Тени Марса(Shadow Of Mars)

За несколько минут до полуночи Седьмая темница была до отказа забита рядами болтливых черепов. Драко только что занял своё место в конце ряда вместе с остальными участниками инициации и вытянул шею, чтобы хоть мельком увидеть тринадцать золотых черепов, восседающих на возвышении в передней части зала. Король черепов Адольфус Лестрейндж стоял в центре этих тринадцати черепов, на шаг впереди остальных. Он учился на седьмом курсе, и, по слухам, после выпуска его должны были принять в ближний круг Тёмного Лорда. Это была высшая честь, и Драко всегда надеялся, что однажды и сам удостоится её. Хотя Драко твердо намеревался в будущем стать Золотым Черепом, у него не было иллюзий, что он станет Королем Черепов. Этот титул почти наверняка достался бы Тео, когда он подрастет; Драко не знал никого умнее или более преданного делу Черепов на их курсе. Гарри, вероятно, мог бы побороться за деньги с Тео в дуэлях и Темных Искусствах, но идея о том, что полукровка когда-либо станет Королем Черепов, в любом случае была немного нелепой. Тем не менее Драко предсказывал, что Гарри сможет достичь Серебряного ранга, если не будет привлекать слишком много внимания к своему статусу крови. Позже, если он правильно разыграет свои карты, он сможет присоединиться к армии Тёмного Лорда в качестве Пожирателя смерти среднего уровня. Он сможет обеспечить себе достойную жизнь, особенно для человека, у которого мать — грязнокровка, а отец — предатель крови. Может быть, он даже получит хорошую работу в Министерстве. Кстати, о Гарри: он стоял в нескольких рядах от всех новых Посвящённых. Несколько секунд назад, когда Драко вошёл вместе с Тео, их взгляды встретились, и Гарри быстро отвернулся, как будто взгляд Драко обжёг его. Теперь он решительно смотрел вперёд, не отрывая глаз от Золотых черепов. Драко почувствовал тошноту. — Я до сих пор не понимаю, как грязнокровки попадают в Хогвартс, — пробормотал Тео себе под нос. Драко не был уверен, обращается ли Тео к нему лично или просто разговаривает сам с собой, и решил не отвечать, чтобы сохранить рассудок. Меньше всего ему хотелось, чтобы Тео начал подозревать Драко в том, что он продолжает отношения с Гарри, какими бы шаткими они ни были. Драко до сих пор чувствовал себя ужасно из-за того, что сказал Тео тем летом, и хотя он извинился, а Тео формально принял его извинения, он держался с Драко на расстоянии. Драко не думал, что они когда-нибудь смогут вернуться к прежним отношениям, но он мог с этим смириться. Прежние отношения тоже были не такими уж хорошими. Драко пока почти не замечал разницы, разве что Тео теперь гораздо реже его отчитывал. Это могло быть только улучшением. Секундой позже Драко осознал, насколько жалким было его положение. Мне нужны новые друзья. Очень нужны. Не в силах сдержаться, он снова взглянул на Гарри и увидел, что тот смотрит в потолок, открыв рот так широко, что в него могло бы пролезть маленькое существо. На самом деле все новоиспечённые Посвящённые задирали головы, чтобы увидеть чёрно-серебристо-зелёную фреску с Тёмной меткой, настолько реалистичную, что её легко было представить настоящей Тёмной меткой, парящей в небе после недавней победы. Драко заметил, что Гарри стоит в нескольких шагах от других новобранцев. Драко предположил, что большинство из них были элитой и не хотели находиться слишком близко к грязнокровке, которую они не знали. Среди этой группы были Блейз Забини и Захария Смит, которые старались держаться как можно дальше от Гарри. Он сделал с ними… что-то после того, как узнал, что они издевались над Драко, и теперь они выглядели сильно травмированными. При этих воспоминаниях у Драко защемило сердце. Он скучал по Гарри. Было больно видеть его таким — с восхищением и благоговением смотрящим на украшенный потолок, а не замкнутым, как обычно в последнее время. Ему хотелось, чтобы время ускорилось на год или два. Тогда они снова стали бы друзьями, не так ли? Гарри не стал бы злиться вечно. Тео толкнул его локтем, и Драко испуганно вздрогнул, решив, что Тео заметил, как он пялится на Гарри. Но Тео лишь сказал, не сводя глаз с Золотых черепов: — Смотри, начинается. В следующее мгновение толпа затихла, и все повернулись лицом к Золотым Черепам, словно цветы, поворачивающиеся к солнцу. Адольфус шагнул вперёд и, не теряя времени, прижал сжатый кулак к груди, прямо над сердцем. Все остальные Черепа последовали его примеру, выпрямив спины и подняв головы. Драко тут же сделал то же самое и сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло. Начался гимн. — В золоте, серебре, бронзе мы едины, мы — преданное оружие Тёмного Лорда. Мы стремимся доказать свою состоятельность, свой контроль и свою силу. Бросить вызов тем, кто нечист, предателен и недостоин. — По спине Драко пробежал холодок, когда Черепа начали топать ногами, заставляя землю и стены вибрировать. Их голоса взметнулись, как приливная волна, достигнув невероятной высоты как по силе, так и по пылу, и Драко изо всех сил старался не отставать. — Разбить, сокрушить и уничтожить тех, кто бросает вызов нам и нашему Господу. Драко убрал руку от груди, как только заклинание закончилось. Он был более измотан, чем следовало бы. Он ещё раз мельком взглянул на Гарри, чувствуя, как колотится его сердце. Гарри, похоже, не присоединился к ним, и его глаза были прищурены. В этом не было ничего плохого, по крайней мере, на самом деле. Большинство новичков тоже не скандировали гимн, и Драко в прошлом году тоже его не скандировал. Но было что-то странное в том, как стоял Гарри, скрестив руки на груди и хмуро глядя перед собой, словно внутренне насмехался. Драко снова переключил внимание на сцену, надеясь, что со временем Гарри научится лучше скрывать своё отвращение. Ему придётся ко всему этому привыкнуть. Ради всего святого, это же просто гимн. Если Гарри не сможет переступить через свою гордость и проявить уважение, он здесь и пяти дней не протянет. К счастью, поскольку все новички сидели сзади, на этот раз никто не заметил его плохого поведения. — Добро пожаловать на нашу первую в этом году встречу, Черепа и Посвящённые, — начал Адольфус резким, ледяным тоном, выводя Драко из задумчивости. — Как вы все знаете, этот год для меня последний в Хогвартсе. Я с удовольствием служил вам, мои солдаты, соратники и друзья, изо всех сил. Он склонил голову в знак почтения, и тут раздались аплодисменты, эхом разнёсшиеся по огромному залу. Они напоминали размеренный бой барабана, и никто не кричал «ура», не улюлюкал и не топал ногами, как ожидал Драко. Казалось, они были полны решимости официально и почтительно попрощаться с ним, и Драко увидел, как Тео, Миллисент и некоторые другие Посвящённые присоединились к ним. Их лица напоминали лица скучающих и равнодушных гостей на похоронах. Адольфус раздражённо поднял руку, и аплодисменты