Тени Марса(Shadow Of Mars)

Утро Хэллоуина выдалось самым ненастным из всех, что Драко видел в своей жизни. Сами стены школы время от времени содрогались, как будто пытались удержаться на месте во время землетрясения, а из-за воя ветра Драко почти ничего не слышал. Это был плохой знак, и он не мог не задаваться вопросом, не связана ли погода с проблемой Гарри в лесу. За завтраком Драко чувствовал себя разбитым. Тео хотел, чтобы Посвящённые, а также Забини и Смит встали до рассвета, чтобы они успели провернуть свою маленькую шалость до начала занятий. Кроме них и нескольких старшекурсников с мрачными лицами, которые выглядели так, будто не спали всю ночь, в Большом зале никого не было. Драко про себя порадовался, что всё произошло именно в этот момент. Он мог закончить наказывать грязнокровок и вернуться к Гарри до того, как тот заметит его отсутствие. Они планировали отправить иллюзию наружу на рассвете, когда в старых волшебных культурах официально начинался день, и Драко не хотел это пропустить. — Хорошо выспался? — спросила Миллисент, оторвавшись от овсянки, чтобы с усмешкой посмотреть на Драко, у которого под глазами были тёмные круги. — Зачем он вообще здесь? — нахмурившись, спросил Захария Смит. — Он нам ничем не помогает. Тео решительно поставил свой стакан с тыквенным соком на стол. - Не волнуйся, Смит. Теперь он будет чаще с нами работать. Верно, Драко? Драко не был с этим согласен, но решил, что не стоит спорить с Тео при всех. - Да. И как именно мы собираемся это сделать? Блейз Забини фыркнул. - Ты не знаешь? Серьёзно? Зачем мы пригласили этого слабака, повтори ещё раз? — Потому что, — сказал Драко, и его тон был таким же холодным и убийственным, как антарктический климат, — в отличие от тебя, я действительно Посвящённый. Я ещё и Малфой, в то время как ты, Забини, — безымянный ублюдок женщины, чьим величайшим достижением было подмешивать яд в напитки своих мужей. Он закатил глаза и вернулся к завтраку. Самодовольные выскочки его не пугали. Забини поджал губы, но не осмелился сказать что-то ещё. В воздухе повисла неловкая тишина, но Тео бросил на него восхищённый взгляд, и Драко осмелел. — Странно, Малфой, что ты запал на Забини, чистокровного, а в свою комнату привёл полукровку, — наконец сказала Миллисент, обнажив острые зубы. — Он ведь был там каждый день, этот Поттер? Ты позволяешь ему спать на своей кровати? Ты думал, мы ничего не заметим? Драко густо покраснел и сжал кулаки. Чёрт бы побрал Миллисент. Этой стерве нравилось наблюдать за тем, как рушится его репутация, ради собственного извращённого удовольствия. - Мы все видели, как Поттер вчера поздно вечером выходил из комнаты Малфоя. Почти в час ночи, — выпалил Смит. Посвящённые понимающе усмехнулись, хотя Драко чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Почему они все так поздно не спали? — Что вы там делаете так поздно, Малфой? — Миллисент демонстративно фыркнула. — Фу, судя по вони нечистой крови, которую я чувствую даже отсюда, я могу догадаться. Ты, должно быть, не принимал душ сегодня утром, Драко. Все расхохотались — все, кроме Тео, который не отрывал взгляда от своей тарелки. Но Драко снова взял под контроль свой язык, и теперь им всем предстояло заплатить. Нет, он не собирался опускаться до уровня Миллисент и оскорблять её из-за фамилии или внешности, потому что он был выше таких детских выходок. Он полностью уничтожит её — и всех этих идиотов, которые смеются над ним, — самым умным из возможных способов: возвысив себя. — Ты думаешь, я целуюсь с Поттером, Миллисент? Пожалуйста. Меня возмущает твоя неоригинальность. Конечно, меня это не удивляет, ведь ты недостаточно умна, чтобы понять правду. Ты, наверное, с ума сходила, гадая, что я с ним делаю. Так что я облегчу твои страдания и всё тебе расскажу. Драко наклонился вперёд, и все остальные невольно последовали его примеру. Он чуть было не начал прихорашиваться, но сдержался. — Видишь ли, — протянул он, — пока вы, дураки, целыми днями проклинаете кучку сопливых первокурсников, я расслабляюсь и наслаждаюсь своим личным рабом. Он делает для меня всё, что я захочу. Он рассказывает мне все свои секреты. Я собираю полезную информацию о Долохове и других грязнокровках. Я завоёвываю его доверие и скоро буду полностью его контролировать. Возможно, я смогу приказать ему напасть на своих же. О, но вы все можете продолжать свои маленькие шалости. Я уверен, что однажды это вам пригодится. Драко как бы невзначай произнёс эту речь, но теперь, когда он об этом подумал, ему показалось, что использовать Гарри гораздо лучше, чем порвать с ним отношения ради Второго испытания. Гарри мог бы стать ценным ресурсом, и если Драко собирался приложить усилия, чтобы подружиться с ним, то он предпочёл бы не отказываться от этой возможности. Стараясь не думать о том, что бы сказал Гарри, если бы мог его сейчас услышать, Драко продолжил: - Зачем сражаться в одиночку, если можно заставить других сражаться за тебя? Зачем уничтожать грязнокровок, предателей крови и мерзавцев, если можно владеть ими? Мы короли, а не пешки. - Он изогнул губы в ленивой, кривой улыбке, которая, как он знал, делала его совершенно неотразимым. — Ну, по крайней мере, я так думаю. Не знаю, как вы, идиоты. Все уставились на него, разинув рты и вытаращив глаза. Тео с грохотом отложил вилку, и Драко с надеждой посмотрел на него, уверенный, что получит поддержку. В конце концов, Тео согласился с его планом на второе испытание, и это было лишь небольшое его изменение. — Осторожнее, Драко, — ледяным тоном сказал Тео. — Продолжишь в том же духе, и кто-нибудь может подумать, что ты не согласен с философией Черепов. — Я с этим согласен, — резко ответил Драко, стараясь не показать, как его задело автоматическое неприятие Тео. — Я просто хочу сказать, что перемены могут быть к лучшему. Понимаешь, если бы Тёмный лорд не изменил мир, маглы и грязнокровки разрушили бы волшебную культуру. Я тоже хочу добиться перемен. — Ты не Тёмный Лорд, Драко, — сказал Тео ещё более холодным тоном. — Но я прощу тебе эту оговорку... — Мне не нужно твоё чёртово прощение, — прорычал Драко, вставая и направляясь к выходу. Он был не в настроении больше оставаться с этими дураками. Тео побежал за ним так стремительно, что Драко не смог удержаться и обернулся. Они были уже у входа в Большой зал, и остальные их не слышали. — Значит, вот как? Ты не собираешься участвовать? И это после того, как ты пообещал мне помочь на Хэллоуин? — Всё, чего я сегодня хотел, — это немного уважения, Тео, — сказал Драко, будучи уверенным, что вот-вот расплачется, но надеясь, что не подаёт виду. — И что я получаю? Кучка