать в темпе вальса. Сука, как я хочу прямо сейчас начать пытать Селестию и Луну, сделать с ними что-то ужасное, чтобы их крики боли слышала вся Эквестрия. Но вместо этого вынужден терпеть, ждать, полагаясь на свой план. Играю свою грёбаную роль, каждый раз рискуя, что всё пойдёт по пизде, а Селестия только рада моей ошибке. Клянусь, она спит и видит, как обратно запихивает меня в Тартар, в клетку, словно дикое животное, которое либо будет радовать её взор, либо убьёт из страха! Я в этом уверен, знаю, что так оно и есть, а её слова — сплошная ложь. Искупить свои ошибки? Снова помириться со мной и Луной? Ага! Я даже в теории ей не верю, она просто сучка, которая решила, что всех сильнее, умнее и значимей. Но я покажу, чего она стоит на самом деле. Под пытками она расскажет всю правду, а не ту паганую ложь, что вечно льётся из её уст. Все узнают, что она чудовище, как её сестра — они обе такие же, как и я: твари и мрази. "К чёрту всё", — выдохнул я, понимая, что мой гнев никуда не идёт, лишь нагружая голову мыслями. Но мне было больно, снова воспоминания из прошлого пронеслись перед глазами, а потом исчезли, словно мой разум напоминал, что дело моё правое и благородное. — Это всё бред, — услышал фантомный голос, принадлежащий мне, и перед глазами возникли образы, сформировавшиеся в ясную картину. Мне стало интересно, чему Стар Свирл обучал сестёр, и когда я пришёл к ним на урок, моему взору открылось, что это ни к чему путёвому их не приведёт. Разговоры о добре, сострадании, помощи ближнему, о светлой магии — для меня всё это было сплошным бредом, как и сейчас, что неудивительно. Пони были счастливы: радовались принцессам, любили их, восхищались и славили, а я стал монстром, который снился всем в кошмарах. Моё мировоззрение сформировалось именно из-за отношения ко мне — никто не пытался понять, увидеть за маской монстра простого пони. Я тоже был живым, тоже хотел счастья, любви, понимания, но этих чувств я никогда не испытывал. Зато мои достижения были отняты, репутация испорчена. Вот что я получил за то, что не жалея себя рисковал жизнью ради пони, защищая их счастье, здоровье и уклад жизни. Даже Стар Свирл не хотел меня понять, хотя я питал на это большие надежды при нашей первой встрече. Но, увы, он был убеждён, что мир должен быть добрым и светлым, а я, пользующийся Магией Теней, просто не должен её использовать — это было «неправильно» и «фу, таким быть». Столпы тоже не старались меня понять и почти не разговаривали, уверовав, что я — зло и со мной не стоит общаться, нужно ждать подвоха. Тогда появился Пони Теней, и после его появления на меня смотрели ещё более неодобрительно. — Ицхак, оглянись вокруг, почему ты не можешь понять, что тебе не нужна эта магия? Она несёт лишь зло, попытайся понять, мир не вертится вокруг тебя, — высокомерно говорил он мне. — Как легко быть хорошим и светлым, когда вы сами ничего не сделали для великого свершения. Можете дальше рассказывать свои бредни, но толку в них мало. Добро и сострадание? Посмотрю, как вы пощадите врага, а после он вонзит вам нож в спину, — с презрением ответил я, не желая больше слушать этого старого маразматика. Перед глазами снова была моя комната в номере, а я сидел и смотрел в одну точку, обдумывая своё видение. Все добрые и светлые всегда говорят, что отвернуться от тьмы легко. Только вот они забывают, что не всем с рождения дана безграничная сила, возможности и умения. Легко говорить о сострадании, когда ты не видел ужасов кровопролития, не испытывал страха, не лицезрел ужасы в реальности, сидя в лаборатории и со своей сворой защищая пони, как думал Стар Свирл — от настоящих проблем. Вот в этом мы и отличались: я мог принять трудное и жестокое решение, чтобы спасти как можно больше пони, даже ценой собственной жизни. Я рвался в бой и убивал врага без жалости, не думая о пощаде. Учитель сестёр думал, что насилие порождает лишь насилие, и нужно стремиться к свету, чтобы не превратиться в монстра. Какая чушь. Но именно эту политику разделяли почти все пони, из-за чего я превратился из защитника в кровожадное чудовище. "Да пошло оно всё нахуй!" — не