О страхе подчиняться, принятии и любви

— Бинхэ бледнее обычного после течки... — задумчиво пробормотала Нин Инъин и Мин Фань, мозолящий возле нее взгляд тут же ответил: — Она еще не закончилась. — но сказать ей, что вчера он с ним спал, у старшего ученика не повернулся язык. Он скорее его откусит, чем позволит раскрыть это. Бинхэ запретил, а он... как ни странно, уважал его желания. — Аа... ну тогда понятно. Он же злой такой становится после неё...— задумчиво пробормотала Нин Инъин, на которую пару раз успела пасть рука злой омеги. Да обидно, но она все понимала! И правда-правда не злилась на него! Девушка зевнула, потягиваясь. Ей было необходимо отправиться на задание в самую рань, в которую обычно просыпается Ло Бинхэ и Мин Фань, каким-то боком тоже не спавший, вызвался ей помочь подготовиться. *** Ло Бинхэ и правда был в странном состоянии. Вернее, в отсутствии какого либо состояния. Пустота так и осталась пустотой, взгляды остальных были такими незначительными сейчас, а полукровку заботило только автоматическое приготовление завтрака учителю. И то, не было в этом привычной радости. Он делает это позже обычного, а значит все уже проснулись. Предатель. Самого себя, своих принципов. Жизни в целом. Учителя. Хотя, когда это он его не предавал? Решив, что думать о Шэнь Цинцю он желает меньше всего, Бинхэ рефлекторно растер шейные железы. И вздрогнул. Почему он... Вошло в привычку? Когда? К нему приходит обычное поведение омеги? Нет, конечно же первое, ха-ха. Впрочем, Бинхэ не желал думать и об этом тоже. Течка отступила достаточно, чтобы её можно было пережить без беспорядочных связей лишь на подавителе. После своего не первого, но все же первого секса Бинхэ ощущал, словно он стал омегой еще больше. Где-то внутри всё ещё ныло, будто напоминая: «Ты принял альфу. Ты мог бы зачать». Мысль вызывала тошноту… и странное тепло. А если бы это был учитель... Пальцы на ноже дрожали, еле удерживая его своей привычной крепкой хваткой. От воспоминаний... как в нём было чужое... в нем был альфа, который чудом успел вытащить из него член с набухающим узлом, из-за чего Бинхэ был готов скулить с досады, его трясло. Однако он еще не потерял оставшуюся долю достоинства! Но он желал получить это. И когда сознание у него прояснилось после оргазма, такие мысли были самыми острыми ножами по его эго. Он же был... Адекватным так почему... Внизу живота вновь все неприятно скрутилось. Ноги подкосились. Полукровка с силой оперся о столешницу и заскрипел зубами. Черт! Он же не хотел об этом думать! Ему не нужна эта чертова подачка Мин Фаня! Единственный, от кого он может(а возможно хочет) понести ребенка — это только Шэнь Цинцю. Может тогда он сможет получить от него хоть каплю внимания. Даже презрения. Главное, чтобы не ушел. Учитель был сиротой и рабом, он не посмеет бросить свое же дитя также! Омега сильнее вжал пальцы в столешницу от ярости. Пытаться получить любовь через ребенка... «Какой же я жалкий. Даже о таком уже думаю.»— на кусочки идеально разрезанных фруктов упало несколько соленых капель. Учитель любит, когда тонко. Тогда не нужно прилагать усилий для укуса. Словно у него всегда болят зубы. Он заметил. Бинхэ выдохнул, вытер влагу с лица рукавом и продолжил готовку. «Чертова течка.»