Сказание о настоящем льве

      Лав сказала, что к Генри приехали родственники, и сегодня к нему нельзя. Поэтому Регулус, справившись с работой, вышел в дождливый ноябрьский Лондон и долго курил недалеко от хосписа. Утренняя ссора всё ещё не давала ему покоя.       Мерлин, как же это глупо.       Он откинул капюшон, позволив дождю стекать по лицу. В этом было что-то утешительное — стоять под чёрным небом, ощущать, как зябнет тело, как ледяной воздух согревается в лёгких, как границы стираются, и он медленно растворяется. И больше ничего нет, даже крохотного «я».       Ужас заключался в том, что Поттер оказался прав. Дело было не в жалости к себе — эту стадию Регулус оставил позади ещё в первый год, — а в растерянности. Всю жизнь он считал, что делает выбор сам, что следует желаниям, даже если скрывает их. Но слишком поздно понял: им так долго манипулировали, что он сам принял правила игры и даже не заметил, как стал пешкой, гордящейся тем, что двигается по диагонали.       Запрокинув голову к небу, Регулус позволял каплям дождя щекотать губы. Сколько раз он поступал от чистого сердца? Похоже, лишь дважды: спас брата и попытался уничтожить крестраж. И оба раза наградой становились одиночество и лишение собственного мира. Здесь он попробовал жить иначе. Но внутреннюю суть не обмануть. Он следовал за Поттером, куда бы тот не повернул, очарованной его личностью, увлечённый его силой. Так он однажды поддался харизме Волан-де-Морта. Так он подчинялся матери.       Но хуже всего было то, что он впервые не хотел сопротивляться и бунтовать.       Регулус сделал последнюю затяжку. «Теперь я пешка вне шахматной доски», — подумал он, и сквозь горькую улыбку пробились клубы дыма.       Оказаться далеко от дома пошло на пользу — прежняя роль не вписывалась в новые декорации. Регулус узнавал себя медленно, и ужас со временем сменился любопытством, страх — принятием, а стыд — смирением.       Во многом помог Джеймс: он вёл себя настолько непривычно, что это сбивало с толку и заставляло разворачиваться к себе. А ещё Поттер делился всем, что у него было. В первую же ночь после их нелепой потасовки на мостовой он прижался к нему плечом и укрыл своей мантией.       Джеймс, чёртов, Поттер, всегда был рядом.       Как же жгуче он завидовал Сириусу — сколько лет Регулус потерял из-за собственного высокомерия, а ведь мог стать частью их компании.       А ещё с невероятной тоской он вспоминал те дни, когда мог прийти к брату в любой ситуации. Перед той злосчастной ночью, когда Вальбурга заперла Сириуса в подвале, Регулуса мучили кошмары. Спустя годы он размышлял: не было ли это предчувствием надвигающегося конца? Не в силах больше бороться с тревогой, на цыпочках он пробрался мимо родительской спальни и скользнул в комнату напротив. Сквозь задёрнутые шторы в комнату не проступал ни воздух, ни свет уличных фонарей; балдахин над кроватью тоже был опущен. Регулус приподнял ткань и юркнул на свободную половину.       — Рег, это ты? — раздался сонный голос в темноте.       — Извини, — Регулус спрятал ладони между колен, смутившись. — Я... можно, я сегодня посплю здесь? С тобой.        — Без проблем.       Он медленно протянул руку, коснулся бока Сириуса и осторожно прижался. От брата пахло его собственным, немного кисло-сладким запахом.       — Ничего, если я побуду здесь? — шепнул Регулус, упираясь лбом в его спину. — Это тебя не раздражает?       — Рег, — Сириус зевнул и похлопал его по ладони, — расслабься, никаких проблем.       — Сириус.       В ответ послышалось сонное мычание.       — Я люблю тебя. Мы же всегда будем вместе?       — Братиш, дай поспать.       В груди скрутился тугой клубок печали, Регулус сглотнул подступившие слёзы. Ну вот, теперь ещё и брат на него злится за излишнее беспокойство. Но тут пальцы Сириуса чуть крепче сжались на его ладони.       — У нас с тобой есть только мы, — прошептал он. — Мы всегда будем держаться вместе. Понял?       Регулус закусил губу, едва сдерживая подступающие слёзы. Вот почему всё так невыносимо горько. Видимо, Сириус говорил это не только ему, но и Джеймсу. И Поттер, спустя время и пространство, вернул ему брата.       Но возвращение всё равно пугало. Он уже не был тем, кем его привыкли видеть. И сам себе казался другим. Он не знал, как жить в мире, где от него ждали знакомых реплик. Не представлял, как вновь ступит на площадь Гриммо 12, как посмотрит в глаза матери и уйдёт от человека, ставшего ближе, чем брат и друг.       Я узнал бы тебя по прикосновению, по запаху, узнал бы вслепую. Как Ахиллес смотрел на Патрокла, так и я бы смотрел на тебя и назвал бы тебя филтатос.       Регулус выбирал лишь дважды и боялся ошибиться вновь: потерять всё, что успел нажить, лишиться того, чем ещё не владел, но без чего уже не мог представить жизни.       Он выбросил окурок в мусорку, дошёл до автобусной остановки и решил: им с Поттером пора поговорить.       Расположенный под арками Чаринг-Кросс, клуб «Небеса» занимал просторное подвальное помещение и был оформлен в современном, почти футуристическом стиле. Основной зал, затянутый клубным дымом, освещали неоновые лампы; прожекторы разрезали тьму, а в колонках гремел — хай-энерджи, синти-поп, местами диско с мрачноватым налётом. Названия Регулус знал разве что понаслышке — Джеймс щедро сыпал музыкальными терминами, словно метил на место профессора Квирелла. Его же увлечение музыкой закончились, когда мать заставила их с Сириусом проходить уроки на фортепиано, которые они ненавидели.       О клубе они узнали прошлой осенью. Возвращались поздно ночью из паба, и им навстречу вышла парочка — девушка поддерживала едва стоящего на ногах парня. Когда они поравнялись, тот радостно выкрикнул, что там, чуть ниже по реке, голубки устроили такую зажигательную вечеринку, что небо поменялось с землёй местами.       «Настоящий ад, ребята, вам точно нужно там побывать». Джеймс сразу оживился. Он любил танцевать. Всё остальное было для него мелочами. Регулус колебался, опасаясь, что людей в клубе окажется больше, чем на рождественской дискотеке в Хогвартсе. В ту ночь они так и не пошли. Забавно было оказаться здесь ровно через год.       Внутри было тесно и громко. Клуб напоминал декорации к безумному спектаклю эпохи Новой Романтики — субкультуры, зародившейся на обломках глэм-рока и панка. Об этом Регулус тоже узнал от Поттера, в очередной раз поразившись, сколько ненужной информации помещалось в этой лохматой голове.       Пробираясь сквозь толпу пьяных, разукрашенных маглов, он отметил, что клуб «Небеса» напоминал театр — сумасшедший, андрогинный, блистающий: винил и бархат, фраки с рюшами, цепи и прозрачные блузы, сияющие лица, причёски, как в гравюрах, всё смешалось в одном эклектичном вихре.       Издалека это безумное море завораживало. Но вблизи — захлёстывало: душно, жарко, близко, тесно. Дионисийское безумие выглядело бы именно так. Яркие неоновые пятна скользили по танцующим, подчёркивая изломы их тел.       Наконец добравшись до барной стойки, Регулус заказал пиво. Откинувшись назад, осмотрелся и вдруг понял, что Джеймса нигде не видно. Сердце заколотилось в темпе звучащего трека. Возможно ли, что тот его обманул? Он попытался выцепить знакомый силуэт, как неожиданно ощутил прикосновение к плечу.       Поттер возник рядом. На щеках пылал румянец, а улыбка была такой радостной, будто он весь вечер только его и ждал. Тот наклонился ближе, и в нос ударил свежий запах ментола.       — Сегодня жара!       — Ты давно здесь? — Регулус повысил голос, перекрикивая музыку.       — Не больше часа.       — Пойдёшь танцевать?       