прекратились. — Я уверен, что появилось много слухов о том, кто станет моим преемником. Повисла напряжённая пауза, и у Драко сдавило грудь. — А теперь я подтвержу, что большинство слухов действительно правдивы, — закончил Адольфус с ухмылкой, и по залу эхом разнеслись смешки Черепов, такие же громкие, как и аплодисменты. Сердце Драко упало, хотя он и не питал особых надежд. — Я рад представить вам нового Принца Черепов, следующего в очереди на трон и моего заместителя, Себастьяна Нотта! Возможно, Черепа всё это время сдерживали свой энтузиазм, но теперь они взорвались, чуть не обрушив потолок своими хриплыми возгласами, криками, топотом и скандированием. — Себастьян! Себастьян! Себастьян! — Пол и стены, казалось, снова задрожали, или, может быть, это впечатление создавала дрожь в ногах Драко. Он сжал в кармане кнат, пытаясь успокоиться. Тео легонько похлопал его по плечу, и Драко, не в силах поднять на него глаза, уставился себе под ноги. — Прости, — одними губами произнёс Тео. Драко покачал головой, не понимая, за что Тео извиняется, и снова повернулся к сцене. Себастьян поднялся на сцену, облачённый в блестящую серебряную маску, и это была худшая сцена, которую Драко когда-либо видел. Себастьян сделал небольшой реверанс, и Черепа разразились смехом и снова выкрикнули его имя, как будто этого было недостаточно. — Эй, вы, заткнитесь все, — сказал Себастьян, перекрикивая восторженные возгласы и свист. Драко подумал, что, наверное, все здесь пьяны. — Я теперь принц, да? Мне полагается гарем? Мне полагается девственница в жертву? Никто не переставал смеяться, и теперь они уже хохотали до упаду, очевидно, найдя эту шутку очень забавной. С другой стороны, Себастьян мог бы прямо сейчас убить пятерых Черепов, и они всё равно сочли бы его забавным и, вероятно, поклонялись бы земле, по которой он ходит. Себастьян ухмыльнулся своим новым подданным, и жутковатый зелёный свет факела отразился от его маски. Драко немного затуманился. Остался год. Что Себастьян сделает с ним, когда получит всю полноту власти и свободу, которые даёт королевский титул? Тео снова толкнул его, и Драко с рычанием обернулся. — Что? Тео смущённо поёжился. — Ничего. Я просто... смотрю на Золотые черепа прямо сейчас. — А? — Драко проследил за взглядом Тео. Золотые Черепа стояли неподвижно позади Себастьяна, их лица были бесстрастны и не выражали ни радости, ни одобрения. Один из Золотых Черепов проскользнул в проём и прищурился, глядя на Себастьяна. — Не думаю, что многим Золотым Черепам шестого года нравится Себастьян, — продолжил Тео, понизив голос. — Думаю, им не нравится, что он будет править два года, а они — ни одного. В следующем году он будет младше их, но они будут его подчинёнными. — Он популярен, — сказал Драко скучным голосом. — Конечно, ему дадут два года. Готов поспорить, он самый квалифицированный из них. Он точно убил больше всех грязнокровок. — Драко фыркнул. — Он как маленький Тёмный Лорд. Тео фыркнул, но быстро взял себя в руки. — Это неправильно, Драко. Нельзя так говорить о Тёмном лорде. О, ради всего святого, у меня в голове застряли тирады Гарри. — Это был комплимент. Я делал комплимент им обоим, — пояснил Драко, невинно улыбнувшись Тео. Тео покачал головой, но не смог скрыть расползающуюся по лицу улыбку и в итоге прикрыл рот рукой, как смущённая девица. С трепетом в сердце Драко задумался, не стали ли они снова друзьями. Если бы он мог однажды рассмешить Тео до слёз, он бы считал, что тот простил ему оскорбление, нанесённое тем летом. — Успокойтесь, ведите себя тихо, — призвал Адольфус, вставая перед Себастьяном, но не отнимая у него внимания. Смех и сплетни стихли через несколько секунд, уступив место молчаливому ожиданию. — Я должен сделать ещё одно объявление, прежде чем вы все сможете пойти и выпить столько алкоголя, сколько захотите. В этом году у нас новые тамплиеры и палачи — Натаниэль Нотт и Феррус Фоули. Тамплиер был Серебряным Черепом самого высокого ранга, а Палач — так в прошлом году называли Себастьяна — был Бронзовым Черепом самого высокого ранга. Раздались редкие аплодисменты, а также несколько выкриков и возгласов, в основном в поддержку Натаниэля. Он был известен скорее как тень своего брата, и ходили слухи, что он был таким же безумным, но гораздо более сдержанным в этом плане. Верно. Себастьян играет со мной, а Натаниэль наблюдает. — Вы все свободны, — сказал Адольфус. Его голос эхом разнёсся по огромному залу, заставив Драко подпрыгнуть от неожиданности. — Посвящаемые, останьтесь. И старшие Посвящённые тоже? — удивился Драко. Все Черепа, кроме тринадцати Золотых на платформе, начали выходить из подземелья, радостно обсуждая, что они собираются делать, когда вернутся в Яму Черепов. Другие Посвящённые из его группы не уходили, поэтому Драко остался на месте. С каждой минутой толпа редела, и в конце концов остались лишь несколько Черепов впереди и несколько рядов Посвящённых позади. Себастьян, Натаниэль и Фоули, новый Палач, остались на месте, как и около десяти Бронзовых и Серебряных Черепов. Драко жалел, что они не ушли вместе с остальными. Теперь между ним и Себастьяном не было ничего, кроме пустого пространства, но, к счастью, Себастьян в тот момент разговаривал с Золотым Черепом и был слишком занят, чтобы пристально смотреть на Драко. Натаниэль стоял в тени платформы, которая окутывала его темнотой, и было трудно понять, смотрит он на Драко или нет. Драко решил, что не хочет этого знать. Как только несколько черепов, слонявшихся у выхода, наконец вышли, двери подземелья с лязгом захлопнулись, и наступила тишина. Посвящённые, которые до этого перешёптывались, разом замолчали и повернулись лицом к выходу. — Посвящённые, шаг вперёд. — Адольфус щёлкнул пальцами, и ряды посвящённых подались вперёд, пытаясь подражать элегантной походке своих старших товарищей. Драко смотрел прямо перед собой, но не фокусировал взгляд, интуитивно чувствуя, что Себастьян уже поднял голову и наблюдает за его приближением с классической хищной улыбкой. — Посвящённые, находящиеся на втором этапе обучения, должны собраться у Палача и ждать дальнейших указаний, — сказал Адольфус скучающим тоном. — Новые посвящённые, оставайтесь на своих местах. Я буду вас инструктировать. Без суеты и по-прежнему в полной тишине Драко и его однокурсники отделились от остальных и направились к месту за трибуной, где их ждал Фоули, хорошо сложенный темнокожий шестикурсник. По пути туда, следуя за Тео по пятам, Драко в последний раз оглянулся через плечо. Гарри стоял в первом ряду, скрестив руки на груди и глядя исподлобья из-под очков. Для тех, кто не был близко знаком с Гарри, выражение его лица было нейтральным и безобидным. Но только Драко мог заметить, как он напряжён и как под кожей у него бурлит гнев. Драко сглотнул, ему совсем не нравилось то, что он чувствовал.

