Божество в клетке

Как вы уже помните, в большинстве случаев Акудзи можно найти в его убежище, а точнее в лаборатории. Это пространство стало для него не просто местом работы — оно было его панцирем, его коконом, единственным местом в мире, где он чувствовал себя в относительной безопасности. Стены, пропитанные запахом реактивов, стеллажи с тысячами пробирок, мерцание экранов приборов — всё это было ему родным, знакомым до последней пылинки. И все члены мафии Цукумо прекрасно знали это и чаще всего обращались к нему за лекарствами. Для них он был не столько наследником, сколько ценным ресурсом, «целителем», к которому можно прийти с любой раной и получить помощь. Дверь его лаборатории никогда не запиралась — в этом не было смысла, ведь просящие всё равно приходили снова и снова. Но вот сегодня, пока он читал свои конспекты, углубившись в изучение очередной научной статьи, он увидел неожиданное лицо здесь — Мизуруи Шизуку. С ним рядом был Кумоно, но на него он не обратил такого внимания — Кумоно был здесь частым гостем, а вот Мизуруи появлялся редко, и каждый его визит был событием. Мизуруи имел вид аксолотля и, как понятно, такую же причуду — у него были короткие ярко-розовые волосы, напоминающие жабры, и абсолютно чёрные глаза, даже белок был черным — два бездонных омута на нежно-розовой коже. Также он имел худощавое телосложение и довольно небольшой рост, отчего казался ещё более беззащитным, чем был на самом деле. Но главное, что поражало, — это его способности: огромная регенерация, позволяющая восстанавливаться от самых тяжёлых ран, дыхание под водой и гибкость тела, граничащая с невозможным для обычного человека. Единственный минус — зависимость от воды, но это довольно небольшой недостаток по сравнению с тем, что он мог. Так что он был практически единственным, кто не просил у него лекарств, да и наоборот: это Акудзи однажды попросил у него кровь, и именно благодаря ей сделал сыворотку с более действенной регенерацией, хотя для её использования требовалось долго лежать в ванной, так что её применяли в крайних ситуациях. Но всё же Акудзи с интересом ждал, пока он скажет, зачем пришёл… Свет настольной лампы выхватывал из полумрака фигуру Мизуруи, отбрасывая на стену его причудливую тень. Акудзи отложил конспект и вопросительно приподнял бровь. — Добрый вечер, господин Цукумо! Тут такое дело… Кумоно-сан рассказал мне, что у вас есть некоторые препараты, которые могут помочь в бою… — заявил он тихо; он всегда был довольно скромным парнем, и этот тихий голос так контрастировал с его нечеловеческой внешностью. Акудзи задумался и понял… — Ага, да, есть. Есть препарат, который останавливает сокращение мышц, есть ещё тот, который заставляет кровь гореть изнутри… — перечислял Акудзи про себя с задумчивым видом, прокручивая в голове каталог своих творений, когда Мизуруи ответил ему… — В таком случае, я могу взять препарат, останавливающий сокращение мышц? А я… могу выполнить какую-нибудь вашу просьбу! — заявил Мизуруи с явной решимостью, и в его чёрных глазах мелькнул огонёк надежды. Он не обладал боевыми навыками, но при этом всё равно старался их компенсировать — лишь для того, чтобы прокормить себя, ведь Акудзи знал кое-что: Мизуруи не мог устроиться на другую, хоть немного нормальную работу из-за своей родословной, ввиде родителей злодеев. И даже несмотря на свой постоянный страх нахождения в мафии, он всё равно переступал через себя и шёл на всё, чтобы себя обеспечить. В целом, Акудзи уважал это — ему было вообще плевать на то, что у него было ноль физической силы. Важна была решимость, готовность делать то, что нужно. — Ладненько… я дам тебе его… и да, ты можешь сделать кое-что для меня. Работёнка грязная, но мне будет приятно, если ты кое-что сделаешь, — сказал Акудзи с лёгким вздохом, чувствуя, как внутри закипает то самое чувство, которое он так долго подавлял. Он взял телефон, которым пользовался, будучи Какурэ, и повернул его экраном к Мизуруи. Холодный свет экрана осветил лица. Там была общая фотография Какурэ, Фуюми и Кейто ещё до всей истории с ложными обвинениями в сторону Какурэ. Они стояли вместе, улыбались — фальшивая идиллия, которая теперь вызывала только горькое послевкусие. Акудзи указал на Кейто, пока Мизуруи с сосредоточенностью смотрел на фото, запоминая лицо. — Смотри, этот парень — Кейто Фукуи. Мягко говоря, он поступил