Тени Марса(Shadow Of Mars)

Гарри проснулся и тут же напрягся, крепко зажмурившись. Его спина была прохладной и липкой, но совсем не болела, и он был завернут в шелковые простыни, которые явно не принадлежали его захудалой двухъярусной кровати. Он беспокойно пошевелился, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью после того, как Долохов применил к нему Кнуты Правосудия. — Ты очнулся. Гарри моргнул и посмотрел прямо в глаза Драко Малфою, который сидел рядом с его кроватью. На него нахлынули воспоминания, и он резко сел, тяжело дыша и стараясь не смотреть на Драко. Прошлой ночью Гарри был слишком обессилен, чтобы обращать внимание на то, что его окружает, но теперь он мог в полной мере оценить — и позавидовать — отдельным комнатам для избранных. Так он мог бы избежать взгляда Драко, а Гарри сейчас меньше всего хотелось встречаться с ним глазами. — Ревнуешь, Поттер? — уголок губ Драко приподнялся. — Наслаждайся этой кроватью, пока можешь. Ты больше никогда не уснёшь в ней. Из-за тебя мне пришлось спать на полу. — Но он не выглядел сильно расстроенным. У Гарри в горле встал ком, который он безуспешно пытался проглотить. — Ч... который час? — Семь утра, — лениво потянувшись, сказал Драко. — У нас ещё много времени до занятий. Гарри посмотрел на себя и поморщился. Простыни были в пятнах засохшей крови, а рубашка, лежавшая на краю кровати, промокла насквозь. Увидев это, он понял, что на нём нет ничего, что могло бы прикрыть его грудь, и попытался прикрыться простынями, радуясь, что на нём хотя бы остались брюки. Затем он почувствовал себя довольно глупо. Драко ведь уже всё видел, не так ли? Гарри подумал о своей изуродованной спине. И к тому же, от моей кожи мало что осталось. — Я снова нанёс обезболивающую мазь прямо перед тем, как ты проснулся, — сказал Драко, пристально глядя на него. На его щеке был синяк и царапина от того, что Гарри ударил его вчера во время их небольшой потасовки, и чувство вины пронзило Гарри, как шип. — Тебе... тебе тоже стоит это надеть, — сказал Гарри. — О. Верно. Всё не так плохо. — Драко слегка покачал головой. — Послушай… насчёт той драки, — сказал Гарри, и Драко уставился на него. Голос Гарри прозвучал громче, чем он хотел. — Ты просто говорил какие-то глупости, ты не хотел меня обидеть. Ты никогда по-настоящему не обижал меня. Но я обижал тебя и угрожал тебе снова и снова. - Его невысказанное извинение повисло в воздухе. Драко опустил голову. - Если мы будем искать виноватых, то я должен сказать, что именно я всё это начал, ещё в поезде. Или в Твилфитте и Таттингсе, если хочешь копнуть так глубоко. Гарри не мог с этим поспорить, но он не мог поверить, что Драко признался в этом. Он откашлялся. — Малфой? - Что? — Ты не чувствуешь мою магию, да? — спросил он и тут же понял, что неправильно сформулировал свой вопрос. — А? — выпалил Драко, совершенно сбитый с толку этим неожиданным вопросом. — Что ты имеешь в виду? — Ты чувствуешь что-то особенное во мне, в моей магии, когда я её использую? Ты ведь не чувствуешь, верно? - Гарри почесал затылок, вспомнив, что вчера услышал, как директор Роул говорил с Долоховым. Сила Колосса сияет, как маяк; должно быть, что-то блокирует сигнал, поэтому он так долго оставался незамеченным и никто не чувствовал его ауру. — Да, — наконец ответил Драко, и у Гарри отвисла челюсть. — Когда ты... творишь без палочки... или как ты это называешь, твоя сила окутывает меня. Я почувствовал это в первый раз в поезде. — Каково это, моя магия? — Гарри с нетерпением подался вперёд. - Я не знаю, как это точно описать. Это немного натянуто, но, может быть, как ощущение тепла? Это не совсем физическое ощущение, скорее ментальное. — Больно или жжёт? — спросил Гарри. — От этого тепла? Драко вдохнул и слегка порозовел. - Нет. Если подумать, это не совсем похоже на жар. Это приятно. Мне было хорошо, когда ты сжёг тех пауков. И теперь я всё чаще чувствую это рядом с тобой, по крайней мере, чаще, чем раньше. - Он опустил плечи, как будто, раскрыв Гарри этот секрет, снял с себя тяжкий груз. Гарри