Тени Марса(Shadow Of Mars)

свою первую ночь в Хогвартсе Гарри спал на скрипучей двухъярусной кровати и видел во сне, как сгорает под Распределяющей шляпой. В свою первую ночь в Хогвартсе Драко спал в роскошной отдельной спальне и видел во сне, как становится Черепом. Он уставился на своё отражение в зеркале, прихорашиваясь. Он стал намного старше и выше, а взгляд его стал жёстче. Он надел золотую маску в виде черепа и выглядел великолепно — наконец-то он стал сыном своего отца. Драко ухмыльнулся своему отражению, наслаждаясь тем, как магический сплав маски подстраивается под каждое его движение. Нет. Маска контролировала его лицо, следила за каждым его движением. Настоящее лицо Драко, его настоящие эмоции боролись за главенство под маской, но металл болезненно сжимал его мышцы, удерживая в узде. Драко запаниковал. Он вцепился в маску, пытаясь сорвать её, но она извивалась, как живое существо, не давая ему надолго сжать её в руках, отчаянно пытаясь подчинить его себе — нет, поглотить его. Драко наконец поймал её и сорвал с себя, но... Он издал возглас, полный недоверия. Верхний слой его кожи прилип к маске, а руки, которые её держали, были покрыты его собственной плотью и кровью. Маска настолько плотно прилегала к его коже, была такой неотъемлемой частью его тела, что он содрал с себя лицо, когда попытался её снять. Драко проснулся с криком. Его волосы слиплись от пота, а щёки были влажными от слёз. Ему потребовалась мучительно долгая секунда, чтобы понять, что он лежит, закутавшись в шёлковые простыни, в безопасности своей тёмной и прохладной спальни. Сон. Просто глупый, нелепый, бессмысленный сон. У меня даже маски нет. Он провёл руками по лицу и с облегчением вздохнул, убедившись, что кожа на месте. Он потратил несколько минут на то, чтобы высушить волосы и вытереть слёзы, делая при этом глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Затем он вспомнил, что сегодня в полночь начнётся посвящение в Череп, и его снова затошнило, почти так же сильно, как после того, как Себастьян убил брата и сестру Эбботт. Было пол-одиннадцатого, а значит, ему скоро нужно было выдвигаться. Драко сунул руку под подушку, нащупывая спрятанное там золотое письмо-приглашение. Он развернул его, бегло просмотрел, чтобы освежить в памяти детали, и увидел, что местом первой встречи будет Седьмое подземелье. Где бы это ни было, чёрт возьми. Драко вздохнул и посмотрел в потолок. Он знал, что трёхлетний период Посвящения будет включать в себя несколько изнурительных Испытаний, каждое из которых будет оценивать отдельный аспект силы и способностей Посвящаемого. После прохождения всех Испытаний и окончания третьего года обучения он получит маску Бронзового Черепа. Его первое Испытание, вероятно, состоится сегодня вечером. Это будет его первое настоящее испытание, к которому отец готовил его всю жизнь. Драко захотелось упасть в обморок. Кто-то постучал в дверь его спальни, избавив его от мучений. - Драко? Ты не спишь? Скоро начнётся посвящение, и мы должны пойти вместе. Драко чуть не расплакался от облегчения и вскочил с кровати, чтобы открыть дверь. За ней стоял Тео, и в его глазах читалось едва скрываемое нетерпение. Драко попытался изобразить на своём лице такое же воодушевление, выбросив из головы этот нелепый кошмар. - Остальные уже проснулись? Булстроуд, Винс и Грег? Паркинсон тоже получила письмо? В их году было ещё несколько «избранных», в том числе Трейси Дэвис, Дафна Гринграсс и Блейз Забини, но их семьи не входили во внутреннее сообщество Пожирателей смерти, несмотря на то, что они присягнули на верность Тёмному лорду. В результате Драко не очень хорошо их знал. Если бы они захотели, то могли бы подать заявку на вступление в «Черепа», но только в следующем году, и им понадобился бы спонсор, «Череп», который мог бы поручиться за их способности и надёжность. Драко и его друзьям повезло больше, чем большинству: благодаря фамилии он получил приглашение в первый же день учёбы. Тео покачал головой. - Думаю, брат Паркинсон вытащил её оттуда. Но остальные ждут в общей зоне. Ты последний.- Он приподнял бровь, и Драко почувствовал себя трёхлетним непослушным ребёнком. - И ты в пижаме. Ты правда готов к этому? Драко сердито посмотрел на него, чувствуя, как в животе всё переворачивается, и постарался не показать, как сильно его задел этот последний вопрос. - Я просто хотел вздремнуть, ясно? И я уже проснулся! — рявкнул он, выпрямляясь во весь рост и кипя от ярости. - А теперь иди подожди в общей комнате, пока я одеваюсь. Затем он застенчиво улыбнулся Тео, решив немного поиздеваться над ним. - Если только ты не хочешь остаться и посмотреть, как я переодеваюсь. Тео густо покраснел, пробормотал что-то нелестное себе под нос и, спотыкаясь, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Довольный такой реакцией, Драко принялся искать свою мантию и подходящие к ней носки. Каждой Элите была подарена прекрасная отдельная спальня, просторная, но уютная, со стенами, которые меняли цвет по желанию Драко — сейчас они были тёмно-зелёными, как у Слизерина, — и зачарованным окном, в котором отражалась погода снаружи, хотя