ничтожеств, которые допрашивают меня и высмеивают, а ты всегда смотришь на меня свысока и считаешь, что я неправ, если делаю что-то не так, как ты. — Это не только мой путь, — выпалил Тео. — Это путь Черепов, наших отцов, Тёмного Лорда. И знаешь, что я думаю, Драко? Я думаю, что в глубине души ты понимаешь, что я прав. Ты знаешь, что это ты меняешься, слабеешь и пытаешься оправдать это перед самим собой. И ты хочешь, чтобы я сказал тебе, почему ты стал таким? — О, расскажи мне, — тихо прошипел Драко. — Я не побоюсь тебя. Тео подошёл к нему и наклонился, чтобы прошептать на ухо: - Ты слишком много времени проводишь с Поттером, — сказал он. — Он тебе начинает нравиться. Ты не хочешь его сломать. Драко замешкался, и Тео, довольный собой, отступил на шаг. — Что? Нет! — голос Драко звучал слабо и неубедительно даже для него самого. — Он всего лишь сын грязнокровки. Я же говорил тебе, в чём заключался мой план. Я просто… было бы пустой тратой времени стать его другом, а потом порвать с ним перед Вторым испытанием. Я просто подумал, что можно найти способ получше. — Нет, — прорычал Тео. — И что ты собирался делать? Подойти к Королю Черепов и сказать ему, что тебе нужен личный рыцарь с нечистой кровью и что он должен позволить тебе пройти Второе испытание только из-за этого? Серьёзно? Нет, Драко, ты будешь действовать по старинке. — Ладно. Я тебя понял. Я откажусь — пока что откажусь от идеи использовать его. Но я всё равно придерживаюсь своего плана на Второе испытание. Он всё ещё работает, — неуверенно произнёс Драко. — Ты же согласился в первый раз, не так ли? Почему ты передумал? Тео покачал головой. - Я тебе не доверяю, Драко. Ты слишком сблизишься с Поттером, а потом в последний момент струсишь и никогда не станешь Черепом. Ты отвернёшься от нас. Драко уставился на него. -Что? Нет! Я бы не стал — о чём ты вообще?Он взял себя в руки и свирепо посмотрел на Тео. - Ты всё выдумываешь, наговариваешь на меня. Почему ты всегда так поступаешь со мной, Тео? Почему ты так плохо обо мне думаешь? Я могу справиться без твоего вмешательства. Оставь — меня — в — покое! Тео прищурился в ответ. - Говори что хочешь, Драко, но я не верю, что ты не струсишь во время Второго испытания. Ты можешь слишком привязаться к своей полукровке, как это уже случилось. — Послушай, если ты мне не веришь, — прорычал Драко, — то я ничем не смогу тебя убедить. — Но есть есть кое-что, что ты можешь сделать, чтобы убедить меня, Драко. Докажи мне, что тебе нет дела до предателей крови и грязнокровок. Покажи мне, как хорошо ты можешь их уничтожить сегодня, и я больше никогда в тебе не усомнюсь. Я даже поверю в твой план на Второе испытание и больше не буду беспокоить тебя по поводу Поттера. Мы договорились? Драко тяжело вздохнул. - Послушай, Тео, я уже согласился на это две недели назад. Я сказал, что помогу тебе сегодня, не так ли? Я уже говорил это раза три. Я не знаю, чего ещё ты от меня хочешь. — Хоть бы немного энтузиазма, Драко! — сказал Тео, отбросив свою обычную невозмутимость. — Хоть раз я бы хотел, чтобы ты проявил чуть больше интереса к Черепам, к посвящению, ко мне — голос Тео дрогнул, но он быстро взял себя в руки, — а не к тому, чем ты занимаешься с Поттером. — Я проявлю энтузиазм! — Драко топнул ногой. — Я проявлю его сегодня, прямо сейчас! И я не просто проявлю его, я его прочувствую. Ясно? И ты ещё хочешь, чтобы я проводил с тобой больше времени, нытик? Ладно, я так и сделаю. Теперь ты доволен? — Очень. Это всё, что я хотел от тебя услышать. Неужели это так сложно? - Тео протянул руку, возможно, чтобы провести ею по волосам Драко, но тот отмахнулся, всё ещё злясь. Взгляд Тео стал жёстче. — Вы там уже закончили спорить? — крикнула Миллисент со своего места за столом. — Мне кажется очень невежливым с вашей стороны не приглашать нас в разговор. — Мне всё в тебе, Миллисент, кажется... — начал Драко, но Тео предостерегающе положил руку ему на плечо. — Пора начинать, — сказал он. — Пойдём. *** Я так голоден. Я так голоден уже тысячи лет. Проснись, Колосс. Иди сюда, Колосс. Накорми меня, Колосс. *** Гарри пошевелился и застонал, ощутив боль в суставах и мышцах. Он был уверен, что ему приснился самый безумный сон. Первое слово, которое пришло ему на ум, было «Самайн». Сколько было времени? Уже утро или ещё середина ночи? Но все мысли о Самайне вылетели у него из головы, когда он открыл глаза и ничего не увидел. На секунду он запаниковал, решив, что ослеп, но потом понял, что вокруг слишком темно, чтобы разглядеть даже собственную руку перед лицом. У меня нет сегодня на это времени, подумал Гарри, дрожа от ярости. Если он переживёт Самайн, то разорвёт Теодора, чёрт возьми, Нотта и его банду на куски. Сделав несколько глубоких успокаивающих вдохов, Гарри огляделся, чтобы понять, где он, чёрт возьми, находится, и провёл ладонями по грубому каменному полу. Его рука коснулась чужой одежды. - Ой! Кто это? — спросил человек, которого он случайно задел. Голос был очень похож на голос Энтони. — А-а-а, где я? — раздался голос, в котором Гарри узнал голос Невилла. - Почему здесь так темно? Должно быть, это одно из подземелий…- Голос девушки. — Чёрт, чёрт, чёрт, последнее, что я помню, — это как та уродливая девчонка Булстроид заколдовала меня сзади после урока. — Это точно был Рон, Гарри был уверен. -О боже, о боже, это всё посвящённые. Я помню, как Смит подошла ко мне сзади, о боже, я больше не могу...- Голос был знакомым, но Гарри не мог вспомнить, кому он принадлежит. Может, тому парню, Макмиллану? - Всем ЗАТКНУТЬСЯ и назвать свои имена! - Это был Дин? «Энтони Голдштейн». «Невилл Лонгботтом». «Парвати Патил». «Рон Уизли». «Эрни Макмиллан». — Дин Томас, — сказал тот, кто велел всем заткнуться, подтвердив догадку Гарри. — Гарри Поттер, — закончил он. — Кто-нибудь вообще понимает, где мы? — всхлипнул Невилл. — Как я только что сказала, — резко ответила Парвати, — это может быть одно из подземелий. Кажется, рядом со мной стеклянная стена. Я чувствую её, но не вижу, что за ней, да и вообще ничего толком не вижу. — Стеклянная стена? — сказал Рон. — О, чёрт. Должно быть, это Второе подземелье. Я слышал, что оно разделено на две части стеклянной стеной. Моих братьев — я имею в виду Фреда и Джорджа — приводили сюда один или два раза. Черепа приводят сюда нарушителей правил и судят их, чтобы решить, виновны они или нет и какого наказания заслуживают. — Они что, думают, это и есть правосудие? — фыркнул Дин. — Не спрашивай меня! Думаю, некоторые из них так и делают. Ты что, думаешь, я знаю, как мыслят эти придурки? — сказал Рон. — В любом случае, я не думаю, что этой комнатой пользуются так уж часто. Только