кивнул, но внутри у него всё сжалось от страха. Значит, его сила не сияла, как маяк, как должно было быть — иначе он был бы уже мёртв, — но Драко каким-то образом чувствовал её. А кто-нибудь ещё? Значит ли это, что он становился всё сильнее и сильнее? Но это не могло быть причиной. Никто, кроме Драко, не упоминал о том, что чувствует его магию, а Гарри провёл достаточно времени рядом с Долоховым, чтобы тот заметил, если бы его магическая аура усилилась. Долохов явно ничего не знал, значит, маячок всё ещё не работал. Тогда почему Драко мог это чувствовать? Вполне возможно, что некоторые ведьмы и волшебники обладают природной чувствительностью к магии, и эта чувствительность усиливается, если Гарри всё чаще и чаще использует свою магию без палочки, как в случае с Драко. Мать Гарри любила говорить, что от его магии в доме пахнет, хотя Гарри никогда ничего не чувствовал. Он всегда думал, что она лжёт, но, возможно, она была даже более восприимчива к его магии, чем Драко, ведь она прожила в одном доме с Гарри одиннадцать лет. Для Драко это не так неприятно, как для мамы, хотя я угрожал ему и причинял ему боль. Моя магия по-прежнему доставляет ему удовольствие. От этой мысли у Гарри закружилась голова, но он взял себя в руки. Ему нужно было сосредоточиться на текущей проблеме: что — или кто — блокировал «сигналы» магии Гарри? Должно быть, это сделали, чтобы защитить его, и это работало целых одиннадцать лет. Знала ли мать Гарри, что он Колосс? И хотя Гарри сейчас не хотел даже думать об этом ужасном человеке, знал ли об этом Снейп? Эти двое, не считая Драко, были единственными, кто знал о его силе. И что вообще такое Колосс? Гарри мог предположить, что это какой-то сверхмощный волшебник, но было бы неплохо получить официальное определение. - Тёмный Лорд не боится ничего в этом мире — мире, который он уже покорил, — кроме возможности того, что в нём родится ещё один Колосс, — сказал Долохов. Ещё один Колосс? Значит ли это, что их больше или что есть только один? Был ли сам Тёмный Лорд одним из них? — Ты выглядишь так, будто у тебя в голове сотня вопросов, Поттер, — сухо сказал Драко. — И вообще, зачем ты задал мне этот вопрос о том, что ты чувствуешь в своей магии? Гарри начал. - Прости. Мне просто было любопытно. - А затем, чтобы отвлечь Драко от его подозрений, вызванных этим особенно жалким объяснением, Гарри продолжил. - И сейчас я, э-э-э, я думал о том, что произошло с пауками. Они что-то говорили о Самайне. Самайн — слово, которое также упоминал Долохов. Гарри захотелось блевануть. Он оттягивал момент, когда придётся об этом думать, был слишком занят «Кнутами правосудия» и попытками смириться с тем, что Драко Малфой может быть полезным засранцем, когда захочет. Но Гарри больше не мог игнорировать то, что узнал вчера, если хотел жить. В Самайн должна была произойти Чистка, и эта Чистка — чем бы она ни была — должна была попытаться его убить. — Самайн, — сказал Драко, и его глаза загорелись. Гарри был рад, что ему удалось отвлечь друга. — Верно. Это название мне знакомо. Должно быть, это какое-то мероприятие. Гарри пожал плечами. - Наверное, в библиотеке есть книга, в которой это объясняется. Мне нужно выяснить, что это такое. Послушай... Он замолчал. Он уже собирался рассказать Драко о том, что услышал от Роула и Долохова, но теперь понял, что это не самая лучшая идея. Хотя Драко и спас его, несмотря на всё, что Гарри сделал, чтобы навредить ему, его отец всё ещё был Пожирателем смерти. Если Драко узнает, что Тёмный лорд хочет убить Колосса и что в школе проводится Чистка, чтобы избавиться от Гарри, что помешает ему пойти прямиком к отцу и преподнести Гарри на блюдечке с голубой каёмочкой? Он уже знал, что Гарри — Колосс, благодаря глупым паукам, но не знал, что это значит, а Гарри не собирался его просвещать. Гарри ему не доверял. Он не мог ему доверять. Неважно, что Драко спас его в самый мрачный и уязвимый момент его жизни. Неважно, что Драко нравилось, как ощущается его магия. Неважно, что Драко позволил Гарри спать на своей кровати. Неважно, что