Тени Марса(Shadow Of Mars)

— Значит, всё? Чистка завершилась до девяти часов утра? Значит, всё кончено? — Нет, директор. Все выжили вчера. Чистка не удалась. Либо Колосса нет и Чистка началась сама по себе, либо Колосс сбежал и остановил Чистку до конца Самайна. Выбирайте тот вариант, который поможет вам спать по ночам. — Значит, мы зовём Тёмного Лорда? Это его… штука. Если она неисправна… — Нет. Мы ждём и наблюдаем. Не стоит будить спящего дракона, если его не нужно будить. — Антонин, иногда я сомневаюсь в твоей преданности. — Торфинн, иногда я сомневаюсь в твоём здравомыслии. *** — Его имя, Нотт, его имя. Говори! — рявкнул Адольфус Лестрейндж, нависая над Тео. Его золотая маска сверкала в жутковатом зелёном свете штаб-квартиры Черепа. Тео не отрывал взгляда от земли. — Гарри Поттер, сэр. — На каком он курсе? — спросил один из Серебряных Черепов, стоявших позади короля. — Первый год, — сказал Тео, переминаясь с ноги на ногу. Это было на следующий день после Хэллоуина, и Адольфус созвал остальных Золотых Черепов и некоторых избранных Серебряных, чтобы послушать, как Тео объясняет, почему Второе подземелье было разрушено. К тому времени всё уже было в основном восстановлено, но всё же. Он сожалел, что столько высокопоставленных Черепов пришли посмотреть на его унижение, включая его чёртовых братьев, которые были единственными присутствующими Бронзовыми Черепами. Адольфус запрокинул голову и расхохотался, а Тео в тревоге отступил на шаг. Остальные Черепа уставились на него. - Ахахаха! Малыши подрались между собой, да? Похоже, ты откусил больше, чем можешь прожевать, Нотт! Какими бы грязнокровными они ни были, никогда не стоит недооценивать своих врагов. Ты усвоил урок, малыш? Тео спрятал хмурый взгляд за бесстрастной маской. «Да, сэр». Это была не его вина. Верёвки во Второй темнице были неисправны, и Поттер каким-то образом сбежал — как он сбежал? Как ему удалось развязать верёвки так, что Тео этого не заметил? В его мозгу зашевелилась мысль, подсказывающая, что он упускает что-то важное. — Сэр, нам следует убить Поттера? — нетерпеливо спросил Серебряный Череп. — За то, что он посмел уничтожить нашу собственность... Адольфус махнул рукой, заставляя другого Черепа замолчать. - Нет. Мы должны научить малышей, что они должны сами справляться со своими проблемами. Нотт, я нахожу твои выходки слегка забавными, и это единственная причина, по которой ты не корчишься на земле под проклятием Круциатус за свою оплошность. В следующий раз не позволяй своим выходкам разрушать одно из подземелий. А теперь убирайся с глаз моих. Тео развернулся, чтобы уйти, кипя от злости. Почему его обвиняют, а не Поттера? - Нотт? - Сэр? - Я не хочу, чтобы первокурсники-грязнокровки взорвали ещё больше подземелий. Держите их в узде. Особенно Поттера. Тео сглотнул, и ярость, которая до этого тлела в нём, вспыхнула с новой силой при мысли о том, что Поттер выйдет сухим из воды. — Да, сэр, — сказал он и во второй раз повернулся, чтобы уйти. Он был уже почти у двери, когда почувствовал, как позади него появились его братья, тёмные и безмолвные, как тени, танцующие на каменном полу. Он напрягся и закрыл глаза, мысленно досчитав до десяти, прежде чем снова их открыть. — Себастьян. Натаниэль, — прошептал он, не отрывая взгляда от стены, чтобы не смотреть на них. — Теодор, — проворковал Натаниэль. Себастьян положил руку ему на плечо и крепко сжал. Тео не позволил себе даже поморщиться. Нельзя показывать слабость перед его братьями, если хочешь пережить этот час. — Ты что, играл с кем-то, кто не соблюдал правила? — прошипел Себастьян, впиваясь ногтями в кожу Тео. — Хочешь, чтобы твои старшие братья позаботились о нём за тебя? Конечно, мы потребуем плату. — Несколько порезов на твоём красивом лице отцовским ножом — и дело с концом, — пробормотал Натаниэль. — Порезы от этого ножа не заживают, знаешь ли. Но у тебя много чего есть на лице, так что, думаю, с тобой всё будет в порядке… какое-то время. — Нет, — выдавил Тео, вырываясь из их хватки и бросаясь к двери. Он с трудом повернул ручку, запаниковав, когда она не поддалась с первого раза. Но через несколько мучительных секунд ему удалось выскользнуть и захлопнуть дверь перед носом Себастьяна и Натаниэля. Он уже почти дошёл до конца коридора, когда понял, что бежит, и заставил себя остановиться. Они не причинят мне вреда, — сказал он себе, тяжело дыша. Нет, не потому, что они его любили. А потому, что они питались страхом, как и дементоры, и если бы Тео потерял лицо, они бы частично утратили свою власть над ним. Он выпрямился и зашагал по коридору. На этот раз он чудом избежал наказания, но Поттер всё ещё на свободе, а Адольфус слишком высокомерен, чтобы что-то с ним сделать, и Тео нужно было придумать, как с ним справиться. Конечно, теперь, когда Поттер считает его своим врагом, ему придётся действовать осторожно. В каком-то смысле Драко был прав. Его глупый план — подружиться с Поттером, а затем предать его во время Второго испытания — был единственным, у которого был хоть какой-то шанс сработать, по крайней мере в отношении такого могущественного и непредсказуемого человека, как Поттер. Но это не означало, что Тео считал, что Драко справится с этим в конце Второго испытания. Поттер оплетёт Драко своими колючими лозами и никогда не отпустит — да и зачем кому-то отпускать Драко, если он у них в руках? Это уже происходило. Драко был… очарован Поттером с того самого дня в Хогвартс-экспрессе. Присутствие Поттера незаметно меняло его, и Тео не заметил бы этого, если бы не присматривал за Драко. Поттер сделал Драко слабее, менее преданным делу чистокровных. Но Тео не был глупцом. Он понимал, когда его загоняли в угол. В своём отчаянном стремлении спасти Драко от Поттера он совершил серьёзную ошибку и из-за этого нажил себе врага в лице Драко. — Я ненавижу тебя, Тео, я чертовски сильно тебя ненавижу. Тео простил бы эту оговорку, даже несмотря на то, что она задела его за живое, как ничто из того, что Драко говорил за все годы их дружбы. Если бы он позволил себе зациклиться на этих словах, то, возможно, расплакался бы прямо здесь, посреди коридора. Он напомнил себе, что Драко сказал это не подумав. Он набросился на Тео только потому, что боялся, что его план не сработает теперь, когда Поттер увидел, как он наказывает грязнокровок. Конечно, оглядываясь назад, Тео понимал, что был не прав, пытаясь так очевидно настроить Поттера против Драко, но он не думал, что Драко придётся так уж сильно стараться, чтобы заслужить прощение Поттера. На самом деле вчера и сегодня на уроках Поттер почти не сводил глаз с Драко, и, насколько мог судить Тео, они по-прежнему встречались по вечерам. У Тео внутри всё перевернулось от этой мысли. Это было отвратительно и просто неправильно со стороны грязнокровки вроде Поттера даже думать о том, чтобы подружиться с кем-то столь же чистым и благородным, как Драко, а со стороны Драко было нелепо даже допускать мысль о такой дружбе. И Тео не собирался ему этого позволять. Он проследит, чтобы Драко не отступил от своего долга, и будет внимательно следить за Поттером, чтобы тот не вонзил свои когти в Драко ещё глубже, чем уже успел. Вскоре Драко уже не сможет освободиться от Поттера, не сможет предать его. Тео уже боялся, что не успеет их разлучить. Ему нужно было написать письмо Люциусу Малфою... на всякий случай.