комната находилась глубоко под землёй. Да, Драко был очень доволен условиями в Хогвартсе. Пять минут спустя он вошёл в общую комнату для элиты, обставленную белыми кожаными диванами, крепкими дубовыми столами и с мягко горящим камином. Стены были отделаны блестящим мрамором, и если присмотреться, то можно было увидеть крошечных змей, выгравированных на камне. Драко мог бы смотреть на них целую вечность, но тихое рычание Миллисент Булстроуд вернуло его к реальности. — Итак, наша принцесса наконец-то почтила нас своим присутствием. Ты выспался, Драко? — усмехнулась она, поднимаясь с одного из диванов, словно огромная летучая мышь, и пересекая общую комнату. Винсент Крэбб, Грегори Гойл и Тео последовали за ней. — Вообще-то, да. Но тебе не помешало бы ещё немного, Булстроуд, — фыркнул Драко, открывая дверь в общую комнату и выходя в просторное круглое помещение с северной, южной, восточной и западной дверями. Миллисент набросилась на Драко, вероятно, намереваясь задушить его за оскорбление, но Тео удержал её, и они все вместе поднялись по винтовой лестнице в центре гигантской круглой комнаты, никто не пострадал. — Где седьмое подземелье? — пробормотал Грег, сонно протирая глаза. — Сюда, — сказал Тео, ведя их вверх по другой лестнице, которая, как подозревал Драко, должна была привести их ближе к Большому залу. — Откуда ты вообще знаешь? — огрызнулся Драко, поворачивая голову, чтобы рассмотреть все портреты, обитатели которых съеживались, когда они проходили мимо. Он хотел запомнить их, чтобы ориентироваться в следующий раз, когда окажется в этом районе. — О, я запомнил карту час назад, — сказал Тео так, словно это было совсем не сложно и не выдающимся достижением, и Драко с трудом сдержался, чтобы не дать ему подзатыльник. Через двадцать минут пути они подошли к зловещим тёмным дверям Седьмого подземелья, которое, как сообщил им Тео, когда-то было кабинетом зельеварения, а затем его расширили и переименовали в официальный зал собраний «Черепа». Драко задумался о том, какие неприятные сюрпризы таят в себе Подземелья с Первого по Шестое, и решил, что на самом деле не хочет этого знать. Драко встал перед Тео, чтобы постучать в дверь. Сердце у него было не на месте. Дверь распахнулась ещё до того, как его костяшки коснулись дерева, и он испуганно вскрикнул. Зелёные факелы освещали подземелье, но Драко не видел ничего, кроме жутких теней, которые они отбрасывали на каменно-кирпичную землю. Все пятеро первокурсников по очереди переглянулись, молча подначивая друг друга войти в комнату первыми. Наконец Миллисент решилась и вошла внутрь, Драко последовал за ней, а Тео — за Драко. Они оказались в комнате с высокими потолками, где аккуратными рядами стояли черепа, которых, казалось, было не меньше сотни. Бросив быстрый взгляд на Миллисент, Драко заметил, что среди них почти нет девочек. Чуть больше половины Черепов были в бронзовых доспехах, но и серебряные встречались довольно часто. Золотой блеск было трудно заметить, но Драко всё же увидел его. Около дюжины Золотых Черепов — на самом деле тринадцать, Драко пересчитал их, чтобы убедиться, — стояли в ряд в передней части зала, на возвышении. Они были высокими, очень высокими и, скорее всего, учились на шестом или седьмом курсе. Драко тяжело сглотнул. — Смотри! Вон там, — сказала Миллисент, указывая на дальнюю часть комнаты — единственное место во всём подземелье, где можно было увидеть лицо без маски. Там, нервничая и ёрзая, толпились около двадцати новых Посвящённых. Драко предположил, что большинство из них — второкурсники, которые не получили приглашения на первом курсе. Он расправил плечи и выпрямил спину. В конце концов, он был лучше их и должен был вести себя соответственно своему статусу. — Ты в порядке, Драко? — спросил Тео несколько минут спустя, бросив на Драко жалостливый взгляд. — Ты какой-то напряжённый, так напряжённо держишь плечи. Драко сник. Он ещё не разобрался с этой позой. Он ещё немного огляделся. Очевидно, что отдельно от группы новичков-посвящённых стояла другая группа студентов без масок, но в основном это были третьекурсники, которые вот-вот должны были пройти посвящение и получить свои Бронзовые черепа. Они выглядели гораздо увереннее и непринуждённее, чем группа Драко. — Драко, посмотри вверх, — задыхаясь, сказал Тео. Драко так и сделал и ахнул. Потолок украшала черно-зелено-серебристая фреска с Темным знаком — черепом и змеей, сплетенными в замысловатом танце. Она нависала над ними, словно искусственное небо. — Как красиво, — сказал Драко. И они оба уставились на главный символ победы Тьмы, не в силах отвести взгляд и не особо желая это делать. Затем подземелье окутала тишина, ознаменовавшая момент, когда часы пробили полночь. Все Черепа повернулись к тринадцати Золотым Черепам в передней части комнаты, словно цветы, тянущиеся к солнцу. Теперь, когда Драко немного успокоился, он едва сдерживал слюну от зависти при виде них. Быть Золотым Черепом было большой честью и редкостью — это удавалось только самым блестящим и безжалостным. Большинство Черепов довольствовались Бронзовым Черепом, а те, кто был выше среднего уровня, — Серебряным. Золотых