Драко смотрел на него своими искренними, сияющими глазами — нет, чёрт возьми, эта часть особенно не имела значения. Это не имело значения, потому что Драко всё ещё был на стороне Тёмного Лорда. Только вчера он назвал Гарри сыном грязнокровки, и половина слов, слетавших с его губ, были оскорблениями. Драко не мог так сильно измениться за один день, и за этими глазами скрывался разум высокомерного представителя элиты, задиры, будущего убийцы. Через несколько лет Драко станет полноправным членом Ордена Феникса. А ещё через несколько лет он станет Пожирателем смерти. Гарри заставил себя представить, как благородные и изящные черты Драко скрываются под одной из этих ужасных масок, и запечатлел этот образ в своей памяти, чтобы никогда его не забыть. — Эй! Ты слушаешь? — спросил Драко, вернув Гарри к разговору. — Пауки сказали, что смогут убить меня в Самайн, помнишь? — сказал Гарри, решив воспользоваться любой помощью, которую мог оказать ему Драко, не раскрывая при этом своих секретов. — Я хочу быть к этому готовым, чтобы они не смогли меня убить. Драко фыркнул, и Гарри поймал себя на том, что ему нравится этот звук. - Но ты же не думаешь всерьёз, что это угроза, да? Акромантул никак не может тебя убить. Ты их полностью уничтожил. - Они сказали, что смогут, но только на Самайн, — настаивал Гарри, хотя в глубине души был согласен с Драко. Если бы в Чистке участвовали только пауки, Гарри был бы уверен, что с ним всё будет в порядке, но почему-то ему казалось, что всё будет не так просто. — Вот почему они не пытались причинить тебе вред вчера. Они знали, что не смогут этого сделать, — сказал Драко, закусив губу. — Тогда выясним, что такое Самайн. Держись подальше от Запретного леса, и они не смогут тебя достать. Если то, что они сказали, правда и именно ты «пробудил» лес, тебе вообще не стоит приближаться к нему. Может быть, там тебя поджидает кто-то ещё хуже этих тварей. А пока нам стоит попрактиковаться в использовании нашей связи. В последнее время мы ею пренебрегали, и это всё твоя вина. Если что-то случится, мы сможем использовать связь, чтобы защитить себя, но мы не сможем этого сделать, если не будем знать, как это делается. — Мы? — переспросил Гарри. — Никаких «мы». Пауки охотятся только за мной. — Он фыркнул. — И я сомневаюсь, что мне нужна эта связь для защиты, хотя тебе, наверное, нужна. Драко сердито посмотрел на него, и в его голосе прозвучал сарказм. - Ладно, хорошо. Ты можешь в одиночку победить любого врага в мире. Спи спокойно, Поттер. Но я связан с тобой, хочешь ты этого или нет, так что нам придётся придумать, как контролировать эту чёртову связь. Как я уже говорил, ты застрял со мной, и ты сказал, что будешь работать со мной. - Мы заключили перемирие перед твоим маленьким трюком с залогом неделю назад. Так что тебе лучше снова дать мне доступ к твоей магии, или я клянусь... — Ладно, ладно, — сказал Гарри, давая выход своему раздражению. — Я ничего с ним не делал, честное слово. Мне просто удалось закрыть его на секунду, как раз в тот момент, когда ты пытался им воспользоваться, и это тебя сбило с толку. Ничего не изменилось. Я просто пытался немного им покомандовать. — Ух ты, я ценю это, — протянул Драко. — Было бы здорово, если бы ты мог использовать его для чего-то полезного — например, для того, чтобы остановить эти раздражающие магические взрывы, ради всего святого, — а не просто издеваться надо мной. Хорошо, что во всех комнатах есть защитные чары, а домовые эльфы не сплетничают, иначе я бы в первый же день поплатился за твою силу. А теперь вставай и начинай тренироваться со мной. У нас есть как минимум час до того, как мы должны будем пойти завтракать. Я сказал, вставай! — Ой, заткнись. Я тебя и в первый раз услышал, — проворчал Гарри, осторожно сползая с кровати. — Ты что, только что велел мне заткнуться? — пронзительно спросил Драко. Хотя сегодня утром ему удалось продержаться в почти дружеских отношениях с Гарри около пяти минут, казалось, что некоторые вещи никогда не изменятся, и характер Драко Малфоя был одной