***

Драко почти забеспокоился, когда неделя после Хэллоуина пролетела так спокойно. Волшебные существа в лесу вернулись в своё естественное состояние, как будто весь октябрьский месяц просто приснился, и занятия по травологии возобновились. Профессор по уходу за магическими существами говорил всем, что поведение животных можно объяснить «желудочным расстройством» и что теперь они выздоровели, потому что он наконец смог применить лекарство, над которым работал целый месяц. Драко предположил, что ему самому стало легче. На следующий день он придумал какой-то предлог, чтобы провести время с Гарри, хотя на самом деле в этом уже не было необходимости. Он убедил Гарри, что крайне важно выяснить, что такое Голод, чтобы подготовиться к Белтейну. В библиотеке они, конечно, ничего не нашли и в итоге отправились в комнату Драко играть в шахматы. Гарри играл из рук вон плохо, но, учитывая, что он только что вернулся после часа пыток с Долоховым, Драко не ожидал, что его разум будет в отличной шахматной форме. — Что ты собираешься делать? — тихо спросил его Гарри в первый день после Самайна, когда белый конь Драко раздавил чёрного слона Гарри. — О чём? — спросил Драко, убедившись, что чёрных кусочков гораздо больше, чем белых. — О Нотте, Элитах, Посвящённых? — Я всё ещё часть их, — сказал Драко, не двигаясь с места. Взгляд Гарри стал жёстче. - Даже несмотря на то, что они пытались причинить боль мне и остальным? — Это то, что мы должны делать, Поттер. Наказывать грязнокровок и предателей крови. — Голос Драко слегка дрожал. — Я просто... я просто иногда не могу этого делать, не так, как они. — Он глубоко вздохнул, но Гарри не отступил. — А Нотт? — спросил он, не в силах сдержать рычание. - Раньше он был моим другом, но теперь я его ненавижу за то, что он сделал с тобой. Больше мне нечего сказать. Твоя очередь, Поттер. Взгляд Гарри смягчился. - Да. Верно. Я всё равно проиграю в этой дурацкой игре. Так они продолжили играть, и на этой неделе Гарри больше не спрашивал о Черепах. Может быть, он решил, что Драко доказал свою преданность, спасая ему жизнь, а может быть, он не хотел отталкивать его. В любом случае Драко не задавал вопросов. Тео пытался привлечь внимание Драко по нескольку раз в день, но тот упорно его игнорировал. По его мнению, Тео сам отказался от права на дружбу, вмешиваясь в его дела — постоянно, сколько бы раз Драко ни просил его остановиться. Драко с ним покончил, и чем скорее Тео смирится с этим, тем легче будет им обоим. Но не похоже было, что Тео откажется от своих выходок, и он всю неделю сверлил Гарри взглядом. Гарри всегда отвечал ему таким же взглядом. Драко подозревал, что Тео до сих пор не напал на Гарри только потому, что боялся разозлить Драко ещё больше, а Гарри не ударил первым, потому что он не был дураком, разжигающим войну. Он также был занят Долоховым, который после Самайна был в особенно плохом настроении и на этой неделе дважды применил к Гарри «Кнуты правосудия» Гарри теперь практически жил в кровати Драко, и Драко надоело вытирать кровь и спать на полу. Тем временем наступил ноябрь, и дождей было ещё больше, чем в октябре, а значит, приближался декабрь. А декабрь означал, что нужно пройти контрольно-пропускной пункт Веритасерум для участия во Втором испытании, о котором Драко благополучно забыл за всю эту блаженную неделю. Пока не случилось что-то — например, удар навозной бомбой в лицо, — что заставило его задуматься об этом в пятницу. Хотя другие члены «Элиты» держались от Гарри на расстоянии, к Драко они не проявляли такой же вежливости. По крайней мере, Смит и Забини, похоже, считали, что поддержка Драко Гарри на Хеллоуин была доказательством его предательства. Драко гадал, то ли они забыли его громкую речь о том, что нужно дружить с Гарри и использовать его, то ли он действительно так явно переживал за другого мальчика. А может, они просто искали повод ненавидеть Драко. Какой бы ни была причина, Забини и Смит всю неделю отпускали язвительные комментарии, но Драко не ожидал, что они дойдут до того, что подбросят ему в портфель навозные бомбы, которые эффектно взорвались по дороге на урок заклинаний и проклятий, забрызгав вонючей коричневой жидкостью его книги, ближайшие стены и его лицо. Все элиты засмеялись, но Забини и Смит смеялись громче всех, подтверждая подозрения Драко о том, что виновниками были они. - Теперь, когда навоз перебивает вонь нечистой крови, от тебя пахнет намного лучше, — усмехнулся Забини, а Смит согнулся пополам, задыхаясь от смеха. Драко вытер грязь с глаз и принялся собирать сумку, ненавидя всех вокруг. Тео молча ждал, пока он соберёт разбросанные учебники, пока остальные «элиты» шли на урок, но не наклонился, чтобы помочь. К счастью, Гарри не было рядом, чтобы увидеть его унижение. Он отправился на занятия с теми, кто не входил в элиту, а Драко не был — и никогда не будет — настолько отчаянным, чтобы присоединиться к ним. После Хэллоуина у него ещё осталась небольшая доля гордости, хотя и небольшая. И даже если бы он мог признаться себе, что Гарри ему небезразличен не только из-за