сдержался я, крича в мыслях, и лёг спать, наблюдая, как мои питомцы уже уснули, свернувшись на своих жёрдочках. Когда я собирался лечь в постель, от окна послышались стуки, что меня сразу насторожило. Подхватив рядом стоявший стул, я приготовился к защите и медленно выглянул через шторы, готовый отпрыгнуть в любой момент. Как оказалось, опасения были напрасны. За окном стояла Дэш — она робко стучала в окно и выглядела подавленной. Я охренел — то ли от того, что у неё вообще есть чувство вины, то ли от того, что ко мне в окно стучится кобыла. Не спорю, я в молодости иногда трахал кобыл и даже лазил на балконы с помощью верёвки и крюка, взламывая двери, но чтобы кобылы сами устраивали такие трюки — даже пегаски не делали такого. Поставив стул на место, я открыл окно. Передо мной парила пегаска, явно виноватая. Я не спешил говорить, просто опёрся на подоконник и приподнял бровь, разглядывая её. — Можно войти? — неуверенно спросила она. Я отошёл от окна и уступил место. — Залезайте, — коротко ответил я. После того, как она прошмыгнула, я закрыл окно и задёрнул шторы. Не хватало мне ещё слухов, что я тут в каком-то отеле потрахиваю кобыл, пока моя особенная пони разбирается с делами фабрики на равных с моими подчинёнными условиях. — Слушаю, — повернулся к ней, ожидая причины её визита, который мог стоить мне репутации, а ей… Да нечего ей терять. — Я... Хотела извиниться за своё поведение, вот, — выдала радужногривая пегаска, и я невольно приподнял бровь в выражении скепсиса. "Нихуя себе! У этой дуры, нахалки, есть чувство вины? Наверное, во вселенной что-то серьёзно накрылось, раз случилось такое чудо, как её извинение", — подумал я, но на лице не дрогнул ни один мускул. — Это просто замечательно, жить без таких слов не мог, вы прощены. Дверь найдёте сами или проводить? — пожелал я поскорей её отпустить. — Вот так просто? — удивилась она, словно моё прощение было чем-то исключительным. — Мне на вас плевать, так что скатертью дорога, — открыл снова окно и сделал приглашающий жест копытом, — бон вояж. — Вы правда меня прощаете? — переспросила. Что с ней не так? С каких пор она стала такой тупой? — Разумеется нет. Поясняю для тугодумов: вы меня задолбали своим отношением, и я не хочу с вами иметь ничего общего. Летите куда хотите, только больше не доставляйте проблем. У меня и без ваших страданий хватает забот. Так что — давайте, улетайте, — выложил я всю правду, и пегаска удивлённо раскрыла рот. Мат в Эквестрии давно не в ходу, так что любой пони легко можно заткнуть нецензурной речью. — Спасибо, что помогли, — снова заикаясь, сказала она, но явно не спешила улетать. Заебала. — Неужели до вас начало доходить, что у ваших действий есть последствия? Представьте, за слова и поступки надо отвечать. Неужели такая простая мысль вас не посещала? — уж мне стало интересно, насколько у неё пусто в голове. — Я никогда не думала, что простые трюки могут вызвать такие проблемы. Раньше такого не было, а недавно я чуть не угодила в тюрьму, — в конце слов её немного потрясывало. Я много таких видел, когда был человеком: наглые подростки лезут куда хотят, а потом дрожат на скамье подсудимых и переосмысливают жизнь. Нужно думать головой, а не принимать импульсивные решения, ведущие к серьёзным проблемам. Дэш сама ощутила последствия своих поступков, помню, как она почти разрыдалась на суде, удерживаясь только благодаря подругам и родным. Эти пони меня заебали. Нормально жить не могут. Если у них не на чем основано самобичевание, то мне страшно за будущее Эквестрии — той самой страны, которую я создал своими копытами. Раньше такого не было, а теперь — пожалуйста. Когда буду пытать Селестию и Луну, спрошу, за что они превратили некогда сильных пони в этих хлюпиков. По факту, что сделала та самая шестёрка пони из известного мне будущего, которое я уже немного похерил? Да, ничего особенного, если бы не их сюжетная броня, сдохли бы уже раз сто или двести. Я, конечно, верю в их находчивость, смелость и самоотверженность... Но в каноне им слишком многое давалось легко. Взять хоть бы победу над Найтмер Мун, которая, вообще-то, является аликорном