Тени Марса(Shadow Of Mars)

Драко снова оказался в Судейской палате, во втором подземелье. Он стоял рядом с Тео и Миллисент в шеренге Посвящённых, и его сердце билось ровно. Он принял много Успокоительного зелья после... после ссоры с Гарри, и к этому моменту доза уже попала в его кровь. Все посвящённые толпились за возвышением в центре зала, ожидая начала Вальпургиевой церемонии. Была почти полночь, и Драко видел, как старшие Черепа вошли в зал суда и заняли места в рядах, выстроившихся вдоль стен. Они громко переговаривались, и гул их голосов наполнял пустой зал. В голове Драко стучало, как в глухом барабане. Это место больше похоже на театр, чем на суд, — подумал Драко, прикрыв глаза. Готов поспорить, они устроят шоу. Против своей воли он задержал взгляд на том, что, как он знал, было стеклянным вестибюлем — хотя для Драко, как и для всех снаружи, это была просто каменная стена — в дальнем конце огромного зала. Он знал, что Гарри лежит там связанный и без сознания, как и другие мишени, — точно так же, как много месяцев назад, в Самайн. Но на этот раз Драко сам его туда отправил. — Драко, — тихий голос Тео донёсся до него сквозь шум, который создавали Черепа и Посвящённые. Драко вздрогнул, но не обернулся. Тео положил руку ему на плечо. Драко хотел было с силой сбросить её, но Успокаивающий зелье подействовало, и с каждой секундой желание Драко причинять боль всем и каждому ослабевало. — Ты сделал это, — прошептал Тео, обдавая ухо Драко тёплым дыханием. — Я не думал, что у тебя получится, но ты справился. Ты прошёл второе испытание и привёл сюда Поттера, и я очень горжусь тобой. Я просто хотел тебе это сказать. Драко ничего не сказал. Он просто безучастно смотрел на стену, за которой лежал Гарри. Тео вздохнул. - Ты всё ещё злишься на меня из-за чего-то? - Он проследил за взглядом Драко и напрягся, неосознанно впившись пальцами в плечо Драко. - Ты думаешь о нём. - Это был не вопрос. Драко пришёл в себя. — Не совсем, — сказал он, аккуратно стряхивая руку Тео со своего плеча, не оборачиваясь. — Ты не будешь по нему скучать, — сказал Тео, сжимая в кулак руку, которую Драко отверг. — Я обещаю, ты даже не заметишь, что его нет. В следующем году мы перейдём ко второму этапу инициации, и ты даже не вспомнишь о нём. Драко не обращал на него внимания и надеялся, что Тео это поймёт и перестанет тратить силы впустую. Ему хотелось ещё раз взглянуть на эту дурацкую прихожую, но он заставил себя перевести взгляд на центральную платформу. Тринадцать Золотых Черепов стояли там полукругом, выпрямив спины и сверкая масками, ожидая, когда запоздавшие Черепа займут свои места. До полуночи осталось две минуты. Тео продолжал говорить, как будто думал, что Драко это волнует. - Я не смел надеяться, что мы вместе станем Черепами после того, как ты начал пренебрегать Вторым испытанием, но теперь я действительно вижу это. Драко? — Да, я тебя услышал, Тео, — сказал Драко, наконец повернувшись к нему и приподняв бровь. Он пытался выглядеть хоть сколько-нибудь живым, но пока у него это плохо получалось. — Спасибо, что гордишься мной. — Он закатил глаза, не выказывая ни капли благодарности, и Тео запнулся. — Ты знаешь, что я имел в виду, — сказал Тео. — Я не был снисходителен, я не был... — Я понял, — Драко снова закатил глаза. — Я удивил тебя, сделав то, что обещал, то, что я гарантировал сделать. У Тео перехватило дыхание. - Прости. Мне нужно было довериться тебе с самого начала. — Ты должен был, — сказал Драко, не обращая внимания на комок в горле. И Гарри тоже не должен был. Драко всегда будет ставить семью и будущее превыше всего остального, и Тео не должен был в этом сомневаться, и он больше не посмеет в нём усомниться. Драко слишком многим пожертвовал, чтобы Тео, который был недостаточно силён, чтобы чем-то пожертвовать, который стоял в стороне и смотрел, как его братья угрожают Драко, сомневался в нём. Когда-то он завидовал Тео, но теперь это чувство сменилось презрением. Он не хотел думать о том, что Тео теперь его единственный друг. — Ты всё ещё злишься на меня, да? — грустно спросил Тео, опустив взгляд и сосредоточившись на ботинках Драко. - Ты уже задавал этот вопрос. А я нет. Я просто ненавижу тебя до глубины души. А теперь помолчи. Сейчас начнется, - сказал Драко, снова поворачиваясь лицом к платформе, на которой стояли тринадцать Золотых Черепов. Как по команде, в зале воцарилась тишина. Череп в центре тринадцати черепов, Король Черепов, шагнул вперёд, нарушив их стройный полукруг. — Добро пожаловать на Вальпургиеву ночь, новобранцы, — сказал Адольфус Лестрейндж, и его чёрная мантия заклубилась у ног, словно дым. — В этом году вам предстоит продемонстрировать свои достижения, а мы тем временем насладимся зрелищем. — Его глаза блеснули. — Конечно, не стоит слишком расслабляться. Мы всё равно оценим ваше выступление. Драко заворожённо слушал старшего мальчика. Если бы он не знал наверняка, что Адольфус смертоносен, как гадюка, он бы решил, что Король Черепов — переодетый шут. Обычно короли правили не больше одного учебного года и всегда вступали на престол на седьмом году обучения, но Адольфус был исключением. Он убил старого Короля Черепов в самом конце пятого года обучения и удерживал трон два года подряд. Он будет королём до конца второго года обучения Драко. Все знали, что Себастьян — следующий в очереди и ему суждено стать ещё одним Королём Черепов на два года, и он оказался ещё более безжалостным, чем его предшественник. — Но вы все здесь не для того, чтобы слушать мой голос, — продолжил Адольфус, обращаясь теперь к Черепам, а не к Посвящённым. Он лениво взмахнул рукой. — Вы здесь для того, чтобы увидеть, как всё рушится, разбивается и уничтожается, а затем выпить столько крепкого алкоголя, сколько сможете унести своими грязными руками, на вечеринке в честь Вальпургиевой ночи. По огромному залу прокатился тихий смех, и кто-то ухнул. Драко был уверен, что пропустил шутку, но, с другой стороны, в последнее время он ничего не находил смешным. Уголок рта Адольфуса слегка приподнялся, и он вместе с остальными Золотыми Черепами одним плавным движением сошёл с платформы. Все Черепа подались вперёд, храня полное молчание и ожидая продолжения. Драко задумался, не скрывают ли они отвращение под своими масками. Не скрывают ли они стыд. Не скрывают ли они сожаление. Один из Посвящённых, первый в очереди, поднялся на помост и, слегка дрожащей рукой подняв палочку, произнёс: «Fiat justitia, ruat caelum!» Да восторжествует справедливость, даже если небеса рухнут. Дежавю обрушилось на Драко, как атакующий дракон. Ему снова показалось, что наступил Самайн, и он увидел, как Тео вызывает Патила, Уизли и Гарри на суд. История повторялась, и Драко ничего не мог с этим поделать, ведь именно он стал причиной этого. Безликий Посвящённый на платформе насмехался над своей безликой целью — темноволосой девушкой. Его оскорбления в адрес её происхождения, веса и черт лица были эффектно поддержаны зрителями из «Черепа», которые одобрительно улюлюкали и свистели. Драко ахнул. Задняя стена зала пошла рябью, кирпичная кладка превратилась в гладкий белый экран. Он вспыхнул разноцветными огнями и зашевелился, и через пару секунд Драко понял, что на экране с помощью сложной магии зала суда воспроизводятся воспоминания. На массивной задней стене для всеобщего обозрения демонстрировались яркие воспоминания о каждом случае, когда Посвящённый причинял боль своей жертве. Это был обзорный ролик Второго испытания. Грохот воспоминаний заглушил даже крики Черепов, и от этого шума чуть не обрушились стены. - Круцио! — выкрикнул Посвящаемый, и Драко вздрогнул, когда девушка на платформе начала корчиться и кричать. Через долю секунды Посвящаемый опустил палочку, тяжело дыша. Очевидно, он был слишком измотан, чтобы продолжать колдовать. Впрочем, это не имело значения: проклятие Круциатус причиняет такую же боль за миллисекунду, как и за целую минуту. Драко с трудом проглотил свой ужин. Ему придётся помучить Гарри, но он уже мучил его с помощью магического блокиратора Кната, так что это не имеет большого значения. Это всего лишь ещё один шаг к краю пропасти, ещё одна соломинка, сломавшая хребет верблюду. Черепа, сидевшие рядами, застучали и заулюлюкали в унисон, когда первый Посвящаемый отправил свою цель обратно в стеклянную прихожую. Когда она ушла, стена воспоминаний очистилась и задрожала, отображая результат Испытания Посвящаемого — число от 1 до 100. Восемьдесят два. Драко закрыл глаза. Его время скоро истечёт, и после всего, что он сделал, чтобы причинить Гарри боль, самое меньшее, что он мог сделать, — это расстаться с ним быстро и по-хорошему. Он больше не будет колебаться, не будет плакать, не будет без особого энтузиазма поддерживать и Черепов, и Гарри. Теперь он выбрал свою сторону и намерен довести это предательство до конца. После этого мне больше не придётся причинять ему боль. Это в последний раз. На этом всё. Когда Драко снова открыл глаза, на его лице была новая маска — жестокая и сияющая от радости. Черепа, Тео, его отец — он знал, чего они от него хотят. Они хотели грандиозного шоу, и он им его устроит.