его притягательной магии и связи, Драко всё равно был Посвящённым, и ему всё равно нужно было думать о Втором испытании — но не сейчас. Он не будет думать об этом сейчас. Нет. «Очистительное заклинание», — пробормотал Драко, собрав всё необходимое, и заклинание очистило его одежду, лицо и сумку. Он направился по коридору, а Тео последовал за ним по пятам. Они опоздают на урок заклинаний, но Долохову было всё равно, опоздает ли кто-то из элиты, так что они могли не торопиться. Хотя Драко и не хотел оставаться в коридоре наедине с Тео. - На этот раз я не буду вмешиваться в твой план. Я обещаю. - Голос Тео был до бешенства спокойным. - Я… я просто запаниковал. Я думал, что ты не сможешь предать Поттера во время Второго испытания, поэтому я попытался разрушить… то, что у вас двоих происходит, напомнив ему, что ты был Посвящённым. Прости. Драко замер. Он не ожидал, что Тео извинится, да ещё и так искренне. Тео прошёл мимо него, опустив голову. В кои-то веки он закончил разговор, не став расспрашивать Драко о Суде. Драко, отчасти довольный этим, последовал за ним в класс заклинаний. Может быть, Тео начал учиться, раз уж он понял, что крики и нравоучения на Драко не действуют. Конечно, Драко не был готов простить его в ближайшее время, но, возможно, ситуацию ещё можно было спасти. — вы опоздали, — выплюнул Долохов, и Тео с Драко заняли свои места, пробормотав себе под нос: «Простите». Даже когда они ссорились, на всех уроках они сидели за одной партой, на что Гарри накануне вечером указал Драко, нахмурившись. («Он сумасшедший и чуть не убил меня, а ты всё ещё делишь с ним чернильницу?») Тео был настоящим гением, и списывание у него творило чудеса с оценками Драко. Он не собирался упускать это преимущество, как бы сильно он ни ненавидел Тео в последнее время. В любом случае, где ещё мог бы сидеть Драко, как не с элитой? С Гарри и остальными грязнокровками? Драко предпочёл бы сидеть на гигантском кальмаре посреди озера. — А вы, мистер Малфой? — внезапно спросил Долохов, выводя Драко из задумчивости. - Директор хочет видеть вас в своём кабинете. Идите. Я уверен, что мистер Нотт расскажет вам о том, что вы пропустили на уроке, когда вы вернётесь. У Драко остановилось сердце. — Директор, сэр? Долохов нахмурился. — Да, директор. Я только что это сказал, мистер Малфой. Вам что, плохо слышно? Класс, откройте страницу 139. Сегодня мы будем работать над изменением цвета чернил в наших перьях... Миллисент, сидевшая за одной партой с Панси, наклонилась к ней. «Что ты сделала на этот раз?» — хихикнула она, когда Драко встал, пошатываясь. — Ничего! — рявкнул Драко. Это как-то связано с Чисткой? Их поймали? Гарри, сидевший в дальнем углу класса, испуганно посмотрел на него, но Драко не осмелился встретиться с ним взглядом. Через несколько минут он добрался до коридора на третьем этаже, где, как он знал, находился кабинет директора. В центре коридора сидела подозрительная горгулья, и Драко вспомнил, как отец говорил ему, что для того, чтобы попасть внутрь, нужно знать пароль. Но если его пригласили, может, пароль ему и не нужен? — Драко Малфой, — важно произнёс он, скрестив руки на груди. «Проход открыт», — сказала горгулья очень монотонным и безжизненным голосом, отпрыгнув в сторону и открыв взору движущуюся винтовую лестницу. Как только Драко вошёл в кабинет, он чуть было не выбежал обратно. Дело было не в самом кабинете, который был великолепным, круглым, обставленным мебелью из тёмного дерева, а его стены были увешаны портретами знаменитых чистокровных волшебников. Проблема заключалась в том, что Люциус Малфой сидел в одном из красных бархатных кресел с высокой спинкой. — Что ты здесь делаешь, отец? — спросил Драко, запоздало осознав, что был груб. — Веди себя прилично, Драко, — тут же прошипел Люциус, вставая. Торфинн Роул сидел за столом директора и хлопал в ладоши, глядя на Драко. - Какой у тебя очаровательный мальчик, Люциус. В последний раз, когда я его видел, он был совсем маленьким и лежал в пелёнках, помнишь? — Спасибо, Торфинн, — процедил Люциус сквозь зубы. — Не могли бы вы… выйти на минутку? Мне нужно поговорить с сыном наедине. — Когда я сказал, что разрешу тебе воспользоваться моим кабинетом, чтобы поговорить с ним, я не имел в виду, что ты можешь меня выгнать, Люциус, — проворчал он, но всё же с трудом поднялся со стула. Он с трудом дотащился до двери и на выходе попытался ущипнуть Драко за щёку. Драко с большим трудом увернулся от его коротких пальцев. — Садись, — сказал Люциус Драко, указывая на стул, который он только что освободил. Драко сел. - Отец? — Болван этот Роул, — пробормотал Люциус себе под нос, и Драко фыркнул. — Не фыркай на людях, Драко. — Прости, отец, — Драко постарался говорить как можно более официально. — Зачем ты позвал меня сегодня? Люциус едва заметно улыбнулся. - Недавно я обнаружил, что в письмах, которые ты отправлял домой о процессе Посвящения в Череп, отсутствовала важная информация. Например, ты не сообщил мне, что провалил Первое испытание, и не счёл нужным рассказать, что не относишься ко Второму испытанию с