с боевым опытом и огромным кладбищем, которое сама же и организовала. Победить обезумевшего аликорна, с учётом того, что жизненного опыта у неё куда больше, про магическую силу и вовсе молчу, она могла просто убить Твайлайт одним мощным заклинанием, и никакие щиты не спасли бы единорожку от того, чтобы превратиться в пепел. Также я не верю, что они так просто победили Сомбру. Он правил достаточно долго, и у него было больше секретных лабораторий, чем у меня, очень сильно сомневаюсь, что он стал бы действовать так опрометчиво, даже если бы обезумел. Сомбра был в первую очередь учёным, опирающимся на логику, факты и холодный расчёт как правитель, никогда бы он не стал так тупо ломиться к аликорне, что поставила такой мощный щит вокруг его города. А скорее поверю, что он поступит как я, то есть затаится, накопит силы, а потом ударит во всю мощь; дури у него хватило бы для такого, уж я-то знаю, мы в прошлом целые армии сметали с поля боя, так что его возможности мне удалось наблюдать с первых мест. — Это всё прекрасно, замечательно и вообще мило, но я хочу спать, так что кыш, — уже более настойчивым тоном сказал я, а пегаска, ведать, поняв, что сейчас лезть ко мне не стоит, вылетела прочь, а мне же только и оставалось, что закрыть окно и задёрнуть шторы. "Как от этих пони много проблем", — покачал я головой, а потом мой взгляд упал на письмо, что было причиной моего неудовольствия. Утром этого дня ко мне пришло письмо прямо от Селестии, что приглашала меня на один из званых вечеров. Как оказалось, дворяне просто рвались со мной познакомиться, от чего пришли к Селестии и стали клянчить встречи со мной, ну а принцесса просто не смогла меня больше выгораживать, а потому согласилась на встречу, только в виде небольшого бала. Следом шло второе письмо, где она извинилась за то, что не смогла их больше сдерживать, ну и о том, что теперь мне нужно как-то самому себя защитить на этой светской тусовке. В общем, произошло именно то, что я старался оттянуть как можно дольше, но есть и плюсы, благодаря чему мне удалось выиграть время и подготовиться. Меня бесило моё положение и тот факт, что я должен тратить время на всякую ерунду, но другого мне пока ничего не остаётся. Да и не просто так я сейчас нахожусь в городе, а следую своему плану. Для начала, я навожу мосты с главными героинями этого мира, чтобы потом можно было ими манипулировать, а также для того, чтобы вместо выстрела в меня луча дружбы у них возникла мысль меня выслушать, поговорить и выяснить причину моих действий. Как ни посмотри, а причина у меня очень веская, а если проследить хронологию событий, то станет понятно, что я здесь выступаю в роли жертвы, так что смогу переубедить если не всех из Хранительниц Элементов Гармонии, то половину уж точно. Также я купил униформу своим работникам не просто так, именно так бы поступил Полайт Темптер, которым я сейчас являюсь, ведь это вполне себе вписывалось в мои действия, а также пускало пыль в глаза Селестии, ведь прежний я не стал бы заботиться о ком-то или проявлять доброту. Хотя стоит мне допустить серьёзную ошибку, и никакая маскировка меня не спасёт. Один раз я уже прокололся перед Селестией с этим проклятым поездом, хорошо, что в чертежах не было указано, какая именно магия там должна служить топливом, иначе меня бы раскрыли в мгновение ока. Сейчас же у меня были шансы на то, чтобы спокойно продолжить свою игру и дождаться возвращения Найтмер и Луны. Больше не став думать ни о чём, я лёг спать, ведь бал, на который меня пригласила Селестия, был уже завтра вечером, и мне нужно будет встать пораньше и успеть на поезд. Хорошо ещё, что мне костюм Рарити сшила по моему заказу, а то идти туда в неподходящей одежде очень не хотелось. Злодей всегда должен выглядеть безупречно, пусть всякие герои, измазанные в грязи и крови, и не заботятся о своём внешнем виде, идя к злодею через трудности и испытания. Я же буду финальным боссом, которого хрен завалишь, потому что, для начала, даже неизвестно, жив ли я, да и к тому же маскировка у меня теперь отменная. Ведь правда, кто бы вообще подумал, что я мог бы скрываться прямо