Черепанов сразу же принимали в ряды Повелителя Тьмы за их достижения. Если бы Драко удалось совершить такой подвиг сразу после школы, его отец, вероятно, умер бы от гордости прямо на месте. Темноволосый Золотой Череп, стоявший в самом центре шеренги из тринадцати человек, вышел вперёд. Он держался непринуждённо и грациозно, не слишком скованно, но и не слишком расслабленно. Его движения были плавными. Драко с благоговением представлял, как он будет выглядеть во время дуэли, и знал, что это будет захватывающее зрелище. — Это Король Черепов, Адольфус Лестрейндж, — прошипел Тео, обращаясь к Драко. — Он самый могущественный Череп в школе на данный момент, его выбрали, чтобы он руководил всеми учениками. — Как они выбирают короля? — прошипел Драко, широко раскрыв глаза. Тео прикусил губу. «Золотники» дерутся из-за него. Мои братья рассказали мне, что в прошлом году Лестрейндж бросил вызов старому Королю Черепов и убил его, когда тот отказался сдаться после проигранной дуэли. Себастьян планирует однажды стать Королём Черепов, когда ему будет шестой или седьмой год. Сейчас он Палач, а это значит, что он Бронзовый Череп с самым высоким рангом. На самом деле он самый молодой Палач в истории «Черепа». Он получил этот титул в конце прошлого года, сразу после прохождения Посвящения. Во время Посвящения он настолько впечатлил всех, что обошёл в рейтинге большинство старших учеников, когда наконец получил свою маску. У Драко закружилась голова от одной мысли о том, что Себастьян может стать Палачом, или Королём, или кем-то ещё с самым высоким рангом, и он едва не упал. Тео обеспокоенно взял его за руку, но Драко вырвался, пробормотав какую-то ложь о том, что с ним всё в порядке. — Заткнись, — прорычала Миллисент, ткнув Драко локтем в бок. — Смотри! Они начинают гимн! Адольфус прижимал сжатый кулак к груди, прямо над сердцем. Другие Черепа, даже Золотые позади него, без колебаний копировали его движения. Сначала они пели монотонно, их голоса были ровными и резкими. “В золоте, серебре, бронзе мы едины, преданное оружие Темного Лорда. Мы стремимся доказать себя, наш контроль и нашу силу. Бросить вызов тем, кто нечист, предатель и недостоин ”. Они притопывали в такт каждому слову, так что земля и стены вибрировали. Затем их голоса взмыли, как приливная волна, достигнув невероятной высоты как по громкости, так и по пылу, так что голова Драко запульсировала в такт полу. «Разбить, сокрушить и уничтожить тех, кто бросает вызов нам и нашему Господу». В комнате снова воцарилась напряжённая тишина, и наконец Адольфус заговорил. Его голос был холоден и твёрд, как лёд. Драко вздрогнул, глубоко потрясённый. — Добро пожаловать на первое собрание в этом году, Черепа и Посвящённые. Прежде всего давайте воздадим должное благородным поступкам нашего нового Палача, который, безусловно, оправдал свой титул и доказал неправоту тех, кто скептически относился к его возрасту и опыту. Признаюсь, я был одним из таких скептиков до сегодняшнего вечера. Благодаря Себастьяну Нотту я сильно сомневаюсь, что следующий подонок, которого выберет Распределяющая шляпа, попытается помешать Церемонии суда. И ты должен признать, что всё это было захватывающим зрелищем. — Он ухмыльнулся, и его маска зашевелилась. Черепа приветствовали Себастьяна, хлопали в ладоши и топали ногами, выкрикивая его имя, как и на Празднике приветствия. Жуткие отблески зелёных факелов плясали на их масках. Голос Себастьяна донёсся из первого ряда, и Драко напрягся, услышав его. - Уверяю вас, я делал только то, что от меня требовалось как от оружия Тёмного Лорда, как от Палача и, надеюсь… как от вашего будущего короля.- Драко не видел его из-за спин, но живо представлял, как изгибаются изуродованные губы Себастьяна. - Лжец!— крикнул кто-то из толпы. - Он сделал это просто потому, что хотел повеселиться! Снова смех. Себастьян сказал, и теперь Драко точно слышал, как он улыбается: - Ну, признаюсь, в основном из-за этого. Всхлипывания и рыдания Эбботта меня... скажем так, раздражали. Мне нужно было что-то сделать, чтобы избавиться от... дискомфорта. Смех перерос в безудержный хохот. Над шумом раздались несколько улюлюкающих выкриков и свист. В то же время Драко почувствовал, как к горлу подступает желчь. - Убийства возбуждают этих психопатов-близнецов Ноттов так же сильно, как и секс, — пробормотал один из Бронзовых Черепов, стоявших в ряду перед Драко. - Расскажи мне об этом. Клянусь, с тех пор как им исполнилось четырнадцать, эти двое только и говорили, что хотят одновременно трахнуть и замучить кого-нибудь,— хихикнул другой Череп. - Судя по всему, они хотят вместе трахнуть симпатичного маленького блондинчика . Они постоянно говорят, что это их типаж, и не замолкают об этом ни на секунду. — Странно, не правда ли? Думаешь, они уже кого-то присмотрели? — Мерлин, если это так, то я не завидую этому бедолаге. Все попытки Драко не обращать внимания на этот разговор провалились, но, к счастью, его отвлек Адольфус, который снова начал говорить. — Успокойтесь, успокойтесь, — сказал Адольфус. — Некоторые Черепа, например наш Палач, безупречно воплощают наши идеалы, но