из таких вещей. *** В то утро Тео сдерживался целых тридцать минут, прежде чем наконец не выдержал и подкатил к Драко в коридоре после завтрака. Гарри и Драко вошли в Большой зал вместе, и хотя они сели за разные столы, это всё равно выглядело подозрительно. Особенно для Тео, который сверлил Драко взглядом всё то время, пока тот пытался проглотить свои сосиски. - Я даю тебе один — и только один — шанс объяснить мне, почему прошлой ночью ты привёл Гарри Поттера в свою спальню и исцелил его, хотя он и был твоей целью. Похоже, вы двое были друзьями. - Голос Тео был совершенно спокоен, но это было затишье перед бурей, и в нём слышалась сильная горечь. Он двигался, как молчаливый, но разъярённый дикий кот, оттесняя Драко к углу коридора. На одно мгновение у Драко перехватило дыхание: он живо представил себе Себастьяна, вышедшего на охоту, и выбросил это сравнение из головы. Ему не нужно было сейчас думать о близнецах Нотт. Затем он заставил себя проглотить обиду из-за того, что Тео отчитал его, как непослушного ребёнка. Он совершил огромную ошибку, помогая Гарри на виду у других Элитов, и если ему придётся поступиться своей гордостью, чтобы исправить ситуацию, то так тому и быть. Драко изобразил на лице самую убедительную усмешку. «Ты что, совсем спятил, Тео? Помнишь, как он отправил меня в больничное крыло на второй неделе учёбы с помощью того проклятия, вызывающего рвоту? С какого черта мы должны быть друзьями? Послушай, что ты несёшь. Ты делаешь поспешные выводы». И это не было ложью. Гарри не был таким уж плохим, но они не были — и никогда не смогут стать — друзьями. Они общались, потому что были вынуждены, и ни по какой другой причине. Конечно, Драко всё ещё был безнадёжно одержим силой другого мальчика и часто ловил себя на том, что смотрит на Гарри. Он восхищался им по причинам, которые не мог объяснить даже самому себе, и ему не хотелось, чтобы кто-то такой же несгибаемый, как Гарри Поттер, снова был сломлен, иначе он бы разорвал Долохова на части, и... хватит думать, Драко, это всё не имеет значения. — О, я «делаю поспешные выводы», да? — насмешка в голосе Тео сейчас превзошла все насмешки Драко, вместе взятые. — Тогда скажи мне, как это выглядит, когда ты помогаешь ему идти и он всем весом опирается на тебя. От этой сцены меня затошнило. И ты позволил ему остаться на всю ночь, вы даже вместе пошли завтракать. — Тео понизил голос, и в нём зазвучала едва сдерживаемая ярость. «Ты тоже держала его за руку, пока исцеляла? Ты осушала его слёзы поцелуями?» Драко разинул рот. «Я не делал! Возьми свои слова обратно!» — завизжал он, пытаясь схватить Тео за воротник и, возможно, придушить его на несколько секунд. Но Тео перехватил его руку в воздухе и прижал её к стене позади него. Драко вскрикнул от боли, когда его костяшки врезались в грубый камень. Тео отпустил его и сделал шаг назад. Его лицо снова стало бесстрастным. «Ты должен был участвовать в Охоте. Ты должен был наказывать его последние полтора месяца, но вместо этого ты прятался в своей комнате. Я думал, ты его боишься, но я отворачиваюсь на неделю, а потом вижу, как ты, чёрт возьми, несёшь его в свою комнату!» Ты сказал, что у тебя есть план, как справиться с Поттером и пройти Второе испытание, но теперь я вижу, что ты лгал. В этот момент невозмутимая маска треснула, и ненависть, кипевшая под ней, исказила его лицо. «Ты лжец, Драко, грязный предатель и неблагодарный мальчишка, который готов пожертвовать будущим, которое мы могли бы построить вместе со «Черепами», ради какой-то отвратительной дворняги, которой даже нельзя смотреть на тебя, не говоря уже о том, чтобы пачкать тебя своей грязной кровью...» — ЗАТКНИСЬ! — заорал Драко. Тео замолчал, злорадствуя из-за того, что Драко потерял самообладание. И это больше, чем что-либо другое, вывело Драко из себя. Почему он стоял здесь и принимал всё это? Почему именно он оказался между молотом и наковальней в лице Гарри и Черепов? Почему он был настолько глуп, что издевался над Гарри в поезде и вызвал его гнев? Почему ему так не повезло, что