если Черепа хотят немного повеселиться, как они сделали с Фредом и Джорджем несколько недель назад. Теперь, когда я об этом думаю, мне кажется, что Фред и Джордж считали всё это забавным и смеялись над этим несколько дней подряд. Сам не знаю почему, ведь они вернулись без половины зубов... — Зачем нужна стеклянная стена? — перебил его Эрни, прежде чем Рон успел углубиться в свой рассказ. — Там держат людей, ожидающих суда, — сказал Рон. — Стекло зачаровано, Перси мне рассказал. Мы можем видеть снаружи, но они не могут видеть изнутри. — Гипотетически, конечно, — счёл нужным уточнить Гарри, — поскольку сейчас мы ничего не видим. — Заткнись , Гарри, — сказали сразу три человека. Затем включился свет, и Гарри быстро заморгал, чтобы привыкнуть к нему. Он прищурился, стараясь не обращать внимания на покалывающую боль в голове, и увидел, что они находятся в просторном прямоугольном помещении. Ну, нет, это не совсем так. На самом деле они были в небольшой прихожей, отделённой от остальной комнаты стеклянной стеной. Все прижались лицами к стене, чтобы заглянуть в остальную часть комнаты. Она была с высоким куполообразным потолком, как в церкви, и напоминала мини-стадион или театр с рядами сидений, расположенных по убыванию высоты, вокруг небольшой приподнятой платформы в самом центре комнаты. — Зал суда, как же, — сказал Энтони. — Больше похоже на камеру для казней или что-то в этом роде. — Не говори так! — взмолился Невилл. — Вон там! — сказала Парвати, без необходимости указывая на группу представителей элиты, которые только что вошли в комнату с противоположной стороны. Сердце Гарри слабо дрогнуло и упало, когда он увидел, кто был среди них. Драко. Что? Гарри не замечал, что истерически колотит по стеклу, пытаясь привлечь внимание Драко, пока Рон не схватил его за руку, чтобы остановить. — Дружище, они нас не видят и не слышат, — напомнил ему Рон, слегка покачав головой. — Думаю, стены такие, чтобы не отвлекать никого снаружи. Гарри откинулся на спинку стула, тяжело дыша и всё ещё не желая верить в то, что Драко помог его похитить. Драко бы так не поступил, верно? Он знал, насколько важен Самайн. Они готовились к нему без остановки. Он бы не согласился на похищение Гарри ради этой… этой извращённой игры, в которую играли Посвящённые, особенно в такой день, как сегодня. Но прошлой ночью, когда Драко выгнал Гарри из комнаты, Нотт и ещё несколько человек, похоже, ждали его в общей комнате для старшекурсников. Время было выбрано подозрительно, слишком подозрительно, чтобы это отрицать. Драко заставил Гарри выйти из комнаты, как будто он знал, что Тео будет ждать его снаружи. Это было так идеально, так очевидно, что он почувствовал себя полным идиотом из-за того, что не разглядел этого раньше. Драко играл с ним, как кошка с мышкой. Исцелить Гарри, позволить ему спать на своей кровати, помочь ему с Самайном, поработать с ним над связью — всё это было частью игры Посвящённых, направленной на то, чтобы заманить Гарри в сети Драко. Подожди. Связь. Гарри ухватился за эту спасительную соломинку, как утопающий за соломинку. Драко не предаст его из-за связи. Он слишком старался, чтобы всё получилось, — по крайней мере, ради себя, если не ради Гарри, — и он не бросит все их достижения ради этой игры. Сделал бы он это? Бросил бы он меня — и нашу связь — в огонь, если бы это помогло ему присоединиться к Черепам? — в отчаянии спрашивал себя Гарри. Ответ пришёл к нему сразу. Драко бы так и сделал. Он бы позволил Гарри сгореть, а потом растоптал бы его пепел, если бы это помогло ему заполучить ту жуткую металлическую маску. Гарри не очень хорошо знал Драко Малфоя, но в одном он был уверен. Но даже тогда, в этот самый Самайн, — повторял про себя Гарри, всё ещё не в силах смириться с предательством Драко, несмотря на все доказательства. Он бы не стал так внезапно нарушать перемирие. Это не имело никакого смысла. Что-то здесь не сходится. Внезапное движение на периферии поля зрения Гарри привлекло его внимание, вытеснив все остальные мысли из головы. Теодор Нотт встал за трибуну на возвышении, и его голос разнёсся по пустому залу. — Да свершится правосудие, даже если небеса рухнут! Fiat justitia, ruat caelum, Parvati Patil!» Судя по всему, эти слова были каким-то кодом, потому что стеклянная стена, отделявшая пленников от остальной комнаты, пошла рябью, как поверхность озера. Из земли появились одержимые верёвки и обвились вокруг Парвати, которая закричала, когда они наполовину протащили, наполовину пронесли её через стекло, которое на время стало жидким. Опустив её на приподнятую платформу, они замерли, а стекло вернулось в твёрдое состояние. Парвати слабо извивалась в путах, словно мотылёк, застрявший в коконе, и всхлипывала. Тео посмотрел на неё без тени сочувствия. -Парвати Патил. Назовите группу крови. Она подняла на него взгляд, полный ненависти. Она не потрудилась ответить на его вопрос. Тео не колебался ни секунды. Он быстро ударил её ногой по голове, и Гарри, Рон, Энтони, Эрни, Дин и Невилл вздрогнули от крика Парвати. — Не думаю, что ты понимаешь своё положение, девочка, — сказал Тео бесстрастным голосом. — Ты полукровка. Твоя мать — грязнокровка, а отец — предатель из чистокровных. Тебя привели сюда сегодня, чтобы ты предстала перед судом за их преступления против волшебного мира и за свои собственные. — Какие преступления? — взвизгнула Парвати. — Что я сделала? Ваши люди убили мою мать много лет назад! Я её даже не знала, а теперь вы привели нас всех сюда, чтобы поразвлечься, и притворяетесь... Тео снова пнул её, и Гарри подумал, что в ближайшее время она больше ничего не скажет. - Твоё время на исходе, Патил. Ты ещё не доказал свою невиновность, а уже обвиняешь нас в своих преступлениях, — сказал Тео, и на его лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций. — Это мы очистили твою семью от скверны. Твоя отвратительная мать принесла в твой дом маггловскую культуру, осквернила твою кровь и разум. Она украла магию у более достойного волшебника и отравила твой разум мыслями о том, что она настоящая ведьма. - Ты та, кто должен нам за её убийство. А теперь назови мне хоть одну вескую причину, по которой мы не должны признать тебя виновным и вынести тебе тот же приговор, что и твоей матери. Докажи нам, Патил, что ты не такая, как она. Вот оно, — подумал Гарри. Он чертовски безумен. Остальные Посвящённые расхохотались, как будто сочли попытку Тео выступить в роли судьи забавной. Они не воспринимали это так серьёзно, как Тео, и Гарри не знал, радоваться ему этому или нет. Они не были так наивны, как Нотт, но ценили игру за то, чем она была: за возможность