***

Гарри придумал свой план. Он придумал его, несмотря на то, что его планы были временно нарушены этим леденящим душу гимном, этим безвкусным потолком и общей атмосферой идеологической обработки, которая витала в воздухе. Отвратительная картина, которую представляли собой Драко и Теодор Нотт, ухмылявшиеся друг другу, как пара хихикающих девчонок, тоже не способствовала ясности мысли, но это было не главное. Взгляд Гарри перебегал с одного Черепа на платформе на другого, скользнул по Себастьяну, потому что было трудно смотреть на кого-то настолько отвратительного дольше секунды, а затем вернулся к Адольфусу, который только что спустился с платформы. Он расхаживал перед ними, заложив руки за спину. Гарри невольно выпрямился. — Я произношу эту речь каждый год, и многие из вас не верят тому, что я собираюсь вам сказать, и не воспринимают моё предупреждение всерьёз, — начал Адольфус, нарушив тишину в зале так же, как в прошлом году кнуты Правосудия Долохова нарушили покой Гарри. — Большинство из вас находятся под покровительством Черепа, а некоторые из вас — первокурсники, которые здесь только из-за известности своей фамилии. Однако в этот момент вы все равны и не заслуживаете абсолютно никакого уважения. Прямо сейчас вы все имеете статус незаконнорожденного сына магла, и к вам будут относиться соответственно. О, пожалуйста. Гарри, который знал, как Черепа на самом деле относятся к грязнокровкам, не поддался на эту нелепую тактику запугивания. Его губы искривились, но не в улыбке. Глупые детишки из элиты, даже сам Король Черепов, не имели представления о реальном мире. — Сегодня лишь половина из вас проявит себя достойно, — сказал Адольфус. — Другая половина покажет, что вы слабы, что вы только лаете, но не кусаетесь. Через несколько минут мы все узнаем, кто достоин быть Черепом, а кто нет. Адольфус снова щёлкнул пальцами, и один из Серебряных Черепов, окружавших Натаниэля Нотта, поспешил вперёд с деревянной шкатулкой в руках. Адольфус выхватил её у него и наклонил, чтобы показать посвящённым, что внутри: двадцать крошечных бутылочек с бурлящей тёмной жидкостью, по одной на каждого нового посвящённого. Затаив дыхание, Гарри наблюдал за тем, как Адольф достаёт одну из бутылок и поднимает её. - Effringo, Elido, Exscindo, — пробормотал Адольфус с благоговением в голосе, словно это были первые слова молитвы. — Разбей, сокруши и уничтожь. Все затаили дыхание. — Если вы выпьете это зелье, то погрузитесь в кошмарную симуляцию, в мир, полный ваших самых страшных страхов. Вы будете заперты в нём до тех пор, пока не преодолеете, не разрушите и не уничтожите эти страхи всеми возможными способами. Если вы не вырветесь из своего кошмара менее чем за полчаса, то провалите Первое испытание, — сказал Адольфус, убирая бутылку и толкая коробку в сторону одного из Посвящённых, сидевших в конце ряда, ближайшего к Гарри. Получив его, Гарри осторожно взял бутылку в руки, восхищаясь прохладой стекла и узором в виде водоворота внутри. — Это испытание во многих отношениях является самым важным из тех, что вам предстоит пройти за время обучения в качестве Посвящённого. Преодоление своих страхов с помощью философии Черепа заложит основу для всех ваших будущих начинаний. А наша философия — ломать, крушить и уничтожать — отличает нас от менее одарённых волшебников. Как вы знаете, изгнание боггарта — это классическое упражнение на преодоление самого сильного страха, и в былые времена его практиковали школьники. Голос Адольфуса стал жёстче, и Гарри слушал его с напряжённым вниманием. — Но такое упражнение в конечном счёте бесполезно, и вы никогда не сможете преодолеть свои страхи с помощью смеха. Смех не может ничего победить. Он лишь маскирует страх, закапывает его в землю. Этот страх вернётся и укусит вас в ту же секунду, как вы перестанете улыбаться. Вот почему старые профессора и студенты Хогвартса потерпели неудачу, вот почему они пали под натиском нашего Тёмного Лорда. Они потеряли слабую надежду, которая придавала им сил, а без неё они утратили волю к сопротивлению. Но знаете ли вы, что помогает бороться со страхом и отчаянием? Никто не ответил, и Адольфус продолжил, как будто и не ждал ответа. Его глаза сверкали в свете факелов. Его следующие слова прозвучали так, будто он не только выучил их наизусть, но и впечатал в свою душу. — Ярость. Ненависть. Амбиции. Это инстинктивное стремление внутри каждого из вас сокрушить, завоевать, искоренить всё, что когда-либо вас пугало. Мы — Черепа. Мы ломаем, крушим и уничтожаем наших врагов, наших жертв и наши страхи. Смех ничего не побеждает, но власть побеждает всё. Гарри слышал биение собственного сердца. Что бы вы ни говорили о Черепах, они и их Лорд победили не просто так. Они убивали — и продолжают убивать — всех, кто сопротивлялся их возвышению, всех, кого они считали недостойными быть волшебниками. Они подчинили себе всех, чьи взгляды не совпадали с их собственными. Они сжигали страны дотла и отстраивали их заново. Их не волновала справедливость, законность, демократия в любом её проявлении. Тёмный Лорд правил не как министр и даже не как король. Он правил как бессмертный бог, вездесущий и непобедимый. Это то, что Гарри пытался доказать Рону и остальным на Приветственном пиру. Одноклассники смеялись над ним, называли это «промытым мозгом», но они прятали голову в песок. Старое Министерство и Хогвартс были слишком снисходительны к опасным взглядам, подобным взглядам чистокровных. Им следовало подавить зачатки мятежа в тот момент, когда они появились, а не позволять им разрастаться по мере того, как чистокровные всё больше злились из-за притока маггловской культуры. Они должны были казнить всех, кто, казалось, был готов слушать Тёмного лорда, — с горечью подумал Гарри. Тогда не осталось бы ни Пожирателей смерти, ни фанатичных чистокровных, или, по крайней мере, их было бы недостаточно, чтобы Тёмный лорд смог так быстро и легко собрать армию. Как ни странно, Пожиратели смерти извлекли уроки из ошибок своих предшественников и создали общество, которое вряд ли могло пасть. Они не терпели инакомыслия. Стоило вам хоть немного отклониться от линии поведения, и они это замечали — вы были мертвы или мертвы были ваши дети. Старому Министерству тоже следовало бы сделать что-то подобное, — подумал Гарри. Это единственная система, которая когда-либо будет работать. Адольфус снова заговорил, и Гарри не сводил с него глаз, пока тот расхаживал перед платформой. — Некоторые из вас обнаружат, что умеют побеждать лучше других, но у каждого из вас всё равно есть слабые места. В течение следующих трёх лет из вас будут выбивать все ваши слабости. Вас научат уничтожать всё, что вам угрожает, что бросает вам вызов, вместо того чтобы убегать от этого. И если вы не преодолеете свои страхи к концу Посвящения, то упустите возможность стать Черепом. Гарри охватила волна возбуждения, от которой у него закружилась голова. Они думают, что грязнокровки слабы, но если они будут тренировать меня по-своему, то получат грязнокровку, которая будет способна ломать, крушить и разрушать не хуже их самих. — А теперь, — сказал Адольфус таким тоном, словно они только что закончили обсуждать что-то обыденное, вроде погоды, — пейте. Жидкость была горькой на вкус. Гарри скривился, почувствовав, как по всему телу побежали мурашки. Не успел он как следует испугаться, как его окутала тьма и он провалился в бездну.

