Venenum Dulce

      — Давай тогда первыми придём туда, а то Кадмус их грохнет не дождавшись нас, — сказал Велкан, снимая своё кольце.       — Тогда давай поспешим, а то плохое у меня предчувствие.       Спрятавшись в каком-то прокуренном переулке, где не было магглов, они аппарировали.       Ворота особняка, что был старше самих гостей, что внезапно появились перед ними, были открытыми, чем заставили нахмуриться и переглянуться двух мужчин. До «назначеной» встречи, оставалось около полутора часа, но скорее всего нежданный гость уже был внутри и это никак не обраловало волшебников.              — Приветствую вас, хозяина сейчас нет, — тихий голос домового эльфа на слова, которого они почти не реагировали.       — Кадмус здесь?       — Мистер Эйвери находится в подвале.       Мальсибер и Лестрейндж побежали в сторону лестницы, что вела в самое грязное место, что пропахло насилием и болью. Каждая секунда была важной.

***

      Казалось, что они находятся голышом на улице, ведь такой холод, который они сейчас чувствовали нельзя передать словами. Ветер посвистывал, будто говоря: «Что ваш час настал». Становилось страшно. Пауки, которых так боялся Рон, были теперь не так страшны, как не знание того, что будет с ними в будущем, точнее вечером, когда Реддл получит ответ от Поттера. Уизли улыбнулся Гермионе, которая с ужасом смотрела на своего друга. Эта улыбка была нервной, дрожала, но казалось, что она спасает Грейнджер.       У меня никогда не выходит тебя спасти, Герми.       Рон отвернулся в сторону кирпичной стены, не желая показывать свой страх перед неизбежным девушке в которую по уши влюблён. Единственное чего он сейчас хотел — ресторан, букет цветов, которые он вручит ей и признание в любви на которое в его фантазиях Грейнджер отвечала «Да».       Тело дрожало, душа выла от страха, в глазах читался чистый ужас. Не хотелось думать о том, что может произойти, но мысли сами приходили, им не было интересно согласен ли человек их увидеть или нет. Они лишь твердили одну из миллион правд, которую стоит ожидать от человека в виде Волдеморта.       — Думаешь мы останемся в живых? — вопрос Гермионы заставил проявиться желание зарыдать во весь голос.       — Мы живучие, — улыбнулся Рон, но эта улыбка была наигранна, как и все, что были во время их плена.       Слабый магический «взрыв», что был аппарацией домовых эльфов, заставил вздрогнуть двух весящих подростков.       — Вы должны поесть, — прошептал знакомый в их время Добби.       Гермиона хотела попросить того им помочь, назвать своим другом, но молчала. В этом времени они не знакомы, и сейчас нет Поттера, который со своей редкой гениальностью, освободит его с помощью носка и крестража в виде дневника.       — Спасибо.       Домовик щёлкнул пальцами и еда, которую он принёс подлетела к ним и начала сама их кормить. Бросив взгляд полный грусти, Добби исчез. Он и сам не хотел видеть и думать об этих двоих, которых ждала неминуемая гибель.       — Как считаешь, тот мужчина нам поможет? — спросил Рон, глотая последнюю ложку манной каши.       — Смотря на то, что тогда он сказал, что ты красивый, то, возможно.       Уизли скривился от упоминания о словах мужчины в бежевом костюме. Это было странно.       Что ты имел в виду под этими словами?       — Может, я просто реально красавец?       — Для меня ты всегда им был, — пробурчала Гермиона. Её слова заставили парня покраснеть.       — Ты всегда была красавецей и самой умной, — сказал Рон и ещё больше смутился.       — Ебать, романтично, — сказал мужчина, который уже какое-то время стоял и наблюдал за разговором пленников.       — Каким хером ты сюда припёрся? — прошипел сквозь зубы Рональд.       — Так Обрен втюрился в тебя? — Эйвери загоготал, и подошёл поближе к волшебнику. — Так значит он тебя не убить хотел, а... — мужчина оскалился, по его лицу было видно, что он думал о всякой похабщине.       — Мы же договаривались встретиться возле ворот, — донёсся голос Мальсибера позади ликующего Кадмуса.       — О, приветик, Обренчик, — Эйвери повернулся в сторону Мальсибер и только тогда заметил Лестрейнджа. — И тебе тоже, Велкан.       — Ты хотел их убить один? — спросил Велкан, подходя чуть ближе.       — Тебя в планах и так не было, Лестрейндж, — возразил Эйвери. — А ты... — Кадмус внимательно посмотрел на Обрена. — Ты ведь пришёл не для того, чтобы грохнуть рыжего.       Волшебник нахмурился. Выглядел так, будто его раскусили и это позабавило Кадмуса, который продолжал свой диалог в одну сторону.       — Тебе же он понравился?       В ответ тишина.       — Ты ведь хотел сделать с ним совсем другое?       — Кадмус, завали свой хлебальник, — влез Велкан, понимая, что сейчас Обрен готов убить этого ублюдка.       — Велкан, ты внезапно защищать малыша Обрена стал?       — Кадмус, хватит, а?       — Вы планируете пацана на двоих поделить?       Рон настолько сильно побледнел, что казалось он вот-вот откинет копыта. Он прекрасно понимал, что Эйвери имел в виду и теперь было страшно даже смотреть на Обрена. Гермиона кривилась от слов Кадмуса.       — С чего ты взял, что я хочу трахнуть пацана? — голос Мальсибера был спокойным.       — Ну твои словечки по типу «красивый» и так далее в его сторону.       — Тогда возьми и выеби его, — добавил Велкан. Кадмус улыбнулся словам Лестрейнджа.       — Да я с радостью.

