Божество в клетке

Время текло неумолимо и быстро, словно осенний ручей, уносящий за собой последние листья, и вот уже наступила золотая пора. Учебный год набирал обороты, а значит, Фуюми будет занята теперь ещё сильнее. Хоть это и омрачало сердце Акудзи, он старался держаться — в конце концов, он мог справиться с этим разными методами, пусть и не всегда безопасными. Как вы думаете, сможет ли он простить тех троих героев-ублюдков, что по роковой случайности вместо Ранмару убили Рейко? Нет. Не сможет. Никогда не сможет. С чего бы? Они отняли чужую, невинную жизнь. И обязаны понести за это кару. Вот только звания «героев» они лишились давно — все трое уже работали в иных сферах. Вероятнее всего. Ведь их судьбы после того инцидента были ему неведомы. Но разве это способно остановить возмездие? С чего бы? Достаточно лишь разузнать нужные сведения и свершить личную месть. Именно личную. Ибо для них казнь будет особой — «Шифую» для неё ему не потребуется. Оказалось, что двое из тех героев уже не дышали воздухом этого мира. Первый, самый старший, не участвовавший в убийстве напрямую, недавно скончался от приступа, что разорвал его сердце. Второй же нашёл свой конец в угаре пьяной драки. Последний же, тот самый, что держал в руках копьё, — удивительно, но выжил. Самый гнилой из них всё ещё дышал. И в сознании Акудзи это означало лишь одно — ошибку судьбы необходимо исправить. Множество мыслей, тёмных и тяжёлых, вихрилось в его голове, пока он вновь и вновь перебирал информацию по делу о смерти Рейко. Больно было смотреть на снимки безвременно угасшего тела, что не удостоилось достойных проводов — тело бедного Рейко с безжалостно пробитой грудью. И тут, словно вспышка молнии в ночи, в сознании возник иной, ужасающий образ: на месте Рейко лежала Фуюми. Её хрустальные, голубые глаза, остекленевшие и смотрящие в пустоту; рука, безвольно прижатая к груди, испачканная алым, священным цветом крови; обмякшее тело, утратившее ту лёгкую, живительную прохладу своей Причуды и обретшее мертвенную, могильную стужу. В этот миг Акудзи почувствовал резкий приступ тошноты и схватился за грудь, ощущая, как его собственное сердце готово разорваться на части. В глазах заплясали чёрные мушки, и он, тяжело дыша, уронил голову. Нет. Этого не может быть. С чего он вдруг представил себе такое? Как он посмел? — Ничего, ничего… такого не случится никогда. Ты ведь не допустишь этого, да? — прозвучал сзади нашему Алхимику звонкий, словно весенние колокольчики, голос. Резко повернув голову, сквозь пелену мушек он увидел знакомый силуэт — силуэт Фуюми-сэмпай. Он давно не видел этих наваждений, но вот оно вновь явилось. Грудь его тяжело вздымалась, пока он вглядывался в неё — точнее, в её иллюзию. Ведь её здесь не было. Она и не могла здесь быть. С тяжестью на душе он кивнул, едва ли уверенно, подавленный бурей страха, бушевавшей внутри. Столь животный, первобытный ужас был для него незнаком. Пока он смотрел на неё, в глазах потемнело, и он ощутил, как голова раскалывается на части. В следующие секунды, когда ясность вернулась, Фуюми перед ним уже не было — осталась лишь леденящая пустота и воздух, что он по-прежнему жадно хватал ртом… «Жертва: Рейко Цукумо. Дата смерти: 6 декабря 20XX-21 г…» Удивительно, но в день смерти самого дорогого ему в прошлом человека родилась та, что подарила ему счастье сейчас. Может, это и не совпадение? А может, и Акудзи просто пытается оправдать собственный бред? Никому это не ведомо. Никому, кроме самого Акудзи.