— произносил он слова, как ежемесячную мантру, заглушая остальные мысли похотливого тела. Жаль, что это уже не помогало. *** — Прекрати. — по Ло Бинхэ будто полоснули ножом. Он знал, что рано или поздно его остановят. Дадут пощечину или выпрут. Но он не ожидал так скоро услышать от учителя прямой приказ. И он готов послушаться. Блять! Парень виновато опустил голову, пока холодные глаза прожигали его из окна. Шэнь Цинцю раздраженно закрыл веер. От характерного хлопка Бинхэ вздрогнул. Этот... паршивец! У него же течка, так почему он все равно продолжает ходить сюда утром, днем и вечером? И его раздражал вид в окне. Приготовленная еда была если не идеальной( ох уж его хвалебные способности), но точно не плохой. Однако он хотел бы видеть птиц и солнце, а не буравить ненавистным взглядом поднос с дурманяще дымящейся кашей и тонко нарезанными фруктами! Шэнь Цинцю предполагал, что Ло Бинхэ за ним следит. Иначе как он понял, что... Заклинатель напрягся и снова раскрыл веер, поднимая взгляд с девы Ло. — Есть дверь. Есть стол. Почему тогда еда остывает на окне? — Шэнь Цинцю замер вместе с Ло Бинхэ. Он же хотел его спровадить... стоп, что... Руки с силой сжали веер. По пояснице стрелой пронеслась боль и он скривился, скрывая лицо за веером. Как он... да он... черт! Он несколько лет этого не чувствовал! А виноват во всем Ло Бинхэ! Так почему из его рта льются не ругань, а нечто совсем иное!? — Учитель... — голос парня был севшим, — Учителю не хорошо? Этому ученику позвать Му шишу? Глаза Ло Бинхэ загорелись необычным для Шэнь Цинцю огнем — который он видел лишь пару раз после того, как мальчишка потерял память. — С этим мастером все в порядке. Сгинь с глаз долой, пока этот мастер не решил, что твое место — у его ног, а не у окна! — недовольно припечатал Шэнь Цинцю. И тут же понял, что говорить это было ошибкой. Ло Бинхэ еще ниже опустил голову, высокий хвост закрыл его лицо, однако уши и даже шея были покрасневшими от стыда. Наверно, и запах вокруг него усилился. Шэнь Цинцю устало вздохнул, игнорируя показавшийся в воздухе османтус. Как же тяжело с этими похотливыми животными. «Ааа. ОН РАЗРЕШИЛ ВХОДИТЬ В ДОМ. А еще я мог бы и правда встать перед ним на колени за это... нет! Я не должен думать об этом. Не должен думать об этом. Не должен ду...»— мысли Бинхэ запнулись о резко открытую дверь. Он медленно повернул голову. Шэнь Цинцю стремглав покинул свою хижину, обернулся на него и в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние. Сердце Бинхэ прекратило биться. Так близко он не видел учителя с тех пор, как тот был заперт у него в тюрьме. Сейчас это выглядело так, словно Учитель все же пришел мстить за случившиеся грехи из прошлой жизни по отношении к нему. Чудом омега держался на ногах, ведь почва из под них давно убежала. Он был парализован чужим взглядом настолько, что забыл, что смотрит слишком равноправно. Так думал он: его взгляд напоминал провинившуюся собаку. Шэнь Цинцю вновь оглядел Ло Бинхэ: растрепанные волосы, покраснения в уголках глаз и лицо цвета киновари. Он дрожит так, что удивительно как до сих пор не упал к нему в ноги. Омегами всегда легко управлять, они подчиняются силе. Но этот упертый баран не слушается никого. Кроме своего учителя. И Шэнь Цинцю это отчасти забавляет. Не верил он, что стал для того источником поклонения. Не после стольких мучений от него. Он бы не простил. Никто бы такого не простил. Дева Ло в течке приперлась к этому мастеру под окно. Интересно, сможет ли он заставить того по настоящему преклониться? Он уже видел Ло Бинхэ на коленях — когда принимал того в ученики, однако в утренней атмосфере, в тишине еще не проснувшегося пика все выглядело... особенно. И конечно же Шэнь Цинцю проигнорирует эту особенность, одним резким движением прижав веер к чужой голове. Не ударил, подумал Ло Бинхэ удивленно моргнув, тут же опустив взгляд в землю. Он забылся! Черт! Черт! Черт! Если не побили сейчас, сделают это потом. Новый вид пытки? Предупреждение? Веер надавил на макушку сильнее и Ло Бинхэ недоуменно посмотрел в глаза учителю. Холодные, с презрением, они смотрели на оробевшего парня. Губы скривились, а Ло Бинхэ задержал дыхание. Рядом чужой запах, недостаточный, как феромон, но идеальный