Сказание о настоящем льве

      Регулус заваривал себе чай, когда из ванной донёсся глухой удар. Затем ещё один. Сквозь шум воды послышалась отборная брань. В соседней квартире заплакал ребёнок, и сосед с той стороны яростно забарабанил по стене.       — Только этого не хватало, — пробормотал Регулус, но не двинулся с места.       Они вернулись домой около часа ночи. Всю дорогу провели в молчании; Регулус, не смыкая глаз, смотрел в окно, так и не осмелившись повернуться к Джеймсу. Оказавшись в квартире, тот сразу ушёл в душ, а сам Регулус на ватных ногах добрался до кухни, облокотился на столешницу и, наконец, позволил себе сдаться. Наверное, так чувствовал себя узник Азкабана после поцелуя дементора.       Он скосил взгляд на левое предплечье , где был задран рукав рубашки. Напоминание, которое всегда при нём.       «Мы же оба знаем, кто во всём виноват, сын?»       «Да, матушка».       Остров оказался ближе, чем представлялось во тьме.       Регулус не сразу смог зацепиться за скользкие камни, но Джеймс схватил его под локоть и помог выбраться. В центре острова возвышалась каменная чаша, созданная самой природой. При её виде ноги у Регулуса подкосились. Время стирает многое, но есть воспоминания, которые прячутся так глубоко, что, когда всплывают, потрясают до дрожи. Ошеломлённый, он ощупывал свод чаши, пытаясь убедиться, что она настоящая. Джеймс провёл руками по лицу и, сложив ладони в молитвенном жесте, взглянул на Регулуса.       — Так, и что нам делать дальше?       Возможно, он и сам до конца не верил, что они действительно что-то найдут.       — Я не знаю.       Регулус опустил в чашу медальон, который до этого сжимал в кулаке. Джеймс встал рядом.       — Давай попробуем аппарировать? — предложил он и, не дожидаясь ответа, сжал его плечо.       В темноте лица его видно не было, но Регулус представил, как он жмурится, стараясь сосредоточиться. Прошло несколько долгих мгновений; в тишине были слышны лишь редкие капли, падающие в воду. Ничего не произошло.       — Возьми крестраж в руку, — сдавленно бросил Джеймс. В голосе проступил плохо сдерживаемый гнев.       Регулус подчинился.       Они вновь застыли, словно чего-то ждали. Время тянулось. От камня и воды веяло сыростью, одежда промокла и неприятно липла к телу, по коже ползли мурашки. Было зябко. Регулус почувствовал, как босые ноги — ботинки они оставили на том берегу — постепенно немеют от холода.       Ничего не происходило.       — Попробуй ты. Аппарируй.       Джеймс сжал его плечо, и Регулус едва сдержал болезненный вздох. Попытался закрыть глаза, но не был уверен, удалось ли — снаружи было так же темно, как внутри. Сконцентрироваться на месте, куда он хотел попасть, оказалось труднее, чем он предполагал. Возвращаться на озеро, кишащее инферналами, — глупо. Но куда тогда? Мысленно он перебирал возможные точки: поместье Блэков, где жил до того, как отправился уничтожать крестраж; Косой переулок, который посетил за день до перемещения; задний двор Барти, их комната в Хогвартсе, улицы Хогсмида, — но ни за что не цеплялся.       Робкой идеей всплыла их квартира в Паддингтоне. Как бы он ни старался, мысли снова и снова возвращались на кухню — к скрипучему тёмно-синему дивану, к чашкам на железной сушке. У той, из которой он пил чаще всего, был крохотный скол.       — Не выходит, — прошептал Регулус.       И вот тогда Джеймс сорвался.       Удары продолжали доноситься из ванной, но с каждым разом становились всё слабее. Зато соседи стали колотить в стену ещё яростнее. Регулус отстранённо подумал: если маглы начнут ломиться в дверь, он не станет сдерживаться.       