Регулус покачал головой. Джеймс, показав большой палец, остался рядом.       Сменилось несколько треков, но никто из них не заговорил первым. Регулус отхлёбывал пиво — на вкус оно было отвратительным — и крутил бутылку в пальцах, стирая пальцем влагу. Несколько раз к бару подходили за заказами, вклиниваясь между ними, но тут же исчезали, влекомые волшебной мелодией.       Он ловил взгляд Джеймса и тут же отводил, смущённо прикусывая щёку. Иногда их плечи едва соприкасались, и от этого по коже бежали мурашки.       Музыка гремела, но в какой-то момент собственный пульс перекрыл всё остальное. Гул в голове усиливался. Он втянул воздух и произнес:       — Может, выйдем?       Но в этот момент трек снова сменился.       Энергичный ритм, под который толпа подпрыгивала на танцполе, сменился медленной, лиричной мелодией. Часть танцующих разошлась, направляясь к бару. Джеймс сделал короткий глоток пива, оставил бутылку на стойке и протиснулся сквозь плотную толпу. Регулус остался. Опёршись локтями о стойку, он не сводил с него взгляда.       Джеймс дошёл до центра и замер. Среди обнажённых плеч и пёстрых маек, в расстёгнутой клетчатой рубашке и узких джинсах, он выглядел… другим. Прикрыв глаза, он медленно повёл рукой. Движения его были неуверенными, пальцы подрагивали, ловя невидимый ритм. Казалось, целующиеся, прижимающиеся друг к другу парочки его не смущали.       Перед Регулусом встал какой-то громила, и на мгновение он потерял Джеймса из виду. Раздражённо оттолкнувшись от стойки, он нарочно задел того плечом и протолкнулся вперёд.       Джеймс продолжал танцевать с закрытыми глазами. Свет пробегал по его лицу, подрагивал на скулах и ресницах. Он казался таким одиноким среди толпы и таким уязвимым, словно был настроен на частоту, недоступную остальным. Никто его не замечал, и в этом было что-то невыносимо трогательное.       Когда очередная пара чуть не врезалась в него, Регулус инстинктивно шагнул вперёд, оттесняя их. Прижал Джеймса к своему боку и почувствовал, как тот вздрогнул, но не отстранился. Напротив: плечо под ладонью расслабилось, словно он знал, кому принадлежит прикосновение.       Поттер открыл глаза. В линзах очков отражались огни диско-шара. Он скользнул рукой по локтю Регулуса, сжал его пальцы. Затем отступил на шаг и слегка поклонился, как джентльмен на балу.       Эпоха уходила, но чистокровные волшебники отчаянно держались за традиции, продолжая учить детей манерам, как если бы монархия ещё имела силу. В мире маглов, как оказалось, — её давно не было.       Регулус ответил коротким кивком — происходящее не располагало к комичным реверансам. Джеймс тут же притянул его, обняв за талию. Кожа под тонкой тканью была горячей, рубашка немного прилипла к ладони.       Поттер вслушался в ритм и сделал шаг. Регулус позволил вести себя. Их движения стали слаженными, как в танго: шаг и поворот, ещё шаг. Они очертили небольшой круг, а танцующие вокруг оборачивались и расступались, создавая свободное от хаоса пространство.       Подняв их переплетённые руки, Джеймс замкнул их в «замок». Регулус мягко прокрутился вокруг своей оси и перехватил инициативу.       Позади кто-то рассмеялся: «Это что они творят?» — « Кажется, это вальс?» — «Дебил, мы с тобой вместе смотрели “Дамское танго”!»       Похоже, они отыгрывали новую сцену в этом дьявольском спектакле. Джеймс усмехнулся и отдал контроль. Вести его было удивительно легко: как пламя, он поддавался напору ветра.       Регулус плавно повёл руки вперёд, задавая направление, и Поттер, легко считывая, что от него ждут, мягко прогнулся в спине. Музыка всё текла и текла. И когда они вновь оказались лицом к лицу, Джеймс наклонился ближе, к самому уху:       — Знаешь, о чём я думаю, Реджи?       