---

Пожалуй, с иллюзорной Фуюми нам стоит перейти к нашей реальной Фуюми, что только-только вернулась с экзамена. Однако в этот раз она направилась не домой — её шаги лежали прямиком к обрыву, на встречу с тем, кто был для неё особенно важен — Акихико. Именно Фуюми недавно настояла на том, чтобы возобновить тренировки с ним, ради собственной безопасности. Ей хотелось в случае опасности полагаться не на Причуду, что могла выйти из-под контроля, а на твёрдую руку и ледяной клинок. — Ну что же, дочуркинс, давай же! — резко крикнул Акихико, едва Фуюми ступила на опушку леса. Взметнув руку, он выпустил из ладони особую чёрную материю — словно ядовитая змея, выползшая в наш мир с мертвенно-белыми глазами и широкой, жутковатой ухмылкой. Акихико не стал ждать сигнала — он атаковал сразу, без предупреждения, ведь и реальный бой никогда не начинается с отсчёта. Он всегда резок, внезапен и оглушителен. Тень ринулась сверху, целясь в голову девушки с явным намерением пригвоздить её к стволу сосны. Но Фуюми, будто предугадав удар, отпрыгнула вбок, и из её ладони лёгким, но отточенным движением вырос ледяной клинок, переливавшийся в лунном свете, словно священная реликвия. Мгновенно она развернула меч, подставив его плоскую сторону под удар, прикрывая грудь. Тень лишь сипло усмехнулась и тут же рванулась вперёд, её хищные когти рассекли воздух. Акихико стоял недвижимо, лишь нетерпеливо притоптывая копытом, наблюдая за схваткой. В тот же миг Фуюми провернула голень, подняв колено, будто для удара ступнёй в живот тени. Но это была лишь хитрость — обманный манёвр, чтобы заставить тень отклонить корпус назад, открыв верхнюю часть тела. Что и требовалось Фуюми: её рука с клинком молнией метнулась к лицу противницы. Лезвие оставило на щеке тени тонкий, сверкающий порез, но та, не сбавляя темпа, успела всадить кулак в живот Фуюми. Раздался лёгкий, сдавленный всхлип боли, однако на губах девушки тут же проступила улыбка. Она начала кружиться вокруг оси, перебирая ногами в лёгком, почти танцевальном движении, словно водяная лилия, скользящая по пруду, запутывая тень и давая себе драгоценные секунды на передышку, несмотря на горящую боль в желудке. Тень едва поспевала за мелькающей фигурой, а Фуюми в это время выдохнула струю леденящего воздуха — её горло покрылось инеем, и выдыхаемый углекислый газ превратился в плотную, слепящую пелену, ещё сильнее дезориентируя противницу. Самой Фуюми зрение было и не нужно — она никогда на него и не полагалась, ибо в нём таилась её главная слабость. Чутко улавливая малейшие шорохи в тумане, она «видела» каждое движение тени и в самый выгодный момент нанесла удар сзади, точно в лопатки. Из спины тени хлынула та же белая жидкость, что сочилась и с её лица. С лёгкой, одобрительной усмешкой Акихико вдруг рассмеялся и повалился на землю — когда ранили его тень, силы покидали и его самого. Щёлкнув пальцами, он заставил её исчезнуть. — Ах, ну мой звереныш! Ты прям вцепилась в неё клыками! Горжусь, дочуркинс! — гремел он, бья себя в грудь кулаком. На этот раз на лице Фуюми расцвела искренняя, сияющая улыбка — его похвала была для неё дороже многих наград. Фуюми прилегла на прохладную траву, чувствуя, как усталость разливается по телу. И в этот миг в её сознании вновь возник образ Какурэ и обрывки одного из их прошлых разговоров. Действительно ли Какурэ имел в виду то, что говорил тогда? Может, она всё неправильно поняла? Может, это она сама себя накручивает, как это часто бывало? — Чего затих, змееныш? О чём задумалась? — внезапно спросил Акихико, усаживаясь рядом и складывая руки на коленях, пощёлкивая пальцами. Его явно беспокоило состояние его