очень некрасиво, и мне бы очень хотелось, чтобы ты… преподал ему урок. Сам я этого сделать не могу, ведь так я наврежу своей репутации в университете, а в своём реальном облике я светиться не хочу. Голос Акудзи звучал ровно, но в нём чувствовалась та холодная сталь, которая появлялась, когда он принимал окончательное решение. Предательство Кейто всё ещё жгло его изнутри, и это был способ если не погасить огонь, то хотя бы ответить на него. После этого Акудзи достал листок бумаги, начал что-то писать быстрыми, уверенными движениями. Ручка скользила по бумаге, оставляя ровные строчки. Аккуратно завернул это, завязал тонкой верёвкой и протянул Мизуруи… — Убивать не обязательно, просто поколоти его хорошенько. И оставь эту записку ему в сумке. Мизуруи внимательно слушал, его чёрные глаза не отрывались от лица Акудзи, впитывая каждое слово. А сам Кумоно, стоявший рядом, приподнял бровь от вида девушки на фотографии — в его взгляде мелькнуло понимание, но он промолчал. Все же он не смог её узнать, хотя в самом видел её, но уж слишком давно. На встрече героев и их семей, когда Кумоно было всего семь лет. Фуюми была там ещё пяти летней девочкой, но Кумоно тогда интересовало лишь то, как привлечь внимание своего дорогого папаши. — Хорошо, я понял… постараюсь сделать всё возможное… а девушку не трогать? — спросил Мизуруи, и Акудзи тут же покачал головой, резко, почти испуганно. — Нет, она помогает мне с… адаптацией в университете. Она полезна мне, — Акудзи решил соврать, чтобы не вовлекать их в свои дела. Слова прозвучали фальшиво даже для него самого, но он надеялся, что они не заметят. Он не хотел, чтобы его отношения с Фуюми стали достоянием всех, а в особенности… его родителей. Это было его личное, его тёплое, его сокровенное. Кумоно и Мизуруи кивнули, принимая объяснение. Шидзуку явно не был на сто процентов за идею избиения — его натура противилась насилию, — но всё же вновь про себя решил, что так будет лучше, и что это лучший способ, как он может заплатить за оружие, которое поможет ему выполнять задания и самообороняться. Иногда приходится делать то, что не хочешь, чтобы выжить. Акудзи в этот же момент встал и подошёл к своей полке, где были все его препараты. Стекло звенело, когда он перебирал пробирки. Он показал Мизуруи три капсулы с достаточно приличным количеством этого вещества и протянул ему две капсулы… — Я тебе доверяю, так что держи предоплату. И да, сделай фото, когда он будет избит. За фотографию получишь ещё пять капсул, — предложил Акудзи, в то время как Шидзуку кивнул, взяв капсулы в руки, как некую драгоценность. Он сжимал их с такой осторожностью, будто это были не просто капсулы, а ключ к его выживанию. Кумоно же, который всё ещё стоял рядом, всё же также спросил, решив, что лучше сказать сейчас, чем потом… — Господин Цукумо, тут ещё кое-что… Ваши родители просили передать. Они там хотели познакомить вас с какой-то женщиной… — Кумоно говорил об этом с явным раздражением и, видимо, не был доволен тем, что родители Акудзи пытаются свести его с кем-нибудь из партнёрских мафии. Его голос звучал так, будто он сообщал о чём-то неприятном, но необходимом. Лицо Акудзи также скривилось — он и раньше отказывался от таких предложений, но сейчас у него по какой-то странной причине возникло ещё большее отвращение. Мысль о том, чтобы быть с кем-то, навязанным родителями, вызывала физическую тошноту. Особенно сейчас, когда в его жизни появилась Фуюми. — Ответь им, как и обычно, — махнул рукой Акудзи, отвернувшись к окну, за которым чернела ночь. Кумоно и Мизуруи лишь вздохнули, переглянувшись между собой. — Да я в вас и не сомневался, господин Цукумо, — заявил ему Кумоно, скрестив руки на груди. В его голосе звучало удовлетворение — он явно одобрял это решение. В этот момент Кумоно и Мизуруи начали выходить из лаборатории и напоследок помахали ему рукой. Сам Акудзи лишь кивнул напоследок, провожая их взглядом. Дверь закрылась, и в лаборатории снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом приборов. И всё же внутри Акудзи дальше продолжали бушевать эмоции, которые он скрывал под бесстрастным лицом. Они клокотали, как кислота в колбе, грозя выплеснуться наружу. Как вы думаете, действительно ли Акудзи решил разобраться с Кейто лишь из-за собственной обиды? Ну… впрочем, ответ лишь частично верный. Позже мы и узнаем полный ответ.

