Сказание о настоящем льве

1984г       — Кофе на столе, — крикнул Регулус и поставил на стол тарелку с жареными сосисками и бобами в томатном соусе.       Из ванной доносился шум воды. Регулус вспомнил прошлый месяц, когда они едва закрыли счета — Джеймсу пришлось выпрашивать аванс у своего бригадира, Берристоуна.       — Чёрт.              Пускай район Паддингтон был не намного лучше — типичная лондонская трущоба, — но на улицах, помимо сомнительных лиц, чаще встречались студенты и рабочие. Теперь у них была крохотная, но своя квартира с гостиной и одной спальней. Ещё со времени жизни на Гриммо Регулус научился радоваться малому.       — Похоже, Берристоун выжимает из тебя все соки.       — Не слышал, чтобы ты жаловался, когда по утрам уплетал круассан, Блэк.       Регулус закатил глаза и вернулся на кухню. «Блэк» на их языке означало: «Тебе лучше отвалить». Ему повторять было не нужно.       Он успел сложить два сэндвича в пакет, когда на кухне появился Джеймс. С влажных волос, облепивших шею, капала вода, замочив воротник клетчатой рубашки. Квиддич не шёл ни в какое сравнение с работой на стройке — мышцы Поттера стали крепче, и теперь рубашка натягивалась на плечах. Регулус решил перепроверить бюджет: надо подумать, где сэкономить, и купить ему новую рубашку. Джеймс подошёл вплотную, почти касаясь его боком, взял чашку с кофе и сделал большой глоток. Закашлялся, утёр рот и посмотрел на кухонные часы у плиты.       — Чёрт, я опаздываю, — он отставил чашку, расплескав кофе на столешницу, и направился к двери, но Регулус успел его окликнуть:       — Еда.       Джеймс, не сбавляя шага, обернулся и выхватил у него пакет с сэндвичами — так резко, что тот чуть не порвался. Регулус хмыкнул: всё ещё злится. В последнее время между ними установилось хрупкое перемирие. Казалось, они даже немного притёрлись друг к другу. Но такие утра откатывали их на пять лет назад — в тот самый день, когда они аппарировали из пещеры на улицы Лондона. Немагического Лондона, как называл его Регулус. Сначала они надеялись, что просто оказались в маггловском районе — в конце концов, некоторые волшебники действительно жили среди них. Но очень быстро стало ясно: в этом мире не было ни капли магии.       — До вечера! — крикнул Джеймс из холла. Дверь хлопнула, но тут же распахнулась снова. — Нет, стоп. До утра, я сегодня в ночь.       Регулус не ответил. Ответа от него и не ждали.       Сентябрь в этом году не мог определиться, то ли он подражает лету, то ли сразу переходит в зиму. Погода менялась так быстро, что разговоры о ней перестали напоминать формальность.       С утра стоял плотный туман. Регулус бежал к остановке и услышал далёкое гудение поезда. Паддингтонский вокзал находился совсем рядом с их квартирой и частенько напоминал о Хогвартс-экспрессе и школьных годах.       Он подбежал к остановке как раз в тот момент, когда автобус со скрипом захлопнул двери и вырулил на шоссе. С неба хлынул дождь. Чертыхнувшись, Регулус забежал в булочную на углу. Здесь было сухо, да и миссис Баркли часто оставляла вчерашний хлеб и продавала его за полцены.       — Реджи, милый, как твоё утро? — спросила она, подняв голову на звон колокольчика над дверью.       Регулус так часто представлял, как, услышь её Вальбурга, сразу наслала бы на маглу Круциатус за коверкание имени её младшего сына. Сам он не возражал; ему даже нравилось — местные дали ему новое имя, подходящее их миру.       В памяти до сих пор стояли удивлённые глаза девушки-волонтера из приюта, предложившей сделать им временные документы.       — Регулус? — переспросила она, окинув его подозрительным взглядом. Выглядел он ужасно: грязный, в мятой, порванной одежде. Мантии они оставили на той самой помойке, где провели первую ночь. С сальными волосами и разбитой губой — спасибо, Джеймс.              — Вы хиппи? Или эти, как их… фанаты Толкина?       — Ты перепутала с Радагастом, — толкнула её в бок другая волонтёрша с веснушчатым лицом. — Извините, ребят, — она виновато улыбнулась им, и Джеймс впервые не улыбнулся кому-то в ответ. Регулусу пришлось отдуваться за обоих — он растянул губы в вежливой улыбке. — Не знаю, что с вами стряслось, но мне жаль. Заполните анкету и укажите, из какой страны сбежали.       Регулус растерянно посмотрел на Джеймса. В его глазах он прочёл собственное сомнение.       — Или, — осторожно продолжила Кэйт, — просто напишите инициалы и то, что считаете нужным. Для временных документов.       — Всё хорошо, миссис Баркли. У вас остался вчерашний хлеб? — спросил он, поглядывая на остановку. Дождь стоял стеной, и через окно едва различались её очертания.       Женщина достала из-под прилавка румяную булку и протянула ему. Он обменял её на деньги и, почувствовав тепло и запах, с подозрением подумал, что хлеб свежий.       — Да уж, дьявольская погода, — сказала миссис Баркли, подперев бок. — Как там Джеймс? Работает не покладая рук? Регулус кивнул, убирая булку, и направился к двери.       — Скажи ему, чтобы берёг себя, Реджи. Лучше бы уж отложил на учёбу. Такой красивый мальчик, мог бы далеко пойти.       Она покачала головой. Регулус увидел автобус, наскоро попрощался и понёсся к остановке. Смахивая воду с лица, он забрался в салон. Сегодня даже были места — обычно приходилось стоять полчаса. Регулус уткнулся лбом о запотевшее стекло. Интересно, говорит ли она что-то хорошее о нём Джеймсу? Вряд ли. Кто в здравом уме скажет, что Регулус милый или красивый. Даже в их семье он всегда был вторым — ниже ростом, не такой обаятельный, как брат. Учился, правда, лучше, но тот факт, что они сейчас здесь, похоже, и это опровергает.       В хоспис «Пристанище» его взяли год назад. До этого Регулус пытался пойти по стопам Джеймса, но на первой же неделе потянул спину и решил искать что-то более подходящее. Для «мигрантов», как их называли в приюте, людей без образования, с сомнительными документами, выбор работ был невелик. Он попробовал многое: помогал в пабах, мыл посуду, убирал помещения. Один летний сезон отработал официантом в гостинице, но жуткая конкуренция с другими приезжими и предложение переспать за чаевые от чересчур самоуверенного джентльмена быстро отбили охоту. Другим летом они согласились на тяжёлую работу на фермах, ухаживали за овцами, собирали фрукты. Платили гроши, но жильё в сарае на территории фермы экономило расходы.       А потом Джеймс устроился в паб, где встретил Берристоуна. Тот что-то в нём приметил и с тех пор не отпускал, пристраивая его куда придётся: на стройку, грузчиком, водителем к своим знакомым. Джеймс смеялся и ставил на своё обаяние. Регулус, случайно узнав, что у Берристоуна погиб сын-подросток, решил: всё намного прозаичнее. Ну а Регулус устроился в хоспис «Пристанище», где его сначала взяли уборщиком, а спустя какое-то время — по какой-то совершенно невообразимой удаче — повысили до помощника медсестры. Работа была тяжёлой, временами унизительной, но платили в разы лучше. А больше всего ему нравилось в ней то, что он мог общаться с пациентами, и это приносило странное чувство покоя.       — Привет, Реджи, — поприветствовала его дежурная медсестра по имени Лав. — Ты что, проспал?       — Прошу меня простить, — начал он по привычке и тут же одёрнул себя. — Прости, Лав. Пропустил автобус. Сейчас переоденусь. К кому сначала?       — Я прикрыла тебя перед нашей главной, — закатила глаза Лав, вложив в этот жест всё возможное презрение, и протянула ему список. — Но с тебя кофе.       — По рукам.       Обход мог занять часы, особенно если не повезло попасть в пару с уставшей или сварливой медсестрой — те нередко перекладывали на него всю работу. Жаловаться, конечно, было бессмысленно, если только он не собирался лишиться места.       Регулус часто думал: окажись он в такой ситуации в семнадцать — будь он тем, прежним Блэком, — и если бы какая-то магла вздумала им помыкать, он бы лишь рассмеялся и, что пугало его, пошёл бы по пути Вальбурги. Он так мало знал о жизни за пределами Хогвартса и чистокровных раутов. Но с тех пор, как Регулус решил уничтожить крестраж, в нём что-то сдвинулось. Впервые он усомнился в идее о чистоте крови, превосходстве, единственной высшей касте, когда столкнулся с жестокой правдой — Волан-де-Морт не только харизматичный лидер. Нет. Он — тёмный лорд, который не поскупится ни одним из них. Все они лишь пешки на его шахматной доске, а некоторые просто вещи. Как Кикимер. Как любой, кто вставал на его пути и переставал быть ему нужен.       Но настоящее переосмысление началось уже здесь, в этом мире, похожем на его и в то же время чужом.       А потом он узнал про Гитлера. И всё стало на свои места.       Это был странный день, в первый месяц их новой жизни. Джеймс тогда ушёл из приюта — искать информацию о том, как выбраться отсюда. А Регулус впервые не хотел просто лежать, глядя в потолок. Он решился выйти и найти библиотеку, ведь ещё со школы помнил: в книгах можно найти почти все ответы.       Он не знал, бывал ли Поттер там: они не разговаривали с той самой первой ночи. Регулус не мог смотреть Джеймсу в глаза, зная, насколько сильно всё испортил. Он бы с легкостью разрушил только свою жизнь.       На те сбережения, что они выручили, обменяв галеоны в ломбарде, Регулус оформил читательский билет. Просто ходил вдоль стеллажей, вдыхал запах книг, пытаясь сдержать слёзы, мерзко подступающие к глазам. Он опёрся на полку, чтобы унять дрожь, и взгляд упал на том с названием «Мировая история XX века».       К вечеру он понял: в каждом мире есть свой Волан-де-Морт. И если таким удаётся прийти к власти — они уничтожают всё.       Пять лет по крупицам меняли его. Регулус в глубине души надеялся на это. Работы он не боялся. И хоспис в каком-то смысле пришёлся ему по душе. Тихая атмосфера увядания словно соответствовала тому, что происходило внутри.       — Эй, Блэк, тащи свою задницу сюда! — крикнула с конца коридора полноватая тёмнокожая Кларис. — Ты что, время совсем попутал?       Регулус тяжело выдохнул и поспешил к ней. Бывали моменты, когда он почти с уверенностью чувствовал: его равнодушие вызывает у маглов до боли знакомую реакцию, словно Вальбурга снова рядом и жаждет доказать, как он ничтожен.       В палате свои последние дни доживал старик по имени Генри. Тело было изъедено саркомой, и врачи говорили, что жить ему осталось недолго. Дети давно не навещали его, передвигаться он почти не мог, и в палате всегда стоял лёгкий кисловатый запах. Кларис кивнула в сторону медицинского судна.              — И помоги ему помыться, — бросила она раздражённо и вышла. Он заметил, как она достала из кармана передника пачку сигарет. Регулус с тоской подумал, что у него осталось всего две. Надо бы найти способ купить ещё.              — Добрый день, Генри, — мягко сказал он и помог старику приподняться.       Генри со стоном потянулся за ним. Кожа была покрыта узелками и бугорками, дышал он тяжело и хрипло. Из карты Регулус знал: лёгкие мужчины были сплошь в метастазах и он нуждался в дополнительном кислороде.       — Добрый день, Ре-Регулус.       Регулус улыбнулся: Генри был одним из немногих, кто называл его по полному имени. Он помог ему добраться до ванной и усадил под душ. Бережно помог раздеться, включил тёплую воду и стал осторожно мыть, стараясь не касаться бугров на коже.       — Приведём вас сегодня в порядок? — с улыбкой спросил он, доставая ножницы. Пока Регулус аккуратно подрезал волосы и бороду, Генри внимательно за ним следил. Это было немного странно, ведь они виделись вчера.       — Всё в хорошо? — уточнил Регулус, срезая прядь.       — Мне кажется, я скоро умру.       Регулус нахмурился. Такие слова он слышал нередко, но смерть не приходила просто от страха — её невозможно было предугадать. Порой он слышал, как медсестры ставили пари, обсуждая это так легко, словно решали, как лучше разделать курицу к Рождеству. Однажды они предложили и ему поучаствовать, и тогда Регулуса охватила такая внезапная, жгучая злость, что он просто вышел из кухни, громко хлопнув дверью.       — Генри, мне кажется, вам просто страшно…       Старик вдруг сжал его запястье. Регулус вздрогнул и посмотрел на него.       — Это не страх. Я-я просто знаю. Вы могли бы… кое-что для меня сделать?       Регулус отложил ножницы и наклонился, показывая, что слушает. Его охватило лёгкое волнение. Никто прежде не просил его о чём-то на пороге смерти. Никто никогда не просил его о чём-то настолько серьезном.       — Я слышал когда-то… — начал Генри, с трудом поднимаясь. Он оперся на руку Регулуса, и они медленно пошли к кровати. — Что буддийские монахи читают умирающему особую книгу. Она помогает… легче уйти.       Регулус молча слушал. Он уложил пациента в постель и укрыл одеялом. Генри потянулся за кислородной маской, глубоко вдохнул и продолжил:       — Бардо Тхёдол. Знаешь такую?       Регулус покачал головой.       — Сможете найти и прочитать её мне? — в глазах старика отразилась слабая надежда.              Он неуверенно кивнул. Успеет ли выполнить просьбу, или смерть окажется быстрее? Вечером он сидел в пабе недалеко от квартиры. Он растягивал одну пинту уже час и никак не мог выбросить из головы слова Генри. Книга, которая приносит облегчение перед смертью. Разве такое возможно? Звучит как магия, которой здесь нет.       Регулус не боялся смерти — возможно, он даже мечтал о ней, так и не пришедшей за ним пять лет назад. Разум — странная штука: когда ты решаешь что-то сделать, но это не случается, внутри поселяется бомба замедленного действия, которая обязательно рванёт. Остаётся только ждать, когда.       Регулус подозревал, что жизнь давно потеряла для него смысл. Возможно, дело было в медальоне-крестраже, что всё ещё оставался при нём. Они с Джеймсом не смогли его уничтожить, подозревая, что волшебный предмет может быть уничтожен лишь магическим оружием, которого в этом мире не существовало. Иногда он думал: а не действует ли крестраж как Кольцо Всевластия, которое Фродо нёс в Мордор? Не затуманивает ли оно разум, не выталкивает ли из него любые попытки принять новую реальность и научиться жить в ней?       Могла бы эта книга помочь и ему?       За спиной открылась дверь, и несколько голосов весело поприветствовали вошедшего. Соседний стул пустовал, и на него бухнулся Джеймс.       — Разве ты не должен быть на работе? — нахмурился Регулус, чуть развернувшись к нему.       Глаза Джеймса сияли опасным блеском. Но вместо утренней угрозы в них сверкала отчаянная радость. Он схватил Регулуса за плечо и притянул к себе, и тот вздрогнул — так редко они касались друг друга.       — Я нашёл её, Рег, — громко прошептал Джеймс. От него пахло кислым пивом и потом. — Я нашёл пещеру. Мы вернёмся домой!