Venenum Dulce

      Девушка сворачивала в переулки, два невидимых для магглов волшебника тоже. Шаг за шагом они приближались к «убежищу» Реддла, которое он тщательно скрывал даже от своих «друзей», которые больше походили на слуг, чем на товарищей. Джеки гавкал, поворачивал свою мордочку назад, будто чувствовал, что за его хозяйкой следят и хотел предупредить, но девушка только злилась.       — Да ты можешь уже замолчать? — только на десятую «просьбу», пёс всё же перестал скулить и гарчать. Перебирая свои лапки, что уже запачкались, он молча следовал за Пенроуз, хотя иногда он поворачивался, но девушка просто тянула его поводок, заставляя повернуться и следовать прямо.       «Какую магию мы бы не использовали, животные всё равно нас почувствуют»       Слова Фламеля глубоко засели в старческой памяти Дамблдора. Он любил вспоминать слова, фразы и просто всю информацию, что говорил ему Николас.       Ты не ошибся, мой друг, — пронеслось в мыслях Альбуса, который продолжал следовать за девушкой, которая уж точно не была осведомлена о слежке за ней.       Только спустя какое-то время девушка остановилась перед дверью в подъезде и искала ключи в своей сумочке, когда нашла она открыла дверь и несколько раз повернула голову туда-сюда, чтобы убедиться, что двое странных дедушки нет рядом. Хозяйка со своим псом исчезли из их виду и тогда Фламель подошёл к двери и начал рассматривать. Казалось он вчитывался в строки в книге, где они стёрлись из-за старости.       — А этот Том не промах, — пробурчал алхимик. — Да ты только глянь!       Альбус подошёл к другу и начал рассматривать дверь. Серебряные нити, что были такими тонкими, что их невозможно было бы заметить. Они просачивались сквозь металлическую дверь и скорее всего продолжались к самой двери волшебника, который их наложил.       — Эта девушка живёт с ним на одном этаже, ведь их двери напротив друг друга.       — Тогда посмотрим, какое окошко сейчас засветиться.       Фламель отошёл от подъезда и посмотрел вверх, где некоторые окна светились сквозь занавески, а некоторые были тёмными.       Засветилось.       — Значит справа от неё — окно Реддла.       Альбус посмотрел в окно, которое светилось, но занавески мешали увидеть, что происходило внутри. Точнее они и так не увидели бы там ничего до третьего этажа их шеи не достают.       — Странно включать свет, когда на улице ещё день.       — У нас не так много времени, чтобы рассуждать о странностях магглов.

***

      — То ты напиваешься, то ешь всякую дрянь, которую даже крысы в рот не возьмут, — проворчал Мальсибер сиотря на то, как его друг съедает вторую порцию «ланча для пиваки». — Ты странный человек и к сожалению живучий.       — Д-да т-ты попробуй, — чавкал Лестрейндж из-за чего Обрен скривился, будто съел дольку лемона.       — Откажусь.       Очередной затхлый и ужасно вонючий бар, был слишком шумным. Только был обед, как уже достаточно много пьяниц пришло и начало бухать и жаловаться на жизнь.       Тебя, что здесь рожали, Велкан? Раз ты всё время в подобных заведениях.       — Да будь спокойнее, — усмехнулся Лестрейндж. — Ты настолько сильно своего рыженького увидеть хочешь?       — А что если и да? — Обрен посмотрел на друга, будто хотел запугать своим ответом, но со своей рожей он не поработал, поэтому Велкан просто начал смеяться.       — Чем он вообще тебе понравился? Он же... Рыжий.       — Имеешь что-то против рыжих?       — Был бы не против их сжечь, — засмеялся Велкан. Зато Мальсибер с таким отвращением на него посмотрел, что тот даже замолчал.       — Не удивлён, почему ты до сих пор один.       — Просто нет никого, кто достоин такого прекрасного принца в виде меня.       — Ты больше на жабу смахиваешь, если честно.       — Тогда поцелуй меня, чтобы я смог стать принцем.       — Поцеловать можешь только мою задницу, дорогой, — парировал Мальсибер.       — Это пусть рыжий делает.       Обрен закатил глаза. Во всех «ссорах» он всегда выигрывал, если противник не Велкан. Этот ублюдок умел надавить на самое больное или заставить злиться и заставить хотеть снести тому кабину.       — Ну так чем он тебе понравился? — снова повторил свой вопрос Велкан продолжая жевать что-то на подобии курицы, хотя выглядело, как что-то ужасное и проклятое.       Мальсибер молчал. Он и сам не знал, чем этот паренёк с веснушками заинтересовал и понравился ему. Этот вопрос был сложным, сложнее чем те, которые были на СОВ. Хоть тогда он ответил на всё отлично, сейчас он не мог даже на «ужасно» ответить.       — Да я и сам не знаю.       В каком плане он тебе интересен?       — Ну... не знаю. Мне просто хочется видеть, как он улыбается. Было бы прекрасно, если бы эти улыбки предназначались мне, а не той девчуле, в которую тот кажется влюблён.       — Воу, надеюсь ты не ревнуешь его к Гермионе.       — Кто я такой, чтобы ревновать.       — Может, — Лестрейндж замялся и отодвинул от себя тарелку всякой гадости, за которую он заплатил несколько фунтов, что украл у пьяницы. — Может, он тебе улыбнётся, когда ты их спасёшь?       После его слов Обрен улыбнулся, чем поставил собеседника в ступор.       Тебе настолько сильно это нравится?       Если бы не письмо, которое прилетело с чёрной совой и не упало прямо перед Обреном, то их милый разговор продолжался бы. Сова была от Кадмуса.       — С херали тебе Эйвери пишет? — спросил Лестрейндж, но вопрос остался без ответа. Мужчина перед ним спокойно, как он сам себе представлял, открывал письмо.       «Я нехотя тебе сообщаю, что Милорд дал добро убить этих двоих. Приходи за своим рыженьким, а то я сам его с радостью грохну. Через два часа возле ворот Малфой-мэнора»       — Блять.       — Что? — Лестрейндж подскочил со своего места, чем заставил местных отдыхающих, повернуться к нему и пялиться. — Что там написано?       Велкан вырвал из рук Мальсибера письмо, чуть не порвав его при этом и начал читать.       — Твою же ж мать!       — У нас всего два часа, — прошептал с ужасом Обрен.       — Ну так подними свой зад и пошли!       Лестрейндж рванул из заведения под взгляды и смешки пьяниц, Обрен помчался за ним. Улица встретила их холодом на который им было плевать, сейчас было важным спасти этих двоих, особенно когда Реддл не сдержал своего обещания и дал добро на их убийство. И то они узнали об этом благодаря Эйвери, который мог и не сообщать Мальсиберу о своих планах на пленников в темнице.       — Абраксас же ещё в мэноре! — крикнул Обрен, пытаясь угнаться за своим другом, который чуть ли не падал.       — Да, блять! — Велкан резко затормозил и мужчина позади него, врезался ему в спину.       — Мы не можем сейчас туда отправиться! Как ты собираешься Малфою объяснять «освобождение» друзей Гарри? Он же сразу доложит Милорду!       — Да, я что ебу? — выругался волшебник. — Дамблдору нужно об этом доложить.       — А ты знаешь где он сейчас?       — Нет, но могу с ним связаться.       Под вздох со стороны Мальсибера Лестрейндж достал из внутреннего кармана своего пальто кольцо, которое ему дал Фламель после их встречи и освободив немного своей магии, запечатал её внутри украшения.       Тускло синий цвет тонкого кольца стал ярким, он начал светиться и нагреваться.       — Велкан? Что случилось? — помехами звучал голос Дамблдора.       — Весь план накрывается!       — Что ты имеешь в виду? — раздался уже голос Фламеля.       — Через два часа Гермиону и Рона убьют! Реддл дал добро на это Эйвери!