ненаглядной дочурки. Фуюми вздрогнула и пискнула от неожиданности. Всё же она едва ли могла держать это в себе дольше — ей отчаянно хотелось спросить совета. Пришлось подавить в себе привычное чувство вины за то, что взваливает свои проблемы на других. — Помнишь Какурэ…? — тихо начала Фуюми, всё ещё лёжа на траве. Тот лишь хмыкнул и, скрестив руки на груди, отрезал: — Да, помню этого бобра. А что с ним стряслось? Неужто обижать тебя начал? — в его голосе зазвучало явное подозрение, но Фуюми тут же покачала головой. Почему все сразу думают, что её кто-то обижает? — Нет… просто в последнее время он ведёт себя… мягко говоря, странно… — не зная, как точнее выразить свою тревогу, ответила она. Акихико не стал расспрашивать дальше — он безоговорочно доверял её чутью. — Так поговори с ним. Может, скажет, что трубы протекли или что там ещё у вас, у людей, бывает… — с задумчивым хмыком провозгласил он своим громовым голосом. Фуюми легонько надула губы: — А вдруг он на меня обидится за такое? Ей было важно, что он почувствует. Акихико же махнул рукой и резко воскликнул: — Если он будет и на такое обижаться — то нахер ему дорога! Очевидно, Акихико не отличался изысканностью выражений. Но Фуюми понимала — в чём-то он был прав. Им и вправду стоило поговорить начистоту и расставить все точки над «i». Иначе эта тихая тревога могла вылиться во что-то поистине ужасное. — Помни, если бычить начнёт — так выпускай ту тень, что я тебе дал! Она-то ему место покажет. — Папаша, он не такой! — с лёгким, писклявым возгласом возразила Фуюми, в то время как Акихико разразился своим раскатистым смехом. Но всё же совет Акихико Фуюми приняла к сведению, крепко зажав его в глубине души.

---

Вновь, словно подчиняясь неумолимому течению реки, наше повествование возвращается к Какурэ. А точнее, к его истинной сущности — Акудзи. Сущности, что вынашивала в себе поистине грандиозный план. Ибо теперь, прежде чем свершить казнь над героем-грешником, чье копьё погубило Рейко, он намеревался устроить суд над новым преступником. Пока он шёл по коридору, члены мафии внутри зала во всю общались между собой — ранее они общались не так часто, но теперь поводов для разговоров было по горло Гул голосов в просторном зале напоминал жужжание потревоженного улья. Многие члены мафии уже вовсю смаковали подробности минувших казней, перетирая их, словно драгоценные камни в ладонях. Время неумолимо текло сквозь пальцы, унося в небытие одни эпизоды и оставляя на поверхности другие. Разумеется, нам не удалось пролить свет на каждую расправу, но это ничуть не умаляет их значимости для нашей драгоценной летописи — истории восстания, выкованной в горниле справедливости. На сегодняшний счету значилось семь свершившихся приговоров, и около четырёх из них пришлось на эпоху после гибели Железной Крови. — Ну что за чушь?! Кто вообще посмел назвать казнь «Тяжести вины» лучшей? Да это же тоска смертная! Самая унылая из всех! — вдруг раздался капризный, почти детский голос Саимин. Она перебирала в памяти мелькающие перед глазами сцены расправ, свидетелем которых ей довелось стать. За всё это время её присутствие украсило лишь казни «Эха Агонии» и «Целительного Импульса». Последний, к слову, — тот самый герой, о котором толковали ещё на самой первой встрече, — был не один: его окружали трое напарников. Чтобы уложить этого «целителя», потребовались совместные усилия Саимин и Докурен, которые ловко обездвижили незадачливых патрульных, имевших несчастье быть плечом к плечу с таким грешником. — Дело не в картинке, дура! Дело в сути! — воскликнул Кумоно, и в голосе его зазвенел неподдельный восторг, а на щеках проступил лихорадочный