помучить других и полностью контролировать ситуацию. Драко, который до этого стоял с невозмутимым видом, внезапно расхохотался, как будто только что вспомнил, что должен это делать. Гарри почувствовал укол разочарования в груди. Почему это было так больно? Он всегда знал, что представляет собой Драко, и никогда не доверял ему по-настоящему. За последние две недели он снова и снова убеждал себя, что Драко станет Черепом, но ничто не могло убедить его в этом так, как это. При виде Драко, стоящего там с улыбкой на лице, Гарри почувствовал, будто ему в кожу вонзили раскаленный кочергой. — Поторопись, Нотт! — гаркнул Булстрод. — Хватит устраивать тут представление. Я хочу, чтобы этой сучке уже отрезали все её красивые волосы! Тео, мы можем вынести это в приговор? Тут Парвати наконец не выдержала и расплакалась. Дин и Энтони сидели, обхватив головы руками, а по щекам Невилла катились слёзы. Эрни упорно смотрел себе под ноги, боясь поднять глаза. Рон же смотрел на Элиту с пылающей ненавистью. Гарри подумал, что это выражение лица похоже на его собственное. У них с Роном было не так много общего, но в этом они были похожи. - Присяжные должны вынести вердикт «виновен» или «невиновен», прежде чем мы вынесем приговор, — сказал Тео, поднимая на ноги полубессознательную Парвати. Он по-прежнему был серьёзен и не улыбался. В то время как все Посвящённые, включая Драко, кричали «Виновен!», Гарри сдерживал свою ярость достаточно долго, чтобы задаться вопросом, как природа могла создать такого человека, как Теодор Нотт. С другой стороны, если Тео был хотя бы наполовину таким же психопатом, как его брат, Гарри не стоило удивляться. Но, по крайней мере, Себастьян — судя по тому, что Гарри видел на Приветственном пиру, — похоже, получал удовольствие, причиняя боль, как и остальные Посвящённые. Однако на лице Тео не было ни малейшего намёка на удовольствие, только мрачная решимость, как будто он действительно считал, что благородно вершит правосудие. Если только это не было притворством. А если и было, то очень хорошим. - Чёрт возьми! — сказал Рон, ударив кулаком по стеклу. Гарри не мог отвести взгляд от того, как заклинание Тео срезало все блестящие чёрные волосы Парвати длиной до талии. Это был уродливый и грубый срез, и у неё почти не осталось волос, только тонкий слой на коже головы. - Правосудие свершилось,— сказал Тео, перекрикивая рыдания Парвати, и верёвки, обвивавшие её, снова ожили и потащили её к стеклянной стене. Когда она вернулась в прихожую и верёвки отпустили её, Энтони и Дин сразу же попытались утешить её, но она плакала так громко, что не слышала их слов. - Да свершится правосудие, да пребудет с тобой небо, Рональд Уизли! — сказал Тео. И когда верёвки с шипением утащили Рона, Гарри подавил в себе кипящую ярость и позволил ей утихнуть. Он оторвал взгляд от Тео, который теперь допрашивал Рона и зачитывал длинный список преступлений его семьи против Пожирателей смерти, и перевёл его на других Посвящённых. Драко с пристальным вниманием наблюдал за Тео, покусывая губу, но Гарри не позволил этому ужасному зрелищу отвлечь его. Гарри нужно было найти — да. Крэбба. В заднем кармане у Крэбба было полно волшебных палочек — палочек пленников. Гарри знал, что может использовать магию без палочки, чтобы выбраться, но без палочки он не мог сделать ничего слишком заметного. Если бы он показал свою силу этим людям, особенно Теодору Нотту, ему бы конец. Ему нужно было быть осторожным, очень осторожным. Его взгляд блуждал по комнате, а мысли в голове начали ворочаться — сначала мучительно медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Fiat justitia, ruat caelum, — подумал Гарри, злобно ухмыльнувшись, когда последние детали его плана встали на свои места. *** Драко не мог избавиться от чувства неловкости. Тео то и дело бросал на него взгляды из-под полуопущенных век, наблюдая за его реакцией. Драко знал, что его лицо было на удивление бесстрастным, но он не мог выдавить из себя ни единой эмоции. Миллисент радостно взвизгнула, когда Тео начал пинать Уизли, и Драко знал, что Уизли — семья отъявленных грязнокровок, но теперь ботинок Тео был немного в крови, и... Драко проглотил свой завтрак и присоединился к аплодисментам, выкрикивая вместе со всеми «ВИНОВЕН», когда они голосовали за Уизли. Смит и Забини смотрели на него так же, как Тео, и в их глазах читалось что-то хищное. Если он продолжит вести себя как маленький ребёнок, они почувствуют его страх, и он не сможет вечно обманывать их своей остротой. - В наказание пусть все его веснушки превратятся в фурункулы! — завопила Миллисент, размахивая кулаком. Уизли поднял голову. Его лицо было в крови, но глаза горели, и Драко невольно впечатлился. — Жаль, что если бы ты сделал это со мной, то всё равно остался бы самым уродливым человеком в этой школе. У Драко перехватило дыхание. Миллисент напряглась рядом с ним. Уизли был таким, таким мёртвым. Миллисент двинулась вперёд, ощетинившись, как медведь, готовый к драке. Тео отступил в сторону с едва заметной улыбкой на лице, которую можно было разглядеть, только если знать, куда смотреть. Глаза Уизли расширились, и по его пронзительному крику секундой позже Драко понял, что он не был готов к тому, что Миллисент наступит ему на руку и сломает её пополам. - О-о-о-о! — выдохнули остальные представители элиты, с отвращением и в то же время с интересом глядя на кровавое месиво на платформе. Когда Миллисент снова опустила ногу, на этот раз на ногу Уизли, Драко не смог сдержать гримасу боли и зажмурился. Когда он снова открыл глаза, Уизли уже скатывали с платформы на верёвках, а Тео смотрел — нет, сверлил взглядом — прямо на Драко, и в этот момент Драко понял, что его не самая положительная реакция на наказание Уизли не осталась незамеченной. Не сводя ледяного взгляда с Драко, Тео прокричал: «Fiat justitia, ruat caelum, Гарри Поттер!» И тут на Драко обрушился весь груз того, что только что сказал Тео, — словно небо рухнуло на землю. *** Гарри не сопротивлялся, когда верёвки подняли его на платформу, зная, что ему нужно беречь силы. Он в миллионный раз прокрутил в голове свой план, стараясь не думать о... не произноси его имя, Гарри. Но Гарри не смог устоять. Как только верёвки опустили его на платформу, он повернул голову и посмотрел на «Элиту», которая, как обычно, насмехалась над ним. Он нашёл взглядом Драко и встретился с ним глазами, и... Гарри чуть не расплакался от облегчения. На лице Драко застыло выражение шока, которое сменилось нарастающим ужасом, когда он понял, что Гарри наблюдает за ним. Он ничего об этом не знал. — Др... — начал Гарри, отчаянно пытаясь убедить