***

- Да восторжествует справедливость, да пребудет небо, Гарри Поттер! Гарри резко очнулся и успел заметить около двух десятков паникующих первокурсников и второкурсников, столпившихся вокруг него в маленькой каменной комнате. Из земли появились верёвки, как и в Самайн много месяцев назад, и подняли Гарри сквозь дрожащую стеклянную стену. Пока верёвки тащили его к платформе в центре комнаты, от чего у него в глазах всё бешено кружилось, реальность с лязгом и грохотом встала на место. Он снова оказался во Второй темнице. Драко предал его. После нескольких месяцев дружбы, после нескольких месяцев доверия Драко предал его. Мысли Гарри спутались и оборвались, как клубок ниток, а через секунду их затмила тёмная волна, поднявшаяся над криками и насмешками Черепов. Мир вокруг него завертелся, превратившись в калейдоскоп сверкающих масок и размытого света факелов. Он плюхнулся на центральную платформу, всё ещё опутанный магическими верёвками. Его магия пульсировала под кожей, вытолкнутая на поверхность этой обсидиановой волной ярости и ненависти. Драко стоял над ним с каменным лицом, и сердце Гарри замерло. Он не видел в этом лице того Драко, которого знал — или думал, что знал. — Скажи мне, что это ложь, — сказал Гарри, не пытаясь вырваться из пут. Он не двигался, только запрокинул голову, чтобы посмотреть Драко в глаза. — Не ложь, — сказал Драко. Эти слова эхом отозвались в голове Гарри. — Но знаешь, что является ложью? Его глаза превратились в узкие щёлочки, что так не вязалось с его губами, изогнутыми в застенчивой улыбке. Он был прекрасен, как всегда, но в его чертах появилась неприятная резкость, из-за которой Гарри не мог смотреть на него без отвращения. — Угадай, Гарри, — проворковал Драко, протягивая руку, чтобы провести пальцами по волосам Гарри. — Угадай, что из этого ложь. Его руки были ледяными. От ужаса у Гарри замерло сердце, он не мог вымолвить ни слова и стряхнуть с себя это неприятное, неправильное прикосновение. Ему казалось, что он наблюдает за происходящим со стороны, потому что это не могло происходить с ним, это не мог быть настоящий Драко... — Всё, — ответил Драко, убирая руку с волос Гарри. — Всё, что я тебе говорил. Всё, что я с тобой делал. Всё это ложь, Гарри. И ты знал, не так ли? Ты знал с того самого момента, как я применил к тебе Остолбеней, что ты никогда не был для меня важен. На самом деле, я думаю, ты уже давно понял, что никогда меня не заслуживал, что я всегда собирался тебя использовать. Толпа Черепов замолчала. Они слушали с напряжённым вниманием, ловя каждое слово Драко и подавшись вперёд. — Ты сын грязнокровки, — сказал Драко, мило улыбнувшись. — Если ты думал, что я забуду об этом, что я когда-нибудь увижу в тебе друга, равного мне, то ты ещё больший идиот, чем кажешься. «Я просто хотел предупредить тебя, что всё, что я говорю, чтобы убедить Черепов, что я тебя ненавижу, — неправда. Ты мой настоящий друг. Я никогда не притворялся», — сказал Драко несколько часов назад. Гарри отчётливо это помнил. Он вглядывался в лицо Драко, пытаясь увидеть того мальчика, которого он знал, того мальчика, который плакал и умолял Гарри простить его. Он не мог увидеть того мальчика. Он видел только эту ужасную, прекрасную маску, и Гарри пообещал, что сорвёт её, что Драко развалится на части прямо у него на глазах. Он не был ничьей пешкой, ничьим развлечением, и он заставит Драко пожалеть о его выборе до самой смерти. Они бы его не сломили. — Ты лжёшь, Драко, — сказал Гарри спокойно, слишком спокойно, и в его животе зашевелилось садистское удовольствие. — Ты предупреждал меня, что собираешься меня схватить. Ты предупреждал меня, что собираешься наговорить кучу лжи на сцене, чтобы убедить «Черепов», что ты меня ненавидишь. А потом ты умолял меня притвориться сломленным, разбитым и уничтоженным. Ты думал, что сможешь превратить меня в свою слюнявую собачонку, но я никогда не велся на твои уловки, Драко, никогда— — Заткнись. Заткнись, Поттер. — слегка истеричный голос Драко хлестнул воздух, как кнут. На маске появилась первая трещина, и при виде этого Гарри испытал прилив радости. — Ты думал, я буду играть в твою маленькую игру, устраивать представление? Гарри знал, что его голос тоже звучит истерично. — Ты хоть на секунду мог подумать, что я позволю тебе победить? — Всё, что я делал, — выпалил Драко, сжимая кулаки и сверкая глазами, — было направлено на то, чтобы заставить тебя думать, будто мне не всё равно, чтобы дать тебе ложную надежду. — Ты умолял меня, — выпалил Гарри, дрожа от ярости. — Ты умолял меня простить тебя, стать твоим другом... — Ты такой жалкий, Гарри, — сказал Драко, и на его лице снова появилась отвратительная улыбка, а трещины в маске затянулись. — Ты несёшь всю эту глупую ложь, пытаясь почувствовать себя лучше, пытаясь убедить себя, что ты нужен мне больше, чем я тебе. Но правда в том, что без меня ты был бы никчёмным. Ты был никому