другие... мягко говоря, разочаровывают. Выведите предателя. Несколько Сильверов вышли из угла комнаты и поднялись на сцену, крепко держа за верёвки тощего мальчика с бегающими глазами в бронзовой маске. Он выглядел на шестой или седьмой год обучения, но было трудно определить его рост, потому что он сильно сутулился. — Бодус Бёрк, — протянул Адольфус, наклоняясь и хватая парня за подбородок с такой силой, что на коже остался синяк. — В конце прошлого года ты предупредил семью предателей крови о нашем запланированном рейде, позорно провалил второй экзамен и предал своих собратьев-Черепов. К сожалению, некоторые источники сообщили мне о твоей… ошибке только на прошлой неделе, иначе мы бы разобрались с тобой ещё до конца прошлого семестра. Драко посмотрел на Тео в ожидании объяснений, и тот их дал. - Есть три экзамена на получение Черепа, и тебе нужно сдать первый, чтобы получить Бронзовый, второй — чтобы получить Серебряный, а третий — чтобы получить Золотой. Но не все Черепа получают возможность сдать Серебряный и Золотой экзамены, только лучшие, как я слышал. Экзамены обычно проводятся в конце года и требуют от тебя применения навыков в реальном мире, так что ты тренируешься быть Пожирателем смерти. Чаще всего вам поручают напасть на семью кровопийц или нечистокровных, и обычно несколько Черепов, которые хотят перейти на следующий уровень маски, нападают на эту семью все вместе. Бёрк, должно быть, струсил во время второго испытания, но я не понимаю, почему он не ушёл раньше, если боялся убивать. - Почему, ты спрашиваешь? — продолжил Адольфус, как будто услышал вопрос Тео. — Почему Бодус предупредил эту семью? — Он вцепился пальцами в щёку Бодуса, пока та не закровилась. Бодус что-то пробормотал, и Адольфус пнул его в живот. «Повтори это для всех нас, Бодус. А теперь чуть громче!» — Майра, ублюдок, — прохрипел Бодус. По его лицу текли слёзы, он тщетно пытался разорвать связывавшие его верёвки. — Она жила там, а ты собирался её убить... — Адольфус снова пнул его, испытывая отвращение, и Бодус свернулся калачиком. Адольфус выпрямился. - Видишь?— крикнул он, подняв руки, словно говоря: - Посмотрите на этого идиота! Остальные Черепа снова расхохотались. - Он сделал это ради любви, — усмехнулся Адольфус. — Он влюбился в грязную девчонку с нечистой кровью и предупредил её семью перед нападением. Поэтому, когда он и Черепа из его группы, все в надежде заполучить серебряные маски и ни капли не подозревая, что их предаст кто-то из своих, пришли в дом, они обнаружили, что он пуст. Смех почти сразу же стих, и его сменила ощутимая ярость, чистая и страстная гневная волна, которая нарастала и усиливалась, как гроза перед ударом. - Он не только предал нас, но и сделал это по самой жалкой причине, — сказал Адольфус, проводя рукой по волосам, как раздражённый, но благонамеренный дедушка. - Серьёзно, Бодус? Я уверен, что она была хороша в постели, но тебе не нужно было оставлять её в живых только ради этого. Бодус ничего не сказал. Он замер, словно предчувствуя, что будет дальше. — Я уверен, что вы все с нетерпением ждёте, каким будет его наказание, — продолжил Адольфус, и на его лице появилось садистское злорадство. Он схватил Бодуса за волосы, рывком поднял на ноги и развернул лицом к глумящейся и насмехающейся толпе Черепов. - ГРАФ! ГРАФ! ГРАФ! — кричали они, топая ногами. Адольфус пренебрежительно махнул рукой, но уголки его губ приподнялись, выдавая его удовольствие. - Хорошо, раз вы все так настаиваете. Мы накажем его вместе с графом. Бодус тихонько застонал. - Вот правила Графа. У Бодуса есть десять секунд, чтобы выбраться из подземелья, и если он успеет пройти через двери за это время, то доживёт до следующего дня. Если он всё ещё будет в этой комнате, когда счётчик дойдёт до нуля…- Адольфус сделал паузу и медленно достал свою палочку. - Что ж… тогда нам придётся наказать его, не так ли, ребята? Он взмахнул палочкой, и над головой Бодуса в воздухе появилась сверкающая цифра десять. Двери в противоположной части комнаты приглашающе распахнулись, и за ними забрезжила свобода. Казалось, все затаили дыхание в предвкушении. Граф начал с того, что ударил в невидимый колокол, и верёвки, связывавшие Бодуса, развязались. Он с трудом поднялся на ноги и спрыгнул с платформы, воспользовавшись драгоценной секундой, чтобы прийти в себя после падения. Восемь. Толпа Черепов аккуратно расступилась, чтобы дать ему дорогу, и Драко вытянул шею, чтобы лучше видеть. Перед Бодусом был свободный путь, и если он не собьётся с пути и не споткнётся, то успеет добраться до дверей. Семь. Бодус бросился бежать, и стук его ботинок по каменному полу эхом разнёсся в тишине. Шесть. Он уже был на середине просторной комнаты, и Драко затаил дыхание. Пять. Голос Натаниэля Нотта разорвал тишину. -НЕЗАКОННОРОЖДЕННЫЙ! Четыре. Луч света от заклинания Натаниэля ударил в Бодуса, когда тот был в нескольких шагах от двери. Три. Бодус рухнул на землю, его руки и ноги были связаны толстой верёвкой. Два. Бодус попытался встать, но не смог. Он начал ползти, подтягиваясь на неровном камне. Один. Черепа завыли и заулюлюкали, готовясь к бою. Ноль. Двери