себя, что Драко действительно заботится о нём, что он не хотел, чтобы это произошло, но в этот момент Тео сильно ударил его ботинком по голове, и Гарри не мог ни говорить, ни думать в течение следующих нескольких мучительных секунд. — Не смей с ним разговаривать! — прорычал Тео, снова и снова пиная его. Его голос дрожал от ярости, и Гарри сквозь пелену боли понял, что впервые видит, как Теодор Нотт проявляет хоть какие-то эмоции. Затем над радостными возгласами элиты прозвучали слова Драко, такие же резкие, жёсткие и холодные, как кнуты Правосудия. - Я ненавижу тебя, Тео, я так сильно тебя чертовски ненавижу... — Если ты сделаешь ещё один шаг в мою сторону или скажешь хоть слово, Драко, — сказал Тео, и на этот раз в его голосе прозвучало что-то помимо ярости, — я расскажу твоему отцу, чем ты занимаешься. Звук, который издал Драко, был чем-то средним между всхлипом и криком. Пальцы вцепились в волосы Гарри, и Тео резко дёрнул его за голову. Гарри уставился в тёмные бездушные глаза противника, не в силах поверить, что стал объектом такой чёрной ненависти. Снейп смотрел на него с отвращением, Долохов — без интереса, но ни один из них не мог сравниться с этим, с этой неконтролируемой, непреодолимой, ненасытной волной ненависти, волной, в основе которой лежали лишь иррациональность и безумие. — Определи свой групповой статус, — сказал Тео, впиваясь ногтями в затылок Гарри. — Полукровка, — выплюнул Гарри. — Мать — магглорождённая, отец — чистокровный. Тео пнул Гарри в живот. - Термин—пинок—, который мы —пинок—используем—пинок — это —пинок-Грязнокровка. — М-маглорождённый, — с трудом выдавил Гарри. Ему нужно было лишь потерпеть это унижение ещё немного, до подходящего момента, и тогда он восторжествует. Он разорвёт этого ублюдка на части, превратит погребальный костёр Нотта в тот самый зал суда, которому тот так поклонялся. — Молодец, Поттер, — сказал Тео с безрадостной улыбкой, наконец-то поставив точку. — Я мог бы долго рассказывать о проступках твоих родителей, но, думаю, будет интереснее поговорить о твоих собственных преступлениях. — Что это такое? — резко спросил Гарри и застонал, когда Тео снова пнул его за то, что он заговорил без разрешения. — Во-первых, осквернение общежитий для избранных, — продолжил Тео мгновение спустя, когда успокоился. Теперь его глаза горели безумным огнем, и у Гарри внутри все сжалось от страха. — Осквернение Драко, промывание ему мозгов, из-за которого он стал мягкотелым. Он уже не тот, каким был до вашей дуэли в Хогвартс-экспрессе, и это из-за тебя. Ты погубил его, сделал одним из вас, украл его у меня, и я клянусь, что накажу тебя за это, Поттер, клянусь, тебе это с рук не сойдёт... — Тео, — сказал Драко очень тихим и далёким голосом. — Пожалуйста, Тео. И когда Тео повернулся, чтобы ответить Драко, Гарри нанес удар. Он забился на земле, словно одержимый, вырываясь из хватки Тео. Он незаметно использовал свою магию, чтобы развязать веревки, создав впечатление, что ему каким-то образом удалось ослабить их раньше. И прежде чем Тео успел обернуться, прежде чем он успел поднять палочку, Гарри набросился на него, словно стихия. Он повалил Тео на землю, стараясь при этом, чтобы тот ударился головой о подиум, и выхватил у него из рук палочку. - В темницу, — сказал Гарри, тяжело дыша. Верёвки связали Тео так же, как когда-то связали Гарри, Парвати и Рона. Полюбовавшись на дело своих рук, Гарри направил палочку на Малфоя. - Отпусти остальных, или, клянусь, я применю Авада Кедавру. Он знал, что может это сделать, знал, что это не пустая угроза. Всё, что ему было нужно, — это ненависть, а ненависти в нём было столько, что хватило бы на несколько жизней. Тео издал бессловесный крик, и Гарри поставил ногу ему на голову и надавил. «ДЕЛАЙ! СЕЙЧАС ЖЕ!» — крикнул он в ответ. Тео болезненно охнул, но сделал так, как просил Гарри. Стена в правой части комнаты пошла рябью и превратилась в стекло, так что все снаружи могли видеть зал ожидания. Стена отодвинулась, как ширма, и пленники, пошатываясь, вышли. Рона поддерживали Дин и Эрни. «Редукто!» — крикнул один из Элитов, когда они решили, что Гарри отвлёкся. Гарри повернулся к ним с жуткой, как он знал, ухмылкой. «Протего!» Вокруг него возник похожий на стекло щит, и Редукционное проклятие отскочило обратно в сторону Элитов, из-за чего земля под их ногами раскололась на каменные осколки и пыль. От ударной волны все в комнате пошатнулись, но Гарри пришёл в себя быстрее всех. — Крэбб, — прорычал он. Его голос звучал ниже и опаснее, чем когда-либо. — Подойди сюда и отдай мне палочки, или я вышибу из твоего черепа остатки мозгов. Крэбб, широко раскрыв глаза от ужаса, заковылял вперёд и без единого слова передал палочки Гарри. Сердце Гарри наполнилось торжеством, но в этот самый момент Тео, извиваясь, как гусеница в паутине, бросился на Гарри и столкнул его с платформы. Гарри рухнул на пол, хватая ртом воздух. Он выронил палочку Тео, но сумел удержать остальные. - Готово! — сказала Булстроуд, и верёвки, связывавшие Тео, исчезли. Он вскочил на ноги, снова с палочкой в руке, и его взгляд пылал жаждой крови. Гарри тоже встал, сжимая в руке одну из волшебных палочек, готовый к бою как никогда в жизни. Но он не был готов к дуэли. Нет, это было бы слишком просто. Вместо этого он ловко увернулся от одного из проклятий Тео и направил палочку в потолок, зная, что тот хихикает, и не особо заботясь о том, как это выглядит. Все поняли, что собирается сделать Гарри, за долю секунды до того, как он это сделал. И все — элиты, пленники, даже Тео — с криками бросились к выходу. - Бомбарда Максима! Потолок треснул, как паутина, а затем разлетелся вдребезги, словно в него врезался метеорит. И Гарри побежал за остальными, продолжая смеяться, пока извращённая пародия на зал суда погребалась под слоями камня, раздавленная и сплющенная, словно само небо обрушилось на неё. Да свершится правосудие, да будет воля небес. Да восторжествует справедливость, даже если небеса рухнут. *** Ещё не было и половины седьмого утра, а Самайн уже обернулся катастрофой. Несколько Черепов собрались у входа в разрушенное Второе подземелье и расспрашивали истеричного, но неразговорчивого Тео о том, что произошло. Остальные Элиты стояли вокруг Драко, перешёптывались, бормотали что-то и обрабатывали раны, полученные от падающих камней. Было чудом, что никто не погиб. Гарри вместе с другими пленниками убежал в коридор, и Драко собирался последовать за ними. Ему определённо не хотелось сейчас, а лучше вообще когда-либо, сталкиваться с Тео, и ему нужно было поговорить с Гарри. — ЭЙ! ДРАКО! — позвала Миллисент, когда он оторвался от группы, но