румянец. — Она подавила мужа своей причудой, а по итогу сама упала вниз под действием собственной же вины! Это настолько поэтично, что у меня сердце сейчас выпрыгнет из груди! Кумоно, как ни странно, предпочитал присутствовать на казнях героинь женщин. Он был на расправе «Психеи», которая торговала целомудрием собственной дочери ради привелегий для себя, и на расправе «Тяжести вины», морально приковавшей мужа к себе невидимым поводком, сделанным причудой из чувства долга и страха — Соглашусь лишь в одном: Психея и Статик, хоть и были женщинами, ангелами не были, — процедила Докурен, и в её тоне просквозило ледяное презрение. — Но вы заметили, сколько в списке мужчин? Из семи жертв четверо — мужчины. Да и в остальных досье явно больше мужчин чем женщин. Им позволяют слишком много не только как героями, но и как владельцам хера. Я слышала, этот Целительный Импульс предлагал девушкам лечение в обмен на интим, мерзость. С этими словами она извлекла из кармана водолазки трубку и принялась неторопливо набивать её табаком. Благодаря повышению зарплат с приходом Акудзи на роль лидера она могла позволить себе не дешёвые сигареты с привкусом горелой бумаги, а благородные сорта табака, что дымили терпким, пряным ароматом. Бунсеки слегка кивнул ей, на его лице мелькнула тень понимания. Он досконально помнил её историю — и с особенным сладострастием воскрешал в памяти те старые времена, когда они вдвоём приколотили одного героя-насильника к доске гвоздями, словно коллекционного жука, и выставили его тело напоказ у ворот департамента героев. Откуда они знали о его преступлениях, если на него даже не поступило официального заявления? Пожалуй, эта тайна навсегда останется с Докурен, сплетённая с воспоминанием о том, как его руки скользили по её телу. — Как бы то ни было, пока что наибольший резонанс вызвала смерть Психеи, — вмешался Бунсеки, и в его голосе послышалась плохо скрываемая гордость. — У неё была безупречная репутация благотворительницы, этакая мать Тереза с телекинезом. Но, к нашему счастью, один из её же «коллег» продал её схему в общество. Теперь её имя навеки под черным пятном, а для нас это — золотая жила, повышающая рейтинг. На самом деле Бунсеки боготворил её смерть больше остальных. Её причуда — телекинез — оказалась поистине зрелищной. Когда она попыталась обрушить на Алхимика бетонную глыбу, он успел сделать роковой прокол в шее, и этот самый блок, летевший с неумолимой скоростью, врезался в её собственное тело, распластав его пополам. На месте гордой героини остались лишь безжизненные ноги да обломок позвоночника, торчащий из лужи крови, как обгоревший флагшток. — К слову о рейтингах… вы слышали про тот форум, где обсуждают нас? — оживилась Васурай, и её губы растянулись в усмешке. — К счастью, люди не так тупы, как кажутся. Они уже начинают догадываться, что герои — не безгрешные святоши. Мы сеем в их души семена правды, и это, без сомнения, высокая цель. Хотя, признаюсь, доставляет отдельное удовольствие наблюдать за тем, как они перемывают нам косточки и даже выбирают любимчиков. Обидно только, что однажды вместо обсуждения перформансов Акудзи они принялись обсуждать его фигуру и то, какой у него хе... Васурай хотела добавить ещё что-то пикантное, но в этот момент в зал стремительно вошёл Акудзи, и она предпочла прикусить язык, хотя ехидная полуулыбка так и не сошла с её губ. — Добрый день, — его голос прозвучал чётко, разрезая тишину зала. — Сегодня мы должны обсудить нашу новую жертву. Мы уже принесли очищение семерым грешникам, и восьмой станет особенным — ведь теперь мы можем обратить наш взор выше. — Акудзи медленно обвёл присутствующих