В ушах до сих пор стоял крик Джеймса — яростный, хриплый. Он не видел, но слышал, как тот в бешенстве лупил по камню. Каждый глухой удар отдавался вибрацией в костях, страхом в животе. Регулус хотел протянуть руку, остановить, сказать: «Хватит», — но язык словно прирос к нёбу.       — Проклятье, дракл тебя раздери, — рычал Джеймс. — Проклятье! Проклятье! Проклятье!       Регулус сжал крестраж крепче.       Когда они вышли из пещеры, с правой ладони Джеймса стекала кровь. Регулус никогда прежде не видел его в таком состоянии. Даже когда Гриффиндор проиграл кубок Слизерину, Поттер лишь мрачно огрызался, пока Лили Эванс, Доркас Меддоуз и Сириус не сжали его в объятиях.       Регулус молчал, прижимая к груди крестраж, и ждал, когда произойдёт чудо, когда всё наладится, когда крик прекратится, когда остановится стук сердца. Но ничего не происходило, только чувство вины тянуло на дно озера. Не вмешайся тогда Сириус, инферналы растерзали бы его на месте. Но, может, то была его судьба?       Джеймс так старался. Никогда не сдавался. Не отступал ни разу. А он?       Из-за него они оказались здесь. Из-за него останутся навсегда.       Удары стихли, и следом замолкли соседи.       Регулус залпом допил остывший чай и подошёл к двери в ванную. Мелькнула мысль: он явно прогадал, сняв квартиру, где в рамках городского проекта установили счётчик воды — вот почему аренда была ниже, чем в других домах района.       «Регулус Блэк, ты дурак? О чём ты вообще думаешь?» — осёкся он, услышав всхлипы за дверью. Коснулся её пальцами, но тут же отступил и опустился на пол, прислонившись спиной к стене.       Однажды в пабе он услышал от одного рабочего магла: «Жизнь — это шутка, и всё это только подтверждает»*.       Кто бы мог подумать, что однажды в пещеру ворвётся его забытый брат с друзьями и что с одним из них он окажется заперт в чужом мире? Но, не кривя душой, Регулус знал: застрянь он с Люпином или даже Сириусом — всё было бы по-другому.       Он прикрыл глаза. Усталость накатила мягкой волной, и он позволил ей увлечь себя. Джеймс появился в их доме в первое лето после возвращения брата из Хогвартса. Вальбурга ничего не имела против детей из чистокровных семей, хотя часто насмешливо отзывалась о Поттерах, называя их простаками. Сириус, конечно, бесился, но Регулус не до конца понимал почему.              Ему было десять, когда они впервые встретились.       То был обычный июльский день. За окном лил дождь, и мать не разрешила им выходить во двор, оставила играть в гостиной. Сириусу не сиделось на месте, но, опасаясь гнева Вальбурги, глаза которой, казалось, были повсюду, он крутился на диване, то и дело подпинывая Джеймса. Тот смеялся и пихался в ответ.       Регулус, забравшись с ногами в кресло, пытался читать «Сказки Барда Бидля» и постоянно ловил на себе изучающий взгляд гостя. Джеймс, похоже, старался не выказывать откровенного любопытства, но получалось плохо. И чему его только учили родители? Может, мама права?..       От пристального взгляда у Регулуса горели уши. Он втянул голову в плечи, надеясь, что брат не заметит, а то шуток не оберёшься. Сириус, как всегда больше сосредоточенный на себе, ничего не замечал и продолжал дёргать Джеймса.       — А твой брат всегда такой? — спросил Поттер, когда отец принёс им шахматы.       Щёки Регулуса вспыхнули. Как невежливо: он же сидит рядом.       — Рег — тихоня. Не обращай внимания, — отозвался Сириус, выглядывая в окно. — О, дождь закончился. Пойдём скорее во двор. Отец разрешит полетать на мётлах!       Он убежал так поспешно, что даже не стал ждать ответа. И зачем только выпрашивал у отца «Нимбус-1001», если носился быстрее любой метлы? Регулус хмыкнул: брат неисправим. Мог бы подождать гостя, что за манеры?       — А ты с нами?       Джеймс замер в дверном проёме и поправил очки, съехавшие на нос. Он казался необычайно внимательным и немного походил на укротителя драконов. Регулус и опешил, и восхитился одновременно: никто ещё не смотрел на него так. Щёки стали совсем пунцовые. Он взглянул на книгу — страницу, которую безуспешно пытался прочитать уже час, — отложил её на столик и встал. Джеймс просиял и убежал за Сириусом.       Поначалу в Хогвартсе он иногда ловил на себе такие взгляды, но с каждым годом всё реже.       Это немного обижало, но он быстро забывал обиду, стоило им с Сириусом вернуться домой. Регулус любил брата до беспамятства. В школе они почти не виделись: факультеты, занятия, друзья разделяли их. Зато летом Сириус должен был принадлежать только ему. Но после второго курса всё стало рушиться.       Что-то произошло между братом и Вальбургой. Не успела окончиться первая неделя каникул, как она заперла его в подвале. Слушать по вечерам «Круциатус», а за ним — крики, от которых леденеет кровь, было невыносимо. Не помогало ничего: ни подушки, ни два этажа между его комнатой и подвалом, ни даже «Кваетус», которое отец наложил на голос Сириуса. Регулус попытался вступиться за брата, но мать кинула в него «Силенцио».       Что именно довело мать до такого, он не знал, зато понимал: если наказание брата не прекратится — он сойдёт с ума.       На рассвете третьего дня, когда все в доме уснули, Регулус тихо пробрался вниз. Ступени скрипели так, будто нарочно хотели выдать его. Он открыл дверь в подвал и нашёл Сириуса — ослабшего, мертвенно-бледного, со сломанной рукой и, кажется, переломанными рёбрами. Регулус осторожно разбудил брата; до крови закусив губу от страха, помог ему подняться и не спеша вывел во двор. Сириус тихо стонал, и Регулусу пришлось зажать ему рот ладонью.       Они дошли до перекрёстка. Синь неба слегка размылась перед рассветом, но в окнах ближайших домов ещё не горел свет.       Регулус дрожащей рукой поднял палочку и взмахнул, как когда-то ему показала Пандора. Она рассказывала, что её отец, если не хотел возвращаться через камин, вызывал «Ночного рыцаря» прямо к работе.       Через пару минут автобус вынырнул из-за угла.       Двери распахнулись.       — Пойдём со мной, — прохрипел Сириус, хватаясь за перила над ступеньками. — Эта безумная ведьма…       Он закашлялся и сплюнул на землю кровавый сгусток. Регулус похолодел. Кровь. Мерлин. Брату нужно в Мунго. Но как объяснить целителям, что всё это — дело рук их матери?              — Она прикончит тебя, если узнает, что я сбежал.       Нет, до этого не дойдёт, ведь Регулус всегда был хорошим сыном, не подводил Вальбургу, старался делать всё правильно, а значит, Орион обязательно заступится, всё как-нибудь обойдётся, всё должно быть хорошо. Он встряхнул головой, отгоняя тревожные мысли, и едва слышно ответил:       — Я уже взрослый и позабочусь о себе.       — Ты умеешь давать сдачи, Рег? — Сириус грустно улыбнулся.       — Я умею давать сдачи.       Сириус будто хотел ещё что-то сказать, но гудок автобуса раскатился по пустой улице, и Регулус вздрогнул. Он помог брату забраться в салон.       — Я вернусь за тобой, — пообещал брат.       Всё должно было наладиться. Через неделю семья снова соберётся за столом, и никто не вспомнит этот неловкий инцидент. Регулус засыпал, убаюканный надеждой.       Но утро встретило его серым небом.       А к вечеру он занял место брата в подвале.       