не нужен, кроме меня, — нет, ты никому не нужен, даже мне, и у тебя никогда больше не будет такого, как я. Ты умрёшь в одиночестве и забвении, как и жил». Драко замолчал и повернул голову в сторону задней стены, на которой только что начали мелькать изображения. Гарри тоже посмотрел и понял, что не может отвести взгляд. Глаза Драко сверкнули, но Гарри не понял, чем именно. В воспоминаниях Драко разговаривал с Тео, сверля его взглядом. - Помочь Поттеру прошлой ночью было частью моего плана. Я увидел, как он истекал кровью, выходя из кабинета Долохова, и он выглядел очень жалко. У него нет ни друзей, ни кого-то, кто мог бы ему помочь. Даже другие грязнокровки и предатели крови вроде него. Так что мне пришла в голову отличная идея. Что может быть лучше для того, чтобы сломить, разрушить и уничтожить кого-то, чем притвориться его другом, а потом показать, что всё это было ложью? — Видишь, Гарри? — прошептал Драко, и его глаза всё ещё блестели странным блеском. — Я спланировал это с самого начала. Ты думал, я помог тебе тогда, потому что заботился о тебе, даже после того, как ты неделями мучил меня, даже после того, как ты отправил меня в больничное крыло, даже после того, как ты не сделал ничего, чтобы заслужить мою дружбу? Тебя было так легко обмануть. Ты был таким нуждающимся, таким отчаявшимся Мысли Гарри закружились, как вихрь, и воспоминание на стене сменилось другим. В этой сцене Драко сидит в Большом зале в окружении других первокурсников. На его лице самодовольная ухмылка. - Пока вы, дураки, целый день наводили порчу на кучку сопливых первокурсников, — протянул Драко, — я расслаблялся и наслаждался своим личным рабом. Он делает для меня всё, что я захочу. Он рассказывает мне все свои секреты. Я собирал полезную информацию о Долохове и других грязнокровках. Я завоевал его доверие и скоро буду полностью его контролировать. Возможно, я смогу приказать ему напасть на таких же, как он. Это не по-настоящему, — кричал его разум. Не по-настоящему, не по-настоящему, не по-настоящему. Драко предупреждал меня — Драко умолял меня — Драко хочет меня — — Воспоминания не лгут, Гарри, — сказал Драко, склонив голову набок, и Гарри вспомнил особенно яркий кошмар, который приснился ему в первый день в школе. Он сидел под испорченной Распределяющей шляпой перед толпой глумящихся черепов, а Драко стоял среди них, красивый и жестокий, и смеялся, пока Гарри превращался в пепел. Ни одно другое сочетание слов не могло бы так точно описать Драко Малфоя. Красивый и жестокий, умный и умеющий манипулировать, ангел-хранитель Гарри и его худший кошмар. И это было ещё не всё. Началось следующее воспоминание, и мазохистское увлечение Гарри не давало ему отвести взгляд от стены. Он не мог оторвать глаз от этого ужасного, отвратительного, безумного зрелища, как бы ему этого ни хотелось, как бы ему ни хотелось закрыть глаза, заткнуть уши, лечь спать и проснуться только тогда, когда этот кошмар закончится. - Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с Поттером, Тео, - сказал Драко. Их взгляды были прикованы друг к другу, особенно Тео к Драко. - Он магически силен, ты это прекрасно знаешь, и я немного беспокоюсь о том, что он может сделать со мной в отместку. Я ... запланировал для него своего рода розыгрыш, который включает в себя Магическую оболочку. Я хочу использовать это, чтобы вывести его из строя. Кровь зашумела в ушах Гарри. Волшебный блокиратор Кнат, который сегодня ударил Гарри в спину, — неужели это был план Драко с самого начала? Сколько паутин лжи сплел Драко за этот год? Паутина за паутиной, паутина за паутиной, паутина более болезненная и смертоносная, чем у Голода. - И знаешь что? — прошептал Драко, приблизив лицо к лицу Тео. - Меня так тошнит от Поттера. Меня тошнит от того, что он в моей комнате. Меня тошнит от того, что я веду себя как его друг. И знаешь что ещё? Я просто не могу — перестать — скучать — по тебе. Я мог бы попросить профессора помочь мне с Magicae Obturamentum, но, думаю, мне нужен был повод, чтобы провести с тобой время, поработать над чем-то вместе с тобой. Когда Драко притворялся, а когда был искренен? Каким было его истинное лицо, а какой была маска? Существовал ли вообще настоящий Драко, или он постоянно менялся и превращался в того, кем ему нужно было быть? Возможно, была только ложь, ложь, ложь и ещё раз ложь — невозможная крупица реальности, погребённая под тысячами слоёв манипуляций и секретов. Гарри никогда не знал настоящего Драко и был самым большим дураком в мире, потому что верил, что знает. Разум Драко был подобен стеклу, но Гарри ни разу не заглянул за него. - А чего ты ожидал, Гарри? - спросил Драко, как будто сдерживая смешок. Гарри не мог смотреть на него, не мог вынести еще раз увидеть эту ужасную улыбку. - Неужели ты думал, что я когда-нибудь смогу захотеть тебя? Все цвета в мире слились в серый, и голова Гарри взорвалась от боли.