под носом у Селестии? Да никто! Это самоубийство само по себе. Если так подумать, Кризалис ведь тоже пряталась под носом у Селестии, да и не у неё одной, а сразу под носом у двух аликорнов, даже не выдав себя и не вызвав подозрений... Ну, кроме Твайлайт, та очень быстро раскрыла её, а ведь Кризалис всё могло сойти с копыт, но она начала допускать стандартные ошибки, а так дело могло выгореть. Нужно не допустить новых ошибок и учитывать прошлые, да и не только свои, но и чужие, ведь так я могу стать ещё лучше, сильнее и умнее. *** Оглядываясь, моему взору открывались старые и потрескавшиеся каменные стены, которые я помнил. Я знал, что нахожусь в старом замке, который когда-то был моим домом, который я любил и помнил, нехотя отпуская светлые и добрые воспоминания, что дарили мне и тепло, и умиротворение, но также и острую боль в груди. Идя по коридору, где из стен виднелись зажжённые факелы, я не понимал, что вообще происходит. Когда же я вышел из коридора, то увидел то, чего уж точно не ожидал, ведь по логике вещей такого просто не должно было быть. Передо мной, спиной к проходу, сидела Селестия, обнимающая свою сестру, плача и прося прощения за когда-то совершённую ошибку, стоившую обеим тысячи лет одиночества и разлуки. Также в помещении находились шесть кобыл, которые даже не заметили моего появления, полностью устремив внимание на сестёр — они занимали их явно больше, чем какой-то чёрный аликорн с моей мордой. Не став ждать, я поддался какому-то странному порыву и, наведя рог прямо на Селестию, выстрелил в неё оглушающим лучом, отправив её в полёт до ближайшей стены. Как и ожидалось, принцесса не пострадала, но никто не собирался давать ей времени на размышления, поэтому уже через секунду я подлетел к ней на огромной скорости, минуя других кобыл, схватил за горло, несколько раз ударил об стену, а в конце приложил её мордочку к своему копыту. Увидев на полу осколок от витража, когда-то бывшего в окне, я схватил его и устремился к Селестии, которая наконец пришла в себя и, нацелив на меня рог, сидела уже под магическим щитом. Резко взлетев вверх, я увернулся от нескольких магических лучей, начал выделывать трюки, финты и манёвры, чтобы избегать их града, что в считанных миллиметрах пролетали мимо моего тела. Ситуацию усугубляло то, что шестёрка пони тоже не стояла на месте и всячески мешала мне. Твайлайт и Рарити помогали Селестии атаковать меня: Твайлайт посылала лишь магические лучи, а Рарити периодически пыталась сбросить на меня какой-нибудь гобелен, когда я пролетал рядом со стеной. Радуга Дэш пыталась подловить меня и сбить в воздухе, так что приходилось следить за окружением и отбивать её атаки. Зато я несколько раз ранил её осколком стекла, из-за чего она стала менее резвой. Флаттершай просто сидела и пряталась, боясь меня до сердечного приступа — и правильно, потому что я бы перегрыз ей горло за секунду, как только она высунется. Самыми назойливыми, кроме Селестии, Твайлайт и Рарити, были Пинки Пай и Эпплджек, которые кидали в меня всё, что попадалось под копыто: камни, части брони, факела, деревяшки — всё летело со стороны Эпплджек. Пинки Пай же была более оригинальной: она достала пушку и стреляла в меня конфетти, тортами, пирожными, а однажды чуть не прилетел аллигатор — откуда он взялся, я даже гадать не буду. Луна куда-то пропала, её эмоций я не мог почувствовать, хотя был готов поклясться, что секунду назад она прижималась к стене и с ужасом смотрела на меня. Но в какой-то момент мне удалось подавить Дэш, прорезав ей горло на огромной скорости — пегаска упала на каменный пол, захлёбываясь собственной кровью. Пинки Пай попыталась ей помочь, но лишь сыграла на мою руку, так как следующей жертвой стала Эпплджек — я вогнал ей рог в голову через глаз прямо в мозг. Отшвырнув тело, я сразу оказался атакован Селестией, Твайлайт и Рарити — они наседали на меня, и я получил несколько ранений в бок, которое начало кровоточить, поэтому пришлось укрыться за колонной, что начала разваливаться под градом магических лучей. Когда же я хотел выглянуть из-за колонны и ударить лучом в потолок над Пинки Пай, что