темницы захлопнулись, и Черепа набросились на дрожащую фигуру Бодуса, словно гиены. Драко не мог видеть, что с ним происходит, — так много Черепов окружало место, где лежал Бодус. Он слышал только крики, хруст костей и заклинания, которые рвали и кромсали кожу. Через несколько секунд на земле появилась кровь, и её было так много, что она вытекала за пределы круга, образованного Черепа. - Но это было нечестно, — сказал Драко, пристально глядя в какую-то точку на стене, чтобы не потерять равновесие. — Твой брат... он использовал это заклинание, чтобы не дать Бёрку добраться до двери, и... — Прекрати, Драко, — сказал Тео, сжимая кулаки. Драко никогда не слышал, чтобы его друг говорил так яростно. — Справедливо? Это и не должно было быть справедливо. Этот ублюдок предал нас из-за грязнокровки, и ты думаешь, что он должен остаться в живых? — Нет... я просто... правила графа... — пролепетал Драко. Тео повернулся к нему, и в его глазах мелькнул маниакальный блеск. - Нет, Драко, он умрёт. Как и должно быть. Он предатель и заслуживает самого сурового наказания. Даже если бы он выбрался за дверь, мы бы его убили. Я уверен, что граф был там только для вида. Мы все знали, и он тоже, что он не выживет. — Я... я понимаю, — сказал Драко. Он опустил взгляд. — Драко? — голос Тео стал мягче. — Ты потрясён, не так ли? Думаю, я тоже. Но мы должны перестать считать людей вроде Бодуса, маглов, грязнокровок, предателей крови и грязных полукровок людьми, иначе мы никогда не перестанем испытывать потрясение. Наши отцы убивали каждый день, и они сделали жизнь волшебников намного лучше, потому что делали то, что должно было быть сделано, даже если при этом выглядели как монстры. — Я знаю, Тео, — сказал Драко. — Именно этому нас и научит Посвящение, верно? Быть жестокими, убивать тех, кто заслуживает смерти, и — как там было, что они говорили в своём — нашем — гимне? - Разбить, сокрушить и уничтожить тех, кто бросает вызов нам и нашему Господу.- Тео прошептал это как молитву. — Да, — пробормотал Драко. — Это. Тео сжал руку Драко. - Однажды мы станем лучшими Черепами в школе, мы с тобой.- Когда он это сказал, это прозвучало не только как обещание, но и как пророчество. - Мы будем стоять там, на сцене, рядом с Золотыми. И ничто больше не сможет нас поколебать, и мы будем вспоминать нашу первую встречу и смеяться над тем, как мы тогда испугались. Драко сжал руку Тео в ответ. Через несколько минут орда Черепов, окружавших Бодуса, рассеялась, закончив своё веселье. Драко мельком увидел изуродованный и разорванный труп, который уже не был похож на человеческое тело, прежде чем кто-то накрыл его одеялом и оттащил в укромный уголок. Адольфус Лестрейндж, как всегда невозмутимый, по-прежнему стоял на возвышении в передней части зала. - Вы свободны — по крайней мере, большинство из вас. Новые Посвящённые, если они всё ещё хотят присоединиться к нам после того, как увидели, что мы делаем с предателями, останутся, чтобы пройти первое испытание при Посвящении. Большинство Черепов, болтая и смеясь, вышли из подземелья. Вскоре остались только Посвящённые, Адольфус и несколько Серебряных и Бронзовых Черепов, которые, скорее всего, пришли посмотреть на Испытание. Себастьян и Натаниэль задержались у платформы, среди тех, кто остался. Теперь, когда толпа немного рассеялась, Драко чувствовал, что они смотрят на него тем же жутким взглядом, что и всегда, но он не сводил глаз с пола, не желая показывать, что заметил их присутствие. - Посвящённые — сказал Адольфус, — идите вперёд. Новые Посвящённые последовали его указаниям и выстроились в две ровные шеренги перед ним. Драко поднял голову, когда подошёл к платформе, на одну ужасную секунду встретился взглядом с Себастьяном и тут же снова опустил голову. Раздался крик Адольфуса. - Стой! Они тут же остановились, стараясь не смотреть друг на друга. Адольфус спрыгнул с платформы, приземлившись с глухим стуком, но при этом умудрившись выглядеть элегантно. Он прошёлся перед ними, заложив руки за спину. - Большинство из вас, — начал он тихим невыразительным голосом, — находятся под опекой Черепа или старшего Посвящённого, а некоторые из вас здесь благодаря известности своей фамилии. Однако в данный момент вы все равны и не заслуживаете абсолютно никакого уважения. Сейчас вы ничем не отличаетесь от простолюдинов с грязной кровью. Драко нахмурился. Что за чушь... - Ты насмехаешься, но в конце этого первого Испытания тебе будет не до смеха, — прорычал Адольфус. — Сегодня лишь половина из вас докажет, что достойна. Другая половина покажет, что вы слабы, что вы только лаете, но не кусаетесь. И мы увидим, кто из вас по-прежнему гордится тем, что родился с правильной фамилией. Адольфус щёлкнул пальцами, и Серебряный Череп поспешил к нему с небольшим контейнером в руках. Он преподнёс его Адольфусу, преклонив колени. Адольфус взял простую деревянную шкатулку, отмахнулся от Серебряного и повернулся к Посвящённым. Нежными пальцами Адольфус открыл шкатулку и наклонил её, чтобы показать содержимое. Внутри было около двадцати крошечных бутылочек — по количеству Посвящённых. - Это зелье поможет вам в вашем первом