---

Вскоре вновь настали университетские будни. Уже был июль, и летнее солнце заливало город жарой, от которой плавился асфальт и воздух дрожал над мостовыми. А точнее, сегодня, как узнал Какурэ, был день рождения брата Фуюми по имени Нацуо. Ему как раз должно было исполниться 16 лет. И в этот день, как понятно, Фуюми собиралась навестить братца — Какурэ вполне видел, какие тёплые у них были отношения. Она светилась, когда говорила о нём. — Так… может, я как раз провожу тебя до дома? — спросил её Какурэ, будучи уверенным, что её брат будет в их доме, но Фуюми слегка покачала головой, отчего её белые волосы колыхнулись. — Вообще, мой брат будет у моей тёти Нацуко. Так что я собиралась пойти к ней, — заявила Фуюми, скрестив руки на груди, когда они уже под конец пар выходили из университета. Солнце било в глаза, заставляя щуриться. — Ааа… понял. В любом случае, давай тогда я тебя до туда же и провожу, особой разницы, думаю, нет, — произнёс Какурэ, слегка вздохнув. В этом вздохе смешались и усталость, и какое-то странное удовлетворение. Удивительно то, как часто он начал проводить с ней время и, в том числе, самому искать предлоги для этого. Раньше он избегал людей, прятался от них в своей лаборатории. А теперь… теперь он искал её компанию. Но была ли против Фуюми? Да, впрочем, нет. Её улыбка, когда она смотрела на него, говорила сама за себя. — Агась! Как раз увидишься с моей тётей! Она довольно… необычная женщина., — сказала Фуюми с ехидной ухмылкой, и в её глазах заплясали знакомые озорные искорки. Какурэ не понял, с чего, но уже было интересно, что там будет ждать. Он думал, что после её отца его ничего не удивит… хотя, судя по её тону, удивление всё же могло случиться. — Дай предположу, тётя со стороны отца? — спросил её Какурэ, и в тот же момент Фуюми щёлкнула пальцами и указала указательными и средними пальцами в противоположные стороны, изображая какой-то забавный жест. — Догадливый ты уж излишне! Но опять же, угадал. Может, у тебя причуда предсказания? Ты же ведь так до сих пор не показывал, какая у тебя причуда, вот и обманываешь меня! — театрально всхлипнула Фуюми, как дама в беде, что выглядело… забавно. Она прижала руки к груди, изображая страдания, и это было так нелепо и мило одновременно. Но всё же у Какурэ был заготовленный ответ. Он репетировал его про себя много раз, готовясь к этому моменту. — У меня нет причуды, — вполне коротко и лаконично, без какого-либо расстройства, ответил Какурэ. Его голос звучал ровно, без эмоций — просто констатация факта. Из-за того что сыворотка, копирующая облик, не могла копировать причуду, он был вынужден притворяться беспричудным. Даже в фальшивых документах у него всё так и было написано. Но Фуюми этот ответ поразил. Её лицо изменилось — улыбка исчезла, глаза расширились. Какурэ даже подумал, что она разочаровалась в нём, и внутри что-то болезненно сжалось. Но её лицо выглядело сочувствующим, а не разочарованным. В нём читалась искренняя боль за него. — Ах, серьёзно? Ты не шутишь…? Мне так жаль…! Ты ведь поэтому не ходил в школу? Чтобы тебя не обижали? — с явной обеспокоенностью Фуюми закидывала его вопросами, и в её голосе звучала такая искренняя тревога, что Какурэ на мгновение растерялся. В целом, он слышал о буллинге беспричудных, так что это была удобная легенда для него. Но его удивительно поразило такое её сочувствие к этому… Оно было настоящим, неподдельным, не наигранным. — Ну… да. Но ничего страшного, меня никто не обижал, просто… родители подумали, что так будет лучше… — проговорил Какурэ тихо и даже с некоторым