для привыкания, чувствовался еще сильнее. Но не от шеи или запястья, что были от его головы в опасной близости, чтобы омега смог проверить свою теорию о скрытом поле — от всего тела заклинателя, словно окуренном благовониями исходил сандаловый шлейф. Ло Бин-гэ запутался. Но он точно знал, что такие благовония не жжёт никто с пика Цинцзин. Тем более Шэнь Цинцю. — Ло Бинхэ не ушел, когда этот мастер ему приказал, — задумчиво произнес Шэнь Цинцю, — ученик не подчиняется учителю? — Н-нет! Этот ученик не хотел перечить учителю! — вздрогнул Ло Бинхэ. Тело пробил холодный пот и... возбуждение? Далекие фантазии, словно сбываются, тело само! Он опустил голову еще ниже, прикусив губу. — Но он все еще не ушел. — припечатал Шэнь Цинцю. «Это что за игра!?»— возмутился Бинхэ, —«Я не понимаю! Словно и остаться и уйти не правильный ход!» — он пытался унять нарастающую дрожь. Опасно при течке получать в реальности исполнения тех унижений, что он сам себе придумал. Не сейчас! Бинхэ просит дать отсрочку в три дня, когда она пройдет! Но в следующий миг земля под ногами перестала существовать. Остался только врезающийся в кожу головы бумажный веер и голос, режущий острее самого лучшего клинка: — Действительно хочешь оказаться у ног этого мастера, Ло Бинхэ? — Я...я. — Ло Бинхэ потерял дар речи и уважительное обращение. Его не просто обожгло жаром, нет, омегу бросило в самое пекло бездны и желания. Что он там говорил про "можно перетерпеть"? Чужой запах, жар в теле, гул в висках — все наложилось друг на друга. Бинхэ уже не мог здраво мыслить, обычно гордясь своей выдержкой, однако единственное, что он осознал, так это как его ноги предательски подкосились. Он со стыдом отвёл взгляд в сторону, удачно поджимаясь, чтобы не выдать своей реакции. Учитель... странный сегодня. Так же, как и он. Шэнь Цинцю еще злее уставился на смиренно застывшего у него в ногах Бинхэ. Черт! И ведь слушается! Что-то внутри него довольно отозвалось, но бета тут же это подавил. Это лишь учебная мера. Проверка, насколько омега готов быть покорным даже к такому ненавистному учителю, как он. Но видя, каким красным был Ло Бинхэ, он с сомнением отнёсся к своей идее. Да и люди просыпаться скоро начнут. Ему настолько стыдно? Это хорошо, может и сохранились в нем отголоски здравого рассудка. «Он поставил меня на колени... нет, я встал перед ним на колени...», — фраза билась в горле вместе с сердцем даже палочку благовоний спустя, когда учитель, решив, что наказания достаточно, отпустил его восвояси. Бинхэ видел взгляд изумрудный глаз на себе, такой, словно он грязь в его ногах. Но... он не был зол. В том взгляде было нечто другое. Крепкая хватка на веере, что прижимала его ближе к земле. Он возбудился от этого всего за считанные мгновения. Но, к сожалению, не имея возможности еще и отдаться впервые такому великодушному на внимание учителю, Ло Бинхэ скрепя зубами и прокусив губу, вытащил из Мин Фаня, как хищник добычу все силы. Жалкая подачка лучше полного одиночества с болью. О никаком депрессивном состоянии не было и речи. Ло Бинхэ был настолько воодушевлен, что во время процесса невольно простонал чужое имя. Мин Фан технично не поднимал этой темы, некоторое время. Ему было обидно! Не осталось никаких сомнений, что его используют как замену! Он слышал о таких ситуациях, но никогда не ожидал, что станет частью подобного. При том, что он по своему желанию(и под феромонами) ложился с шиди в постель в первый раз. Во второй раз он не сопротивлялся от силы совсем. В этом не было ничего необычного, омеги имели право выбирать партнера сами и ни альфы, ни тем более беты не смели им навязываться. Хотя он его понимал! Одно дело хотеть кого-то из шиди или шисюнов, но учителя... Мин Фань тут даже невольно дар