его целью стал Гарри? Почему Гарри спас ему жизнь, а Драко поддался слабости и спас Гарри? И почему Вселенная наделила их гребаной волшебной связью, как будто не могла позволить им расстаться хотя бы на секунду? У Драко была работа. Она была у него всегда. И он не собирался позволять миру загнать себя в угол. Неважно, что он заботился о Гарри, был одержим им по какой-то извращённой и непонятной причине, которая, вероятно, была связана с его силой. Неважно, что их связывала магическая связь. Неважно, что пауки — и, возможно, все существа в Запретном лесу — охотились на Гарри, а значит, и на Драко. Драко будет делать свою чёртову работу, а его работа — стать Черепом, а затем Пожирателем смерти. Неделю назад он придумал смутный, непродуманный план для Второго испытания. Он собирался его использовать. Он был не предателем и не лжецом. — Ты ошибаешься, — прорычал он. Его губы двигались со скоростью миля в минуту, и он почти не прислушивался к своему разуму, который кричал на него с разных сторон. — У меня есть план, как поступить с Поттером и вторым испытанием. Помощь ему прошлой ночью была частью моего плана. Я видел, как он истекал кровью, когда выходил из кабинета Долохова, и он выглядел очень жалко. У него нет ни друзей, ни кого-то, кто мог бы ему помочь. Даже другие грязнокровки и предатели крови, вроде него. Так что у меня появилась отличная идея. Тео начал неприятно смеяться. «Да заткнись ты, это самая смешная история, которую я когда-либо слышал. Исцелить его, нести его на руках — это было частью твоего плана? Не пытайся сохранить лицо, Драко. Ты никак не сможешь превратить правду в такую глупость». Теперь настала очередь Драко злобно ухмыльнуться. «Я буду рад объясниться. Чтобы пройти Второе испытание, тебе нужно сломить, разрушить и уничтожить свою цель, не так ли? Что может быть лучше, чем сломить, разрушить и уничтожить кого-то, притворившись его другом, а потом показать, что всё это было ложью? Я не могу сразиться с ним и победить, Тео. Он слишком силён. Но есть сотня способов сломить кого-то. То, что тебе нравится насылать проклятия и подвешивать своих жертв к потолку, не значит, что я должен делать то же самое. Я могу переманить его на свою сторону, заслужить его благодарность, а потом выбить почву у него из-под ног. Поэтому прошлой ночью я помог ему и исцелил его. Сейчас мы не друзья, но я двигаюсь в этом направлении, и не смей вмешиваться в мой план, Тео, потому что иначе я не смогу пройти Второе испытание! Драко закончил свою речь, тяжело дыша. Чем больше он обдумывал этот план, тем гениальнее он ему казался. Если бы он притворился другом Гарри, его жизнь стала бы намного проще. Сейчас между ними было шаткое перемирие, но оно наверняка закончится, как только один из них разозлится. Если бы их связывала дружба, а не только магия… У Драко участилось дыхание при одной мысли о том, что Гарри заботится о нём, делится с ним своей магией, потому что хочет этого, проводит время с Драко, потому что ему нравится его общество — прекрати, Драко. Суть заключалась в том, что Гарри был бы более сговорчивым в работе над связью, а это, очевидно, было единственным, что волновало Драко. И если бы Тео принял этот план, он бы не задавался вопросом, почему Драко проводит так много времени с Гарри, что Драко в любом случае пришлось бы делать, чтобы работать над их связью. Конечно, в конечном счёте ему придётся разорвать дружбу с Гарри, чтобы выполнить условия Второго испытания, но он подумает об этом, когда придёт время. А сейчас ему нужно избавиться от Тео и пройти проверку Веритасерумом во время Второго испытания за неделю до каникул. Он посмотрел на Тео, молясь, чтобы упрямый мальчишка понял. — Понятно, — наконец сказал Тео, но его голос звучал странно. — Это… это действительно хороший план, Драко. Жаль, что я сам до этого не додумался. С ним что-то не так, — подумал Драко, чувствуя, как сердце колотится где-то в голове. — Не стоило тебя недооценивать, — продолжил Тео, улыбнувшись ему, но улыбка вышла насквозь фальшивой. — Тогда я тебя оставлю. Нам