он не обратил на неё внимания. Он помчался по коридору, хватаясь за бок и жалея, что его ноги не могут бежать быстрее. Он свернул за угол... Рядом с ним появилась чья-то рука и затащила его за гобелен в потайную комнату. Он открыл рот, чтобы закричать, но Гарри прошептал: - Заткнись, Драко, это всего лишь я! Но Драко не замолчал. Вместо этого он начал рыдать. - Гарри, я обещаю, что не знал, я обещаю, что понятия не имел, что Тео собирается это сделать... Взгляд Гарри был холодным и беспощадным. Драко вздрогнул, вспомнив, как безумно хохотал в зале суда перед тем, как взорвать потолок. — Но ты ведь знал, что задумали Посвящённые, не так ли? — сказал Гарри, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. — Ты бы позволил им играть в их игру — с Парвати, Роном, Невиллом и всеми остальными. Ты сказал что-то только тогда, когда Нотт привёл меня. Драко хотел в отчаянии опуститься на колени, но с трудом удержался на ногах. - Что ты от меня хотел, Гарри? Вмешаться и спасти девчонку Патил, как рыцарь в сияющих доспехах? Сразиться с Миллисент? Сразиться с Тео? Я же новичок, Гарри. Я должен это сделать. Пути назад нет, и другого выхода тоже нет. Гарри мгновение смотрел на него с непроницаемым выражением лица. В его глазах всё ещё мелькал огонёк чего-то не совсем нормального. — Да ладно. Мне всё равно. - Он откашлялся и отвёл взгляд от Драко, словно не мог больше на него смотреть. — Самайн, — слабо произнёс Драко, меняя тему. — Кажется, уже почти рассвет. Из-за бури сложно сказать наверняка, но он должен начаться примерно сейчас. — Мне не нужна твоя помощь, чтобы создать иллюзию, — тут же сказал Гарри. Драко заметил, что его лицо было в крови. Как он вообще мог идти после того, как Тео столько раз ударил его в живот? — Ладно, — выдавил Драко и посторонился, пропуская Гарри мимо себя и за фальшивый гобелен. Он не знал, сколько времени простоял там, в одиночестве, борясь с желанием побежать за Гарри и вымолить прощение. Но ему не нужно было прощение Гарри. Ему было всё равно, как и Гарри было всё равно. Они вместе работали на Самайном, но теперь между ними всё было кончено. Гарри никогда не стал бы его другом, и Драко это устраивало, он даже был этому рад, потому что не заслуживал дружбы Гарри. Если бы Гарри доверился ему, Драко в конце концов предал бы его во время Второго испытания, потому что Драко был Посвящённым, будущим Черепом, сыном Пожирателя смерти, и ему больше нечем было быть. Он даже не заметил, что начал плакать или что наконец позволил себе опуститься на землю. Затем завыл ветер, забрезжил рассвет, и связь Драко с Гарри натянулась. *** Голос, который звал Гарри, был воплощением соблазна. Он проникал в его мысли, словно нежный пульс, вытесняя всё остальное. Он забыл о своём плане с иллюзией. Он забыл о Драко. Он забыл о Чистке. Иди ко мне, Колосс. Я так голоден. Ноги Гарри пришли в движение. Его магия пульсировала под кожей, стремясь услужить голосу, умолявшему его двигаться быстрее. Через несколько минут он уже был за воротами замка, и неумолимый ветер нёс его в сторону Запретного леса. Промокший до нитки, но не чувствующий ни сырости, ни холода, Гарри шёл вперёд. Облака были такими густыми, что снаружи было почти темно, хотя уже светало. Никто из тех, кто наблюдал за происходящим из окон замка, не смог бы разглядеть, что происходит снаружи в такую бурю. Никто не последовал бы за ним, никто даже не узнал бы, что он ушёл. Он был бы просто ещё одним пропавшим студентом и был бы свободен, свободен от этого ада. Так ему пообещал голос. Пойдем, сейчас же. Гарри ушел, улыбаясь. *** Драко, спотыкаясь, вышел в вестибюль, как будто его что-то тащило, и на секунду возблагодарил Мерлина за то, что в такое раннее время рядом не было никого, кто мог бы увидеть его странное поведение. Связь сходила с ума, совершенно обезумела, и где же, чёрт возьми, был Гарри? Его не было в вестибюле, куда его затащила связь, но это означало... Нет. Гарри был не настолько глуп, чтобы выйти на улицу. Он не стал бы. Но связь всё ещё тянула его, и Драко знал, что так и есть. Он подавил крик, зажав рот рукой, и начал глубоко дышать. Ему нужно было идти за Гарри. Что-то подсказывало ему, что пауки не шутили, когда говорили, что могут убить его в Самайн. Что-то подсказывало ему, что пауки — это наименьшая из их проблем. Что-то подсказывало ему, что буря усиливается и что у Гарри мало времени. Узы потянули его ещё раз, и Драко собрался с силами. Оглядываясь назад, он понимает, что ему следовало подумать об этом немного раньше. Ему следовало составить план. Вместо этого он, как идиот, выскользнул за двери замка и побежал в морозную, сырую и ветреную неизвестность. Ветер хлестал его, пытаясь сбить с ног, и мешал что-либо разглядеть. Каждый сантиметр кожи на его теле, подвергнутый воздействию ледяного ветра, протестовал, и через несколько секунд Драко уже не чувствовал ни лица, ни рук и был вынужден крепко зажмуриться. Это не имело значения. Связь зазвенела, как струна арфы, и Драко точно знал, куда ему нужно идти. Прошли долгие секунды. Затем ещё более долгие минуты. Может быть, пятнадцать. Теперь Драко находился на опушке Запретного леса, где из-за бури деревья гнулись почти до земли, хотя, надо признать, листва смягчала давление ветра на Драко. Листья зловеще зашуршали, но Драко продолжал идти. Теперь его было не запугать. Он слишком глубоко погрузился в водоворот, которым был Гарри Поттер, и знал, что, если Гарри умрёт, у него не будет шанса выплыть, знал, что его утянет за собой связь с другим мальчиком. Листья снова зашуршали, и на этот раз Драко понял, что это не ветер. Из кустов выползла трёхголовая змея с тремя парами красных безумных глаз. Драко отпрянул, охваченный ужасом, и попытался закричать, но не издал ни звука. Тварь приближалась к нему, шипя. Он отпрянул назад, готовясь нанести удар, и Драко услышал цок-цок копыт, а затем владелец этих копыт растоптал змею в лепёшку прямо на лесной подстилке. Драко снова смог вздохнуть, осознав, что чуть не потерял сознание от нехватки воздуха. Кентавр склонился над ним и протянул руку. — С тобой всё в порядке? — спросил получеловек-полулошадь. Драко издал горловой звук, похожий на мяуканье умирающей кошки. Он слышал ужасные вещи о кентаврах: о том, что они неуправляемые звери, которые заслуживают смерти, и что большинство из них действительно были убиты. Но вот он, кентавр, который спас Драко жизнь. — П-хорошо, — запинаясь, ответил Драко. — Я... я просто... спасибо вам, сэр, п-пожалуйста, не делайте мне больно. - Меня зовут Фиренце. И я не причиню тебе вреда, — сказал кентавр. — Жаль убивать такое прекрасное и гордое существо, как