речи потерял. Это же... недостижимая вершина. И как, если тот бета... Не один Бинхэ на него засматривается, однако никто и мечтать не смел того представлять... Мин Фань судил по себе, сравнивая всех остальных с собой и считая их одинаковыми с ним по моральным качествам. Сам бы он не посмел воздыхать по тому, кого он уважает. Хотя... он перестал ненавидеть Ло Бинхэ, значит все возможно? Но это лишь потому что учитель стал обращаться с ним лучше! Мин Фань просто не мог позволить себе что-то, чего не одобрил бы учитель, а в какой-то момент пропало и желание. Мин Фань запутался, кажется, и в себе и в чужих сетях. Но точно знал, что поучать разуму течную омегу было верхом невежества. Однако не удержался от изводившего вопроса: — А он... знает? — Бинхэ под ним застыл, вжимаясь в того ногтями и стискивая еще крепче изнутри. «Все блять. Еще и перед этим объясняться мне не хватало...»— раздраженный на замедленные движения, подумал Ло Бинхэ. Он был в своей фантазии и неосознанно произнес мысли вслух. Черт, он должен запомнить, что теперь здесь не один. Однако он чувствовал необходимость извиниться. Вместе с этим Бинхэ накрыло негодование. Этот сучёныш еще и обижаться смеет!? Запах альфы выдавал ту самую горечь. — Шиди... х-ха... прости эту омегу. — пробормотал он вплетая слегка дрожащую руку в чужие волосы, не чувствуя ни капли раскаяния и это, несомненно, альфа чувствовал, — шиди не хотел огорчать тебя. «Как только покину этот чертов пик... Да лучше Лю Миньянь соблазнить, чем эту рожу перед собой видеть.» — в этот раз Бинхэ был более чем адекватен, чтобы чувствовать отвращение к происходящему, но радость от учительского внимания еще не выветрилась из его головы. Грудь альфы тяжело поднялась и опустилась — тяжелый вздох. Ответил он лишь тогда, когда сел рядом с успокоившимся Бинхэ. В пояснице ныло от силы чуть чуть, а он бы хотел, чтобы учитель... Ло Бинхэ не стал думать об этом, подозревая, что вновь возбудится. Из него и так вытекло неприличное количество смазки. Намного больше, чем вчера. — Все в порядке... Вот считаем себя сильнейшими, а выбирают все равно не альф, какая ирония. — горько пошутил Мин Фан. Он ведь надеялся что... Однако все надежды полетели прахом. Да и жалеть "бедного" альфу Бинхэ не собирался. — Учитель сильный. — Не спорю. — И он бета, который не попался бы на уловки течной омеги. — Эй!— Мин Фан шутливо тыкает тому в живот и нервно усмехается, — тебе никогда не нравилась твоя природа. А от учителя к тебе отношение, как к обычному животному. Он всех нас считает зверьём. — Взгляды Учителя рациональны. — Твой шисюн имеет в виду, что ты не нравишься Учителю. — Но Учитель ест мою еду. И разрешил заносить её прямо в дом, а не оставлять на окне! — поспешил поделиться расслабленный Ло Бинхэ своей гордостью. Подробности дальнейшего он опасливо опустил, стараясь вернуть в порядок нижнюю одежду. Но то, как он дрожал тогда, практически под чужими ногами. Это правда странно, он же жаждет его внимания(это уже мантра?), так почему унижения его так заводят? Ло Бинхэ нужно больше возможностей, чтобы проверить это. Наверно, это связанно с его демонической стороной? И в его и в этом мире демоны всегда умудрялись перевернуть все с ног на голову. Да только подпустит ли его Шэнь Цинцю ближе к себе после подобного? Он свёл ноги вместе, чувствуя новую волну жара и досадливо застонал. Он достиг какого-то странного уровня доверия к Мин Фаню, что так легко поделился с ним переживаниями. Да сука, он его в постель пустил! Неожиданно все утренние переживания испарились в зелёных глазах Шэнь Цинцю. В какой раз убедился Ло Бинхэ, что только он способен вызывать в нем такие чувства. Он вспомнил. Подобные сцены с унижением он обыгрывал с одной из жен. Кажется, с