лучше пойти на зельеварение. — Он повернулся, чтобы уйти, но бросил взгляд через плечо. — Ты ведь поможешь мне и другим Посвящённым с небольшой шалостью, которую мы собираемся устроить на Хэллоуин, не так ли? Я не буду мешать тебе и Поттеру, обещаю. Твой план хорош, но я не хочу, чтобы ты слишком привык решать все свои проблемы тайком. Иногда нужно уметь наказывать по-настоящему, и именно это мы будем делать на Хэллоуин с предателями крови и грязнокровками. Так ты не потеряешь сноровку. — Я буду там, — легко ответил Драко, и его сердце успокоилось. Тео снова стал самим собой. — Ты слишком много волнуешься и слишком много думаешь. Перестань искать между мной и Поттером то, чего там нет. С этими словами они вдвоём направились в зельеварение, болтая, как старые друзья, и Драко казалось, что он парит в воздухе. Сегодня он действительно превзошёл самого себя. Все его планы были прекрасными и блестящими, его мозг был прекрасным и блестящим, и, самое главное, он был прекрасным и блестящим. Это настоящая трагедия, что я не могу выйти замуж за саму себя. *** На следующий день Гарри вместе с Драко узнали, что такое Самайн, и пожалели об этом. Они с Драко сегодня ещё не дрались. Это означало, что их перемирие длилось больше суток, что, честно говоря, было чудом. Они сидели, склонив головы друг к другу, в углу библиотеки, листая пыльные тома о тёмных ритуалах в надежде наткнуться на слово «Самайн». И тогда Драко наконец решился. — Гарри? Посмотри на это. — Он сунул Гарри под нос раскрытую книгу о древних кровавых ритуалах. — Это Колесо года. Гарри посмотрел на него и широко раскрыл глаза. На странице был изображён круг со странной восьмиконечной звездой, каждая точка которой вела к отдельному слову. В верхней части круга было написано «Йоль», а по часовой стрелке располагались слова «Имболк», «Остара», «Бельтайн», «Лита», «Ламмас», «Мабон» и, наконец, «Самайн». А под этим кругом был список дат и их описаний. Юль. Зимнее солнцестояние, 21 декабря. Имболк. Начало весны, 2 февраля. Остара. Весеннее равноденствие, 21 марта. Белтейн. Начало лета, первое мая. Лита. Летнее солнцестояние, двадцать первое июня. Ламмас. Сбор урожая первого августа. Мабон. Осеннее равноденствие, 21 сентября. И наконец, Самайн. Начало зимы, тридцать первое октября. Сердце Гарри упало. Хэллоуин. Самайн — это Хэллоуин, а до него осталось всего две недели. Драко побледнел как полотно. - Это правда? Я правильно понял? Самайн приходится на Хэллоуин? - Он был потрясён гораздо сильнее, чем Гарри ожидал. — Что? — резко спросил Гарри. — Что-то происходит в Хэллоуин? Драко поежился. — Что? Нет. Я просто... расстроен, что у нас будет мало времени на подготовку. Гарри ни на секунду ему не поверил. На Хэллоуин происходило что-то, о чём Драко не рассказывал Гарри, и это могло быть связано с Чисткой. - А может, это как-то связано с Черепами, — сказал тихий голос в голове Гарри. И Драко никогда не расскажет тебе, что планируют Черепа, не так ли? Могут ли Черепа быть как-то связаны с Чисткой? Судя по тому, что говорил Долохов, Гарри в этом сомневался. Значит, секрет Драко не имеет к этому никакого отношения. Но Гарри всё равно это не нравилось. — У меня есть план, как тебе помочь, — сказал Драко, прервав мрачные размышления Гарри. — Ладно, Малфой, в чём заключается твой гениальный план? — спросил Гарри, с притворным энтузиазмом наклонившись над столом. Драко нахмурился. - Хватит издеваться надо мной, Поттер, я ещё не рассказал тебе свой план. В общем, я подумал, что, может быть, мы сможем как-то обмануть этих существ или что бы там ни пробудилось в лесу, отвлекая их от их настоящей цели — тебя. Поэтому нам нужен манекен, что-то, что заставит их думать, будто они поймали тебя, хотя на самом деле ты в безопасности в замке. Если они будут думать, что уже убили тебя, они не станут продолжать погоню. У Гарри отвисла челюсть. Это была хорошая идея. И она могла сработать и в случае с Чисткой. Долохов сказал, что если Колосса не убьют на Самайн, то Чистка повторится на Белтейн, затем на следующий Самайн и