стыдом. Стыд был настоящим — не за отсутствие причуды, а за ложь. Он врал ей, но при этом ещё пытался сделать ситуацию помягче — чтобы Фуюми не переживала за него слишком сильно. Он не понимал, почему его так сильно волнует, будет ли она за него переживать или нет. Бедный наивный Какурэ. Он ещё не осознавал, что это волнение называется заботой. Фуюми в этот же момент взяла его за руку — её ладонь была привычно холодной, но в этом холоде чувствовалась поддержка, — думая, что сказать ему в этот момент, пока они заходили в переулок. Они полностью отвлеклись на разговор и от этого даже не заметили, как за ними шли сзади. Тени скользили по стенам, но они не видели их. Но всё же Какурэ быстрее ощутил на себе чужой взгляд — этот дар, выработанный годами жизни в опасности, — и как только он повернул голову, он увидел, как какой-то урод со спины замахнулся на Фуюми, видимо, решив вырубить её. Его рука уже заносилась для удара. В этот самый момент Какурэ смог среагировать и тут же оттащил Фуюми в сторону. Рывок был резким, неожиданным, и она вскрикнула. Она тоже была в шоке и, увидев злодея, в первую же очередь создала ледяной меч из руки — прозрачный, сверкающий в свете уличного фонаря. Тот высокий мужчина остановился, видимо, разочаровавшись, что его план не сработал, но попытки не оставил. Он стоял, перекрывая выход из переулка, и скалился. — Что тебе нужно, злодей?! — выпалила Фуюми, пытаясь держать Какурэ за своей спиной. Она выставила руку с мечом вперёд, готовая защищать. Но всё же Какурэ не хотел прятаться за спиной Фуюми и поэтому пытался держаться хотя бы возле неё, а не за ней. Он встал рядом, плечом к плечу, готовый к чему угодно. — А ты сама не понимаешь? Дурой хоть не притворяйся, Эндеворовский отпрыск… — хриплым голосом заявил он, и слова упали в тишину, как камни. И в этот момент Какурэ явно удивился. Брови взлетели вверх, глаза расширились. Да что за бред? Какой ещё Эндевор? Он тут вообще при чём? — Да что за бред ты несёшь…? Я не дочь героя, вообще-то! — проговорила Фуюми, сжимая зубы. В её голосе звенела сталь, но Какурэ, стоящий рядом, почувствовал, как она слегка дрожит. Какурэ вжался рукой в рукав Фуюми, пока держался рядом, чувствуя через ткань её напряжение. — Ты тут явно под чем-то… Какая она ещё дочь Эндевора…? — с лёгким шипением заявил Какурэ, пытаясь говорить уверенно, хотя внутри всё кипело. Тот злодей с явным недоумением посмотрел на них. Его взгляд метался между их лицами, и в нём читалось замешательство. Он бы понял, если бы только Фуюми попыталась бы притвориться, что она не дочь Эндевора, но вот странно, что и этот парниша настаивал на этом, причём явно искренне. Да и удивление на его лице было искренним… от этого он встал в ступор. Они смотрели друг на друга, ожидая, кто что сделает. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Но Фуюми в этот момент внезапно бросила меч через весь переулок, надеясь, что здесь будут герои на патруле, которые увидят её меч. Ледяное оружие со звоном покатилось по асфальту. И в итоге её план сработал, и в переулок через 15 секунд вбежал какой-то герой и, увидев сцену, понял, что происходит. Злодей внезапно начал убегать в другую сторону, и герой ринулся в погоню, даже не взглянув на них. В следующий момент быстрая реакция возникла у Какурэ — он резко схватил Фуюми за руку и выбежал из переулка, волоча Фуюми за собой. Он не хотел потом разговаривать с этим героем и решил сбежать вместе с Фуюми. Ноги сами несли их прочь. Сама Фуюми была в явном шоке, но всё же быстро пришла в себя, пока они бежали. — Ах, извини… этот