оплакивала подруг, надо мной возник большой яркий шар. Определить создательницу такой пакости оказалось несложно — ведь Селестия в прошлом неплохо владела огненной стихией, и с тех пор её предпочтения не изменились. Попытавшись отпрыгнуть от эпицентра взрыва, я не добился ничего: шар взорвался прежде, чем я успел хотя бы отскочить на несколько метров, и меня обволокло пламя, причиняя ужасную боль. Но моя агония длилась недолго. Когда я огляделся, стало ясно, что урон не был настолько страшным, как казалось. Да, немного подпалил крылья, шкуру и голову, но ожоги быстро начали исчезать, а боль стихать. Похоже, аликорны гораздо устойчивее к магии, чем я ожидал. Своих противников я не видел — повсюду стоял дым, летала пыль, кое-где был оплавившийся камень, но ни пони, ни аликорнов не было. Однако эмоции ощущались отчётливо. Почувствовав невероятную скорбь, я понял — это Пинки Пай оплакивала своих подруг. Как самую непредсказуемую, я выбрал её своей жертвой. Благодаря силе аликорна мне не составило труда попасть туда, где я чувствовал её, схватить пони и перерезать ей глотку. Реакция её была непонятна — Пинки Пай улыбалась, словно прося прощения за то, какой я стал. Похоже, она верила, что её добротой и позитивом сможет меня изменить. «Какая глупая кобыла», — скривилась моя мордочка в отвращении. Я лишь опёр об её шерсть осколок стекла и начал прислушиваться к эмоциям. Жёлтая пегаска сама вылетела на меня, но, столкнувшись, упала. Первобытный ужас плескался в её глазах, и мне не пришлось ничего делать — она схватилась за место сердца, стиснула зубы от боли и рухнула на землю. «Ну, серьёзно?» — обиделся я, ведь она лишила меня удовольствия убить её копытами. «Осталось двое кобыл и одна мразь», — подвёл я итог и стал ощущать эмоции оставшихся, но в этот момент сильный порыв ветра выметал пыль через окна и разрушенные стены замка, и тела мёртвых подруг открылись перед Твайлайт и Рарити. — Вот что бывает, когда меня предают. Ты будешь последней, кто меня предаст, — угрожающе заявил я, надвигаясь на трёх: двух дрожащих пони и решительно смотрящую аликорну со слезами на глазах. — Прошу, прости нас! — услышал я голос за спиной и остановился. Повернувшись, я увидел Луну, совсем маленькую, как при нашей первой встрече. — Умри! — ринулся я на неё, пуская в ход рог, который прошёл через её магический щит и вошёл наполовину в грудь, заставив её кашлять кровью. — Нет, Ицхак! — попыталась оттащить меня телекинезом Селестия, но моё тело почти не поддавалось магии. Это был мой секрет, о котором даже сёстры не знали. Урон от магических лучей мог причинить мне боль, но телекинетический захват был невозможен. Меня это радовало — иначе я бы стал лёгкой добычей для любого, даже жеребёнка, которого могли бы швырять по замку, словно тряпичную куклу. Да, я живучий, как жук, как и любой чейнджлинг, но не до такой степени. — Ненавижу! — отшвырнул я тело Луны с конца рога и сразу же нацелился на Рарити, выстрелив оглушающим заклинанием, которое врезалось в её щит. Не желая больше играться, я окутал себя зелёным пламенем. Теперь я был огромной осой: вместо передних лапок у меня были две мощные медвежьи с острыми, как бритва, когтями, а по всему телу был виден густой мех, защищающий меня. Сразу же в меня полетели заклинания от двух единорожек и аликорны, но они были словно дробина для слона — хоть и причиняли урон, но были намного слабее и менее значительными. Налетев на Рарити, я смял её щит и начал разрывать лапами — с живота, через внутренности, до мордочки, превращая её в фарш. Крики боли и мольбы были для меня музыкой. Но не успел я сделать ни шагу дальше, как мощный луч магии отправил меня в стену, в которую я с трудом врезался. Рарити уже была мертва, но Селестия пыталась залечить её раны в тщетной попытке запустить сердце. Поняв, что против меня осталась только одна единорожка, я налетел на Селестию, не обращая внимания на взрывные заклинания Твайлайт. Толкнув её, я отправил аликорну в потолок, заставив издать болезненный вскрик — похоже, сломал пару костей. Оставшаяся Твайлайт выглядела жалко — никого больше не было, кто мог бы её