После лета в Хогвартс вернулся другой человек. Проницательней всех оказался Эван. Он выждал, пока остальные мальчишки покинули купе, отправившись за сладостями, и серьёзно посмотрел на Регулуса:       — Что бы ни случилось, Рег, — сказал он неожиданно взрослым тоном. — Ты должен собраться. Это не должно сломить тебя. Мы сильнее, чем они.       Регулус едва не расплакался. Израненная душа кровоточила хуже тела. Он видел, как Эван смотрит на него, и понимал — не зная ничего, тот понял всё. Не нужно было уточнять, кто такие «они». Родители. Учителя. Старший брат, который не вернулся и не спас.       Теперь он против всех, теперь он станет сильнее всех.       — О чём ты, Розье? — холодно отрезал Регулус, копируя интонации отца, когда тот говорил с домашним эльфом. — Оставь свои фантазии при себе. У меня всё отлично. Эван замер. Потом молча кивнул, поджав губы.       Следующие годы Регулус избегал Сириуса и его друзей. Лишь на шестом курсе между ними произошла стычка из-за Снейпа. Впервые за всё это время он нарушил холодный нейтралитет и метнул в брата проклятие.       Взгляд Сириуса даже сквозь время и пространство всё ещё обжигал. Но Регулусу было плевать. Он давно порвал все привязанности, никого не боялся, особенно матери, научившись запирать свою комнату, прятать её палочку и избегать наказаний. И всё же после того дня он снова поймал на себе взгляд Джеймса Поттера.       Похоже, Регулус всё-таки задремал — он вздрогнул, очнувшись от лёгкого прикосновения к плечу. Джеймс подхватил его за талию и повёл к комнате. Тело его всё ещё хранило жар от горячей воды, а кожа пахла эвкалиптом.       В квартире было три спальных места: диван, кровать и раскладушка, на которой обычно спал сам Поттер.       — Спасибо, — сонно пробормотал Регулус, потирая глаза.       Он опустился на постель. Та осталась разобранной с утра, никто ведь не собирался возвращаться. Вместо привычного скрипа раскладушки за спиной раздался тихий голос:       — Можно я посплю сегодня здесь?       Регулус не сразу понял, о чём речь, и, обернувшись, увидел застывшего в нерешительности Джеймса.       — Здесь? — переспросил он. — Со мной?       Тот кивнул.       Регулус подвинул подушку ближе к краю. Кровать была узкой, им придётся лечь почти вплотную друг к другу. Он снял рубашку, пропитанную солью и потом, на секунду замер, а затем стянул и джинсы. О каком смущении могла идти речь, если Джеймса он видел в одном полотенце почти каждое утро? Да и сил на стеснение у него не оставалось.       Он лёг на левый бок, подложив под голову подушку. Послышался лёгкий стук — дужки очков, должно быть, задели комод. Матрас заметно просел под чужим весом. Регулус уставился в темноту; боль в груди смешалась с отчаянием. Он сразу встанет и уйдёт на диван, как услышит ровное дыхание.       Неожиданно ладонь Джеймса скользнула вдоль его бока и притянула ближе. Он был выше, но сейчас упирался макушкой между лопаток Регулуса.       — Реджи.       В мозгу закоротило. Два мира — прошлое и настоящее, магический и немагический Лондон — неожиданно схлопнулись, слились воедино, как Северный пролив и Ирландское море. Он зажмурился, сжав кулаки у колен.       — Здесь есть только мы, — прошептал Джеймс. — Только ты и я, понимаешь? Нам нельзя разбегаться. Мы должны держаться вместе.       Регулус вдохнул, лишь сейчас осознав, как долго задерживал дыхание.       Но ведь это из-за меня мы здесь, разве не так?       Дыхание Джеймса становилось всё ровнее, рука, обнимавшая его, постепенно тяжелела, расслабляясь, — но всё равно оставалась легче груза на сердце.       — Прости за воду, — сонно пробормотал Джеймс и перевернулся на другой бок. Регулус всхлипнул, но никто не заметил его слёз. Всё вокруг погрузилось в сон.