***

Гарри лежал, свернувшись калачиком, в своей постели, и ему было холодно даже под всеми одеялами. Его слёзы, пролитые ранее, уже высохли на щеках, но новые вот-вот готовы были пролиться. Он резко мотнул головой, словно пытаясь отогнать муху. Не будь плаксой. Кому какое дело до того, что он говорит? Дверь распахнулась, и за ней показалась Лили Поттер. Она вошла в комнату, неестественно размахивая руками и ногами, а её глаза сверкали зловещим блеском. Они были не ярко-зелёными, а чёрными, и на глазах у Гарри кожа на её лице начала отслаиваться, обнажая блестящую красную плоть. Казалось, что тело Гарри не хочет двигаться. Казалось, что с появлением Лили вся комната застыла, а вместе с ней и мышцы, и сухожилия Гарри, и он больше не мог убежать от неё. — Гарри, — проворковала Лили. От её прекрасного лица и пышных рыжих локонов почти ничего не осталось. Для него она была похожа на инопланетное существо: без кожи, без волос, без души. Её глаза становились всё больше и больше, всё чернее и чернее, а Гарри мог только лежать, пока его сердце громко стучало в ушах. — Когда дьяволы отдали тебя мне, я умоляла их забрать тебя обратно. — Лили подошла к Гарри и наклонилась над ним так, чтобы её огромные нечеловеческие глаза смотрели прямо на него. Сердце Гарри подпрыгнуло к горлу, но он по-прежнему не мог пошевелиться. Он отчётливо понимал, что всё это ненастоящее, но заставить тело слушаться разум оказалось сложнее, чем он ожидал. — Думаю, ты один из них, — сказала Лили, поглаживая его по волосам. — Демон. Демоны приносят несчастье, куда бы они ни пошли. Они развращают и пожирают людей изнутри. Каждую минуту, что я провела с тобой, каждую минуту, что я чувствовала, как твоя магия отравляет воздух, ты пожирал меня. Ты поглотил меня и поглотишь всё, Гарри, весь мир, потому что для этого ты и был создан. Лили издала сдавленный всхлип. Остатки плоти начали отслаиваться от её лица, и Гарри показалось, что он увидел осколок кости. — Видишь? — взвизгнула Лили, и её голос сорвался от напряжения. — Видишь, что ты со мной сделал? Я убью тебя раньше, чем ты убьёшь меня, Гарри, я обещаю. Я думала об этом, я думала об этом каждый день, когда возвращала тебя от дьяволов, я думала о том, чтобы задушить тебя подушкой, потому что я чувствовала, как ты ешь и ешь меня, поглощаешь и поглощаешь... Ложь! — закричал Гарри у себя в голове, пытаясь заставить себя двигаться. Руки Лили сомкнулись на его горле, холодные и твёрдые, как мрамор. Гарри беспомощно забился под одеялом, хватая ртом воздух, но не получая ни капли кислорода. Пальцы Лили сжались, и она рассмеялась. Теперь её лицо было похоже на пустой череп, лишённый всякого подобия человечности. Гарри закрыл глаза, а когда снова их открыл, мир вокруг стал ярче и чётче. Это не по-настоящему, — напомнил он себе, и луч здравого смысла пробился сквозь тёмную бурю в его сознании. Вот чего я боюсь. Но если он ничего не предпримет, эта призрачная версия его матери убьёт его, и он провалит Испытание. — Я никогда, никогда не полюблю тебя, Гарри, — прошептала Лили, и её тёплое дыхание коснулось его лица. Это не по-настоящему, Гарри. Не по-настоящему, не по-настоящему, не по-настоящему... Гарри обхватил её пальцы своими и надавил, чувствуя, как сила, которую он сдерживал, наполняет его тело. Её пальцы разжались, кости хрустнули, и Лили отдёрнула руку, снова пронзительно вскрикнув. — Демон! — всхлипнула Лили, баюкая сломанную руку. Её лицо-череп исказилось от ярости. — Дитя дьявола! Ты причиняешь боль собственной матери... Я должен убить её, чтобы победить, — сказал себе Гарри и обхватил её шею руками. Он собрался с духом и сжал руки. В его ушах раздался ужасный хруст, а затем голова Лили, или то, что от неё осталось, безжизненно упала вперёд. Гарри оттолкнул её тело, тяжело дыша. Какое-то время он сидел, тяжело дыша, а затем радость от победы захлестнула его, как восход солнца. Она ушла. *** Гарри резко открыл глаза. Он лежал на земле, раскинув ноги, и у него на голове была внушительная шишка. Он с трудом поднялся, тяжело дыша, и чуть не упал снова, когда Адольфус подошёл к нему, приподняв бровь. — Ты рано пришёл. Гарри огляделся. Из всех двадцати новобранцев он был единственным, кто уже проснулся. Группа старших новобранцев, к которой принадлежал Драко, собралась за платформой, частично скрытой от Гарри, и слушала речь Палача. Серебряные и Золотые Черепа стояли вокруг платформы, и вид у них был довольно скучающий. Гарри предположил, что это старшие Черепа, которые, возможно, ждали следующей встречи после того, как разберутся с Посвящёнными. Близнецы Нотт, похоже, развлекались тем, что наблюдали за группой старших Посвящённых, хотя Гарри не мог представить, что могло их там заинтересовать. — Как… как рано? — спросил Гарри, слегка покачав головой. Он полностью осознавал происходящее во время симуляции и был уверен, что всё, что он испытывает, ненастоящее. Если бы это было так со всеми, то никто бы не потерпел неудачу и всё Испытание было бы неэффективным. Но очевидно, что с другими Посвящёнными дело обстояло иначе, иначе Черепа давно бы перестали использовать Эффринго, Элидо, Эксци́ндо. Возможно, мне дали бракованное зелье или у меня просто выработался иммунитет к нему. — Вы всегда будете обращаться ко мне «сэр», — сказал Адольфус. — Сэр. Как рано, сэр? — поправил Гарри, и губы Адольфуса дрогнули. Где-то в глубине души Гарри хотелось плюнуть Адольфусу в лицо и назвать его подонком-Пожирателем смерти, но он подавил этот порыв. Теперь, когда он почти стал Черепом, ему приходилось уважать таких людей, как Адольфус, по крайней мере до тех пор, пока он сам не станет уважаемым Черепом. В любом случае поведение Адольфуса настолько пугало Гарри, что вся его безрассудная храбрость улетучивалась. — Ты был без сознания меньше минуты, — сказал Адольфус, и от его пронзительного взгляда Гарри стало не по себе. Что он подозревал? — Должно быть, ты побил какой-то рекорд. Обычно на это уходит минимум пять минут. — Ну, я побил много рекордов, сэр, — сказал он наконец, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Не имело значения, что Адольфус был в три раза выше его. Я не могу позволить себе слишком сильно испугаться. Не забывай о плане, — подумал Гарри, мысленно отчитывая себя. Я могу использовать это новое обстоятельство в своих интересах. Адольфус не улыбнулся. — Ты так думаешь? — В его голосе не было вопроса. — Как там тебя зовут? — Гарри Поттер, сэр, — Гарри втянул воздух сквозь зубы, отчаянно надеясь, что Адольфус не вспомнит, что Гарри был тем первокурсником, который уничтожил Второе подземелье. Было бы неплохо, если бы Адольфус не связал это с отцом Гарри, предателем крови. — Я определённо слышал это имя раньше, — сказал Адольфус, и Гарри чуть не стошнило. Затем воздух прорезал тихий смешок, но не Адольфуса, и Гарри вздрогнул и повернулся в сторону источника звука. Себастьян Нотт прокрался вперёд, его губы — если эти куски потемневшей плоти вообще были его губами — слегка приподнялись. Несмотря на то, что его лицо было скрыто под серебряной маской, вблизи оно выглядело ещё хуже, как будто кто-то ударил его по лицу так сильно, что раздробил кости, содрал с него всю кожу, а затем кое-как приложил её обратно. — Я знаю, кто он. Я помню это лицо, — сказал Себастьян приятным, ровным и плавным голосом, который при любых других обстоятельствах должен был бы успокаивать, но вместо этого заставил душу Гарри содрогнуться от ужаса. — В прошлом году он был… мишенью Малфоя. — В тоне, которым Себастьян произнёс имя Драко, было что-то странное, что-то, чего Гарри не мог понять, но от чего ему становилось не по себе. В любом случае следующие слова Себастьяна заставили его забыть об этой неуместной мысли. — Тогда он, должно быть, грязнокровка. — Себастьян усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то менее безобидное. — Забавно, не правда ли? Грязнокровка, который даже не Элита, вдруг побил все рекорды. Мне потребовалось пять минут, чтобы пройти Первое испытание, а ведь это