спасти или помочь. Выставив вперёд своё жало, я врезался в её щит. Щит стоически выдержал серию атак — маятниковые удары когтями, жвалами и таран всем телом. После девятой атаки щит начал трескаться, а пятнадцатая пробила его, и теперь бывшая ученица принцессы Селестии была нанизана на моё жало, словно мясо на шампур. Притянув её к себе, я прокусил шею жвалами, после чего голова упала на пыльный пол, вскоре за ней последовало и тело. — Ицхак! Перестань! Как ты можешь так поступать!? Они ни в чём не виноваты! — увидел я Селестию, изо рта которой текла струйка крови, крыло находилось под неестественным углом, и она хромала. — Виновны так же, как вы! — отрезал я, направив внимание на аликорну. Она не попыталась уклониться и начала стрелять сильным магическим лучом, который я с трудом сдерживал. Атака была мощной: с каждой секундой моё тело горело, части отваливались — второе крыло, некоторые лапы, правая медвежья лапа обгорела до костей, я лишился двух усиков и левого глаза. Однако вопреки ожиданиям я выдержал натиск и медленно приближался к аликорне, которая пыталась усилить давление магией. Но я был быстрее. Обожжённое тело приблизилось достаточно близко, и, сделав разворот, я ударил брюшком по рогу Селестии, вызвав вскрик боли. Как оказалось, я слегка отломал наконечник рога, что сильно её ранило, и перед моими глазами стояла Селестия — кричащая и плачущая от боли, держась за рог. — Не так быстро! — ухватился я жвалами за её здоровое крыло и откусил его, заставив её издать новый крик, но уже другой тональности. Превратившись обратно в аликорна, я схватил первое, что попалось под копыто — осколок рога Селестии — и начал наносить им удары по её телу. Один, второй, третий подряд удары сыпались непрерывно, и вскоре аликорна была вся покрыта ранами и медленно умирала. Когда я наконец отпустил, белое тело рухнуло на пол, а корона на голове принцессы с лязгом отлетела на метр, отмечая её падение. — Про... Сти... — разобрал я слова, когда Селестия издала свой последний хрип, а затем, закрыв глаза, уронила голову на грязный пол, навсегда остановившись в смерти и заливая кровью пол. — Я победил! — раздался мой победный рёв, эхом прокатившийся по всему замку, из-за чего с потолка посыпалась каменная крошка. Медленно азарт битвы угас, и я начал осматриваться. Ни малейшего чувства удовлетворения во мне не было — месть прошла слишком легко, слишком буднично. "Сон". — пронеслась мысль, и пространство вокруг мгновенно исчезло. *** Я подскочил в холодном поту на кровати и стал оглядываться, ничего не изменилось с того момента, как моя тушка заснула в отеле, что находился в Понивилле. Повернув голову, я увидел спящих Корвуса и Конрада, что сидели на своих жордочках. "Ебучий сон", — выругался я, проводя копытом по мордочке, стараясь прийти в себя и нормализовать дыхание. Я понял, что моя драка являлась сном, слишком много было несовпадений, начиная от внезапного появления там, где быть не мог просто по определению, и заканчивая тем, что свой путь до замка я не помнил. К нереалистичности можно отнести и саму драку, ведь она была слишком лёгкой, в реальном бою мне бы никакой передышки не дали, зная заранее, на что я способен, если дать мне время на действия. Селестия так и вовсе бы взбесилась, если бы я оторвал голову её протеже, которую она воспринимает как дочь и всячески оберегает. Единственное, что не выбивалось из всей картины, — это поведение шестерых пони, что вели себя именно так, как я и думал. На секундочку, тут убийства происходят очень, ну прямо очень редко и в основном по неосторожности или глупости, так что реакция пони во сне была именно такой, какой и должна быть, особенно если учесть, что убитые были близкими подругами. "Что это вообще было?" — снова мне не давал покоя сон. Происходят ли вещие сны? Ну, очень редко они происходят, так что списывать такую возможность я не могу. Возможно даже, что сам мир пытается меня уберечь от ошибки, ведь я совершил свою месть, а никакого облегчения не почувствовал, пустота и боль никуда не делись. Был ещё один вариант, вполне возможно, что этот сон на меня могла навести Луна или