испытании сегодня вечером», — с жаром сказал Адольф, поглаживая одну из бутылочек. -Effringo, Elido, Exscindo. - На латыни это означает «ломать», «разбивать» и «уничтожать,— прошептал Тео, широко раскрыв глаза. — Верно. - Адольфус достал бутыль и поднёс её к свету. Мутное чёрное зелье внутри забурлило. — Как вы все наверняка знаете, боггарт — это существо, которое принимает облик вашего самого большого страха, и его можно легко прогнать смехом. — Его тон был довольно приятным, но теперь в нём слышалось глубочайшее презрение. — Это слабое, бесполезное существо. Вы никогда не научитесь противостоять своим страхам, тренируясь на нём. Смех ничего не исправляет и никогда не поможет вам преодолеть ваши страхи. Счастье лишь прикрывает страх, заметает его под пыльный ковёр. Этот страх вернётся, чтобы укусить вас, как только вы перестанете улыбаться. Вот почему Свет потерпел неудачу, вот почему они пали под натиском сил Тёмного Лорда, когда потеряли ту слабую надежду, которая их поддерживала. Знаете, что помогает бороться со страхом, мои дорогие Посвящённые? Никто не ответил. Адольфус, похоже, и не ждал ответа, потому что продолжил говорить, и его глаза блестели. - Ярость. Ненависть. Амбиции. Это инстинктивное стремление внутри каждого из вас сокрушить, покорить, искоренить всё, что когда-либо вас пугало. Мы — Черепа. Мы ломаем, крушим и уничтожаем наших врагов, наших жертв и наши страхи. Точно так же, как они поступили с Бодусом, — подумал Драко, невольно вспомнив изуродованный кусок плоти, в который превратилось тело мальчика. Адольфус передал коробку с бутылками последнему посвящённому, который выбрал бутылку и передал коробку дальше. Когда коробка дошла до Драко, он слегка дрожащими пальцами достал свою бутылку. - Сегодняшнее испытание потребует от вас преодолеть, разрушить и уничтожить свои страхи, — продолжил Адольфус. — Выпив зелье Эффринго, Элидо, Эксциндо, вы окажетесь в кошмарной симуляции, в мире, полном ваших худших страхов и воспоминаний. Вы не выберетесь оттуда, пока не победите свои страхи. У вас есть ровно полчаса, прежде чем я дам вам противоядие, которое заставит вас проснуться, если к тому времени вы не вырветесь из своего кошмара. Если тебе приходится принимать противоядие, это значит, что ты всего лишь плаксивый ребёнок, несмотря на своё прославленное наследие или фамилию. Это значит, что тебе ещё предстоит пройти долгий путь, чтобы стать настоящим Черепом. Адольфус бросил на Драко острый взгляд, подтверждая, что его насмешливый взгляд ранее не остался незамеченным. - Кто-то из вас провалит это первое испытание, а кто-то пройдёт его с честью. Но независимо от того, насколько вы компетентны, у каждого из вас есть свои слабые места. В течение следующих трёх лет вас будут обучать, и вы избавитесь от всех своих слабостей. Вас научат уничтожать всё, что вам угрожает, что бросает вам вызов, вместо того чтобы убегать от этого. И если вы не преодолеете свои страхи к моменту завершения Посвящения, то в конце третьего года обучения вы потеряете возможность стать Черепом. Посвящённые молча смотрели на него. — А теперь, — любезно сказал Адольфус. — Выпейте. Они на мгновение замешкались, поспешно откупоривая бутылки. Медленно, с дрожью в голосе они все выпили. А потом все двадцать человек упали на землю, корчась и крича. Началось первое испытание.

***

Миллисент Булстроуд жила в мире красок, красоты и изящества, но сама была серой, невзрачной и нелепой. И мир смеялся над ней, каждый человек в нём — мужчина, женщина, девочка или мальчик — все они объединились в своём презрении и подносили к ней зеркало, чтобы показать, как она выглядит, не давая ей забыть об этом ни на секунду. -Кому вообще нужна эта штука? — Мамочка, смотри, смотри! Это тролль? - Неужели эта девушка только и делает, что ест? — Спорим, ты поцелуешь её за пятьдесят галеонов. Не стоит того? Ладно, давай за сто галеонов. Перед ней возник безликий мальчик, в которого она была влюблена в детстве. Им было по десять лет, и они сидели за столом на какой-то скучной вечеринке для взрослых. На Миллисент было платье из тонкого шёлка. Её каштановые волосы были заплетены в косы с красными лентами. Она была взволнована. Она хотела признаться ему в своих чувствах и была уверена, что он ответит ей взаимностью. Он сморщил нос, глядя на неё, его взгляд скользил по её простому, широкому, жирному лицу, по платью, которое неуклюже сидело на её полноватой фигуре. В тот же миг она поняла, что никто никогда не назовёт её красивой. Он рассмеялся ей в лицо, когда она призналась, а потом рассказал об этом своим друзьям, которые посмотрели на него с жалостью. УНИЧТОЖЬ ЕГО, — прошипело что-то в её голове. Она замахнулась и ударила его кулаком в лицо, наслаждаясь брызгами крови на своих костяшках. Он упал на пол, зажимая нос, с широко раскрытыми от ужаса глазами, и начал бормотать бесполезные извинения. Разбей его, разбей их всех, — взвыл голос. Сделай их такими же уродливыми, как ты сам, заставь их всех бояться тебя, если они никогда не захотят быть с тобой. Миллисент снова подняла кулак и нанесла удар, и её кошмарный мир раскололся, треснул и рухнул.