***

      — Как долго ты собираешься держать меня на привязи? — спросил Поттер, откусывая сухой сэндвич, который ему так любезно вручил Реддл.       — Откуда мне знать, что ты не сбежишь, как только я тебя освобожу от оков? — Том откинулся на спинку дивана и переключил канал на телевизоре, будто ему это интересно.       — Почему ты вообще всё это делаешь?       — Что именно?       — Всё.       Мужчина замолчал и повернул голову в сторону своего «любимого». Он долго смотрел на него, будто собираясь со своими мыслями, обдумывая, что именно можно и нужно тому сказать. Он и сам не хотел держать его на привязи, во всех его фантазиях было по-другому. Да, было насилие, да, не было букетов роз и вина, но Поттер тогда был рядом и улыбался, а сейчас...       — Ты меня любишь? — спросил Том, поставив своим вопросом Поттера в ступор.       — И какой же ответ ты ожидаешь? — проворчал Гарри с полным отвращением в голосе, да и на лице оно тоже красовалось.       Том снова замолчал. Во всех его снах, тот отвечал сразу же «Да».       — Ты что-то ко мне чувствуешь?       Теперь уже сам Гарри замолчал. Ему не сильно хотелось продолжать данный диалог. Слишком уж плохо становилось от понимания, что это такая «любовь», на которую способен Волдеморт. Он ведь и правда верил, что сможет изменить этого ублюдка. Удивительно, насколько легко потерять веру в человека.       — А ты... ты хоть что-то ко мне чувствуешь?       — Конечно! Я же доверил тебе свои секреты, я же...       — Ты же привязал меня, как, мать твою, псину! Ты считаешь это проявлением своих чувств? — Гарри потянул руками цепи, которые зазвенели.       — Я делал всё для тебя! — перешёл уже на крик Реддл. — Ты ни черта не понимаешь!       — Я всё понимаю, особенно то, что ты ошибка в моей жизни! Что я совершил ошибку, посчитав, что тебя возможно спасти и изменить! А ты просто животное!       Реддл и сам не понял, как его волшебная палочка оказалась сжата в ладони и как он с криком бросил заклинание.       — Crucio!       Обжигающий холодом огонь ударил по каждому нерву, по каждой клетке тела Поттера. Это была не боль, исходящая из одной точки — это было всепоглощающее состояние бытия, где не существовало ничего, кроме чистого, нефильтрованного страдания. Его мышцы свело в чудовищных, неконтролируемых судорогах, выгибая спину в неестественной арке. Зуб на зуб не попадал, а из горла вырывался хриплый, нечеловеческий вопль, который он сам не мог услышать сквозь гул боли в собственных ушах.       Его сознание, его «я» растворилось, было стерто этим калейдоскопом мучений. Не осталось ни воспоминаний о доме, ни страха, ни имени — только бесконечное, лишенное смысла жжение, которое, казалось, длилось целую вечность. Несколько секунд растянулись в часы бесплодной борьбы, где единственной целью было пережить следующий вздох, который обжигал легкие изнутри.       Он чувствовал, как его кости, казалось, трещат и плавятся под кожей, как сухожилия натягиваются до предела, готовые порваться. Каждый удар сердца не приносил облегчения, а лишь гнало по венам новую волну жидкого огня. Мир сузился до спазмов собственного тела и до пронзительного визга, который, как он наконец осознал, исходил от него самого.       И так же внезапно, как и началось, это закончилось. Заклятие отпустило его, и он рухнул на деревянный пол, касаясь своим лицом о ковёр, безвольный и дрожащий. Боль не исчезла полностью — она отступила, оставив после себя глухую, пульсирующую ломоту в каждом мускуле и оголенные, обожженные нервы. Он лежал, пытаясь поймать ртом воздух, и с трудом вспоминал, кто он и где. В ушах стоял звон, а перед глазами плясали багровые пятна. Единственным ощущением была всепроникающая, животная усталость и смутный, первобытный ужас от того, что это может повториться снова. Он был пустой оболочкой, из которой насильно выжгли всё содержимое.              — Гарри! — Том подбежал к парню, и обнял.       Поттер никак реагировал на мужчину рядом, он пытался отдышаться и просто забыть адскую боль, которую испытал несколько секунд назад. Это был второй раз, когда Волдеморт кинул в него заклинание, которое не убивало, а причиняло невыносимую боль. Кладбище и квартира. Два места, два разных по возрасту Тёмных Лорда и один Круциатус.       — Прости меня, Гарри, — шептал он и сильнее стискивал в своих объятиях едва дышащего волшебника. Он не планировал пытать его, это всё вышло само.       Ты сам виноват, дорогой. Не надо было меня злить.       Поттеру хотелось вопить от страха и боли, но он не мог выдавить ни слова без боли, которая до сих пор гуляла по его телу, как в собственном доме.       — Я... хочу домой, — единственное, что он смог вымолвить, перед тем, как потерял сознание и обмяк в объятиях мужчины, у которого глаза изменили цвет.