должным энтузиазмом. Драко вдохнул и сжал руки в кулаки. Тео. Каким-то образом Тео рассказал обо всём отцу, и тот просто сказал, что больше не будет вмешиваться— — Ты вообще слушаешь? — голос Люциуса был резок, как удар хлыста. Драко быстро закивал, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Хорошо. Я говорю тебе это только один раз, Драко. Мне сообщили, что ты планируешь сделать во время Второго испытания... — Клянусь Тео, — прорычал Драко. — Не перебивай меня, — сказал Люциус и продолжил, как будто Драко ничего не говорил. — И я признаю, что твой план забавен, хоть и нестандартен. Этот Поттер — особенно мерзкий тип. Грязнокровка и отпрыск предателя крови — гремучая смесь. Сражаться с такими, как он, будет для тебя хорошей практикой. Если ты хочешь заняться политикой, тебе нужно научиться контролировать таких отбросов общества и манипулировать ими, ведь именно из них состоят массы. В целом я впечатлён твоей способностью придумать такой план. — Спасибо, отец, — глухо произнёс Драко. Люциус поднял руку. - Я ещё не закончил, Драко. Я хочу знать, почему ты придумал такой план. Драко сглотнул. - Гар… Поттер… сильный. Поэтому я решил, что подружиться с ним, а потом порвать с ним отношения будет для меня самым безболезненным способом пройти Второе испытание. Люциус склонил голову набок. - Ах. Я разочарован тем, что ты не можешь справиться с ним с помощью заклинаний, но иногда такое случается. Тебе предстоит столкнуться со многими противниками, которые сильнее тебя в магическом плане, и тебе нужно будет научиться перехитрять их, не теряя самообладания. Думаю, это будет для тебя хорошим уроком. Если только ты не стремишься к дружбе с ним, потому что ты… заинтересован в этом мальчике. Так ли это?» Драко густо покраснел и заёрзал на стуле. - Заинтересовался? Что значит «заинтересовался»? На Гарри было приятно смотреть, этого Драко не мог отрицать. У него были красивые глаза и приятная кожа — по крайней мере, когда она не была вся в крови, — а очки были отвратительными, но к ним привыкаешь, и Драко не мог представить его лицо без них. А теперь, когда он об этом подумал, они тоже выглядели неплохо, по крайней мере на лице Гарри, которое тоже было довольно милым. И где же он опять? О. Верно. Он был в кабинете директора. Разговаривал с отцом. Люциус выглядел так, будто изо всех сил старался не закатить глаза. - Я имел в виду, что ты заинтересован в целом, Драко, хотя твоя реакция меня беспокоит. Пожалуйста, скажи мне, что ты не влюбился в грязнокровку. Ты же не хочешь пойти по стопам профессора Снейпа, не так ли? Блестящий человек, ужасный вкус. Действительно ужасный. Какая потеря. — Нет, — ответил Драко и сердито нахмурился, когда отец начал длинную лекцию о том, что влюблённые дураки вроде Снейпа заражают волшебную кровь. - ...Конечно, Драко, если ты захочешь в будущем с кем-то замутить, я закрою на это глаза. Но мужчина или женщина, которых ты приведёшь в семью Малфоев, должны быть из хорошей волшебной семьи, а твои дети должны быть чистокровными. Я уже собрал для тебя предложения руки и сердца от различных чистокровных семей, которые хотят породниться с Малфоями. Конечно, я считаю такие древние обычаи предосудительными и предпочёл бы, чтобы за тобой ухаживали лично. Сомневаюсь, что ты будешь жаждать предложений. Только взгляни на себя. Пройдёт несколько лет, и половина школы будет в тебя влюблена. Я помню, каким был в расцвете своей юности. Хогвартс был настоящей игровой площадкой... — Я понимаю, отец, — сказал Драко, который к тому моменту уже был пунцовым от смущения и гадал, что же он такого сделал, чтобы заслужить эту речь. — Может, перейдём к делу? Люциус поправил себя: - Ах да, как же это сентиментально с моей стороны. На чём я остановился? — Ты спрашивал, интересуюсь ли я Поттером, — сказал Драко, всё ещё краснея и стараясь, чтобы в голосе не слышалось напряжения. — Нет. Ни в коем случае. — Да, верно. Хотя ты и утверждаешь, что не имеешь к мальчику никакого отношения, я просто беспокоюсь, что ты слишком привяжешься к нему и не сможешь пройти Второе испытание, когда придёт время. Насколько я слышал, вы двое были неразлучны последние две недели... - Что бы там Тео ни говорил тебе обо мне и Поттере, он лжёт! — Не перебивай меня, — сказал Люциус, и Драко замолчал. — Будь благодарен, что я вообще оставляю тебе возможность играть в игры с этим Поттером или с кем-то ещё, кто тебе приглянулся. Испытания — это испытания, ни больше ни меньше. Ты провалил большинство тестов, которые я тебе давал в детстве. Я больше не потерплю твоих неудач. Наконец-то ты проходишь самое важное испытание, и если тебе не удастся стать Черепом, я обещаю отречься от тебя. До сих пор ты был полным разочарованием, и я больше не могу этого терпеть. Ты либо будешь вести себя как мой наследник, либо перестанешь им быть. Выбирай. Драко перестал дышать и почувствовал, как мир вокруг него накренился, а в животе всё перевернулось. Через секунду он понял, что его сейчас стошнит. - Я... Я пройду Второе испытание и стану Черепом, отец. - Любой ценой? — Да, отец. Любой ценой.