должно было быть самое быстрое прохождение. Адольфус кивнул Себастьяну, показывая, что услышал его, а затем снова устремил свой горящий взгляд на Гарри. Гарри, который понял, что немного сгорбился от страха перед двумя старшими мальчиками, возвышавшимися над ним, выпрямился и поднял голову, чтобы не выглядеть трусливым дураком. План, Гарри, помни о своём плане. — Ну, я всегда умел бороться со своими страхами, — сказал Гарри, стараясь не встречаться взглядом с Адольфусом. — Профессор Кэрроу знал об этом, когда рекомендовал меня. — Да, я помню, — сказал Адольфус, и по его лицу пробежала тень. — В прошлом году Кэрроу рекомендовал только одного студента. Должно быть, это были вы. Гарри не нашёл, что на это ответить, поэтому промолчал. Себастьян по-прежнему наблюдал за ним, и хотя он слегка улыбался, его веселье не отражалось в прищуренных глазах. Гарри вдруг с абсурдной уверенностью понял, что он совсем не нравится Себастьяну, хотя и не мог объяснить себе, почему он так в этом уверен. — Значит, статус крови? — спросил Адольфус, выводя Гарри из задумчивости. — Мать-грязнокровка, отец-предатель крови, — запинаясь, произнёс Гарри. Адольфус приподнял бровь, услышав слова, которые употребил Гарри, и его взгляд стал более пристальным. — Ты очень странный полукровка, — наконец сказал он. — Я... я надеюсь подняться над своим происхождением, сэр, — сказал Гарри слегка охрипшим голосом. — Ты не посмеешь, — сказал Себастьян скорее пренебрежительно, чем злобно. Он зевнул, явно потеряв интерес к разговору, и вернулся на платформу, снова уставившись на группу Посвященных Драко, что бы там ни было такого интересного. Гарри обнаружил, что снова может нормально дышать, когда это чудовище не смотрит на него сверху вниз, а затем поймал себя на том, что беспричинно злится из-за высокомерного предположения Себастьяна. Я ведь не стану этого делать, верно? Поживём — увидим. Адольфус, похоже, тоже потерял интерес к разговору. — Тогда удачи, как бы тебя ни звали. Я буду присматривать за тобой. Грязнокровки здесь не приветствуются не просто так, но пока что ты меня впечатляешь. Он начал отворачиваться, и Гарри крикнул: — Подожди! Пришло время действовать, чтобы все знали его имя. Сейчас или никогда. — Я могу впечатлить тебя ещё больше, — сказал Гарри, и его голос прозвучал громче, чем он хотел. — Я лучший на своём курсе по тёмным искусствам. Строго говоря, первое место занимал Теодор Нотт, но Гарри не считал это важным, потому что Нотт, как и другие представители элиты, имел несправедливое преимущество: его обучали магии с раннего детства. Адольфус раздражённо обернулся, а Гарри продолжил: Я побил рекорд по первому испытанию, но этого недостаточно. Если бы я мог стать первым, кто пропустит год обучения... — И я не думаю, что мне стоит быть с остальными новичками, — сказал Гарри. Он глубоко вздохнул. — Думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы перевести меня в старшую группу. Тишина. За те несколько секунд, что Гарри произносил свою просьбу, воздух, казалось, застыл. Адольфус уставился на него, приоткрыв рот, словно не мог поверить своим ушам, и даже некоторые из Черепов на платформе переключили внимание на Гарри, наконец-то заинтересовавшись. Гарри тут же понял, что сказал что-то непростительно неправильное, и не смог этого не заметить. — О? Ты думаешь, что ты особенный? — сказал Адольфус приятным голосом, таким же приятным, как погода перед грозой. — Ты думаешь, что ты самый талантливый из новобранцев, верно? Гарри побледнел. Ему не следовало быть таким самонадеянным и думать, что он может попросить о чём-то настолько важном в первый же день в школе. Он был таким нетерпеливым и стремился стать кем-то, и возможность осуществить его непродуманный план была преподнесена ему на блюдечке с голубой каёмочкой, и, конечно же, он разинул рот, ничего не обдумав. Но, возможно, Адольфус был не так зол, как казалось, и, может быть, Гарри удастся спасти ситуацию, вовремя отступив. — Н-не обязательно, сэр, — голос Гарри прозвучал как-то жалко и совсем не по-взрослому. — Простите, если я вас обидел. Лицо Адольфуса помрачнело, но он улыбнулся, хотя от этого Гарри не стало легче. — Конечно, я не обижаюсь. Тебе не нужно ходить вокруг да около. — Послушай, я понимаю, что, возможно, мне не удастся пропустить год. — Гарри так быстро отпрянул от Адольфуса, что чуть не споткнулся о лежащего на земле Посвящённого. — Прости, что я... что я... — он подбирал слово, — э-э... наглец подумал, что это возможно. — Нет-нет, — сказал Адольфус, понизив голос до шёпота. — Вовсе нет. Твоя просьба просто застала меня врасплох, вот и всё. Я никогда не слышал, чтобы нечистокровный требовал такого. Гарри, сердце которого дрогнуло от облегчения, когда Адольфус начал говорить, почувствовал, как оно снова сжимается. Теперь всё было ясно: Адольфус, казалось, был в ярости, и это подтверждало ужасное подозрение Гарри о том, что уже слишком поздно брать назад всё, что он сказал. Что Черепа делают с нечистокровными, которые хоть немного их разозлили? — подумал он, холодея от ужаса. Он знал ответ на этот вопрос ещё до того, как задал его. Они наказывают их. — Он дрожит! — прокаркал один из Черепов, стоявших у помоста, и Гарри покраснел от стыда. Я пережил Долохова и Голод, и если бы у меня была моя магия, я был бы сильнее всех этих глупцов вместе взятых. — Я прошу прощения, сэр, — повторил Гарри, понимая, что его голос звучит немного возмущённо. — Я... я оговорился. Я не имею права спрашивать... Адольфус улыбнулся ещё шире. — Нет, я не против. Тебе не нужно меня бояться. Я буду справедлив с тобой, обещаю. Теперь, когда я об этом думаю, твой вопрос кажется мне вполне уместным. Если ты так же хорошо справишься с другими испытаниями, как и с этим, я пойму, почему ты считаешь, что первая фаза инициации тебе не нужна. Гарри боялся даже вздохнуть. — На самом деле я склонен с тобой согласиться. Думаю, ты не прогадаешь, если пропустишь год. Так что, как тебе такая идея? Ты всё ещё хочешь пропустить год обучения или уже передумал? — Глаза Адольфуса блеснули. Гарри был совершенно уверен, что это вопрос с подвохом. Где-то должна быть загвоздка. Черепа не стали бы так просто это делать. Он резко покачал головой. Адольфус насмешливо фыркнул. — Так не пойдёт, парень. Ты не можешь просто взять и отказаться. Клянусь, минуту назад ты был так рад возможности пропустить год, а теперь, когда я даю тебе шанс, ты сбегаешь? Нет. Нет, я тебе не позволю. Я настаиваю, чтобы ты пропустил год. — Сэр... — начал Гарри. — Сначала тебе нужно пройти только одно испытание, — сказал Адольфус, и вот оно. Ловушка. *** «Ваша первая тренировка состоится в воскресенье после второй учебной недели, в девять часов вечера, в Третьем подземелье», — объявил Палач-Череп Фоули Посвящённым второго этапа после долгой лекции о том, что включает в себя «тренировка тела, разума и души». Драко понял лишь часть сказанного, но Фоули заверил их, что после первых нескольких тренировок они лучше поймут, что означают эти три вида тренировок. «До конца года вы будете тренироваться раз в две недели, и вам разрешается пропустить не более трёх занятий, — сказал Фоули. — Первые несколько занятий будут посвящены отдельно тренировке тела, души и разума, но как только вы освоите основы и получите рейтинг в каждом из них, начнутся соревнования, требующие участия всех трёх составляющих. Четвёртое, пятое и шестое испытания взаимосвязаны: для прохождения четвёртого испытания требуется тело, для прохождения пятого — разум, а для прохождения шестого — душа. Если хочешь стать Черепом, ты должен победить всех троих. Есть вопросы? Никто не задавал вопросов, потому что Фоули выглядел так, будто готов свернуть шею любому, кто осмелится. — Очень хорошо, — сказал он, фыркнув. — Прежде чем я вас отпущу, я обязан сообщить вам о ежегодных празднествах, которые проходят в выходные после первой недели занятий. В следующую субботу в Яме Черепа соберется множество учеников, чтобы… отпраздновать, и мы будем рады вашему