рунный олень, но теперь он, как и всё остальное в этом лесу, во власти Инсанитас. — Инсанитас? — повторил Драко, поднимая голову. Теперь, когда он был уверен, что кентавр не причинит ему вреда, его голос звучал увереннее. Фиренце поднял голову к небу, глядя на клубящиеся облака. - Господь, для которого сияет Плутон, поместил этот Инсанитас в глубины леса, — сказал он, переступая копытами. — А новый Господь, для которого сияет Марс, пробудил его, и теперь Инсанитас заразил разум каждого живого существа в этом лесу. У моего вида достаточно сил, чтобы сопротивляться, но у большинства других их нет. — Что это? — спросил Драко. - Insanitas — это болезнь, — сказал Фиренце. — Я верю, что после сегодняшнего дня она пройдёт, но никогда не исчезнет. Она будет дремать в нашем сознании, пока её снова не потревожат. И в следующий раз мы можем оказаться недостаточно сильными, чтобы дать ей отпор». — Из-за этого тебе хочется напасть на Гарри — я имею в виду, на нового Лорда? — выдохнул Драко. — Ты видел его, ещё одного мальчика? Фиренце склонил голову набок, обдумывая вопрос. «Нет, но он должен быть здесь. После сегодняшнего дня он умрёт. Голод не оставит его в живых. Ему нужно было есть на протяжении тысячелетий. — Что это? — в отчаянии спросил Драко. — Как мне его уничтожить? Пожалуйста! Ты должен мне помочь, пожалуйста... — Голод — источник безумия, и это существо, порабощённое Господом, которому благоволит Плутон, — перебил его Фиренце, положив руку на плечо Драко, чтобы успокоить его. — Его невозможно уничтожить. Ах, если бы это было так, но нет. — Если есть хоть какой-то способ... — начал Драко, но остановился. — Ты можешь отвести меня туда? Ты можешь отвести меня туда, где это находится? - Его логово находится в глубине этого леса, — сказал Фиренце, качая головой. — Всё, что приблизится к нему, будет поглощено. — Подведи меня как можно ближе, — взмолился Драко, падая на колени. Связь тянула его, и она вела его дальше в лес, чем он был готов пройти в одиночку. Фиренце посмотрел на него сверху вниз и коротко кивнул. Он пригнулся, чтобы Драко мог забраться на него. С раздражающей медлительностью они углубились в лес, и чем дальше они шли, тем больше Драко видел последствий действия Инсанитас. Листья здесь были потрепанными и заражёнными, деревья — искривлёнными, а стволы — покрытыми липкой гнилью. На грязную лесную землю сквозь слой листвы проступили мерцающие чёрные линии, пульсирующие в одном направлении. — Что это за линии? — пробормотал Драко. — Похоже, они ведут в одно и то же место. - Нити — это часть гигантской паутины, которая покрывает всю землю в лесу. Они сходятся в самом центре, где ждёт Голод, — сказала Фиренце. — Если мы пойдём по ним, то доберёмся до него, но мы не сможем пройти далеко, прежде чем нас затянет его гравитация. А если нас затянет его гравитация, мы никогда не вырвемся на свободу. У Драко перехватило дыхание. Гарри ещё не попал под его влияние. Этого не могло быть. Драко не позволял себе думать о худшем, не сейчас, когда он изо всех сил старался не паниковать. Наконец Фиренце остановился. - Боюсь, дальше я не смогу пройти. Твой вес намного меньше моего, так что ты сможешь пройти дальше, прежде чем гравитация одолеет тебя, но давление в этой точке делает дальнейшее продвижение невыносимым для меня. — Я понимаю, — сказал Драко, соскользнув со спины кентавра и плюхнувшись на землю. — Спасибо. И если ты можешь рассказать мне что-то ещё о Голоде, пожалуйста, пожалуйста, сделай это сейчас. Фиренце сделал паузу. - Голод питается не только твёрдой пищей. Интересно, предполагали ли вы это. — Да, — пролепетал Драко. — Нет, — продолжил Фиренце. — Его любимая еда — магия. Затем он развернулся и исчез в листве. Драко, дрожа, вглядывался в кромешную тьму леса. Деревья здесь росли так густо, что буря не могла до него добраться, но всё равно было холодно. Он знал, что в этой части леса не осталось ничего живого, ничего, что ещё не было уничтожено. Здесь он был бы в безопасности от мстительных тварей, но в этой бездне был враг куда страшнее. Ему нужно было найти Гарри и как можно скорее вернуть его. Неужели Голод охотился за ним, неужели он заразил всех существ безумием? Сработает ли их жалкая иллюзия на том, кто питается магией, как Голод? Зачем Гарри вообще пришёл сюда? Конечно, он был бы в безопасности в замке, который находился далеко от зоны притяжения Голода. Драко сделал шаг в темноту, но остался на краю. Узы тянули его влево, так что сейчас ему не нужно было углубляться. Благодаря скорости Флоренца Драко догнал Гарри, хотя тот пришёл сюда первым. Он тихо крался по лесу, прислушиваясь к вибрациям в своей связи. А потом Драко чуть не всхлипнул от облегчения. Гарри вышел из-за куста и протиснулся мимо Драко, даже не взглянув на него. И тогда Драко готов был разрыдаться от ужаса, потому что взгляд Гарри был пустым и мёртвым, и Драко понял, что попал в ловушку, которая могла быть только гравитацией Голода. — Гарри, остановись, — попытался Драко, зная, что это бесполезно. Он схватил Гарри за плечо и попытался оттащить его, но Гарри вырвался и продолжил идти. Он даже не оглянулся на Драко, не обратил на него внимания. Драко глубоко вздохнул. Если Гарри не остановится, Драко заставит его остановиться. И неважно, что это невозможно. Он погрузился в связь и начал призывать магию Гарри. Гарри на секунду напрягся, но мгновение прошло, и он не стал нападать на Драко. Он просто продолжал идти, а Драко продолжал вбирать в себя магию Гарри, следуя за ним по пятам, чтобы не потерять его из виду. Наконец передача силы завершилась, и магия Гарри запульсировала в его венах, ликуя и радуясь. Она хотела, чтобы он что-то сделал, может быть, углубился в лес, но это была не магия Драко, так что ему не нужно было её слушать. Он обнял Гарри за талию и окутал их обоих магией, словно коконом из мерцающего серебристого света. Заклинание было создано наспех и грубо, но оно было мощным, и Гарри не мог сдвинуться ни на дюйм. Драко прикусил губу, гадая, хватит ли у одержимого Гарри сообразительности, чтобы вернуть свою магию. Прошло несколько минут, но он так ничего и не сделал, и Драко расслабился. Он начал осторожно оттаскивать Гарри назад, продолжая держать его за талию. Гарри слабо сопротивлялся, но Драко не выпускал его из кокона, даже когда они выбрались из леса, так что Гарри не мог сделать ни шагу ближе к этому ужасному месту. Прошло несколько минут. Может быть, час. Они вышли из безлюдной части леса и снова оказались на ветру, но это не имело значения, ведь кокон защищал их от всего. Тащить Гарри было всё равно что тащить камень, поэтому Драко переключился на