***

Ноябрь прошёл для Гарри так же, как сентябрь и октябрь, то есть в тумане боли. Но впервые за всё время, проведённое в Хогвартсе, он не был на грани отчаяния. Он даже стал терпимее относиться к самым жестоким наказаниям Долохова, хотя бы потому, что знал: Драко потом даст ему обезболивающую мазь. А Драко всегда настаивал на том, чтобы тщательно наносить её на каждый порез, каждую ночь, хотя Гарри так и не смог понять почему. С другой стороны, Гарри не мог понять, почему Драко рисковал жизнью, чтобы спасти его от неминуемой смерти в Запретном лесу, а также почему Драко помогал ему с домашними заданиями, играл с ним в шахматы и разговаривал с ним до поздней ночи. Гарри практически переехал в спальню Драко, и тот попросил домовых эльфов принести дополнительный матрас, чтобы Гарри мог спать в его комнате, не занимая его кровать. Это было похоже на дружбу. — Гарри? — прошептал Драко однажды ночью в конце ноября. В их — ну, точнее, в комнате Драко — было темно как в могиле, но они ещё не спали. — Я не сплю, — пробормотал Гарри. — Расскажи мне о своей матери. Драко, эгоцентричный придурок, обычно никогда не спрашивал Гарри — или кого-то ещё, если уж на то пошло, — о них самих, но иногда у него менялось настроение, и он задавал ему острые и неловкие вопросы. Гарри не мог решить, стоит ли ему чувствовать себя польщённым или смущённым. — Зачем тебе это знать? По-твоему, она грязнокровка. — Разве я не могу узнать, какая у тебя мама? Мне просто любопытно. Если тебе от этого станет легче, я сначала расскажу тебе о своей маме. Гарри закатил глаза. Драко всегда переводит разговор на себя. Он не думал, что Драко способен позволить кому-то другому рассказывать о своей жизни дольше трёх секунд. - Скучаешь по дому? — поддразнил он, подыгрывая ей и стараясь не обращать внимания на комок в горле. — Немного, — признался Драко, поправляя одеяло. — Мама меня балует. Она разрешает мне ложиться спать после полуночи и просыпаться в полдень. Отец очень злится на неё за это, но он её любит. По крайней мере, любил. Сейчас они часто ссорятся. Думаю, из-за меня. Она хотела отправить меня в школу в Америке, знаешь ли. Гарри насмешливо рассмеялся. -Почему? Здесь ты получаешь всё, что хочешь. Она, должно быть, это знала. Драко тихонько всхлипнул. - Дело не в этом. Она не хотела, чтобы Черепа, окружающая среда давили на меня, как на чистокровного. Она давно перестала бороться с отцом, но она действительно боролась за то, чтобы отправить меня за границу. В конце концов отец заставил её согласиться на мою отправку сюда. Он сказал, что это пойдёт мне на пользу. Может быть, она была права. Мама обычно права. Когда Драко говорил что-то подобное, Гарри представлял, как Драко бросает Тео Нотта и остальных «слизеринцев» и присоединяется к Гарри в славной борьбе за права полукровок. Но он понимал, что это всего лишь фантазия — одна из многих, которые он в последнее время лепил о Драко. То, что Драко был добр к нему, не означало, что он готов ради него пожертвовать всем. Но иногда было приятно притворяться. Драко по-прежнему проводил большую часть дня с избранными, хотя атмосфера вокруг него и остальных была ледяной и напряжённой. Он старался не разговаривать с Гарри на людях, но это никого не обманывало. Многие видели, как они сидели, прижавшись друг к другу, в библиотеке или украдкой переглядывались на уроках, так что их дружба — союз, чем бы он ни был, — больше не была секретом. Реакция на это, по понятным причинам, была сдержанной. Симус спросил Гарри, нравится ли ему быть «благотворительным проектом» для Посвящённого, но остальные неэлиты, как обычно, оставили его в покое. Вероятно, они не забыли, как он помог им во Втором подземелье, и он не думал, что они будут беспокоить его из-за Драко или чего-то ещё в ближайшее время. Теодор Нотт, как ни странно, последние несколько недель не трогал Гарри, хотя и не упускал возможности бросить на него злобный взгляд. По словам Драко, старшие члены Черепов обвиняли Нотта в том, что он позволил Гарри разрушить подземелье, и тот забился в угол, чтобы зализывать раны. Драко больше не разговаривал с ним вне уроков, и это почему-то радовало Гарри. Он всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что Драко на самом деле был лучшим другом такого безумного придурка, как Тео. Чёрт, если эта нелепая тенденция сохранится, то следующим Гарри узнает, что Драко дружит с близнецами Нотт. Это напомнило ему о том, о чём он давно хотел спросить. - Как проходит Посвящение в Череп, теперь, когда ты помогаешь мне, а не преследуешь меня? Что думают остальные? - Он слышал, как в тишине бьётся его сердце, пока он ждал ответа Драко. Драко беспокойно заёрзал в постели. - Я не знаю, Гарри. Я уже не понимаю, что делаю. Давай не будем об этом. Расскажи мне о своих родителях. Гарри вздохнул. — Ладно. Тут особо нечего сказать. Ты же знаешь, что мой отец умер. Мама… не в порядке. Ей не нравится моя магия. Она говорит, что от меня плохо пахнет, когда я её использую, но я всегда бунтовал и всё равно её использовал. Ей это не нравилось. — Типичная грязнокровка... — начал Драко, но Гарри резко оборвал его. - Она нездорова, потому что такие, как ты, убили всех, кого она любила. Что бы случилось с тобой, если бы твои родители и друзья были мертвы? Ты правда думаешь, что тебе было бы намного лучше? - Я бы не стал ненавидеть твою магию, несмотря ни на что, — решительно заявил Драко, и Гарри покраснел, радуясь, что в комнате темно и Драко его не видит. — Подробности не имеют значения, — наконец выдавил он. — В любом случае, я не особо по ней скучаю, но дома мне нравилось гораздо больше, чем здесь. Когда Драко заговорил в следующий раз, его голос звучал странно. - Гарри… Мне жаль, что мы разрушили твою семью. Я знаю, что она грязнокровка, и думаю, что она вела бы себя так же, несмотря ни на что, но твой отец мог бы быть добрее, или, может быть, друзья твоих родителей… — Это не ты их убил, — сказал Гарри, вспомнив слова Долохова о том, что Снейп помог убить отца Гарри и кого-то по имени Ремус. Он задумался о том, как, должно быть, переживает его мать, зная, что убийца её мужа спас ей жизнь. Знает ли она об этом? Способна ли она вообще переживать после стольких лет безумия? — Я знаю, что не убивал их, — сказал Драко. — Но я собираюсь уничтожить ещё больше семей, не так ли? Когда я стану Пожирателем смерти. Некоторые из них заслуживают этого за то, что впустили магглов в нашу культуру, но... — Нет, не делают, — ответил Гарри. - Но— - НЕТ. — Дай мне закончить... — Спокойной ночи, Драко. — ...