***

Пятилетний Теодор Нотт забаррикадировался в шкафу и зажал рот рукой. Он не мог позволить себе издать ни звука, иначе отец заметил бы его, открыл бы дверь и вытащил его оттуда. Восьмилетние Натаниэль и Себастьян кричали и рыдали снаружи, умоляя, заклиная, называя имя своей покойной матери — всё, что угодно, лишь бы он остановился. Тео знал, что делал с ними отец. Он превращал их кожу в бугристую и резал их лица, держа в одной руке волшебную палочку, а в другой — зачарованный нож, порезы от которого нельзя было вылечить ни магией, ни лекарствами. Он медленно, но верно разрывал их рассудок в кровавые клочья вместе с лицами. - Прячься, Тео — прошептал Себастьян за несколько мгновений до того, как их отец, от которого пахло алкоголем и потом, ворвался в комнату в неистовой ярости после того, как Тёмный лорд подверг его пыткам за очередную неудачу. - Мы его отвлечём — сказал Натаниэль, заталкивая его в шкаф и быстро целуя в лоб. Тео спрятался в шкафу, и в этот момент его отец выбил дверь их спальни, и Натаниэль с Себастьяном начали кричать и плакать. Тео почувствовал, как у него защипало в горле и глазах, словно он кричал и плакал вместе с ними. - Мы никогда не позволим ему причинить тебе боль, братишка.- Себастьян. - Ему придётся миллион раз разрезать нас на части, прежде чем он прикоснётся к тебе. - Натаниэль. Спустя годы их голоса стали обиженными и горькими. - Видишь, чем мы жертвуем каждый день, заставляя его мучить нас вместо тебя? — Ты будешь в вечном долгу перед нами, Тео. В его голове зазвенел пронзительный голос, который обрушился на него, как тёмная волна, неся в себе всю ярость, отчаяние и беспомощность, которые он когда-либо испытывал в своей жизни. Разорви его, уничтожь его, сотри его с лица земли — Тео открыл дверь. Он больше никогда не будет прятаться. Комната в этом кошмарном мире была полна ухмыляющихся теней со злыми глазами, самой большой из которых была тень их отца. Мужчина выпрямился, его руки были в крови сыновей, и он прыгнул. Тео бросился на него, а голос в его голове повторял: . УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ ЕГО. Тени сгустились вокруг него, превратившись в острый смертоносный клинок, сюрреалистично гигантский нож, который пронзил человека, пронзивших стольких других. Его отец упал на пол, содрогаясь от криков теней, которые пожирали его тело, утаскивая обратно в ад, из которого он явился. Тео почувствовал, как его захлестывает восхитительная жажда крови. Он смеялся, смеялся, смеялся так сильно, что ему пришлось схватиться за бока, когда кошмар рассеялся. Это месть. Но нет, это было не так. Это была справедливость, и Тео свершил её. Он будет продолжать убивать тех, кто заслуживает смерти. Драко сидел за обеденным столом в глубине поместья Малфоев. Его отец сидел напротив, сжимая и разжимая тонкие пальцы, словно ему не терпелось вцепиться ими в горло Драко. Дневной свет лился в окно, заставляя стеклянные столы и стулья сверкать и отбрасывая на стену мерцающие блики. — Сколько раз ты меня подводил, Драко? «Нежная, как девушка». — Ты только и делаешь, что ноешь и жалуешься, избалованный мальчишка. Мне нужно было пороть тебя, как Нотт порол своих сыновей. Драко вскочил со стула, по его лицу текли слёзы. Он снова и снова извинялся, пока мир грёз кружился вокруг него, и обещал, что в следующий раз всё будет лучше, что он будет достоин. «Не плачь при мне! КРУЦИО!» Боль была такой, словно к его коже прижали сотню раскалённых проводов, в плоть вонзились тысячи изогнутых гвоздей, а миллионы зазубренных осколков терзали его нервы. Сразись с ним, — прорычал голос. Проклятие Круциатус лишило его чувств, заставило молчать и лишило храбрости. Я НЕ МОГУ СРАЖАТЬСЯ, НЕ МОГУ, НЕ МОГУ, ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ, ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ! Отлично, — прорычал голос. Столовая в поместье Малфоев закружилась и пошла рябью, как взбаламученное озеро, и Драко выпал из своего дома в другое место, когда кошмарный мир изменился, чтобы вместить его. Нотт-Мэнор. Драко тут же бросился бежать, понимая, что его ждёт, и видя вдалеке их высокие мускулистые фигуры и гротескные лица. НЕ БЕГИ. СРАЖАЙСЯ. СРАЖАЙСЯ. РАЗРУШЬ, РАЗОРВИ, УНИЧТОЖИ. Себастьян и Натаниэль побежали за ним, смеясь и подробно описывая, что именно они с ним сделают, когда поймают. Драко продолжал бежать, но дом двигался вместе с ним, и он оказался в ловушке в той же комнате, с которой начал. Гостиная Ноттов — любимое место близнецов, где они его мучают. Драко рухнул на пол, тяжело дыша. Его силы были на исходе, и камин ожил, его языки пламени напоминали извивающихся змей. Близнецы прокрались в комнату, дополнив ужасную картину. Себастьян, как всегда, действовал первым и прижал Драко к стене. - Здесь слишком жарко, моя милая птичка, — прошептал он, просовывая пальцы под рубашку Драко. Его кожа была почти такой же горячей, как огонь. УНИЧТОЖИ ЕГО, ДРАКО! Драко не мог пошевелиться. Он не мог говорить. Он обмяк, его разум застыл, а голос бился в его черепе, отчаянно пытаясь заставить его действовать. Натаниэль наблюдал за происходящим с расстояния в несколько футов, его глаза были закрыты. Себастьян придвинулся к Драко, постанывая его имя, прижался потрескавшимися, разбитыми губами к шее Драко и кусал до тех пор, пока не пошла кровь, пока его рубашка не оказалась на полу, пока Драко не почувствовал только пот, жар, кожу и тупую боль в груди. - Ты сопротивляешься этому не потому, что хочешь этого,- усмехнулся голос с оттенком отвращения. Тебе это нравится. - Выведи меня отсюда, — прохрипел Драко, не в силах пошевелиться, не в силах вздохнуть. Уведи меня, я не могу…Я не могу…Я не могу… - Это твой последний шанс, — пообещал голос. Кошмарный мир снова закружился вокруг него, на огромной скорости восстанавливаясь, и Драко оказался в Хогвартс-экспрессе, в отдельном купе. Нет, это неправильно. С ним был кто-то ещё. Мальчик с растрёпанными чёрными волосами, прячущий лицо за газетой. Драко чувствовал, как магия мальчика пульсирует, словно живое существо. Он излучал её, как солнце излучает свет, и был раскалённым добела ядром силы, опасным для прикосновения, опасным для приближения, но таким соблазнительным, таким манящим… Нет! — закричал голос. Он сожжёт тебя, если ты прикоснёшься к нему, Драко! Уничтожь его! Драко в восторге потянулся к нему, и мальчик перевернул газету, словно почувствовав приближение Драко. Его глаза вспыхнули ярко-зелёным, и он посмотрел на Драко с такой ненавистью и яростью, что Драко понял: разрушительная сила мальчика испепелит его на месте. Но когда прогремел взрыв, ему было всё равно.