толкание. Гарри извивался, брыкался и пытался ударить Драко, а заодно и стены кокона, но не издавал ни звука, а его глаза по-прежнему были пугающе безжизненными. Драко понятия не имел, что делать, и не был уверен, что Гарри когда-нибудь перестанет сопротивляться, что он когда-нибудь освободится от этого проклятия. Неужели Драко придётся вечно держать его в этом коконе? Целый день? Он уже начал уставать и не знал, сколько ещё сможет продержаться. Несмотря на все тренировки с ментальной связью за последние две недели, он всё ещё не привык к такому количеству магии, и его тело болело от усилий, которые он прилагал, чтобы контролировать её. Что-то ударилось о стенки их кокона, и Драко замер. Гарри предпринял слабую попытку схватить его за горло, но Драко раздражённо оттолкнул его руку. - Кто ты? — прошипел голос, перемежая слова щелчками. - Ты не Колосс, но от тебя исходит магия. Акромантулы. Отлично. Придётся их проигнорировать. Драко двинулся вперёд, но кокон не сдвинулся ни на дюйм. Что-то мешало ему двигаться дальше, возможно, скопление пауков. — БЕГИ! — взревел Драко, теряя самообладание. — БЕГИ СЕЙЧАС ЖЕ! - Мы скажем Голоду, что он не получит пищу, пока ты существуешь, — сказали пауки, сердито щёлкая челюстями. - Мы разорвём твою связь, и тогда Колосс станет нашим. Мы заразим его Безумием, и он станет одним из нас, а потом убьёт тебя. Драко сбросил кокон и крепче обхватил Гарри за талию. Когда кокон упал, перед ними предстало целое море пауков, которые щёлкали и смотрели на них. Один из них прыгнул на Гарри, отчаянно царапая его лицо своими многочисленными лапками, но Драко отбросил его в дерево. Он зажмурился. Если пауки не уберутся с его дороги, он уничтожит их всех до единого. Он поднял руку, которой не держал Гарри, и собрал всю свою энергию в раскалённое добела ядро внутри себя. Затем он ослабил давление, которое оказывал на ядро, и оно взорвалось огромным кольцом тепла и света, эпицентром которого были он и Гарри. Все пауки сгорели, когда на них обрушилась волна тепла, точно так же, как это было, когда Гарри спас от них Драко в начале того месяца, и Драко, не теряя времени, снова соорудил кокон. Он не мог позволить Гарри ускользнуть обратно в лес, когда они почти выбрались наружу. Чёрт возьми, он так устал. Почему Гарри не перестанет сопротивляться? Чего он хочет? А потом Драко узнал об этом, потому что Гарри набросился на него и повалил на землю. Его глаза больше не были мёртвыми, смутно заметил Драко, когда ударил Гарри локтем в живот. Теперь в них горел красный огонь, как у лесных существ, и его удары были намного сильнее, чем раньше. Каким-то образом он заразился Инсанитасом. Должно быть, это сделал напавший на него паук, но сейчас было не время об этом думать, особенно когда Гарри вцепился Драко в горло. Отчаяние едва не охватило его, но в голове мелькнула последняя отчаянная мысль. Он потянулся к связи и начал изо всех сил размахивать магией между ними, пытаясь вызвать у Гарри хоть какую-то реакцию. Забрать его магию не получилось, но получение магии — по крайней мере, для Драко — вызвало более сильную реакцию, чем её отнятие. Это было последнее, что могло сработать. Драко закрыл глаза. У него на затылке зашевелились волосы, а Гарри замер прямо над ним. — Гарри, — сказал Драко таким же слабым голосом, как и его силы, — ты чувствуешь это? Твоя магия? Если ты сейчас остановишься, я верну её. Ты ведь хочешь её вернуть, не так ли? Взгляд Гарри прояснился, и он рухнул на Драко, сотрясаясь от беззвучных рыданий. *** Жук Инсанитас очень разозлился, когда Колосс попытался вытолкнуть его из своей головы. Ему помогал другой жук, связанный с ним. Это было недопустимо. Хозяину нужно было поесть. Итак, жук Инсанитас зарылся глубоко в мозг Колосса и решил прекратить борьбу, позволив своей жертве думать, что она выиграла войну, хотя на самом деле она выиграла только эту битву. Жук сообщил своему Хозяину, что сегодня ему не достанется еды из-за другого проклятого мальчишки, и Хозяин отпустил Колосса, разочарованно вздохнув. Тем временем жук Инсанитас решил отдохнуть. У него был план, очень хороший план, и позже, в Белтейн, его хозяин будет очень доволен, и они все смогут съесть Колосса. *** Гарри вспомнил всё, что он сделал — и всё, что Драко помешал ему сделать, — с того ужасного момента, когда наступил Самайн. Они молча лежали в лесу: он — на Драко, а Драко — обнимая его. Затем Драко начал рассказывать Гарри о своей встрече с Фиренце и о том, что такое Голод. Гарри понял, что тот издалека притянул его к себе — ведь он, как Колосс, не был в безопасности даже в Самайн, — но Драко совершил невозможное и вытащил его обратно. — Думаю, — сказал Драко, запуская руку в волосы Гарри, где тот хотел, чтобы он её и оставил, — что Голод больше не будет тебя беспокоить. Самайн закончится. Его сила не сможет дотянуться до тебя. — Это ещё не конец, — заметил Гарри. — Но я больше не чувствую притяжения. Как думаешь, оно сдалось? Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как Драко улыбнулся рядом с ним. - Готов поспорить, я его спугнул. Готов поспорить, он сказал, что ты слишком вкусный, а я рядом и могу тебя защитить. Может, он больше тебя не побеспокоит. Гарри вздохнул. - Думаю, да. - Он помедлил всего секунду, прежде чем рассказать Драко всё, что слышал от Долохова и Роула несколько недель назад. Драко заслуживал знать, особенно после того, как он рискнул всем, чтобы вернуть Гарри рассудок. Драко заслуживал знать всё, что Гарри мог ему рассказать, потому что ему нужна была помощь Драко. Теперь он это понимал и был глупцом, что так долго это игнорировал. — Белтейн, — сказал Драко, выслушав историю, и пошевелился под Гарри, который скатился с него, внезапно смутившись от того, что они так долго лежали в такой позе. — Первого мая. К тому времени мы будем готовы. Мы знаем, с чем сейчас сражаемся. Мы знаем, что такое Чистота. Мы можем составить более продуманный план. Мы, — подумал Гарри. — Гарри? Теперь, когда ты наконец слез с меня, — сказал Драко, ухмыляясь, и Гарри покраснел, — давай вернёмся в школу и вылечим тебя. — На улице всё ещё бушует гроза, — пожаловался Гарри, которому совсем не хотелось покидать это относительно тёплое местечко в лесу. Да, всё его тело болело, но двигаться было ещё больнее. — Эй! Мы опоздаем на урок! Уже, наверное, почти девять. Ты хочешь, чтобы Долохов или кто-то из других преподавателей заметил, что мы оба пропали на Самайн? Он заподозрит неладное, идиот! Его грубый тон должен был разозлить Гарри. Так и должно было быть. Но, как обычно, Драко Малфой говорил разумные вещи, и если бы не он, Гарри был бы уже тысячу раз мёртв.