Хуалин... но ему не сильно понравилось, хотя демоница вошла в раж, да её идеей это и было. Он тогда вспомнил далеко не сексуальные унижения и вспылил, обидев Ша Хуалин. Бинхэ задумался, глядя в слегка дырявую крышу. Интересно, как там они? Течет ли время здесь и там одновременно? Нет, тогда его плаксивая копия была бы намного старше. Прошло ли там четыре с лишним года или лишь мгновение? Ло Бинхэ не мог даже этого узнать, ведь Синьмо канул сразу после искажения ци. Все ли в порядке? Не передрались ли они за то, чей ребенок будет наследником?        Вот ведь странно. Там он никогда не заботился о том, что заделывал детей. Тут ему надо самому рожать и перспектива быть матерью ребенка от... того же Мин Фаня его не радует. Зато во время секса мысли совсем наоборот скачут и Ло Бинхэ готов был убить себя за это. — Договор. И все. — старший ученик дергается и опустив голову, кивает. Он явно витал в мыслях также, как и омега. Бинхэ не замечает, как тот сжал кулаки. — Ты брал отгул? — Да, иначе бы Учитель прибил меня. — А я нет. — последнее, что сказал Мин Фань, одеваясь и сваливая! «Вот же черт! Обиделся!» — внутренняя омега почувствовала себя унизительно использованной и это нихера не возбуждающе! Да кто так делает!? Споткнувшись о себя самого из прошлой жизни Бинхэ прикусил губу. «Шэнь Цинцю он не расскажет.» — оскалился Ло Бинхэ, тихо заурчав: от стресса или превосходства? Он не знал. Бинхэ вытянул свою руку, второй обнимая колени. — Как он будет объясняться ему: когда я занимался парным совершенствованием с Бинхэ, он простонал ваше имя. Как думаете, он самоубийца или влюблен в вас? — тело затряслось от беззвучного смеха. Из минусов — он реально так мог сделать. Омега вздрогнул. И в испуге носился за тем по всему Цинцзин, чтобы взять с того клятву о неразглашении, а самому больше при Мин Фане в моменты близости об этом не упоминать. День прошел относительно спокойно. Но следующую ночь ему не удалось нормально поспать. Ло Бинхэ очнулся в темном пространстве и даже не сразу осознал, что что-то идет не так. Он давно привык к своим созданным собою же снам, что и не заметил, что это чужих рук дело. «Подождите, я думал... что Мэнмо ко мне не придет!»— удивился он, оглядываясь в поисках иллюзии, чувствуя удовлетворение и злость одновременно. Так долго... Но надо воспользоваться шансом! В этом мире у него не так много важных людей, а значит к нему вновь должна попасть Инъин, верно? Или даже Мин Фань, обмануть его будет легче простого. А если он один окажется, то вообще замечательно будет! Не придется долгое время тратить на то, что он якобы не может вообще ничего с чужой магией поделать. Он себе вернул часть мастерства тренируясь... С фантазиями. Ло Бинхэ сейчас со стыда провалится. Мэнмо может увидеть их всех. А также то, что он из другого мира. И Бинхэ решил действовать в зависимости от ситуации. Эх, а только от одного избавился, так второй пожаловал. Впереди замаячила чужая фигура и чем ближе подбегал Бинхэ, тем отчётливее понимал, что попал. Надолго. Если его прямо сейчас заподозрят в связях с демонами, то какие дальше собрания союза бессмертных!? Прямо во сне весь разум изувечат! «Хоть лучше меня это сделать никто не сможет.» — при этом подумал он. — Учитель!? — да. Удивленно, испуганно. Он ведь не должен понимать, что здесь делает! Парень позволил себе вольность схватиться за того и обнять за талию. Во сне не было запахов, ха! Да здешний Мэнмо совсем слабак по видимому. В своих снах у него всегда был запах сандала. — Что.ты.