***

Связь почернела и истончилась, ослабла до предела. Её удерживала на месте единственная дрожащая нить. Эта нить оборвалась, и её разрушение вызвало последний всплеск инфекции в сознании Гарри. Жук Insanitas зашевелился.

***

— Я ненавижу тебя, Драко, — сказал Гарри, понимая, что их связь больше не действует. Его голос дрогнул. — Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу... - Между нами всё кончено, Гарри. Хотя, по правде говоря, между нами никогда ничего не было. Круцио. На секунду Гарри подумал о том, чтобы высвободить свою магию одним мощным взрывом и уничтожить всех этих ублюдков-Черепов в комнате, наплевав на последствия, если его поймают. На секунду Гарри задумался о том, чтобы заточить этого прекрасного и жестокого юношу по имени Драко Малфой в украшенную драгоценными камнями клетку, навсегда запереть его там, навсегда обречь на страдания, навсегда сделать его своим Вместо этого Гарри охватила ярость, и он закричал. Круцио длилось всего секунду, но боль и ярость не утихли. И когда верёвки подняли его и потащили обратно в прихожую, он продолжал кричать.

***

Сердце Драко бешено колотилось. Он почувствовал, как связь между ним и Гарри ослабевает и рвётся, и пути назад уже нет. Гарри ненавидел его, а Драко ненавидел себя. Он ненавидел своего отца, ненавидел Тео, ненавидел Черепов, ненавидел всех, кто превратил его в этого монстра. Черепа ликовали громче, чем когда-либо раньше. Некоторые из них перешёптывались, бросая на него восхищённые взгляды. Его испытание было уникальным и жестоким, в отличие от других. Он устроил самое захватывающее шоу за всю ночь и знал, что его не забудут ещё долгие годы. Он получил свой результат. Это было девяносто пять баллов, самый высокий результат. Он предположил, что пять баллов сняли за его неуверенное начало, когда Гарри пытался дать отпор, и задумался, что было бы, если бы Гарри удалось раскрыть предательство Драко. Что бы сделали с ним Черепа? Что бы сказал его отец? Было бы это хуже того, что Гарри наверняка планировал для него? В глубине души он хотел, чтобы Гарри не сдался, чтобы Гарри сопротивлялся ему изо всех сил, чтобы Гарри обрушил потолок в зале суда, как он сделал это на Самайн. Драко заслужил это после всего, что он сделал. Он сошел с платформы с высоко поднятой головой и опущенным вниз животом. Его связь с Гарри оборвалась, хотя Драко и не знал, как именно это произошло. Что бы ни случилось с Гарри, Драко это больше не касалось, и к этому времени в следующем году он уже почти не помнил об их дружбе. О, Гарри всё равно будет его ненавидеть. Он будет ненавидеть Драко вечно, а Драко будет вечно ненавидеть себя, но со временем боль притупится, хотя сейчас она режет Драко, как раскалённый нож. Драко сделал свой выбор, и он был правильным. «Стоит ли этот Поттер того, чтобы я потерял к нему уважение, а ты — свой будущий успех?» — спросил его Люциус. Нет, Гарри того не стоил. «Какой частью своего будущего ты готов пожертвовать ради дружбы, которая может и не продлиться?» Ничего из этого. Драко родился чистокровным, наследником одного из самых могущественных и влиятельных людей в Британии, и он был бы глупцом, если бы отказался от этого. Он мог получить в этом мире всё, что хотел. Что угодно, только не «Гарри Поттер», и так должно было и быть.