взглядом, холодным и точным, как лезвие. — Но прежде, я хочу вручить один презент нашему союзнику. Я хотел его вручить ещё пару месяцев назад, но материал подарка был испорчен, мне пришлось его восстанавливать. С этими словами Акудзи поднялся с места. В зале повисло напряжённое ожидание, и первые догадки большинства пали на Низоу. И они не ошиблись. Его шаги, медленные, размеренные и полные некой церемониальной торжественности, были направлены именно к нему. Низоу выпрямился во весь рост, поднимаясь навстречу. Каждый в зале понимал значимость момента. Во взгляде Низоу читалась сложная гамма чувств — благодарность и почтительное преклонение, смешанные с тенью странного сомнения. Акудзи же, не сводя с него глаз, извлёк из-под жилета свёрток, завёрнутый в ткань цвета запёкшейся крови — ткань, что хранила в себе ребро героя по имени Эхо Агонии. С почтительным, лёгким поклоном Низоу принял дар — для него, обычно чурающегося подобной формальности, этот жест был исполнен глубокого смысла. Он вернулся на своё место, в то время как Акудзи развернулся и направился обратно. — Ах, Цукумо-сама, вы, несомненно, знаете толк в подарках. Преподнести ребро поверженного врага — поистине прекрасно, — с нескрываемым восторгом прошептала Саимин, наблюдая за этой сценой. Бунсеки лишь покачал головой, не считая подобные жесты чем-то принципиально важным. Взгляд же Кумоно выдавал странную, тщательно скрываемую ревность, тлевшую в его алых глазах. Но всё же их общее дело было превыше личных чувств. — Итак, кто следующий? Тот «Правдивый голос» , о котором мы говорили ранее, всё ещё жив, можем начать с него, — заявил Хокуто Рурио, но его тут же прервала Васурай Уцуро. — Зачем нам двигаться плавно по нарастающей силе? Так наши действия станет легче предугадать. Все же Статик, которую мы убили в прошлый раз, лишь чуть чуть слабее Правдивого Голоса с его оборудованием — Мысль была здравая, и все это понимали. — Верно, мы не можем позволить им с точностью предсказывать наши жертвы. Они знают, кто совершал грехи, но, по всей видимости, таких слишком много, раз наши действия до сих пор остаются для них неожиданностью, — указал Бунсеки, не отрываясь от изучения новых досье, которые он разбирал несколькими минутами ранее. Акудзи кивнул в знак согласия и изрёк: — Есть два варианта: либо мы выберем намеренно очень слабого, либо, наоборот, очень сильного. В первом случае я пойду один, а во втором — у нас есть шанс выступить группой более чем 3 человека… — Тогда давайте того, кто посильнее! Мы наконец сможем показать истинную силу этим тварям! — с горящим энтузиазмом воскликнул Кумоно, но Бунсеки и Саимин тут же его остановили. — Тише, тише. Мы не можем позволить им узнать «всё», на что мы способны. Нужно выступить ограниченной группой и заранее выбрать претендентов. — Верно, верно. Иначе они поймут, как нас остановить, а я не хочу, чтобы веселье заканчивалось, — прошептала Саимин, её взгляд скользил по страницам досье с хищным любопытством. — В таком случае, я считаю важным, чтобы этот герой был известен как «идеальный». Тогда наше нападение обретёт особую остроту — ибо и сильный, и якобы «безупречный» будет повергнут карой, — заявил Акудзи, демонстрируя досье одного из таких. Цель носила имя Аватар Стихий. Его способность позволяла по желанию призывать и управлять четырьмя стихиями — огнём, льдом, землёй и молниями — в ограниченной зоне, создавая мощные комбинации: лавовые потоки, грозовые бури, ледяные шипы. Его грех был поистине отвратителен: он довёл своего фаната до самоубийства. Тот юноша, иной ориентации, безнадёжно влюблённый в своего кумира, не видел для себя иного выхода. Аватар же жестоко