так далее. Если бы Гарри каким-то образом смог обмануть Чистку, чем бы она ни была, заставив её думать, что она победила, он был бы свободен. — Ну что, Поттер, как тебе мой план? — ухмыльнулся Драко. Гарри быстро стёр с лица ошеломлённое выражение. - Это было бы впечатляюще, Малфой, — презрительно сказал он, — если бы у тебя были проработанные детали, а не просто смутное представление. Сейчас это не совсем план. Не растерявшись, Драко ослепительно улыбнулся ему. Гарри понял, что не может отвести взгляд. — Тогда давай сделаем это, Поттер. *** Следующие две недели прошли для Гарри в вихре солнечного света и тепла, хотя к концу октября воздух стал холоднее, а небо — пасмурнее. За эти две недели его уровень жизни изменился до неузнаваемости, и на этот раз перемирие с Драко прошло без сучка без задоринки. Драко был почти пугающе мил — или, по крайней мере, настолько мил, насколько мог быть такой человек, как Драко, — с Гарри. Каждый вечер после чаепития у Долохова Драко приглашал Гарри в свою спальню, где помогал ему нанести обезболивающую мазь. Эта мазь была намного эффективнее той, что могли достать для него неэлитные волшебники, и её было в неограниченном количестве. В аптечке Драко, казалось, никогда не заканчивалась эта мазь. Гарри пытался отказаться от его помощи, не желая быть ещё больше обязанным Драко, не желая, чтобы его зарождающееся восхищение другим мальчиком усилилось ещё больше, чем уже было, но он никогда не мог сказать «нет» — да и кто бы смог? После того как раны Гарри заживали, они с Драко до поздней ночи разрабатывали план на Самайн. Часто Гарри засыпал на кровати Драко, уронив голову на книгу, а Драко будил его и брызгал водой в лицо по утрам, но Гарри видел, что на самом деле он не сильно расстраивается. И все эти бессонные ночи окупились, потому что кусочки их плана наконец сложились в единую картину. Они использовали иллюзию Гарри в качестве приманки и отправили её в центр Запретного леса, чтобы отвлечь то, что там шевелилось. Гарри не был уверен, что это поможет обмануть Чистку, но это была лучшая идея из всех, что у них были, и единственная, которая могла сработать. После нескольких дней изнурительных тренировок Гарри смог с помощью магии без палочки создать из теней своё зеркальное отражение, но иллюзия была не очень убедительной и постоянно мерцала. Создать иллюзию с помощью настоящих заклинаний было ещё сложнее, так как для этого требовалось около сотни сенсорных заклинаний, работающих в тандеме, а двух недель Гарри и Драко было недостаточно, чтобы освоить сложное искусство иллюзионизма. И если бы иллюзия не сработала, у них был бы запасной план: связь. Они значительно улучшили контроль над ней. Теперь Драко мог сжимать её, как это делал Гарри, а Гарри наконец-то понял, как перестать посылать Драко свою магию взрывными импульсами, когда Долохов пытал его. Это требовало некоторой концентрации, но всё, что нужно было сделать Гарри, — это расширить связь, которую он представлял себе как своего рода трубку, чтобы у магии было больше пространства для прохождения к Драко. Теперь Драко получал магию без каких-либо взрывов и мог носить её с собой, пока Гарри страдал в компании Долохова. Так Гарри не рисковал потерять контроль и раскрыть свои способности перед Долоховым, а мебель Драко не ломалась. Это был идеальный компромисс, и Драко никогда не просил оставить магию у него дольше, чем хотел Гарри. Если в Самайн случится худшее и Гарри каким-то образом выведут из строя, Драко сможет призвать магию Гарри, чтобы тот помог. Драко. Гарри не мог поверить, что это тот самый мальчик, которого он встретил в «Твилфитт и Таттингс» и который пытался наложить на него проклятие в Хогвартс-экспрессе. Ну, он по-прежнему насмехался над грязнокровками и бормотал себе под нос «сын грязнокровки», когда Гарри делал что-то, что его раздражало, и он был Посвящённым Черепа, и встречался с Гарри только наедине, как будто стыдился появляться с ним на людях, что, вероятно, так и было... Ну ладно. Он не так уж сильно изменился, но и не был таким, каким