***

Церемония Вальпургиевой ночи закончилась в несколько минут второго, и Черепа начали выходить из Зала суда, громко переговариваясь. Драко получил наивысший балл, за ним следовал Теодор, который был единственным из Посвященных, кому удалось успешно применить проклятие Круциатус, то есть продержать его в действии добрых двадцать секунд. Лонгботтом явно не повеселился. Драко в последний раз оглянулся на прихожую. Она снова была скрыта за каменной стеной, и Драко знал, что мишени освободятся автоматически, как только подземелье будет очищено. Он гадал, найдёт ли его Гарри и накричит ли на него. В любом случае ему нужно было в последний раз зайти в комнату Драко, чтобы перенести свои вещи обратно в старое общежитие. Драко хотел объясниться, хотел заплакать и снова извиниться, но он знал, что для его душевного равновесия будет лучше, если они больше никогда не заговорят друг с другом. - На вечеринке после суда будет огненевиски, — сказал один из второкурсников в толпе Черепов, собравшихся у выхода из зала суда. - И я слышал, что никому нет дела до того, пьём мы его или нет. — Это безответственно, — фыркнул Тео, и все Посвящённые недоверчиво посмотрели на него. Старшие Черепа вывели их из подземелья, спустившись по головокружительным винтовым лестницам, мимо картин с дрожащими, съежившимися обитателями, мимо фальшполов и фальшстен, мимо зияющих тёмных дверных проёмов. Хогвартс всегда казался Драко спящим чудовищем, и теперь он мог в этом убедиться. Он ненавидел эту школу. За всё, что она с ним сделала, за всё, что она сделала с Гарри. — Ты был великолепен, — горячо сказал Тео, когда они вслед за Черепами направились в их общежитие, где должна была состояться вечеринка. Его глаза блестели. — Ты полностью разгромил Поттера. Я даже не расстраиваюсь из-за того, что ты набрал больше баллов, чем я. — Это научит тебя не недооценивать меня, — серьёзно сказал Драко, но улыбнулся Тео, чтобы смягчить тон. Ему пришлось притвориться, что он хотя бы немного доволен сегодняшним вечером, иначе Тео снова начал бы приставать к нему с расспросами о том, скучает ли он по Гарри. К счастью, Тео, похоже, отвлёкся: он просто повернулся и стал слушать, что другие Посвящённые говорят о вечеринке. - Не пробуйте эликсир экстаза, который дают вам старшекурсники! — рявкнул на них Тео, и Драко фыркнул. Когда они спустились в большой круглый зал, где располагались спальни (к этому моменту старшие Посвящённые уже были сыты по горло лекциями Тео о том, как вредны рекреационные зелья), Драко попытался ускользнуть в спальню для Элиты, чтобы немного поспать. Тео схватил его за руку. - Ты не пойдёшь на вечеринку после представления? — Я слишком устал, — сказал Драко, ёрзая в объятиях Тео. Тео покачал головой и нахмурился. - Ты должен быть там, Драко. Думаю, многие из старших членов Черепов захотят поздравить тебя с первым местом и будут гадать, куда ты пропал. Ты не рад? Или то, что сказал Поттер, — что ты предупредил его о Испытании, — всё-таки правда? - Глаза Тео блеснули. Драко хотелось кричать. Никто не давал ему вздохнуть свободно, и даже после всего, чего Драко добился, Тео по-прежнему относился к нему с подозрением и унижал его, сколько бы раз он ни извинялся. Драко ненавидел его. — Заткнись на хрен, Тео. Мне просто нужно... мне нужно в туалет, — сказал Драко. Он оставил свой Успокаивающий напиток в комнате, и тот был ему очень нужен. Напиток помог бы ему почувствовать себя лучше хотя бы на несколько минут, хотя он не очень эффективен при длительном применении. — Я буду на вечеринке через минуту. Кровь закипела в его жилах, он оторвался от Тео и убежал, прежде чем тот успел что-то сказать. Общая комната факультета Элиты была полна старшекурсников в нарядных мантиях, которые сплетничали и смеялись пронзительными голосами. Драко предположил, что все они собирались отправиться на вечеринку в честь Вальпургиевой ночи в общежитие факультета Черепа, где проходило какое-то масштабное мероприятие, о котором не могли перестать говорить все Элиты старше четырнадцати лет, хотя сам Драко не понимал, что в нём такого привлекательного. Он протиснулся сквозь толпу, благодаря своему невысокому росту оставшись незамеченным, и наконец добрался до своей комнаты. Он схватил пузырёк со снотворным зельем, стоявший на прикроватной тумбочке, и выпил его до дна, стараясь не думать слишком много о лекции Тео о зельях для развлечения. Кроме того, мадам Помфри прописала это зелье Драко. Если оно было прописано, значит, не для развлечения, верно? Драко придётся придумать, как приготовить ещё. Он сел за стол, обхватил голову руками и глубоко задышал, пока Успокаивающий настой действовал на его организм. Через несколько