Найтмер Мун, которые могли узнать о будущем и подстроить его так, что я не захочу убивать никого. Хотя последний вариант — это уже моя паранойя. Вариантов было много, но я не могу отрицать того факта, что увиденный мной сон был посланием или предостережением. Я, собственно, и не задумывался особо, что буду делать после мести, как вообще надо будет после этого жить, ведь цель моей жизни будет исполнена. Но во сне я убил принцесс и сделал это до того, как понял, что всё вокруг — лишь плод моей фантазии, значит, только месть меня неудовлетворит и не подарит мне покой. Что тогда стоит делать? Как поступить? Запытать принцесс до смерти? А это вообще поможет мне, если даже их смерть оказалась неудовлетворительным результатом? У меня просто не было идей, я хотел наконец удовлетворить свою жажду мести, и раньше для меня это была смерть принцесс, но, похоже, для этого мне нужно заточить их в Тартар, чтобы наконец успокоиться, перед этим также изуродовав, как и они меня. А может, я просто не был удовлетворён местью, потому что делал это во сне, но не факт, ведь чувства там я испытывал, ничего не понимаю. Откинувшись обратно на подушку, я стал думать, что мне нужно для того, чтобы наконец пропала та фантомная боль, которая возникает при каждой моей мысли о сёстрах. Это не было продолжением страха перед врагом, ибо Селестию и Луну я не боялся, опасался — это да, но страха перед ними никакого не испытывал. Они мне нанесли именно моральную травму, когда совершили своё предательство, от чего я не верю ни одному их слову или действию в мою сторону. От этого можно избавиться только одним способом, а звучит он как выбить клин клином, только так лечат подобные травмы, и никакой психолог тут не поможет, так что выбора у меня нет, только месть. Накрывшись одеялом, я стал готовиться к тому, что скоро придётся столкнуться с целой толпой идиотов, пони с золотой ложкой в крупе, а также бизнесменами, что возомнили себя самыми богатыми и умными, ну и разумеется, со всякими пони, что думают, будто они хоть какое-то отношение имеют к светскому обществу. Хуже всего, что все они будут в одном месте в Кантерлоте, и мне придётся встретиться со всеми этими видами пони. Просто пиздец. *** Если бы кто-то спросил меня, как можно добраться до мероприятия, где будет находиться весь высший свет Эквестрии, самым необычным образом, то я бы ответил — пешком, предварительно проехав на поезде. Именно это я и делал: сидел в своём шикарном костюме в купе и изредка бросал взгляд на пони, которые не понимали, чего я вообще тут забыл в наряде, подходящем только для заданного вечера. Смешнее всего было мне, ведь я хотел немного побузить на вечере. Ну а какого хрена я должен быть вежливым и учтивым с пони, которые хотят присоединить к себе мою фабрику или же купить меня? Вот и я думаю, что не должен — уважение нужно заслужить, а их статус меня не волнует. Даже если рассорюсь со всеми, никаких последствий для меня не будет. Всем в Эквестрии заведует Селестия, так что никаким образом помешать моим планам они не смогут, в крайнем случае их негативные действия только сподвигнут меня к решительным действиям в виде тайных операций. В любом случае я останусь в выигрыше, а мои противники станут марионетками. Я уже давно хотел доделать своё зелье на основе своей крови, которое поможет мне превратить любого пони в гибрида — таким, каким сам являюсь. Как только проект будет завершён, я смогу превращать пони в гибридов-перевёртышей, а дальше через сознание улья управлять ими, подстраивая личности под себя. Пока что я не знаю, как работает эта связь, которой обладают все перевёртыши в улье, но верю, что как только у меня появится первый инфицируемый пони, смогу испытать эту силу и возможность. Пока что остаётся только строить планы и гадать над возможными перспективами. Когда же поезд доехал, я вышел и устремился к одной из кофеен, которую приметил ещё в свой первый визит в город. Заказав кофе и какие-то сэндвичи с цветами, я рассматривал прохожих и сам город. Ничего не поменялось: где-то ходили всякие снобы, строя из себя важных пони, другие были поспокойнее, облечённые в