Сказание о настоящем льве

      Регулус сидел за столом и смотрел сквозь окно на оживлённую улицу: мимо ресторана прошли несколько студентов, женщина с коляской и пара рабочих, когда Джеймс поставил перед ним поднос с бургером, луковыми кольцами и картофелем фри. Затем отошёл и вернулся с двумя молочными коктейлями.       — Пируем! — он хлопнул в ладоши и уселся напротив.       Регулус с улыбкой потянулся за картошкой.       Ресторанная сеть «Вампи» в стране открылась совсем недавно: новенькие столики с виниловыми сиденьями, пластиковые стулья, приветливые официанты и кассиры в новенькой униформе. Особенно Регулусу нравились ярко-красные стены, увешанные рекламными плакатами с улыбающимися юношами и девушками. Большинство лиц он не знал, но благодаря Джеймсу начал различать некоторых — особенно из мира спорта. Регулус бывал здесь всего один раз, но тот день напомнил, как они с Барти, Марлин, Эваном и Пандорой впервые посетили «Сладкое королевство» в Хогсмиде.       Джеймс закинул джинсовку на спинку стула и сразу набросился на еду. Он ел быстро и жадно. Регулус попытался вспомнить, завтракал ли тот сегодня.       — Джеймс, — тихо позвал он, стараясь смягчить то, что собирался сказать дальше, — давай обсудим дальнейший план.       — Всё уже решено. Смотри, — Джеймс вытащил из внутреннего кармана джинсовки согнутую карту и разложил её между ними. — Приятель, от которого я узнал про пещеру, говорил, что лазал туда с друзьями в детстве.       — Какой ещё приятель? — Регулус наклонил голову, посмотрел на точку, куда указывал Джеймс.       — Неважно, — отмахнулся тот и, откусив большой кусок гамбургера, продолжил с набитым ртом: — Главное, он говорит, там есть подземное озеро. Уходит глубоко под землю. И там... странная аура. Говорю тебе, это наше место.       Регулус потянулся за стаканом и сделал глоток. Не сдержав лёгкой улыбки, он на миг прикрыл глаза. Солнечные лучи мягко коснулись щёк, и по телу разлилось тепло. Интересно, замечал ли сам Джеймс, что всегда угадывал с тем, чего хотелось Регулусу? Не мог же он действительно запомнить его предпочтения?       Захотелось вытянуть руку и в знак признательности сжать его ладонь. В конце концов, они делили друг с другом жизнь уже столько времени. Но вместо этого он лишь крепче сжал стеклянный стакан и мысленно добавил ещё одну засечку в свой мысленный список: «Регулус Блэк снова струсил».       — Какой у тебя план?       — Рег, ты опять начинаешь? — Джеймс закатил глаза, раздражённо откусывая от лукового кольца.       — Я тут подумал, — Регулус решил сменить тактику. Лобовую стену гриффиндорского упрямства он так не пробьёт. — Помнишь, мы пришли к выводу, что всё упирается в крестраж?       Джеймс кивнул, продолжая жевать.       — Почему мы всё ещё ищем пещеру, а не пытаемся уничтожить медальон?       — Потому что в этом мире нет магии, — Джеймс ухмыльнулся. — Ты же сам мне это объяснял, умник.       — Да, но… — Регулус отпил ещё коктейля.              Разум снова увёл его в сторону: делает ли Джеймс это осознанно? Когда по утрам покупает круассаны. Когда безошибочно выбирает любимый вкус коктейля, хотя он упомянул его всего один раз. Когда накрывает его одеялом, если тот засыпает на диване в гостинице. Или всё это просто заложено в нём с самого начала, как нить в кружеве, которую не вытянуть, не распустив узор целиком?       — Но, Рег… — перебил Джеймс, утирая губы и руки салфеткой, — мне надоело с тобой спорить. Найдём пещеру, сможем вернуться, а там решим, что нам делать.       — Ты так легко об этом говоришь.       — Я просто хочу домой.       Регулус открыл было рот, но тут же замолчал. Если он продолжит себя так вести, Джеймс может решить, что он не хочет возвращаться.              Но он ведь хочет.       Хочет же?       Регулус подумал о доме.       