присутствию. Фоули презрительно скривил губы, и Драко почувствовал себя грязным, ничтожным жуком, которого нужно раздавить. Он заметил, что взгляд Фоули дольше всего задержался на второкурсниках. «Младшим ученикам может быть некомфортно в Яме Черепов, но Черепа — не няньки, и мы не балуем детей. Взрослейте быстрее или бросайте учёбу. Вы свободны». — Что он имеет в виду, говоря, что мы можем «почувствовать себя неуютно» в Яме с черепами? — спросил третьекурсник, когда Палач ушёл. Несколько третьекурсников усмехнулись, а другие нахмурились. Один из них изобразил, как пьёт зелье, а другой сделал непристойный жест, соединив палец с кругом. Несчастный третьекурсник, задавший вопрос, покраснел до корней волос. Драко, Тео и Миллисент тоже покраснели, осознав неловкую правду. С другой стороны, Крэбб и Гойл выглядели растерянными, и Драко им завидовал. «Новый Палач говорит так, будто у него что-то застряло в его напыщенной заднице», — прошептал Драко Тео, пытаясь разрядить обстановку. Но Тео покраснел ещё сильнее, и Драко понял, что мог бы выразиться не так прямолинейно. — Пойдём, — пробормотал Тео. Словно машинально он потянулся, чтобы взять Драко за руку, но потом отдёрнул её, видимо, передумав. Однако прежде чем он успел убрать руку в карман, Драко выбросил вперёд свою руку и схватил его за запястье. Через секунду он отпустил его, но символизм его поступка повисел в воздухе тяжёлым грузом. Они вдвоём, не говоря ни слова, направились к выходу из подземелья, а за ними, хихикая, последовала Миллисент и галдящая толпа третьекурсников. Давным-давно он признался себе, что его дружбе с Тео пришёл конец. И во многом Драко до сих пор так считал. Но они собирались проводить много времени вместе в Хогвартсе, много времени вместе летом и много времени вместе в качестве Пожирателей смерти после окончания школы. Суть в том, что Тео будет присутствовать в его жизни в обозримом будущем, и Драко придётся смириться с этой реальностью. Пока он не ждёт от Тео реальной поддержки, сохраняет эмоциональную дистанцию и пресекает любые попытки Тео слишком сильно вмешаться в его жизнь, они могут попытаться снова стать друзьями, по крайней мере на словах. Кроме того, если Драко был честен с самим собой, то долгие месяцы гнетущего молчания между ними несколько охладили его ненависть и обиду на Тео, и он больше не мог отрицать тот факт, что всё это время — совсем чуть-чуть — скучал по Тео. Возможно, он передумает, когда Тео откроет свой большой и надоедливый рот и напомнит Драко обо всех причинах, по которым тот должен его ненавидеть, но до тех пор Драко будет само воплощение вежливости и терпимости. Я всё равно зашёл слишком далеко, сравнивая его с братьями, — подумал Драко, а затем прогнал от себя чувство вины. Не было смысла зацикливаться на этом. Они прошли почти половину подземелья, когда это случилось. «ВНИМАНИЕ!» Это слово прозвучало в воздухе, как звон колокола, и все, кто ещё слонялся по подземелью, включая старших Посвящённых, замерли. Адольфус запрыгнул на платформу, проворный, как кошка, и Драко через мгновение увидел, что он кого-то притащил с собой. Маленький, худой двенадцатилетний кто-то. Кто-то с лохматыми чёрными волосами и в очках, кого Драко узнал бы где угодно. У него подкосились ноги, и если бы Тео не поддержал его, он бы упал. Это был Гарри. *** События развивались слишком быстро, и Гарри не успевал понять, что происходит. Минуту назад он стоял внизу, среди безвольных тел других Посвящённых. Затем Адольфус каким-то образом заставил его подняться на платформу, и теперь все взгляды были прикованы к нему в ожидании и нетерпении. — Фоули, — одними губами произнёс Адольфус, обращаясь к Бронзовому Черепу, который несколькими минутами ранее разговаривал с группой Драко. — Разбуди новых Посвящённых. Я хочу, чтобы они это увидели. Затем он повысил голос, обращаясь ко всем, кто ещё оставался в подземелье. «Собирайтесь, собирайтесь! Сегодня вечером я устрою для вас шоу». Фоули поспешил сделать то, что ему было велено, а Гарри зажмурился, пытаясь справиться с внезапным головокружением, которое на него нахлынуло. Прошло, казалось, несколько часов, но на самом деле не больше минуты, и Гарри наконец почувствовал себя достаточно устойчиво, чтобы открыть глаза. Остальные Черепа выстроились в беспорядочные ряды и группы, а группа Посвящённых, в которой был Гарри, теперь проснулась и выглядела невероятно растерянной. Адольфус сильно сжал его плечо, и Гарри, застигнутый врасплох, вскрикнул от боли. «Этот мальчик, — начал Адольфус, и его голос волшебным образом усилился, так что его могли слышать все, — только что спросил меня, можно ли ему пропустить год обучения. В конце концов, он с честью прошёл Первое испытание, побив старый рекорд. Он пробыл в своём кошмаре меньше минуты. Замечательно, не правда ли?» По комнате прокатился тихий восхищённый шёпот, и Гарри резко вдохнул. Он только что заметил Драко, стоявшего рядом с группой довольно высоких третьекурсников. Лицо Драко было совершенно белым, а рот — открытым. С начала семестра Гарри избегал смотреть ему в глаза, но теперь не мог отвести взгляд. Драко выглядел… ну, напуганным, ошеломлённым, встревоженным — вот какие слова подходили для описания его лица в тот момент. Но в остальном он выглядел так же, как и всегда: его лицо было таким светлым, открытым и ясным, что Гарри было больно смотреть на него. Увидеть его после стольких лет было всё равно что выпить прохладной воды после изнурительной летней жары, и Гарри пришлось приложить титанические усилия, чтобы отвести взгляд. Он тут же пожалел об этом, осознав, что, возможно, видит Драко в последний раз. Не глупи. Они меня не убьют. Но Гарри не был в этом уверен и поймал себя на мрачных размышлениях о том, умрёт ли он, так и не помирившись с единственным другом, который у него когда-либо был. Адольфус снова заговорил, беззаботно улыбаясь. «Итак, будучи великодушным королём, я решил позволить ему это». Ропот усилился. Один из Посвящённых в группе Гарри крикнул, что это несправедливо, но Адольфус продолжил, не дрогнув. «Но, конечно, Черепа не раздают похвалы просто так, так что ему придётся заслужить эту великую честь». Он наклонился к Гарри, и его улыбка превратилась в насмешливую ухмылку. «Давай заключим сделку, грязнокровка, — сказал Адольфус, прищурившись так, что его глаза превратились в узкие щёлочки. — Если ты продержишься пять минут, я признаю, что ты самый блестящий новобранец из всех, что у нас были, и переведу тебя на второй этап посвящения». Адольфус сделал паузу, и его улыбка, переросшая в ухмылку, снова изменилась, на этот раз превратившись в мерзкую гримасу. «Но если ты не выживешь… что ж, я признаю, что ты был самым недолговечным Посвящённым из всех, что у нас были». Прошли секунды, но смысл слов Адольфуса ещё не дошёл до Гарри. И прежде чем он успел что-то понять, Адольфус продолжил говорить. Его голос, громкий, напряжённый и твёрдый, как сталь, разрезал воздух. — Возьми его, Палач. Действуй не спеша. В конце концов, мы хотим дать этому грязнокровке шанс прожить ещё пять минут. Затем он столкнул Гарри с платформы, и Гарри понял, когда ужасная правда обрушилась на него с силой разъярённого дракона, что все слухи были правдой и он был прав, когда боялся, что «Черепа» его убьют. *** Зрители повернулись к тому месту, где приземлился Гарри, и выстроились полукругом, образовав своего рода импровизированную арену. Драко старался дышать ровно. Старшие и более высокие Черепа, казалось, подтолкнули его, Тео и других Посвящённых вперёд, вежливо предоставив им места в первом ряду. Ужас пронзил Драко, и он почувствовал слабость и дурноту. «Черепам» не нужна была веская причина, чтобы убить грязнокровку, которая их раздражала, особенно ту, что заявилась к ним в надежде получить подарки, которых не заслуживала. Адольфус сам был известен тем, что пытал учеников, которые разговаривали на уроках, пока он пытался сосредоточиться, и его не мучили угрызения совести из-за убийства. В конце концов, он прославился тем, что