разные причудливые наряды, словно подчёркивая свой статус. Третьи были простыми пони, что жили в городе, но тоже вели себя так, будто уже стояли выше всех. Было просто смешно наблюдать за ними — насколько бы высоко они ни забрались, их в конце ждёт смерть. Для меня всё это позёрство раньше казалось мерзким, а сейчас стало просто непонятным. Они такие же пони, как и все остальные, со своими надеждами, мечтами и стремлениями, а ведут себя так, будто уже покорили весь мир и им теперь все должны. Клоуны, а не высшая аристократия. — Полайт! — послышался знакомый кобыльиный голос сзади меня, а когда я повернулся, увидел всю челядь семейства Твайлайт в полном составе. — Вельвет, Лайт, Каденс, Шайнинг, Твайлайт, Спайк, приветствую вас, — кивнул я каждому из них по очереди, — присаживайтесь, я рад всех вас видеть, — радостно закончил и предложил им составить мне компанию. — Куда-то собираетесь? — решил поинтересоваться Найт Лайт, ведь я им говорил, что приеду в город максимум через месяц, а тут пришёл буквально через несколько дней. — Местное сборище знати решило наконец познакомиться со мной и устроило по этому поводу бал, куда пригласили вашего знакомого, — пояснил я, всей интонацией передавая своё отношение к местной элите. — Так это же хорошо, разве нет? Вы сможете познакомиться с новыми знакомыми, наладить общение, — не поняла меня Каденс, которая видела ситуацию иначе. Хотя сложно её винить — Селестия, похоже, оберегает своих протеже от интриг, с чем прекрасно справляется. Дальше у нас завязался разговор, в ходе которого я в красках и подробностях пояснял, что мне не нравится местная знать, приводя доводы, которые было сложно оспорить. Собственно, я не просто так начал сближаться с Твайлайт и её семьёй — у меня редко когда были случайные действия. Такое понятие, как альтруизм, я вполне себе знал, но не признавал возможным применять это определение ко мне. У меня были вполне корыстные цели, которые могут сильно помочь. Для начала — сама Твайлайт, протеже Селестии и её ученица с некоторыми привилегиями. Как бы я ни смотрел на этого книжного червя с кучей комплексов, начиная с неуверенности в себе и боязни отклониться от графика, она была очень ценной сама по себе. Эта единорожка была ключом к принцессе, сама того не понимая, рассказывая мне самые свежие сплетни из замка и за его пределами, а также подсказала кое-что по магии. Мне невероятно повезло, что удалось найти с ней общий язык — она была слабостью Селестии, и я собирался использовать этот ресурс по максимуму. Каденс — источник огромного количества любви. Серьёзно, она буквально излучала это чувство в огромных масштабах, и спустя несколько минут у меня в животе всё сжалось! Она была просто необходима для моих планов — столько любви я никогда не видел и не поглощал, так что хотелось как-нибудь подменить её на перевёртыша. Загипнотизировать не получится — я уже пробовал на Селестии и Луне, ничего не сработало, и сомневаюсь, что на аликорнов мой козырь вообще действует. Шайнинг Армор — капитан стражи, что могло очень помочь, если план в замке Двух Сестёр провалится. Я постараюсь не допустить этого. Остальная семья Твайлайт особой ценности не несла, только рассказывала местные новости и события в городе, с чем и справлялась сама Твайлайт. Ничего нового узнать от них не удалось, но они были полезны как источники дублирующей информации, чтобы проверить, не упустил ли я чего. Когда же мы наговорились, наступил вечер, и мне нужно было идти в замок, где я немного подебоширю, а также пошлю нахуй всю знать, которая начнёт надоедать, мешать или представлять угрозу. Последних я попытаюсь выявить сейчас, чтобы потом использовать, а затем убить. Узнать их грязные секреты будет очень полезно: шантажировать, украсть всё нажитое ими, а после убить и заставить тела исчезнуть. План был прост, и думаю, проблем не возникнет. Проводив семейство Твайлайт, я направился в сторону замка, а мои питомцы в тени ночной темноты должны были предупредить при возникновении проблем. С дружеской улыбкой и безумным азартом внутри я отправился на званый приём, который многие в будущем проклянут.