Спокойной ночи, Гарри. — Знаешь, кто заслуживает смерти, Драко? — спросил Гарри через минуту. — Я думал, мы должны спать, Гарри. — Твой отец. Долохов. Черепа. Пожиратели смерти. Тёмный лорд, в первую очередь, потому что он всё это начал. И я клянусь, что добьюсь справедливости. — Не говори о том, что мой отец или Тёмный Лорд заслуживают смерти. Иди спать, Поттер, или я тебя выгоню. Гарри почувствовал, как у него внутри всё оборвалось от пренебрежительного тона Драко, от подтверждения того, что да, Драко действительно считает его неполноценным, как бы он ни старался заботиться о Гарри на первый взгляд. На этом их первый и последний разговор о чистоте крови закончился. Гарри не думал, что их хрупкая дружба выдержит ещё один такой разговор. Иногда было проще уткнуться головой в подушку и притвориться, что Драко не верит в то, во что верил он, не такой, каким был он. Было проще видеть в Драко мальчика, который без умолку болтал о таких бессмысленных вещах, как одежда и квиддич, который часами рылся в библиотеке, чтобы помочь ему с Чисткой, который сжимал руку Гарри, пока тот кричал и плакал после наказаний Долохова, который снова и снова спасал его жизнь и рассудок, ничего не требуя взамен. Это было проще, чем видеть в нём мальчика, который однажды вырастет и станет Пожирателем смерти. *** В первую неделю декабря у Гарри наконец-то появилась возможность отплатить Драко за всё, что тот для него сделал. Он лишь жалел, что ему потребовалось столько времени, чтобы понять, что Драко нужна помощь. В четверг между занятиями Гарри зашёл в комнату Драко, чтобы «одолжить» несколько причудливых перьев из хвоста павлина, которые, как он был уверен, никто не хватится в огромной коллекции Драко, но не смог переступить порог. Драко стоял посреди комнаты, шмыгал носом и пытался стереть слизь с лица. Он несколько раз пытался «Очиститься», но от этого слизь только расползалась по его лицу, как какое-то разумное инопланетное существо. — Что случилось? — выпалил Гарри, стоя в проёме двери и наконец-то взяв себя в руки. Драко подпрыгнул на полметра, осознав присутствие Гарри. — Закрой дверь! — прорычал Драко. Его глаза были красными и опухшими, как будто он плакал. — И вообще, что ты здесь делаешь? Урок начнётся через пятнадцать минут! — Я забыл... э-э... свой учебник. В любом случае у нас с тобой уроки в одно время, так что тебе тоже не стоит здесь находиться, — сказал Гарри, медленно подходя к Драко, словно стараясь его не спугнуть. Драко съежился, но Гарри уже были надоели его выходки. Он щёлкнул пальцами, и слизь исчезла с лица Драко. — Ты можешь рассказать мне, что произошло? — спросил Гарри, сидя на кровати Драко в ботинках, что, как он знал, выводило Драко из себя. Драко одарил его презрительной усмешкой, которая немного портилась из-за дрожащей нижней губы, а затем наклонился, чтобы взять свой рюкзак. — Не твоё дело, Поттер. — Кто это с тобой сделал? — спросил Гарри, прищурившись. — Мне не нужно, чтобы ты сражался за меня, Поттер... — начал Драко. — Перестань называть меня Поттером, когда злишься на меня! — рявкнул Гарри. — Это раздражает и выглядит по-детски. Драко проигнорировал его и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Гарри быстро схватил павлиньи перья, за которыми пришёл, и побежал за Драко. Его школьный рюкзак бешено болтался на плече. — Драко, я ничего с ними не сделаю, обещаю, — сказал Гарри, догоняя его. — Я просто хочу знать, потому что мне любопытно. - Он прикусил губу. — Ну ладно, я могу что-нибудь с ними сделать. Но если ты очень вежливо и тактично скажешь мне, кто они такие, я подумаю о том, чтобы ничего не делать. — Я тебе не скажу! — крикнул Драко через плечо и бросился бежать. Гарри, у которого ноги были длиннее, легко догнал его и затащил в боковой коридор. — Мы опоздаем на зельеварение, Гарри, — сказал Драко, тщетно пытаясь вырваться из его хватки. - Они так с тобой поступают из-за меня, не так ли? Из-за других Посвящённых? — выпалил Гарри. Драко широко раскрыл глаза, подтверждая догадку Гарри. — Это Нотт? — с надеждой спросил Гарри, готовый к драке. — Та девчонка Булстроид? — Нет, — сказал Драко после долгой паузы. Похоже, он решил, что Гарри не отпустит его, пока он не уступит. — Дело не в Посвящённых. Это Забини и Смит. Они думают... они думают, что я слабак, что я не заслуживаю быть Посвящённым. Они думают, что могут запугать меня, но у них ничего не выйдет, а ты только усугубишь ситуацию, если пойдёшь против них. А теперь можешь убраться с дороги, чтобы мы успели на Зельеварение? Гарри был совершенно уверен, что от них не останется и следа, чтобы «сделать хуже» Драко, когда Гарри с ними расправится, но сейчас было бы неразумно упоминать об этом. — Как давно это происходит? — спросил он, следуя за Драко по коридору и поднимаясь по лестнице. Драко пожал плечами. - Примерно с Хэллоуина. У Гарри отвисла челюсть. - Как же я до сих пор об этом не знал? — Потому что, — прошипел Драко, — они обычно занимаются этим между уроками. Кроме того, я не хочу, чтобы ты преследовал их и взрывал ещё какие-нибудь подземелья. Это чудо, что ты так легко выбрался оттуда. Ты не можешь просто так, средь бела дня, накладывать проклятия на таких элитных учеников, как Забини и Смит, идиот! Ты же полукровка. Если ты причинишь им вред, они расскажут профессорам, и тебя накажут. — О нет, — протянул Гарри. — Они отдадут меня Долохову. Снова. Ужас. Что же мне делать? — Не испытывай их, — сказал Драко. — Сомневаюсь, что Долохов — самое страшное, что может с тобой здесь случиться. — Ты беспокоишься обо мне? — спросил Гарри, и на его лице медленно расплылась улыбка. Уши Драко покраснели. - Нет, я втайне тебя ненавижу и желаю тебе смерти, Поттер. Кроме того, я могу разобраться с ними сам. Они знают, на что ты способен, ведь они были во Втором подземелье на Хэллоуин, и они сказали мне, что если я натравлю на них свою «грязнокровку», это докажет, что я не настоящий Посвящённый. Извини, но