Регулус почувствовал, как их бёдра соприкасаются. Джеймс мягко сделал шаг между его ног, вновь перехватывая инициативу. Колени почти соприкасались, движения стали плотнее, медленнее. Он увёл его в бок, затем на полуповороте шагнул вперёд, чуть ведя корпусом, словно приглашая в тесное объятие. Регулус поддался и, повернув голову, коснулся его щеки.       — О чём?       — Какое заклинание заставило бы тебя расслабиться.       Сердце пропустило удар.       — Со мной всё хорошо.       — Тогда отдай мне контроль.       Регулус прикрыл глаза, скользнув щекой по его щеке. Левая ладонь прижалась к спине Джеймса, погладила крепкие мышцы. Они легко подстраивались под ритм, продолжая двигаться на танцполе. И на минуту Регулус, забыв, что они среди маглов, представил зал родного поместья.       Сердце сжалось от тоски.       Он ужасно скучал по дому.       Мерлин, как же он хотел вернуться. Купить новый дом в далёкой деревне, а весной выходить в цветущие рапсовые поля и дышать магией, разлитой в воздухе.       Как бы Регулус ни пытался прижиться — он здесь чужак и останется им до самой смерти. Умереть на чужой земле, какая беспросветная тоска.       Поэты говорили, что дом в твоём сердце, ты забираешь его с собой, куда бы ты ни шёл.       Но это ложь.       Место имело значение.       Люди рядом имели значение.       Регулус хотел увидеть брата. Хотел знать, что с отцом и матерью. Хотел поговорить с Кикимером. Хотел, чтобы Волан-де-Морт был мёртв. Хотел прокатиться на метле. Хотел домой.       Пожалуйста. Он просто хотел домой.       Джеймс повёл ладонью по талии, выше, а затем мягко качнул его назад. Регулус, распахнув глаза, чуть прогнулся. Над головой медленно вращался диско-шар, и светотени мерцали на потолке, как осколки его прошлой жизни.       Нельзя было останавливаться — нужно продолжать искать. Именно это он хотел сказать, пока Джеймс с нежностью заправлял кудрявую прядь за его ухо. Музыка стихла, как последний вдох ускользающего сна.       Сна. Вдруг мелькнула мысль: ему ведь снился Петтигрю. Могло ли это что-то значить? Надо было спросить, но в этот момент по толпе прошла волна. Люди перешёптывались, и часть мужчин отделилась от танцпола.       — Что такое? — спросил Джеймс       — Там потасовка какая-то, — ответил проходящий мимо парень. — Убили кого-то.       Толпа уже стекалась к выходу. Джеймс перехватил Регулуса за запястье, и они двинулись за людским потоком.       На улице было промозгло. Шум усиливался с каждой секундой. Сквозь гул голосов прорезался пронзительный вой сирен. Дождь не переставал: капли стучали по брусчатке, по капюшонам, по стеклу автобуса, застрявшего у перекрёстка. В темноте от мигающих сине-красных огней по спине бежали мурашки.       На другом конце улицы толпились люди. Двоих мужчин, прижатых к стене, двое полицейских держали под прицелом. Один из них кричал, голос его срывался:       — Он сам виноват! Он возил предателя! Мы его предупреждали!       Кто-то из зевак выкрикнул имя — Дэвид Уилки. Таксист. Его машина лежала внизу, на отрезке трассы; дальше виднелись лишь мерцающий проблесковый маячок и обломки стекла. Рядом всхлипнула женщина.       Впереди раздался новый крик, полный ярости:       — Они сбросили блок на машину. Из-за того, что он подвёз горняка на смену! Посмотрите на этих извергов! У них мозги забиты углём!       Регулус крутил головой. Ноги налились свинцом, и вдруг накатила изнуряющая усталость. Надо было уходить: здесь явно намечалась потасовка.       Толпа начала теснить полицейских. Гул усиливался, крики сливались в неразборчивый шум. Несколько человек бросились вперёд, кто-то швырнул бутылку. Полицейские, размахивая дубинками, ринулись в бой. Где-то сбоку что-то глухо грохнуло.       Лицо Джеймса потемнело, он закатил рукава и сделал шаг в толпу. Регулус резко протянул руку, перехватывая его за плечо.       — Подожди. Не надо.       