минут он поднял голову, его мышцы расслабились, и он увидел на столе две монеты. Одна из них была проклятым Кнатом, с помощью которого он предал Гарри. Он поднял его с пола и положил на стол ранее этим вечером. Вторая была его Соединяющей монетой. Он поднял обе монеты, бронзовую и серебряную, и потёр их друг о друга. Они издали лёгкий скрежещущий звук, и он поспешно сунул их в карман. Кнат мог понадобиться ему позже, а Соединительную монету он хотел оставить себе на память. Дверь со щелчком открылась, и у Драко перехватило дыхание. Это был Гарри. Он прислонился к дверному косяку с непостижимым выражением лица. Его глаза казались темнее обычного, или, может быть, это была просто игра света. — Ты здесь. Они тебя выпустили. — Голос Драко звучал слабо. — Ты пришёл за своими вещами? - Он был рад, что только что принял Успокаивающее зелье, иначе не смог бы выдавить из себя ни слова. — Да, — Гарри не стал заходить внутрь. Он просто продолжал наблюдать за Драко. — Знаешь, я там соврал, — сказал Драко, не в силах сдержаться. — Да, эти воспоминания были реальными, и иногда я имел в виду то, что говорил в них. Но не всегда. Мне никогда не было противно быть твоим другом, Гарри, никогда. Я просто сказал это Тео, чтобы убедить его помочь мне. Гарри не ответил, и Драко вздохнул. - Вряд ли ты мне поверишь, но я просто хотел тебе сказать. Я не прошу у тебя прощения. В комнате повисла долгая и напряжённая тишина. — Я чувствую, что наша связь разорвана, — сказал Гарри, наконец-то сделав шаг в комнату. — Завтра Белтейн. Держу пари, ты надеешься, что что-то случится и тебе больше не придётся меня видеть. Драко быстро замотал головой и отступил на несколько шагов, а Гарри, наоборот, сделал несколько шагов вперёд. - Нет. Нет. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я хочу, чтобы ты остался жив. — Тебе уже всё равно, не так ли? — сказал Гарри. — Ты весь год был со мной, а теперь наконец-то свободен. — Я не уйду, если ты скажешь, — ответил Драко. — Мы всё ещё можем встречаться, Гарри. Ты больше не сможешь здесь спать, но у тебя есть мантия-невидимка, и мы всё ещё можем тайно общаться, если хочешь. Что он говорил? Он только что весь вечер пытался убедить себя, что между ним и Гарри всё кончено, а теперь трусит? Ему нужно было выбрать чёртову сторону и придерживаться её, а не метаться туда-сюда, как какой-то бестолковый Бладжер. Драко всё ещё болтал без умолку и при этом был далёк от здравого смысла. - И даже если у нас нет связи, у нас есть связующие монеты. Думаю, твоя лежит у меня в ящике. Мы не пользовались монетами уже несколько недель. Подожди. - Он порылся в столе и протянул монету Гарри, который взял её. - Вот. Держи её при себе. Она, наверное, предупредит мою монету, если с твоим разумом случится что-то серьёзное. Драко судорожно вздохнул и продолжил. - И я обещаю, что не позволю Голоду добраться до тебя. Я неделями создавал магическую паутину-преграду, и благодаря ей Голод не сможет притянуть тебя к себе, даже если решит явиться завтра. — Я ненавижу тебя, Драко, — сказал Гарри. Драко сунул руку в карман, чтобы убедиться, что его магический блокиратор Кнат всё ещё там. — Я знаю, — ответил Драко, с большим трудом сохраняя невозмутимый взгляд и ровный голос. — Я знаю. Но я не... я не ненавижу тебя. Я никогда тебя не возненавижу. - Сначала я думал, что ты предал меня, потому что был трусом, — продолжил Гарри, повышая голос. — Но теперь я даже не знаю, кто ты. Я не понимаю, когда ты притворяешься, а когда говоришь правду. Я больше не могу этого определить. Не думаю, что когда-нибудь смогу. — Я не притворяюсь сейчас и не притворялся, когда умолял тебя простить меня перед судом, — сказал Драко, сделав несколько широких шагов и оказавшись в нескольких сантиметрах от Гарри. Взгляд Гарри был беспощаден. - Ты пытаешься убедить меня, что я тебе всё ещё небезразличен, чтобы я не набросился на тебя, как в начале года? Сколько раз ты мне лгал? Ты просто пытаешься спасти свою шкуру. Ты скажешь что угодно, лишь бы выделиться. — Я должен был это сделать, — Драко шагнул ближе, и Гарри отступил, взъерошив волосы от ярости. — Я должен был убедить Черепов, что ты мне никогда не был нужен, а ты чуть всё не испортил, поэтому мне пришлось быть таким злым, чтобы компенсировать это. И так будет всегда. Ты всегда будешь на втором месте после меня. Вот почему ты не должен быть моим другом, хотя я и хочу этого. — Я тебя ненавижу, — повторил Гарри, как только Драко закончил говорить. Его голос дрожал. — Я правда тебя ненавижу, Драко. И я всё ещё думаю, что ты мне лжёшь, потому что ты лжёшь всем. И я больше никогда не хочу тебя видеть. Драко едва слышал собственный голос. — Хорошо.