я сейчас не в настроении с этим разбираться. Не делай с ними ничего, Гарри. Пожалуйста. Я и сам могу справиться с их глупыми выходками. — А, понятно, — сказал Гарри, — значит, ты не плакал у себя в комнате. - Я был в панике. Очищение не помогало избавиться от слизи, и я боялся опоздать на урок, вот и всё, — фыркнул Драко, вовремя открыв дверь в кабинет зельеварения. Гарри, как обычно, сел на своё место в дальнем конце класса, не сводя глаз с Драко, который направился к избранным. Как обычно, Драко сел рядом с Ноттом, который в последнее время был похож на побитого щенка, и взгляд Гарри скользнул туда, где хихикали Забини и Смит. Гарри лениво откинулся на спинку стула, перебирая в памяти бесчисленные тёмные заклинания, которые он выучил за последние несколько месяцев. Он тщательно выбирал заклинания, которые собирался использовать на Забини и Смите, и даже улыбнулся Снейпу, когда тот подошёл, чтобы раскритиковать зелье Гарри. Два часа спустя Забини и Смит были связаны посреди пустого коридора, в котором Гарри загнал их в угол после занятий. Он, не теряя времени, применил Инкарцеро и теперь кружил над ними, как огромный гриф. — Итак, — сказал он опасно спокойным тоном, — как давно ты достаёшь Драко? Уже месяц? Ты должен был понимать, что я рано или поздно узнаю, даже если Драко будет скрывать это от меня. Ты ведь видел, что я сделал со Вторым подземельем, не так ли? — Ты спятил, если думаешь, что Малфой — твой друг, Поттер, — выдохнул Смит, безуспешно пытаясь освободиться от пут. — Он просто использует тебя; он сам сказал нам это на Хеллоуин. Ты совершаешь огромную ошибку, причиняя нам боль, в то время как он выставляет тебя дураком... Гарри пошатнулся и чуть не выронил палочку. На мгновение все цвета в мире поплыли, как на мокрой картине, которую поспешно размазали, и его голова загорела *** Жук Инсанитас очнулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в магической связи, проявившейся в подсознании мальчика в виде мерцающей, пульсирующей разноцветной световой нити, появилась зазубренная трещина. Жук Инсанитас бросился вперёд и вонзил зубы в маленькую трещину. Из раны чернильными щупальцами распространилась инфекция, окрасив радужную связь в мутно-серый цвет. Связь начала ослабевать, рваться и изнашиваться — медленно, очень медленно, — и жук Инсанитас снова погрузился в сон, довольный собой. В глубине души он задавался вопросом, сколько ударов сможет выдержать связь, и надеялся, что к Белтейну она полностью разорвётся, и хозяин жука сможет насладиться сытным пиршеством. *** - Вот это да! Ты видел его глаза? — завопил Забини, когда через секунду мир перед глазами Гарри снова стал чётким. — Клянусь, они покраснели — ты видел, Зак? Вот это да, что за чёрт он... -ЗАТКНИСЬ! - крикнул я. Забини и Смит замолчали, побледнев как полотно, а Гарри мысленно похвалил себя за то, что заранее наложил на помещение Заглушающее заклинание, чтобы никто из проходящих по коридору не услышал весь этот шум. — Хватит тратить моё время своими глупыми историями, — выплюнул Гарри, для верности пнув Смита по ноге, а затем последовательно применив два заклинания к обоим мальчикам. «Arcana Verba, Inverto Corporis!» Смит и Забини завизжали, как свиньи, когда в них полетели заклинания, но немного успокоились, когда поняли, что ничего не произошло. Зная, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, они повернулись в своих путах лицом к Гарри с широко раскрытыми от ужаса глазами. Гарри снова начал расхаживать взад-вперёд, понизив голос до угрожающего тона. - Первое заклинание заставит тебя никогда не рассказывать о том, что я с тобой сделал, ни профессору, ни Черепу, ни твоим родителям, ни кому-либо ещё. А если ты это сделаешь — или если ты ещё хоть раз причинишь вред Драко, каким бы то ни было образом, — второе заклинание вывернет твоё тело наизнанку. Ты ведь не сможешь много говорить, когда твой рот окажется внутри головы, а мозги и органы будут вытекать на землю, не так ли? Забини и Смит покачали головами. Забини всхлипывал, но Гарри не испытывал жалости ни к одному из них. Они мучили Драко целый месяц. Все те ночи, когда он старательно лечил спину Гарри и отвлекал его от боли нелепыми историями и лучезарными улыбками, — неужели он возвращался после долгого дня, проведённого в мучениях от рук Забини и Смита? А Гарри даже не знал об этом, потому что Драко хотел уберечь его от неприятностей, а эти ублюдки говорили ему, что Драко хотел использовать его? Драко ни разу не попросил Гарри сделать что-то для него. На самом деле он прямо умолял Гарри ничего не делать. Не в силах сдержать ярость, Гарри прошептал: - Displodo Vultus! - Лица Забини и Смита раздулись, как воздушные шары, и вот-вот лопнут. Гарри оставил их связанными в том коридоре, наложив на них Усыпляющее заклинание, чтобы никто не слышал их плача. Он задумался, сколько времени пройдёт, прежде чем их найдут, и решил, что ему всё равно. *** Драко не знал, как Гарри это удалось, но ему удалось вывести Забини и Смита из строя так, что никто не заметил. Они провели около трёх дней в больничном крыле, а потом пришли на занятия с опухшими лицами, которые, к сожалению, пришли в норму только через неделю. И теперь они боялись даже взглянуть на Драко, не говоря уже о том, чтобы дразнить его и распускать слухи о том, что он предатель. Тео не удалось выведать у них, кто так их напугал, но он, вероятно, догадывался. Драко не ожидал, что Гарри зайдёт так далеко и всё провернёт так хорошо, что развеет все его опасения по поводу того, что Забини и Смит отомстят ему или навлекут на Гарри неприятности. Но то, что он всё это сделал, доказывало, что Гарри не всё равно. Он показывал это во всём: и в мелочах, например, когда слушал, как Драко без умолку болтает на темы, которые Гарри неинтересны, и в важных вещах, например, когда проклял Забини и Смита так, что они были на волосок от смерти. На самом деле Драко часто ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы Гарри не был таким хорошим другом. Чувство вины пожирало его изнутри, особенно потому, что он знал: всё, что он делал, чтобы понравиться Гарри, было частью его сложного плана и безупречной игры, направленной на то, чтобы стать идеальным другом, завоевать абсолютную