убил предыдущего Короля Черепов и захватил его трон. Избавиться от полукровки-второкурсника для него не составило труда. Гарри не должен был приходить сюда. Драко не должен был заставлять Гарри вступать в «Черепа». Гарри здесь не место, и они это поняли, выделили его для расправы в первый же день. Они убьют его. Они убьют его, и это будет моя вина. Гарри, постанывая и хватаясь за голову, с трудом поднялся на ноги. Он сразу же нашёл глазами Драко, безмолвно умоляя его о помощи, но Драко мог только в ужасе таращиться на Фоули, Палача, который раздвинул небольшую толпу Черепов и вошёл в пустой полукруг, где стоял Гарри. Он умрёт. Он смотрел, как Фоули приближается к Гарри с палочкой наготове, и у него снова подкосились ноги. О, Мерлин, у Гарри больше не было магии без палочки. Он не мог победить шестикурсника Бронзового Черепа, как бы хорошо он ни сражался. Нет, нет, нет. Он не может умереть, ведь он всё ещё ненавидит меня, а я так старался спасти ему жизнь. Драко даже не осознавал, что его ноги двигаются. Он сделал несколько шагов, полный решимости что-то предпринять, броситься на Фоули, умолять Адольфуса простить Гарри за какую-то его глупость. Они не посмеют убить Драко, и он сможет использовать свой статус чистокровного, чтобы защитить Гарри, выиграть для него время... — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — прорычал Тео, хватая Драко за пояс, чтобы тот не выбежал прямо на арену. — Тео, пожалуйста, — выдохнул Драко, его голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Тео, позволь мне... Тео усилил хватку, излучая ярость, как будто он точно знал, почему Драко так истерит. Драко было всё равно, что он раскрывает себя. Жизнь Гарри была для него важнее. В отчаянии он обмяк, стараясь стать как можно тяжелее, из-за чего Тео потерял равновесие и отшатнулся. Он лягнул Тео, высвобождаясь из ослабевших объятий, и успел сделать три шага, прежде чем Миллисент схватила его за голову и потянула назад. — Возьми себя в руки, Малфой, — сказала Миллисент. Драко никак не мог пошатнуть эту непоколебимую скалу, сколько бы он ни пинался и ни извивался. Она хихикнула. — Ты портишь шоу. Он уже был готов укусить её за руку, но тут Гарри вскрикнул, и все мысли о сопротивлении покинули Драко. Его место занял чистый ужас. Гарри лежал на земле, сбитый с ног одним из заклинаний Фоули. Он с трудом поднялся на ноги во второй раз, слегка прихрамывая. Штанина его брюк была слегка порвана внизу, и, когда он пошевелился, Драко заметил полоску окровавленной кожи. Драко издал сдавленный всхлип и забился в руках Миллисент, хотя больше не пытался вырваться. Он вообще ни о чём не думал. Тео уже оправился от нападения Драко и стоял рядом с Миллисент, не сводя с Гарри глаз, в которых читалось что-то вроде садистского восхищения. В этот момент его взгляд упал на Драко, и его губы едва заметно дрогнули. Возможно, он размышлял о причинах срыва Драко. — Тео, отпусти меня, — сказал Драко, и в его голосе слышалось что-то среднее между высоким скулежом и сухим всхлипом. — Ты же не хочешь, чтобы Поттер умер, Тео, я знаю, что не хочешь... Тео тут же спрятал промелькнувшее на его лице выражение и снова уставился на Гарри, на этот раз с ещё большей яростью. «Это решение принимает Король Черепов, а не мы, — выпалил он, не встречаясь взглядом с Драко. — Ты позоришь себя». Сухой всхлип Драко превратился в настоящий. *** Гарри удивился, что в него уже попало режущее проклятие, но, в его защиту, это произошло потому, что драка Драко с Ноттом настолько отвлекла его, что он даже не заметил, как было выпущено первое заклинание. В целом Гарри был спокойнее, чем ожидал, учитывая, что ему грозила смерть. Внутри него свернулся демон Кардин, благодаря чему Гарри мог быстрее реагировать и уклоняться от всех заклинаний Палача. Ему нужно было продержаться пять минут. Он мог бы накладывать заклинания на Черепа, но они знали защиту, которой он ещё не овладел, и каждый раз, когда он открывал рот, чтобы произнести заклинание, он терял драгоценное время, которое мог бы потратить на то, чтобы защититься от заклинаний. Ему нужно было использовать это время с умом. Гарри выхватил свою палочку и направил её на платформу позади Палача. «Редукто!» Камень рядом с эпицентром взрыва разлетелся на осколки, и вся левая половина конструкции рухнула, заставив Адольфуса и Золотых Черепов пошатнуться в поисках устойчивого участка земли. Палач тоже пошатнулся от отголоска взрыва, но восстановился на удивление быстро. “Crucio!” Адольфус велел ему убить меня медленно и, возможно, мучительно. Внутри него вскипела ярость, и Гарри резко свернул в сторону, чтобы избежать проклятия. Он врезался в зрителей, нарушив границы их импровизированной арены. Они отступили, расширяя арену и пытаясь укрыться от заклинаний, которые Палач посылал в него. Если они собираются меня убить, я не позволю им сделать это аккуратно, — в панике подумал Гарри. — Селвин, Яксли, помогите Фоули, — тяжело дыша, сказал Адольфус, и ещё два Бронзовых Черепа присоединились к драке, оттесняя Гарри от края и возвращая его в центр арены. Теперь он был окружён со всех сторон, зажат в угол спиной к платформе. Он уклонился от трёх последовательных заклинаний, действуя быстро и эффективно благодаря обострившимся рефлексам, и помчался к противоположному краю арены. Если бы он смог пробраться в толпу, они бы побоялись ударить кого-то ещё... Ударил кого-то другого. Конечно. Как только у него созрел план, Гарри вскрикнул от очередного режущего проклятия, попавшего в другую ногу. Теперь он едва мог пошевелиться, не испытывая при этом мучительной боли во всём теле. Теперь настала его очередь шататься и хвататься за всё подряд, пытаясь заглушить жгучую боль, чтобы мыслить здраво и не забыть о своём плане. Гарри развернулся и снова направился к центру. У него были превосходные рефлексы, поэтому он использовал их не только для того, чтобы уворачиваться. Это означало, что если два Черепа встанут друг напротив друга, чтобы прицелиться в него, а он будет стоять между ними, то сможет в последний момент увернуться, а они этого даже не заметят. ДА. Гарри быстро произнёс Протего , чтобы отразить особенно мерзкое на вид заклинание, названия которого он не знал, и занял позицию, двигаясь по кругу, чтобы не вызывать подозрений. Он увернулся от странного заклинания Фоули, похожего на зазубренный полумесяц, и, несмотря на боль в ногах, выбрал идеальный момент для удара. Он упал и покатился по земле так быстро, что его ноги заныли от напряжения, а два других Черепа, Селвин и Яксли, выстрелили заклинаниями друг в друга. Они увидели мой остаточный образ, а не меня, и прицелились в него, но я уже успел отойти в сторону. Гарри мог бы рассмеяться, но у него не было времени. Селвин кричал, из его глаз вытекало что-то липкое и фиолетовое, лицо Яксли было залито кровью, но Фоули продолжал двигаться, выпуская один за другим целый залп заклинаний, которые Гарри уворачивался от них снова, и снова, и снова. Теперь он усвоил урок: нельзя отводить взгляд и убегать. Они не смогут попасть в него, пока он смотрит на них. “Что за черт?” Сказал Фаули, недоверчиво вытаращив глаза. — ДОВОЛЬНО! — прогремел голос с платформы. Адольфус с растрёпанными волосами выхватил палочку, но продолжал улыбаться, с восхищением глядя на Гарри. — Себастьян, Натаниэль, идите сюда! И чистое, неподдельное отчаяние задушило триумф Гарри ещё до того, как он успел начаться. *** Драко наблюдал за тем, как заклинания летят туда-сюда с быстротой игры в квиддич, и не мог поверить своим глазам. Судя по золотым магическим цифрам, парящим позади Адольфуса на разрушенной платформе, прошло больше трёх из пяти отведённых минут, и Гарри не только остался жив — хотя и истекал кровью, — но и одолел трёх полноценных Бронзовых Черепов. Гарри двигался, как жужжащий, мечущийся снитч, в который почти невозможно попасть. Казалось, он точно знал, куда полетят заклинания, ещё до того, как они попадали в цель. Затем на арену вышли Себастьян и Натаниэль с скучающим видом, и