***

Гарри кипел от злости. Драко был таким спокойным, таким собранным, таким невозмутимым, как будто всё это его совершенно не касалось. Он всё ещё притворялся, но на этот раз Гарри видел его насквозь. Драко было плевать на Гарри. Он заботился только о себе. — Я ненавижу тебя. Я буду ненавидеть тебя вечно, — повторял Гарри снова и снова, желая уничтожить Драко так же основательно, как Драко уничтожил его. — И если ты думаешь, что я забуду, что ты со мной сделал, ты ошибаешься. Я никогда не забуду. И тебе не позволю. — Я бы всё равно тебя не забыл, — сказал Драко, не сводя с него мёртвого взгляда, и Гарри не выдержал.

***

Жук Инсанитас готовился нанести удар. За месяцы своего сна он отрастил болезненные щупальца, как дерево отращивает корни. Эти острые щупальца проникли во все уголки разума Колосса, оставляя за собой дыры и туннели. Вскоре жук начнёт дёргать за усики, как кукловод за ниточки, управляя разумом Колосса. И у Колосса не будет другого выбора, кроме как выполнять команды жука, даже если эти команды приведут его прямиком в пасть Мастера. Жук знал, что в этот Белтейн Хозяин был особенно раздражён, потому что не мог использовать свою магию, пока не выбрался из-под земли. Жуку придётся привести Колосса прямо в логово Хозяина. К счастью, Колосса было легко контролировать. Жук Insanitas, готовый к трапезе, дёрнул за ниточки, и распадающийся разум Колосса не выдержал. *** Глаза Гарри вспыхнули красным, и Драко вздрогнул, отступил на несколько шагов и сунул руку в карман, чтобы сжать в кулаке кнат. — Гарри? - Что-то было не так. Он вспомнил, что видел нечто подобное в октябре, когда столкнулся с пауками. В их глазах горел безумный огонь, а Гарри — Гарри был... Гарри моргнул, и его глаза снова стали обычными. Он продолжил разглагольствовать, как ни в чём не бывало. - Нет, ты никогда меня не забудешь. Потому что я буду причинять тебе боль, заставлю тебя страдать каждый день, и ты всегда будешь жалеть, что выбрал их, а не меня. Драко не слушал этих мелодраматичных людей. Он держал руку в кармане и теперь поглаживал пальцами свою палочку. Он был абсолютно уверен, что Гарри заражён Инсанитас, а у них больше нет связи, чтобы вылечить его. Драко не мог использовать её, чтобы спасти Гарри, как в Самайн. И это не оставило ему выбора. Ему нужно было вывести Гарри из строя, несмотря ни на что. Времени на объяснения не было. Драко выхватил свою палочку. - Остолбеней! Гарри ловко увернулся, и когда его разъярённый взгляд встретился со взглядом Драко, тот побледнел и потянулся за кнутом. — Гарри, прости, — начал он. — Инсанитас... Но было слишком поздно, и Драко не знал — не хотел знать, — были ли глаза Гарри зелёными или красными, разумными или безумными в тот момент, когда он нанёс удар. - круцио! Боль была сильнее всего, что он когда-либо испытывал. Раскалённые добела ножи вонзались в его голову, зазубренные осколки стекла пронзали кожу, и он кричал до тех пор, пока не сорвал голос. Магия Гарри окутала его, словно одеяло, не давая сдвинуться ни на дюйм. Он был пригвождён к полу, не мог дышать, не мог думать... Боль утихла, но давление не прошло. Гарри начал расхаживать по комнате. - Отпусти меня, — умолял Драко, тщетно извиваясь. - Это не ты, Гарри. Ты бы не применил ко мне Круциатус. Ты бы не стал этого делать. - Драко уже рыдал, несмотря на успокоительное. - Это Инсанитас, и ты должен отпустить меня, чтобы я мог тебе помочь. Я не хочу, чтобы ты умер. Пожалуйста — пожалуйста, пожалуйста пожалуйста отпусти меня. — Я применил к тебе Круциатус, — сказал Гарри напряжённым, неестественным голосом. Он рылся в своём сундуке, и Драко заметил у него в руках что-то серебристое — скорее всего, мантия-невидимку. — Я хотел причинить тебе боль. Ты применил его ко мне. Это была моя месть. — ОТПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ! — закричал Драко. - Никто не услышит твоих криков, Драко. Ты никогда не сможешь выбраться отсюда. В голосе Гарри прозвучали довольные нотки, и Драко зарыдал ещё сильнее. Он не мог видеть лицо Гарри, лежа на земле, но это не мог быть настоящий Гарри, Гарри бы никогда — Гарри рассмеялся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