чудила, видимо, меня с кем-то перепутал! — попыталась оправдаться Фуюми, пока бежала за ним. В её голосе слышалась растерянность. И всё же, пробежав около сотни метров, они оба остановились и начали идти обычным шагом, тяжело дыша. Очевидно, что эта ситуация напрягала их обоих, и Фуюми, и Какурэ держались за руки крайне крепко. Их пальцы переплелись, и ни один не спешил отпускать. Не сказать, что они оба уж излишне испугались, но адреналин всё ещё бурлил в крови. — Да не переживай ты так… он явно странный. Как ты вообще можешь быть дочерью Эндевора? Какурэ вообще не мог даже представить, чтобы Фуюми была дочерью такого… человека. Да, Какурэ явно недолюбливал Эндевора — Какурэ он казался высокомерным, жестоким, одержимым своим образом. Да он ещё и герой. Сразу два красных флага. Фуюми замолчала, когда они пошли дальше. Тишина повисла между ними, тяжёлая и многозначительная. Фуюми вообще-то было что сказать на этот счёт… но решила промолчать. Её губы сжались в тонкую линию, и в глазах мелькнула тень, которую Какурэ не смог интерпретировать.

---

Всё же, что называется, с трудом, они дошли до многоквартирного дома, где жила та самая Нацуко. Здание было старым, но ухоженным, с балконами, увитыми плющом. Нацуко вместе с Нацуо уже ждали Фуюми внизу. Фуюми начала активно им махать, вырывая свою руку из руки Какурэ, в то время как Какурэ смотрел за ними двумя — он был… слегка удивлён. Нацуко была высокой мускулистой женщиной с шрамами на лице и руках — это было видно, оттого что она находилась в футболке и брюках. Она напоминала военную — осанка, взгляд, каждый жест выдавали человека, привыкшего к дисциплине и опасности. Также у неё были красные длинные волосы, собранные в строгий хвост, и ярко-голубые глаза, которые сейчас с интересом рассматривали Какурэ. — Так вот в кого Нацуо… — подумал про себя Какурэ, когда Фуюми тут же налетела на Нацуо с объятиями и поздравлениями. Она сжимала брата в объятиях, а тот смущённо, но довольно улыбался. В это же время Нацуко взглядом оценивала Какурэ, который стоял рядом. Её взгляд был тяжёлым, изучающим — она явно пыталась понять, что это за парень и что ему нужно от её племянницы. Но Какурэ всё же держался — он и не таких грозных людей видел. Он выдержал этот взгляд, не отводя глаз. — Ах, да, ты же Какурэ? Рад снова тебя увидеть! — сказал Нацуо ему с лёгкой улыбкой, освободившись от сестринских объятий, когда Какурэ в свою очередь кивнул… — Поздравляю тебя с днём рождения… надеюсь, вы хорошо отметите праздник, — сказал он спокойно, когда после, попрощавшись с Фуюми коротким кивком, начал идти к ближайшему переулку. Он чувствовал на себе взгляд Нацуко до самого угла, но не обернулся. Сегодня был странный денёк, это уж точно. Сначала нападение, потом странный разговор об Эндеворе, теперь эта встреча. Мысли путались, но одна из них была приятной. Но что же могло ещё скрасить ему день, помимо всего этого? Ответ пришёл сам собой, когда он достал телефон. Фотография избитого Кейто, которая пришла ему на телефон, была великолепна. Мизуруи отлично поработал — синяки, ссадины, опухшее лицо. Идеально. Какурэ ухмыльнулся про себя. Эта ухмылка была холодной, довольной, почти звериной. — Какой ты прекрасный парень, Мизуруи… — подумал про себя Какурэ, продолжая идти, и убрал телефон в карман. А что же было в записке, которую Мизуруи оставил в сумке Кейто? «Не смей приближаться к Фуюми, жалкий трус.» Семь слов, которые скажут больше, чем любое избиение. Семь слов, которые поставят точку в этой истории. По крайней мере, Какурэ на это надеялся.