***

      — У нас всего два часа, — пробурчал алхимик и схватился обеими руками за голову, будто пытался спрятаться от ужасных мыслей.       — Стоит ли отправиться к ним на помощь? — спросил профессор, и продолжил смотреть на кольцо, которое недавно передало важную и очень печальную новость.       — Свяжись с Велканом снова, нужно обсудить это с ним.       Дамблдор кивнул и одел кольцо, но ответа даже спустя несколько минут не получил. Старик нахмурился и посмотрел на Фламеля.       — Хреновы наши дела.       В окне мигнул свет и погас. Реддл выключил свет.       — Он что, спать пошёл?       — Или же... — Альбус показал на подъездные окна, где показывался силуэт мужчины, который спускался по лестнице.       — Прячься! — Николас потянул Альбуса за руку и потащил в какой-то угол, где было много мусора.       Металлическая дверь подъезда звонко хлопнула, и открылась, выпуская на улицу Тома Реддла. Чёрное пальто, чистые ботинки, что аж блестели и зачесанные волосы.       — Да он аж блестит, — прошипел Фламель так, чтобы никто кроме Альбуса, его не услышал. Реддл же повернул голову туда-сюда и направился куда-то по дороге, а под ногами хрустел оставшийся снег.       — Он же нас не заметил? — вопрос Дамблдора прозвучал глухо.       — Этого я сказать не могу, ведь и сам не знаю.       — Может это ловушка?       Дамблдор молчал. Какая-то часть его души хотела ворваться в дом Реддла и спасти мальчишку, но другая говорила, что это ловушка. У них мало времени, но нужно всё сделать так, чтобы его стало ещё меньше. Старик знал, что одним заклинанием, точнее этой серебряной нитью, Том не обошёлся, скорее всего у него прямо на двери ещё десяток.       — Давай снова попытаемся связаться с Велканом, может Реддл к пленным направился.       Альбус достал кольцо и снова попытался связаться с Лестрейнджом, но ответа не последовало. Николас смотрел на кольцо, которое никак не реагировало на магию Дамблдора и вздохнул.       — Как же мне всё это не нравится.