играл с его чувствами, взращивая в душе фаната «бурю эмоций», чтобы в один момент холодно отшвырнуть его, словно надоевшую игрушку. Их отношения были тайными, и, когда герою это наскучило, он разорвал их, оставив юношу в пустоте. Итог был предсказуем и ужасен: тот фанат прострелил себе голову из пистолета. — …Мерзкий ублюдок, — прошипела про себя Докурен Аякаши, и многие другие присутствующие не смогли сдержать гримасы отвращения. — И он считается «идеалом»? Всё ещё хуже, чем я думал… — мрачно пробормотал Митсугума, а Мизуруи лишь молча покачал головой. — Да, такой человек считается идеалом. Ведь дело о доведении до самоубийства даже не было заведено, несмотря на все старания сестры того парня. Так что, если не мы, возмездия за отнятую жизнь он не постигнет. Но вы понимаете, что он является крайне опасным противником? Он мастер комбинированных атак, и, чтобы не затягивать бой и не дать ему вызвать подмогу, нам нужна команда. Мы должны сделать ставку на ваши уникальные способности. — ответил им Акудзи пока осматривал всех членов мафии Бунсеки тут же кивнул, его аналитический ум уже работал на полную мощность. — Нам нужен чёткий план. Необходимо выполнить три задачи одновременно: защититься от всех его атак, сковать его движения и парировать его нападения. Акудзи, само собой, возглавит операцию. Тобивата также будет участвовать. Теперь нужно определить, кто ещё будет полезен в этой миссии. — Пожалуй, те, кто способны регенерировать в бою, не будут здесь столь эффективны — то есть, это я и Мизуруи, — заключил Митсугума, скрестив руки на груди в задумчивой позе. — Согласен. Нам точно понадобятся те, кто сможет отвлечь героя. Саимин, ты идеально подходишь, — тут же указал Акудзи. Саимин ответила лёгким, почти игривым кивком — было бы странно, если бы она отказалась от участия в подобном зрелище. — Брать же Низоу и Каеде — слишком рискованно, ведь они сильны в ближнем бою, а нам потребуется дистанция. — В таком случае, нам нужен ещё и тот, кто сможет сдерживать Аватара Стихий. Акудзи-сама, разве ваша Причуда чёрных лоз не подойдёт для этого? — поинтересовался Бунсеки, но Акудзи снова покачал головой. — Я сомневаюсь, что мои лозы будут достаточно эффективны — они уязвимы к огню. Полагаю, для этой роли лучше подойдёт Кумоно — его паутина, пусть и горит, но она невероятно липкая; ею можно привязать героя к чему-либо, и тогда выбраться ему будет куда сложнее. — Взгляд Акудзи обратился к Кумоно, и тот буквально воспрял духом, его глаза загорелись решимостью. — Конечно! Я приложу все силы! — Отлично, уже двое. Также вам потребуется защита. Думаю, для этой роли идеально подойдёт Минами Татео — его «черепашья броня» сможет прикрыть группу от атак, — предложила Васурай, обращая взгляд на юношу. Тот, казалось, был даже удивлён, что его взяли на первую же миссию, и потому лишь сдержанно кивнул, обдумывая предложение. Акудзи приложил ладонь к подбородку, и на его лице мелькнуло одобрение. — Думаю, да. Такой навык будет для нас незаменим. В любом случае, мы собрали базовую команду. У нас ещё есть время на подготовку, но и затягивать не стоит. Вскоре после этого собрание было объявлено оконченным. Первые ориентиры для нового шага мафии Цукумо были расставлены, и до кульминации их замысла оставалось уже не так долго. Собрание расходилось, но в воздухе, пахнущем старым деревом и амбициями, витала не просто решимость. Их собрание было из больных душ чьи цели были разными, но чьи средства были одинаковыми. К чему же это приведёт? Может сейчас из связь удивительно крепка, но кто знает что будет дальше? Все же почва их организации была насквозь гнилой и что же пропастет их этой гнили?