Поттер обернулся. В глазах ничего, кроме цели, такой отчётливой и ясной, что становилось не по себе.       — Это наша новая жизнь, Реджи. Наш выбор, — жёстко сказал он и сбросил руку. — Подожди меня здесь.       Потом развернулся и побежал вперёд, в сторону нарастающей драки.       Регулус остался на месте, чувствуя, как грохочет в груди сердце. Воздух был пропитан дымом, углём и железом. Всё шло крещендо, медленно нарастало бешенство толпы. Он поднял голову. Небо цвета чернил оставалось безмолвным.       Это их дом. Теперь и навсегда.       Ярость сжалась и прорвалась огнём по венам. Он сжал кулаки — и побежал следом за Поттером.       На удивление они избежали камеры. Как только к полиции приехала подмога, они вместе с толпой ринулись наутёк.       Бежали по пустой улице и смеялись. Два сумасшедших, застрявших в чужом мире и принявших его законы, они хохотали так, что из глаз текли слёзы. Сердца всё ещё колотились на уровне горла, но смех пьянил. На второй этаж они влетели на одном дыхании и, не заботясь о соседях, ворвались в квартиру.       Регулус захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Он тяжело дышал, и улыбка всё не сходила с его губ.       Джеймс упёрся ладонью рядом с его головой и другой рукой коснулся разбитой губы. Пальцы двигались очень осторожно, почти ласково. Регулус вздрогнул, провёл языком по губе — вкус крови стал ярче. Он поймал взгляд Джеймса, и сердце его окончательно сошло с рельс.       Их разделяли сантиметры. Один короткий вдох. Одно простое решение. Регулус потянулся вперёд. Обхватил Джеймса за талию, с силой притянул к себе. Сладко-горький вкус победы с болью на губах. Ему захотелось смеяться, и он отстранился, но Джеймс не дал ему уйти. Он обхватил его лицо ладонями и углубил поцелуй.       Так они и стояли в прихожей, прижавшись друг к другу, обмениваясь медленными поцелуями.       Усталость отступала. Страх растворялся на губах другого.       — Так, — наконец сказал Джеймс, отстранившись. Голос его слегка охрип. На подбородке отпечатались разводы крови. — В ванну. Быстро.       Они прошли туда, не размыкая рук. Свет больно резанул по глазам. Регулус присел на бортик, пока Джеймс возился с аптечкой, а затем сосредоточенно принялся промывать рану. Он водил ваткой по разбитой коже, а Регулус, не отрываясь, следил за изгибом его шеи, морщинкой между бровями, аккуратными движениями пальцев.       Он быстро не выдержал. Перехватил руку, поднял её к губам и осторожно поцеловал сбитые костяшки. Джеймс замер, а потом медленно расплылся в совершенно не ведомой до этого дня улыбке. В ней не было ни смущения, ни удивления — только обещание. Невообразимого, мучительного наслаждения.       Регулус смущённо улыбнулся. Он не был искушён, скорее наоборот. И от этого взгляда внизу живота потяжелело.       — Пойдём спать? — предложил Джеймс.       — Или мы можем остаться здесь?       — Нет, Регулус, — сказал он со всей серьёзностью, — комфорт превыше всего.       И подхватил его, закидывая на плечо. Под дикий хохот Регулуса они покинули ванную.       А на рассвете Регулусу снился сон.       Он шёл по тому же коридору, но теперь все двери были больничными. В одной большой палате все койки пустовали, кроме одной, а свет из окон ослеплял, будто кто-то поставил за ними софиты.       Регулус медленно подошёл к одинокой фигуре и сразу узнал Генри. Тот склонился над игрой в «Скрабл» — по полю были разложены кусочки букв, из которых собирались слова. Они играли в подобное дома с родителями, и его отец постоянно выигрывал.       Регулус заглянул ему за спину, читая, что тот выложил перед собой:       «Том Марволо Реддл»       А снизу, из тех же букв, было собрано:       «Я — Лорд Волан-де-Морт»       Регулус в ужасе отшатнулся. Генри, словно заметив движение за спиной, медленно обернулся.       И улыбнулся.