***

Мир казался Гарри странно чётким и ясным, и впервые в жизни всё обрело смысл. Он мучил Драко и заманил его в ловушку, потому что что-то подсказывало ему, что это хорошая идея, и он не ошибся. Он наслаждался каждым мгновением, хотя — хотя какая-то часть его кричала — кричала, когда кричал Драко. Мысли Гарри сбивались, как радио с плохим сигналом, и что-то пыталось их упорядочить — возможно, то же самое, что подсказывало ему мучить Драко. Внезапно всё встало на свои места, и мысли Гарри вернулись в привычное русло. Да. Ему нужно было кое-куда сходить. Это было очень важно. Он накинул мантию-невидимку, улыбаясь про себя. Через двадцать минут он был на окраине Запретного леса, где они с Драко бывали десятки раз. Драко — Драко закричал — нет, Драко предал его — нет, Драко пытался ему помочь — Ещё одна попытка собраться с мыслями. Гарри вошёл в лес, чувствуя, как раскалывается голова. Он спотыкался о колючие кусты и массивные деревья, его мысли то и дело сбивались и останавливались. Ему нужно было добраться до центра леса, иначе он был уверен, что умрёт, что он умрёт с голоду Может быть, прошло тридцать минут. Может быть, час. Его путь через лес пролетел как в тумане, и вот он уже стоял на краю центральной лощины. Лунный свет заливал поляну, окрашивая стекло в серебристый цвет. Это было так красиво. Им с Драко следовало прийти сюда ночью. Они бы лежали на земле и смотрели на звёзды, а теперь у них никогда не будет такой возможности. Гарри ахнул. Драко сидел посреди поляны, хотя, когда Гарри впервые взглянул на неё, его там не было. В лунном свете его волосы казались ещё более серебристыми, но глаза были тёмными, почти чёрными. Это было странно, ведь они должны были быть бледно-серыми, но, возможно, дело было в освещении. Он соблазнительно улыбнулся Гарри, обнажив маленькие белые зубки и ямочки на щеках. — Гарри! Сюда! — позвал Драко, похлопав по траве рядом с собой. Что-то привлекло его внимание, и Гарри резко вскочил. Он поспешил на поляну, затаив дыхание. Это... это не мог быть Драко... Драко вернулся в общежитие для избранных... Гарри запер его там, чтобы он не смог помочь... Гарри пытал его... Ещё один рывок. — Гарри! — заныл Драко. — Ты же сказал, что будешь здесь ещё давным-давно. Ты забыл? Я же говорил тебе прийти сюда в полночь, чтобы мы могли вместе дождаться Белтейна. Чтобы мы могли вместе бороться с Голодом. Нет. Драко никогда этого не говорил — он не говорил, Гарри был в этом уверен. Теперь, когда Гарри был ближе к нему, он мог разглядеть, что глаза Драко были абсолютно чёрными. В них не было радужки. — Гарри, ложись рядом со мной, — прошептал Драко и улыбнулся так, что мог бы затмить луну. Гарри резко сел. Ему нужно было уйти отсюда, но он должен был остаться с Драко — который не был настоящим Драко. Еще один рывок. — Я выберу тебя, Гарри, — сказал Драко, притягивая Гарри к себе. Он прижался губами к уху Гарри, и тот вздрогнул. Драко казался таким настоящим, хотя Гарри знал, что это всего лишь иллюзия, хотя Гарри кричал себе, чтобы он встал и убежал как можно дальше. — Но если ты хочешь, чтобы я выбрал тебя, ты должен пойти со мной. — Ладно, — пробормотал Гарри, не в силах сдержать вздох, когда темноглазый Драко погладил его по волосам с такой любовью и нежностью, как никогда раньше. Поляна начала дрожать и проседать. Это произошло почти бесшумно, и Гарри даже не заметил, как их с Драко затянуло под землю. Он просто позволил Драко погладить себя по волосам. Ему почти захотелось уснуть. Ещё один рывок. Веки Гарри отяжелели. — Чего ты желаешь, Гарри? — прошептал Драко. — Чего ты жаждешь? Власти? Уважения? Меня? Ещё одно натяжение струн — и Гарри погрузился в сладкое небытие.

***

Гудение магии Гарри стихло, связующая монета сгорела, и начался худший кошмар Драко. Он с трудом поднялся на ноги, тяжело дыша. Перед глазами всё плыло, а глаза опухли от слёз, которые он проливал весь последний час. Тео собирался его убить; Драко вообще не пришёл на эту дурацкую вечеринку, да и не мог он прийти, ведь Гарри был в беде. Что Гарри сделал под влиянием Инсанитас? Что заставило его магию умереть и освободить Драко? Драко бросился в ванную и плеснул себе в лицо водой, пытаясь прочистить глаза и отчаянно жалел, что выпил весь свой Успокаивающий напиток. Ему нужно было придумать план. Драко был уверен, что Гарри направился в Запретный лес, но на всякий случай он мог воспользоваться изначальной функцией Соединительной монеты, а не функцией проникновения в сознание. У Гарри была с собой собственная монета, и слава Мерлину, что Драко не забыл отдать её ему. Драко быстро бросился на кровать и закрыл глаза, крепко сжимая в руке монету. Он собирался использовать её, чтобы проникнуть в разум Гарри и освободить его от Инсанитас. Другого способа не было. Но монета не работала. Она просто продолжала гореть. Нет. Нет, нет, нет, нет. Драко вскочил на ноги и начал искать свой плащ. Возможно, монета должна была находиться на определённом расстоянии от своего владельца, прежде чем он смог бы перенестись в сознание Гарри, а это означало, что ему нужно было выйти на улицу. Он должен был спасти Гарри. Он не мог потерять Гарри. Не сейчас, не тогда, когда Гарри в последний раз применил к нему Круцио, не тогда, когда Гарри в последний раз сказал: «Я тебя ненавижу». Драко не мог допустить, чтобы они расстались вот так. Он плотнее закутался в плащ и проверил, на месте ли Кнат и Соединительная монета в кармане. Он достал палочку и поспешил выйти из комнаты, не обращая внимания на толпы Элитов, которые всё ещё толпились в общей комнате. Бросив лишь один взгляд на Черепа в круглой центральной комнате, он взбежал по винтовой лестнице, словно стихия, а затем спустился по трём коридорам подряд. Теперь он был в подземелье и через две минуты доберётся до вестибюля. — Почему ты так поздно гуляешь, Драко? — спросил голос, похожий на густой шоколад, из-за угла, мимо которого только что пронёсся Драко. — Тебе не понравилась вечеринка? Беги. Драко перестал чувствовать конечности и споткнулся. Беги, Драко, беги. Себастьян вышел из тени, и на его лице появилась кривая улыбка.