росток надежды, который вот-вот должен был расцвести в душе Драко, завял и умер. Потому что близнецы Нотт, как и предсказывал Драко, были на другом уровне. В отличие от Бронзовых Черепов, они двигались с изящной синхронностью, присущей только близнецам, прикрывали друг другу спины и загоняли Гарри в угол, выпуская заклинания, специально скоординированные так, чтобы Гарри приходилось уклоняться от одного заклинания, а потом натыкаться на другое. Они уже раскусили его уловки и знали, как поставить ему мат. Драко прикрыл рот рукой и поморщился, когда заклинание снова рассекло кожу Гарри. Он зажмурился. Это, должно быть, сон, кошмар, какое-то испытание, которое вот-вот прервёт Адольфус и скажет: «Сюрприз! Мы всё-таки не убьём его!» Но надежда Драко таяла с каждой секундой. Близнецы Нотт были способны на то, чего не мог Палач. Они могли убить Гарри. Мучительно. Он уже был изрезан в полудюжине мест и, скользя на собственной крови, изо всех сил пытался удержаться на ногах. Миллисент всё ещё держала Драко, но они с Тео были слишком увлечены зрелищем, чтобы внимательно следить за ним. Гарри снова закричал так, словно у него разорвалось горло, и Драко за долю секунды принял решение, о котором, как он знал, пожалеет, как только оно будет принято. — СЕБАСТЬЯН! *** Осталась одна минута. Гарри видел всё сквозь пелену боли и крови. Его очки съехали набок, и всё вокруг казалось размытым и нечётким. И хотя Гарри поднимался снова и снова, каждый раз после того, как Себастьян и Натаниэль сбивали его с ног, его стальная воля к жизни ослабевала. Это было больно, и не только в переносном смысле. Они могли бы просто убить его, проявив милосердие с помощью Авада Кедавра, но, конечно же, они этого не сделали. Они бы разорвали его на куски, на полоски плоти, как они поступали с непонравившимися им невинными учениками, и он стал бы никем, его бы помнили только как бедного, глупого грязнокровку-послушника, который раскрыл свой рот перед Королём-Черепом, если бы его вообще помнили. Затем он услышал голос Драко, который прорвался сквозь боль, как луч света сквозь тьму. — СЕБАСТЬЯН! Гарри протёр глаза, чтобы избавиться от крови, и резко мотнул головой, отчего очки на его носу выпрямились. Себастьян и Натаниэль обернулись, полностью отвлечённые уловкой Драко, если это была именно она, и Гарри бросился на них с палочкой в руке. «Редукто!» Себастьян тут же отразил проклятие взмахом палочки, но Гарри снова обрёл способность колдовать. Адреналин бурлил в его венах, заглушая боль ровно настолько, чтобы он мог прийти в себя, и он посылал Редукто за Редукто в близнецов, не давая им передышки и заставляя их отражать его проклятия. Если он хотел победить их, ему нужно было сменить стратегию, а это означало, что он больше не мог полагаться на своё умение уклоняться. Осталось тридцать секунд. Гарри хотелось плакать от боли. Он не должен был двигаться, но каким-то образом ему это удавалось. Его разум был полон решимости удерживать его на ногах, какими бы бесполезными и окровавленными они ни были. Возможно, Кардин чувствовал его страдания и поддерживал его, вливая в его тело неземную силу, чтобы сохранить жизнь своему носителю. Синезис бы знал, — подумал Гарри и чуть снова не рассмеялся. Он подумал, не сходит ли он с ума. Себастьян злобно зарычал, но голос Натаниэля пересилил голос брата. — Трудо! «Подножка» задела ногу Гарри, и он упал на землю. Он ударился коленями о твердый камень и закричал еще громче, чем раньше, понимая, что на этот раз не сможет подняться. Его тело больше не могло ему помогать. За исключением… Себастьян подошёл к нему, и теперь его лицо не выражало скуки. На самом деле он был в ярости. Гарри снова чуть не хихикнул. Он не мог представить, что могло так сильно изменить обычно безразличное выражение лица Себастьяна. Может быть, его раздражало то, что он отвлёкся на Драко, и, может быть, именно поэтому он стал более беспечным и менее сдержанным в движениях. Гарри увернулся от заклинания, увидев его за милю до того, как оно полетело в него. Значит, Драко снова меня спас. Хотя это уже не важно, ведь я сейчас умру. Себастьян наклонился и поднял его за шиворот, и Гарри снова задумался о том, почему глаза Себастьяна сверкали чёрной ненавистью. Что он такого сделал, чтобы заслужить это? Он точно не был достойным противником. Если говорить о том, что он был не самым впечатляющим противником, то у него всё же был один козырь в рукаве. Собравшись с последними силами, Гарри высвободил частичку — всего лишь частичку — второго и последнего дара, который дал ему Кардин, — сверхчеловеческую силу — и крепко сжал руку, сжимавшую его шею. Три секунды. Подобно тому, как он сломал пальцы Лили во время симуляции Испытания, теперь он сломал пальцы Себастьяну, вложив в удар всю оставшуюся силу и крича до тех пор, пока тот не перестал издавать звуки. Две секунды. Себастьян тоже закричал, отдёрнув сломанные пальцы и отшвырнув Гарри. На его искажённом лице застыло выражение, которое можно было принять только за недоверчивую ярость. Одну секунду. Раздался звон невидимого колокольчика, прервав пятиминутный отсчёт и мучения Гарри. Он безвольно рухнул на землю. Но Себастьян уже возвращался к нему, кипя от ярости, и Гарри со слабым вздохом понял, что ему не стоило ожидать от Черепов справедливости. То, что он был жив спустя пять минут, не означало, что он будет жив спустя шесть, или семь, или восемь минут, или сколько бы ни потребовалось Черепам, чтобы его убить. *** “ХВАТИТ!” Себастьян остановился по приказу своего короля. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза сверкали. Драко заметил, что он осторожно держит пальцы, и удивился, почему так. Натаниэль стоял в нескольких шагах от него с потрясённым лицом. Гарри неподвижно лежал в луже собственной крови. Должно быть, он потерял сознание. — Он ещё жив, сэр, — прорычал Себастьян, и по его тону Драко понял, что Себастьян каким-то образом догадался, как сильно Драко переживает за Гарри. Драко предположил, что к такому открытию его могло привести то, что он выкрикивал имя Себастьяна, пытаясь вывести его из себя, а также то, что он целых пять минут сопротивлялся Миллисент и Тео. Но если бы он задумался о том, как эффектно он выдал себя, то, скорее всего, упал бы в обморок прямо здесь и сейчас. — Хватит, — повторил Адольфус. Он говорил так, словно пробежал марафонскую дистанцию, хотя за все пять минут не сдвинулся с места на платформе. — Ему позволено жить, и он пропустит первый год Посвящения. Отведите его в лазарет, чтобы его осмотрели. Найдите ему комнату в Череповом общежитии. Несколько Серебряных Черепов послушно трансфигурировали носилки и положили на них Гарри. Драко поблагодарил Тёмного Лорда, Мерлина и всех известных ему богов за неожиданное проявление милосердия со стороны Адольфуса Лестрейнджа. — Но, сэр, для этого класса Посвящаемых не осталось свободных комнат, — угрюмо сказал Фоули. «Мне плевать, если ему придётся спать в чёртовом чулане для мётел. Просто найди ему комнату», — рявкнул Адольфус. Он спустился с платформы, и его мантия зашуршала. «Этот парень — как там его зовут?» Что угодно. Он получил то, о чём просил. Не спорь со мной. С этими словами Адольфус вышел из комнаты в сопровождении своего обычного свиты из Золотых Черепов, которые перешёптывались и бросали на Гарри многозначительные взгляды через плечо. Драко не мог до конца понять, что у них на уме, но, похоже, они испытывали благоговейный трепет и восхищение. С другой стороны, Тео стиснул зубы и прищурился. Он старательно не смотрел на Драко. «Чёрт возьми. Что это было? Как он вообще прожил так долго? Кто вообще этот грязнокровка?» — спросил один из третьекурсников, стоявших неподалёку. — Не знаю, Генри какой-то там? — сказал другой, и в его голосе слышалось такое же недоверие, как и в голосе первого. — Он простолюдин, грязнокровка с простолюдинским именем. Я его видел. — Гарри Поттер, — вмешался Драко, удивившись тому, как хрипло звучит его голос. — Его зовут, его зовут... его зовут Гарри Поттер.