***

      Почему же в твоём шраме чувствуется моя магия?       Реддл посмотрел на спящего и прикованного к той же батарее парня. Этот вид ему нравился, казалось, что он контролирует эту юную жизнь, что он хозяин паренька из будущего, паренька, что теперь его.       Впервые в жизни, кто-то вызывал у него такие «чувства».       Возможно, это «любовь»?       Нет.       Том его не любил, он не знает понятия «любить». Он был...       Одержим.       Он был с ним нежным ведь хотел заполучить его. Все его улыбки и взгляды были для того, чтобы приблизиться к своей целе, которой стал Поттер. Во всех снах и фантазиях было только насилие. Никакой романтики не могло существовать в их отношениях. Одно то, что сейчас мальчишка привязан к батарее, уже говорило, что ничего не получится.       Если бы был послушным, то всё было бы куда проще.       Когда парень дремал, мужчина походил к нему и прикасался к шраму, который бил «током» Реддла, а Поттера заставлять сморщится и прошипеть, будто его обдало волной боли. Это было занимательно.       Ты такой милый, Гарри...       — Ты был бы ещё милее, если бы я сломал тебе ноги и ты стал зависим от меня, — прошептал Том своему отражению в зеркале, после горячего душа, который не смог вычистить грязную душу волшебника и убийцы.       — Дорогая, тебе стоит отправиться отдыхать пока ты в положении, — шептал Абраксас своей жене, которая через несколько месяцев принесёт в их семью наследника.       — Ты должен беречь своё здоровье, — говорил пятикурсник со Слизерина своей девушке.       — «Бьёт — значит любит», — сказала девушка, с синяками на лице и сломанными рёбрами благодаря своему мужу, за которого выскочила только из-за беременности.       — Бабу нужно бить, а то вообще не поймёт, кто хозяин в доме! — слова охранника приюта Вула, когда воспитательница отказалась «мутить» со старым и вонючем мужчиной.       Какими должны быть отношения? — вопрос, который мучал мужчину все дни, когда начал понимать, что Поттер стал слишком важным в его жизни.       — Ты ведь хочешь нежностей? — спросил Реддл Гарри, который даже не слышал вопроса, ведь мылся в душе.       Должен ли я дарить тебе букеты и подарки?       Это не помогает.       Я подарил тебе свои письма, свои чувства, но ты... отказался от этого.       Должен ли я силой заставить тебя остаться со мной?       Возможно.       Насилие куда больше помогает. Партнёр останется, если сделать его зависимым от себя. Сделать инвалидом, чтобы он просил помощи в базовых потребностях. Уничтожить его семью, чтобы он видел в тебе надежду и новую семью.       Если я избавлюсь от твоих друзей, то ты останешься со мной?       Реддл улыбнулся, попивая свой кофе и рассматривая своего «партнёра». Пока глаза Гарри были закрыты, после снотворного, что «нечаянно» оказалось в его еде, Том прикоснулся к своей метке. Секундная боль и один приказ, который может уничтожить две жизни.       — Убей заключённых, Кадмус.