казался на первый взгляд. Гарри пришлось со стыдом признать, что он был не против проводить время с Драко, несмотря на все его недостатки. Драко был полезным и умным. Иллюзия была его идеей, и именно он помогал Гарри её создавать, подсказывая, где изображение даёт сбой. Казалось, он был готов помочь Гарри, даже если единственной причиной для этого была их неудачная и случайная связь. Половина их разговоров сводилась к спорам, но Драко всегда вёл себя вежливо и не позволял им перерастать в крики и драки, как будто был полон решимости не возвращаться к той стадии их отношений, когда они жестоко дрались ещё две недели назад. Гарри никогда бы не осмелился сказать ему об этом, но он был благодарен. Они не были друзьями, но Гарри знал, что больше не захочет накладывать на Драко проклятия или причинять ему боль, особенно после всего, что Драко сделал для него за последние две недели. — Как думаешь, ты сможешь всё наладить к завтрашнему дню? Был канун Хэллоуина, и Драко лежал на кровати, опираясь на локти, а Гарри прислонился к изножью кровати. Несколько минут назад Драко столкнул его с кровати, заявив, что не хочет, чтобы Гарри снова заснул и обслюнявил все подушки. — А придётся, не так ли? — огрызнулся Гарри, закрывая глаза и сосредотачиваясь изо всех сил. Его иллюзия ожила и начала расхаживать по комнате. Её движения были скованными и неестественными, но она выглядела в точности как Гарри. Придётся смириться. За последние две недели эти существа, если такое вообще возможно, стали ещё более раздражительными. Занятия по травологии были отменены, а после того, как двух девушек, целовавшихся на тыквенной грядке у леса, растерзали взбесившиеся гиппогрифы, покидать замок без профессора стало запрещено. Однако на улице становилось невыносимо холодно, так что никто не возражал против этого правила. — Один час, — фыркнул Драко, взглянув на часы, когда иллюзия наконец рассеялась и Гарри тяжело задышал. — Ты можешь продержаться один час, Поттер. Посмотри на великого Колосса в действии! Здесь действительно могущественный волшебник! — Ох, заткнись, — сказал Гарри, обхватив голову руками. — Одного часа будет достаточно, чтобы их обмануть. Так и должно быть. Ещё раз посмотри на часы, я попробую во второй раз. — Нет, не будешь, — фыркнул Драко. — Возвращайся в свою комнату, Поттер. Мне завтра рано вставать, и я не хочу, чтобы ты снова занял мою кровать. — Рано? Для чего? — разочарованно спросил Гарри. Он не хотел, чтобы Драко узнал, но он специально заснул в комнате Драко, потому что там было намного спокойнее и уютнее, чем в спальне мальчиков. — Из-за того, что тебя не касается, так что уходи. Уже почти час дня. Драко плюхнулся на кровать и накрыл голову одеялом. Комната погрузилась во тьму: заколдованные лампы почувствовали желание Драко выключить их. Гарри на секунду нахмурился, глядя на него, а затем со вздохом поднялся. Иллюзия должна была сработать завтра. Другого варианта не было. Он не знал, что такое «Чистка», и не знал, можно ли её обмануть. И одного часа могло не хватить. Но он старался изо всех сил, так что всё должно было получиться. Потому что Гарри нужно было сделать слишком много в своей жизни, чтобы умереть завтра. Он, пошатываясь, вышел из комнаты Драко и побрёл по коридору. В этот поздний час общая комната факультета была почти пуста, но несколько первокурсников слонялись возле камина. Странно. Он не думал, что кто-то, кроме него и Драко, имеет привычку засиживаться до полуночи. Но он слишком устал, чтобы обращать на это внимание, и думал только о том, чтобы его убогая двухъярусная кровать была такой же мягкой, как у Драко. Почему Драко не мог хоть немного пожалеть его и позволить остаться? Что такого важного ему нужно сделать завтра, что важнее помощи Гарри? Затем тишину нарушил холодный мальчишеский голос, который прогнал все мысли Гарри о сне. - Возьми его. Оглушающее заклинание ударило Гарри в спину, и он рухнул на землю. Последнее, что он увидел, — это лицо Теодора Нотта, нависшее над ним, с такими же холодными глазами, как и его голос.