***

- Те из вас, кто только что проснулся, провалили первое испытание. Драко резко очнулся, хватая ртом воздух. Адольфус стоял над ним, держа в руках противоядие и качая головой. - Ты был под действием зелья целых тридцать минут и не мог вырваться из его власти. Тебе не удалось превратить свой страх в ярость и разрушение. — Нет, — прошептал Драко. Он огляделся и заметил, что около десяти из двадцати Посвящённых уже стояли, а остальные лежали на полу и только приходили в себя. Винс и Грег стонали на полу рядом с Драко, но Миллисент и Тео прислонились к стене и смотрели на него так, словно не могли поверить, что его нет с ними. — Должно быть, это какая-то ошибка, — продолжил Драко, с трудом поднимаясь на ноги. Паника застилала ему глаза. — Я Малфой, это невозможно так... — Он сглотнул, сдерживая слёзы, вспоминая тот ужасный кошмарный мир и то, как каждый страх в нём делал его разум глупым и бесполезным. — Верно, — выдавил из себя лежащий на земле новичок, сдерживая собственные слёзы. — Теперь ты такой же неудачник, как и все мы, Малфой, не так ли? — ЗАТКНИСЬ, ЧЁРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ! — заорал Драко, бросаясь на него. Тео схватил его за руки, удерживая на месте. - Драко, успокойся. Он не стоит таких усилий. — Отпусти, — выдохнул Драко, молясь о терпении. — Отпусти меня, Тео. Ты меня чертовски бесишь. Ты ничего обо мне не знаешь, никогда не знала, потому что ты чертовски идеален во всём! Тео отпустил его, словно Драко обжёг его, и его губы задрожали. Через секунду его взгляд стал жёстче, и он отошёл в сторону. — Тогда будь по-твоему. Драко на секунду замер, тяжело дыша. Он провалил самое важное испытание в своей жизни, как и бесчисленное множество испытаний, которые отец устраивал ему на протяжении всего детства. Вот кем был Драко — неудачником. Те из Посвящённых, кто не прошёл Испытание, начали вставать. Грег шмыгал носом, а Винс тёр глаза. - Посмотри на своих собратьев-посвящённых, — сказал Адольфус. — Не просто посмотри, но и понаблюдай. Понаблюдай, кто силён, а кто слаб. СЛАБ, СЛАБ, СЛАБ,— кричал разум Драко. Адольфус ухмыльнулся. - Тем из вас, кто не справился, придётся пройти это испытание ещё раз, прежде чем вы завершите посвящение. Усердно учитесь, дети. Кто-то рассмеялся. Похоже, это была Миллисент. Адольфус снова щёлкнул пальцами, призывая своего слугу Серебряного Черепа. Череп подал ему ещё одну деревянную шкатулку. - Ваше второе испытание называется «Охота», и это не столько испытание, сколько опыт. Оно не ограничится одним вечером, как первое. Оно научит вас ломать, крушить и уничтожать тех, кто бросает вам вызов и нашему Господу. В этой коробке лежат пергаментные свитки с именами первокурсников и второкурсников, которые не являются чистокровными или чьи семьи не присягнули на верность Тёмному Лорду. Они непокорны и представляют угрозу для нашего дела. Ты будешь Охотником, а ученик на выбранном тобой клочке пергамента станет твоей первой целью. Ты... научишь их, что именно происходит с теми, кто противится нашему Господу. Адольфус сделал паузу и кивнул в сторону Себастьяна и Натаниэля. - Первые Цели близнецов Нотт покончили с собой, поэтому им пришлось найти новых. Конечно, те новые тоже покончили с собой, поэтому мы решили больше не давать им Целей, иначе в Хогвартсе не осталось бы ни одного ученика.- Зрители, старшие Черепа, которые остались посмотреть на посвящение, тихо посмеялись. - То, что они сделали, — это идеальный пример того, что значит сломить, разрушить и уничтожить кого-то настолько основательно, что он не сможет жить дальше. Драко заметно вздрогнул, когда речь зашла о близнецах: их кошмарные образы всё ещё были свежи в его памяти. От съеденного ужина у него скрутило живот, и он попытался выбросить это видение — ведь это было всего лишь видение, вызванное зельем, и ему нужно было преодолеть его, потому что оно не было настоящим — из головы. - Конечно, немногие из вас так же талантливы, как наши близнецы Нотты, и мы не ожидаем, что вы все будете так же изводить своих целей. В конце концов, предатели не так слабы, как мы думаем, и довести их до смерти гораздо сложнее, чем казалось Себастьяну и Натаниэлю, — продолжил Адольфус. — Всё, что требуется от вас во время Охоты, — это сломить, сокрушить и уничтожить их. Любыми способами, которые вы только можете себе представить. Несмотря на ваш статус Посвящённых Черепу, вы всё равно превосходите большинство учеников Хогвартса, и в этом году вы покажете им именно, какой властью вы над ними обладаете. Драко почувствовал, что кивает. Он мог это сделать. Он мог усложнить кому-то жизнь, даже если пока не мог никого убить. Его целью станет тот, кто этого заслуживает, как и большинство грязнокровок и предателей, которые бродят по школе. Тео сказал ему, что нужно перестать воспринимать этих людей как людей, и это было хорошим началом. Вскоре Драко станет таким же жестоким, как и остальные Черепа, и сможет без колебаний уничтожить такого грязного предателя, как Бодус. Адольфус передал коробку по кругу. Имя, которое Миллисент вытащила из коробки, было Рон Уизли. На клочке пергамента Тео было написано Невилл Лонгботтом. Драко с колотящимся сердцем ждал, когда коробка дойдёт до него. Через несколько секунд так и произошло. Драко взял листок и поднёс его к свету, чтобы прочитать. Его сердце упало. Гарри Поттер.