преданность и любовь Гарри. Ну, на самом деле это было не так. Это не было спектаклем. Но это должно было быть спектаклем, и это было самым важным. Дружба с Гарри превратила Драко в сентиментального, легкомысленного глупца, но он знал, что должен сделать эту дружбу ложью, даже если это не так. Потому что наконец-то наступила неделя перед рождественскими каникулами, а через два дня должен был состояться контрольный тест с Веритасерумом для второго испытания. Веритасерум вытянет из него правду, и Драко знал, какой ужасной должна быть эта правда, если он хотел стать Черепом. Он собирался разорвать эту дружбу с Гарри, когда в апреле или мае закончится Второе испытание — ни он, ни другие Посвящённые не были проинформированы о точной дате, — и это было единственным, что имело значение для Веритасерума. Драко это не нравилось. Он этого не хотел. Всё, что ему нужно было сделать, — это пройти этот контрольный пункт. Тогда, может быть, весной он сможет что-нибудь придумать вместе с Гарри. Может быть, он сможет уговорить Гарри притвориться сломленным, разбитым и уничтоженным. Но ведь у Черепов наверняка есть способ распознать подобную ложь? Чем вообще закончится Второе испытание? Будет ли какой-то грандиозный финал с пытками и хаосом? Драко боялся этого и боялся того, что ему придётся сделать, чтобы Гарри сдал экзамен. Поэтому за день до рождественских каникул он с тяжёлым сердцем спустился в Седьмое подземелье вместе с Тео, Миллисент, Винсом и Грегом. Забавно, как сильно эта сцена напоминала ему ту, что была в первый день учёбы. Тогда он был в гораздо лучших отношениях со всеми ними, но теперь там, где когда-то царило товарищество, повисла холодная тишина. Тео давно перестал пытаться вернуть дружбу Драко, но не переставал наблюдать за ним и разговаривать с ним. Иногда он отпускал раздражающие комментарии вроде: «Не отклоняйся от своего плана, Драко» и «Ты же знаешь, я отправил то письмо твоему отцу ради твоего же блага. Я не вмешивался». Драко хотелось его придушить, и он уже давно подозревал, что Тео втайне одобрял маленький крестовый поход Забини и Смита против него. Тео ничего не сделал, чтобы их остановить, — это точно, как будто он считал, что Драко заслужил это за то, что игнорировал его больше месяца. — Драко, ты готов? — спросил Тео, когда они подошли к двери в подземелье. От звука его голоса у Драко по спине побежали мурашки. Драко не ответил, толкнул дверь и вошёл внутрь. Там почти никого не было, ведь это была встреча только для посвящённых. Присутствовали лишь несколько Серебряных Черепов, и, к счастью, Себастьяна и Натаниэля нигде не было видно. Даже Король Черепов не пришёл на это относительно незначительное мероприятие. Тео вздохнул, глядя на Драко. - Знаешь, мы будем видеться во время каникул. На рождественских вечеринках и тому подобном. — Я знаю, — сказал Драко. — Но это не значит, что я должен с тобой разговаривать. — Драко, почему ты до сих пор не можешь меня простить? Это из-за Поттера? — Тео сверкнул глазами. — Если ты думаешь, что я тебе не нужен, потому что у тебя уже есть он, то тебе стоит помнить, что ты скоро с ним порвёшь. Когда это случится, ты останешься без друзей. Ты правда этого хочешь, Драко? — Ох, да хватит уже болтать, — огрызнулся Драко. — Тебе никогда не приходило в голову, что я больше не дружу с тобой, потому что ты мне не друг, а ябеда — нет, крыса, вот кто ты такой, — и надоедливый, назойливый, плаксивый маленький... — Ш-ш-ш! — зашипела Миллисент. — Они раздают Веритасерум. Драко взял свой флакон дрожащими руками, вспоминая, как он держал другой флакон — с совсем другим зельем — на своём первом испытании, и эти руки тоже дрожали. Тогда он надеялся, что во второй раз ему будет не так страшно, но сейчас он боялся ещё больше. Ему хотелось выблевать всё, что он когда-либо ел, и сбежать из этого подземелья, из этой школы, из этой проклятой страны. Один из Серебряных Черепов откашлялся и начал говорить. Звук эхом разнёсся по пустому залу, и у Драко по спине побежали мурашки. «Вас будут вызывать по одному на сцену, где вы будете принимать Веритасерум. Мы зададим вам несколько вопросов. Если вы не пройдёте этот этап, вам придётся изменить своё поведение, чтобы пройти Второе испытание. Если вы пройдёте этот этап, мы даём вам разрешение продолжить. Драко ждал целую вечность. С ними были пятнадцать второкурсников, так что он определённо не был первым в очереди. Первой из первокурсников вызвали Миллисент. Она без умолку рассказывала о том, что сделала, чтобы наказать Рона Уизли, и с каждым её словом Драко становилось всё хуже и хуже. Стало ещё хуже, когда настала очередь Тео; его мишенью был Невилл Лонгботтом, и хотя Драко считал мальчика плаксивым дураком, некоторые поступки Тео были немного… ну, не зря же Тео называли лучшим в тёмной магии на первом курсе. Кроме того, Миллисент и Тео подробно рассказали о том, что они сделали с теми, кто не был их мишенью, и «Серебряные черепа», похоже, были очень впечатлены их инициативой. Затем настала очередь Драко, и он обнаружил, что ноги против его воли несут его на сцену. Он прижал к губам флакон с Веритасерумом и заставил себя проглотить прозрачную жидкость без вкуса. Он зажмурился и стал ждать вопросов. — Имя? — напомнил Серебряный Череп. — Драко Малфой. — Имя цели? - Гарри Поттер. - Расскажите нам, как продвигается работа над вторым испытанием. И Драко рассказал, подробно описав всё, что он сделал, чтобы завоевать восхищение и преданность Гарри. К счастью, поскольку это был открытый вопрос, он смог выкрутиться с помощью Веритасерума и не вдаваться в подробности о Самайне, приравнивая его к спасению жизни Гарри. Заинтригованный Череп кивнул, когда Драко закончил говорить, и позвал остальных, чтобы обсудить нетрадиционные методы Драко. — Мы одобряем, Драко Малфой, — наконец произнёс Череп. — Разбей, сокруши и уничтожь. Полное эмоциональное разрушение и травма вместо физической. Ничто так не накажет этого полукровку, как напоминание о том, что он не заслуживает быть твоим другом или равным тебе. Мы находим вашу технику увлекательной, мистер Малфой, и с нетерпением ждём, сработает ли она. Теперь вы можете уйти. И Драко так и сделал, чувствуя себя так, словно всё его тело и самоощущение остались на той сцене.