О тех днях, когда они с Сириусом, Эваном и Барти гуляли по деревне недалеко от особняка в Ислингтоне. Тогда к ним присоединился Джеймс. Барти, Регулус и Эван слушали, как старший брат и его друг рассказывали о прошедшем учебном годе в Хогвартсе. Сириус вёл себя так беспечно, словно не его мать заперла в подвале на неделю за то, что он поступил на Гриффиндор и «опозорил род». Радость от приезда брата быстро сменилась для Регулуса тревожными ночами — через два месяца и он сам должен был надеть Распределяющую шляпу. «Я буду умолять её, — решил он тогда, — лишь бы она определила меня в Слизерин».       Летним вечером деревня была безлюдна. В эту её часть им строго запрещали заходить, и Регулус то и дело оглядывался — не появится ли где-нибудь магл, не набросится ли кто-то на них с кулаками. В детстве он был пугливым ребёнком. Они вышли на узкую улочку, где стояли две заброшенные машины. Всю дорогу Джеймс и Сириус перебрасывали друг другу квоффл.              — Давайте поиграем в маглов, — заговорщически предложил Сириус и вытащил из кабины одной из машин пару пустых бутылок, оставленных, видимо, бродягами. Барти с восторгом подпрыгнул и побежал искать камушки. Сириус расставил стеклянные бутыли на асфальте. И до самого заката они играли, кто собьёт больше. А маглы так и не появились.       Воспоминание навевало такую тоску, что сладость молочного коктейля не смогла её заглушить. Может, именно поэтому мы не можем вернуться? Потому что за эти пять лет с домом что-то случилось?       И Волан-де-Морт победил?..       Джеймс прищурился:       — Что?       — Ничего, — коротко бросил Регулус, отводя взгляд.       — Слушай, — Джеймс скомкал салфетку одной рукой и бросил её на поднос. — Не вешай нос. Я понимаю, ты тоже вымотался. Но мы выберемся.       Он ободряюще хлопнул его по плечу.       Регулус не ответил.       Они молча доели и вышли на улицу. Завернули за угол, где оставили машину.       Регулус прислонился к стене двухэтажного дома рядом с крохотным продуктовым и прикурил сигарету.       — Бросай уже эту дрянь, — перегнувшись через сиденье, позвал Джеймс из открытого окна.       Из-за угла вышло несколько бритоголовых парней. Все как один — в чёрных классических пальто, узких джинсах и мартинсах. Тот, кто шёл впереди, держался большими пальцами за подтяжки. Он двигался вразвалку, глядя на мир с высоты своего низкого роста и выглядел бы почти комично, если бы Регулус не знал, кто перед ним. Он потянулся к поясу — туда, где раньше в кобуре лежала палочка. Пальцы зацепили кожаный ремень, и в животе разлилась холодная пустота. Если бы это были ребята из Ред скинс, волноваться было бы не о чем. Те поддерживали шахтёров и частенько заглядывали в пабы.       Но боны, как называли их маглы, — совсем другое дело. Непредсказуемые, жестокие, ультрафанатичные. Регулус невольно вспомнил Долохова на сборе Пожирателей смерти, и к горлу подкатил тошнотворный ком.       Компания скинхедов прошла мимо. Лидер бросил на Регулуса холодный взгляд, но не остановился, лишь сплюнул в сторону, словно обозначая: это наша территория. Регулус выбросил сигарету и молча заскочил в машину.       — Вот поэтому, — пробормотал Джеймс, выезжая со стоянки, — нам нужно отсюда убираться. Это не наш мир.       — Ну да. Вместо мартинсов мы носим мантии.       Он почувствовал на себе обеспокоенный взгляд Джеймса, но сделал вид, что не заметил.       — И я отлично даю сдачи, — заметил Регулус и сжал левое запястье, пытаясь унять дрожь.       Джеймс хмыкнул:       — Слушай, помнишь Джейка?       Регулус кивнул: сын Берристоуна связался не с той компанией. Однажды ночью случилась поножовщина, и парень погиб.       — Мы не опускаемся до такого насилия.       — Десять очков Гриффиндору за неизлечимый идеализм.       — Не будь таким мрачным, — легко отмахнулся Джеймс.       Идеализм уходит после первого Круциатуса, Поттер, разве Сириус не рассказывал тебе?       Они проехали ещё несколько городков. Регулус задремал, но вскоре его разбудил резкий толчок — машину ощутимо повело в сторону. Он тут же бросил взгляд на Джеймса: тот быстро моргал, будто пытаясь прогнать сон. Заснул за рулём?       — Может, прижмёмся где-нибудь? — предложил Регулус.       — Почти доехали, — отозвался Джеймс, прикрывая зевок кулаком.       Был полдень. Солнце слепило, озаряя бескрайние утёсы и поля. Дорога к Суонеджу шла сквозь сердце старой Англии — мимо пастбищ с ленивыми коровами, полей, где ветер гнул сухую траву, и редких деревень с черепичными крышами, побелёнными стенами и спящими по осени садами.       Они свернули на трассу A31, ведущую к Дорсету. После Борнмута пейзаж начал меняться: изредка появлялись фермы, луга, таблички с местными названиями. Всё выглядело будто нарисованным: низкие изгороди, пологие холмы, редкие овцы, пасущиеся в одиночестве. Окончательно современность исчезла, когда они заехали на Пурбек-Хиллз. Они пересекли бухту Пула по старенькому парому сэндбэнкс — крохотному, как будто игрушечному. Пахло солёной водой, мазутом и жареными чипсами.       После переправы дорога резко сужалась. Местами их встречали крутые повороты, за которыми скрывались то трактор, то велосипедист, то пугливая лошадь. Между густыми изгородями дорога петляла, словно не знала, куда ведёт. На поворотах стояли старинные указатели с облупившейся краской.       — Я вот чего не могу понять, — Регулус открыл окно, впуская в салон влажный воздух.              — Это ведь та же Англия. Те же места. Но всё другое.       Он вспомнил, как ближе к концу второго года Джеймс получил права — учился он легко и быстро, вероятно, так же, как когда-то освоил метлу в детстве. В первые же выходные они отправились по знакомым местам в надежде найти хоть тень магии. То, что на площади Гриммо не оказалось фамильного дома Блэков, их не слишком удивило. Тогда они ещё думали, что, возможно, дело в самом Лондоне. Но ни на картах, ни в ожидаемых местах не оказалось ничего знакомого — ни домов, ни улиц. Регулус принял это со смирением, Джеймс с отчаянием бросился искать пещеры дальше.       — Я помню, как мы всю зиму жили на Гриммо, а летом аппарировали в летний дом в деревню. Вокруг были маглы, и это, удивительно, вообще не смущало мою мать.       — Я всегда думал, что Вальбурга озлобилась и устала от того, как соседи постоянно совали нос в её дела.       Регулус с интересом на него посмотрел. Он бы никогда не подумал, что Поттер может думать о его матери хоть что-то, не связанное с проклятьями. Особенно после ситуации с Сириусом.       — Мы жили на юго-западе, — продолжил Джеймс. — В Годриковой впадине тоже были маглы-соседи. Отец с ними дружил. Я помню, как несколько раз мы ходили к ним на Рождество. М-м, шоколадный пудинг миссис Бэдли, — он мечтательно прищурился. Регулус достал пачку сигарет, встряхнул — внутри глухо стукнулся одинокий окурок.       — Мы мало ездили по стране, но я точно ненавижу Богнор-Реджис. Забитые пляжи, куча людей, — он передёрнул плечами.       — Сириус рассказывал, как он там впервые влюбился в какую-то девчонку.       — А я целыми днями сидел под зонтиком и считал дни до конца этого мучения. Худшее побережье в стране. Спасибо, хоть чай был горячий.       — Куда бы ты хотел поехать? — спросил Джеймс, вставая на перекрёстке.       — В Эдинбург. Всегда мечтал там побывать, — он достал окурок. — А ты?       — Когда мы вернёмся, поедем куда угодно. Мне всё равно куда.       Сердце Регулуса забилось чаще. Он затянулся и выдул дым в окно.       — Иногда я думаю, что мы во сне, — честно признался он. — Магию здесь словно вымыли начисто. И даже эти их гадалки и эзотерические книжки — какая-то насмешка над нашим миром.       Пейзаж постепенно менялся, и вот уже вдалеке стали виднеться белёсые меловые скалы. С каждой милей воздух становился свежее, пахло йодом. После очередного подъёма дорога вынырнула из зелени, и перед ними открылся Суонедж. Суонедж располагался в восточной части острова Пёрбек, как свернувшийся у самой кромки воды кот. Регулус прочитал в путеводителе, что изначально здесь был небольшой порт и рыбацкая деревня, которые расцвели в викторианскую эпоху. Позже город стал крупным карьерным портом, а затем — приморским курортом для состоятельных. Сейчас Суонедж оставался популярным направлением, и туризм был главной отраслью его экономики.       Он был невелик — с викторианской набережной, узкими улочками, чайными лавками и домами из жёлтого камня. Город защищали скалы Дорсетского побережья, а над бухтой высилась старая, поросшая плющом, заброшенная каменоломня.       Они припарковались у края грунтовой дороги. Основная часть города оставалась чуть поодаль, а впереди открывался бескрайний простор.       — Дальше пешком, — сказал Джеймс, хлопнув дверцей.       Регулус молча последовал за ним. Чем ближе они подходили к пещерам, тем тяжелее становилось в груди, а в голове словно гудел рой пчёл. Что-то было не так, но разобраться не выходило.       Тропа вилась между низкими кустами и редкими скрюченными деревьями, цеплялась за край утёса. Под ногами шуршала галька, кое-где встречались деревянные указатели.       — Мы успеем до прилива? — спросил Регулус.       По дороге он успел немного разузнать о пещерах и понял, что, если они опоздают, придётся ждать следующего отлива.       Джеймс глянул на наручные часы.       — Если не будем тормозить.       «Как быстро мы привыкли к магловским вещам», — подумал Регулус. Ещё недавно почти все проблемы решались палочкой. А теперь — чайники, тостеры, ножи, какие-то лопатки для еды… Эта мысль неожиданно ослабила внутри тугой узел, и ему стало весело. — Что сделаешь первым, когда вернёшься? — спросил он, перешагивая большой камень. Джеймс, шедший впереди, обернулся, задумчиво провёл рукой по отросшим волосам. Порыв ветра спутал пряди, и пальцы застряли, не справляясь с вихрами.       — После того, как навещу родителей? — переспросил он. — Поеду в «Дырявый котёл», соберу всех и устрою такую пирушку, что о нас напишут в «Пророке». Регулус усмехнулся.       — А я попробую узнать, какой курс у галеона к фунту.       — Думаешь, будешь скучать по этому месту? — Джеймс протянул ему руку, предлагая спуститься с крутого скользкого склона. Регулус закатил глаза и, проигнорировав жест, легко сбежал вниз.              С каждым шагом ветер становился сильнее. Тропа сузилась, они шли по самому краю обрыва, и нарастающий гул прибоя внушал трепет. Вскоре показались первые каменные выступы. Вода сюда почти не заходила — отлив открыл вход вглубь пещеры.       — Это пещеры Тилли-Уми, — пояснил Джеймс, шагнув под каменный свод.       Как только Регулус вошёл в пещеру, по спине и рукам пробежали мурашки. Занятно: если бы он всё ещё владел магией, сказал бы, что здесь и правда что-то есть. Где-то вдалеке закричала чайка, и ветер, словно на прощанье, взлохматил волосы Джеймса.       Регулус оглянулся: это напоминало то место, где он нашёл крестраж.       Джеймс посмотрел на него, в глазах его горел знакомый блеск.       — Ты тоже это чувствуешь?       Регулус медленно кивнул, озираясь.       Да. Определённо здесь что-то было.       Путь вглубь занял около часа. Они шли молча, иногда останавливаясь, чтобы осмотреться. Шум моря постепенно стихал. Тропа вывела их к грубо высеченному тоннелю с низким потолком. Фонарики, которые Джеймс захватил из машины, резали темноту жёлтым светом.       Регулус коснулся медальона через ткань куртки. Казалось, он нагревался. В конце тоннеля открылся вход в грот. Каменные стены были влажными, почти гладкими. Воздух стал прохладным, пахло камнем и плесенью. В центре пещеры пролегло озеро: тёмная, неподвижная, зеркальная гладь воды. Вдалеке угадывались очертания островка.       Они остановились у края и переглянулись.       — Прощальное слово? — Джеймс сбросил джинсовку на камни, голос звучал надрывно-радостно, словно он храбрился перед боем, которого ждал всю жизнь.       Регулус скривился, ощутив, как грудь сдавило: что-то в происходящем не сходилось, всё казалось неправильным. Но он всё же выдавил из себя:       — Я буду скучать по круассанам и твоему пьяному храпу.       — Я тоже буду скучать по тебе, Рег.       Регулус криво улыбнулся, не веря ни единому слову. Достал крестраж и потянул за полы рубашки.       Им предстоял последний заплыв в этом мире.