делаешь. — прошипел Шэнь Цинцю, отлепляя от себя всхлипнувшего Бинхэ. — Учитель, что это за место? — испуганные омеги не отпускают объект возможной безопасности. Пусть им обоим противно за такое поведение, Ло Бинхэ впервые так обнял учителя. Он мягкий, а талия тонкая. Изумительно. — Разве не понятно? Если все провоняло османтусами, не значит ли, что Ло Бинхэ хозяин этого подсознания? — отпустив и вытерев о рукав руку, словно он вымазался в грязи, отчеканил Шэнь Цинцю и огляделся, — похоже на ловушку из сна, которую используют некоторые виды демонов. Интересно только, почему именно к Ло Бинхэ пришел один из них. И почему здесь этот мастер. — Этот ученик не знает! — возмутился обвинениям Ло Бинхэ. «Быть замешанным мне еще время не пришло.» — Хорошо. — Шэнь Цинцю удивительно спокоен в подобной ситуации. Или же... в нем разгорелся интерес? Бинхэ с жадностью хватал такой редкий момент, когда учитель так рядом и при этом не раздражен и не отталкивает его рефлекторно зацепившиеся руки за верхнее ханьфу учителя. Ло Бинхэ аж расцвел и чуть не замурчал от радости. — Этот ученик очень перепугался, оказавшись здесь. — благодарно вымолвил он, глядя на него широко раскрытыми глазами. «Испуганным ты выглядел, когда увидел меня.»— хмуро подумал Шэнь Цинцю, нахмурившись. Его перспектива гуляний по чужим снам не прельщала. А с другой... его не мучил собственный кошмар, а значит не все так плохо. Главное теперь выбраться из чужого сознания. Вот почему именно Ло Бинхэ!? Почему к ученику одни неприятности притягиваются!? А главное, каким боком попадает он!? Заклинатель напрягся, поворачиваясь туда, куда потянул его Ло Бинхэ. Там сгрудился туман, открывая вид на город. Дальше одной улицы ничего не было. Лиц у людей, кроме некоторых, тоже. Бинхэ ощутило вздрогнул, услышав крики детей. Ему казалось, что он выжег эти воспоминания навсегда, так, что они не могут быть восстановлены. Так почему... почему он стоит напротив тупика, где его еще совсем юного избивают другие бездомные? Это все видит Шэнь Цинцю... и молчит. Черт, ну скажи хоть что-то! Бинхэ не мог поднять на того взгляд. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Он не заметил, как сделал шаг вперед. Остановил веер перед собой. — Нельзя вредить своим собственным снам. Это разрушает душу. — произнес совершенно не тронутый Шэнь Цинцю. Парень не мог прочитать того, что было в чужом взгляде, но точно был уверен, что Учитель был бы не против понаблюдать за этим событием. Конечно, разве впечатлит улица точно такого же бродягу в прошлом? — Нужно найти демона и обезвредить. Но, для начала необходимо пройти воспоминания, нацеленные на то, чтобы вывести Ло Бинхэ из душевного равновесия. Мастер по демонам в любом мире останется мастером по демонам. С такой же ненавистью к ним. — Этот омега в течке, его ничего хуже этого не выбешивает. — пробурчал сам себе под нос Ло Бинхэ. Кажется, учитель в этот период тоже к нему благосклоннее обычного. Всякая необъяснимая хрень происходит именно в течки. Это из-за жалости? Или на него действуют запахи? Нет, он же бета! И тут нет этого, однако... — Учитель чувствует запах этого ученика? Учитель подмечал ранее про османтусы. — Ло Бинхэ вдруг ощутил небольшую свободу и пользу от ситуации. Вдруг учитель будет разговорчивее обычного!? И неужели в его сне даже беты способны почувствовать то, что им неподвластно? Тогда почему он сам не ощущает чужих феромонов? Шэнь Цинцю никак не отреагировал, лишь сжал крепче веер и ускорил шаг. Ответа Бинхэ не получил и заскрипел зубами. «Сука! Слишком явно!»— подумал он, догоняя Учителя. Следующее воспоминания как и в прошлый раз. Больная мать на кровати, он хочет ей помочь но у него ничего не получается. Лишь еще одна порция боли, разлитая чашка риса и страдания. Он сжал кулаки до крови, стараясь сдержать себя на месте. — Разве ты не забыл часть воспоминаний? — Бинхэ побледнел. — Этот ученик недавно почти все вспомнил. Но лучше бы не вспоминал, — мрачно подметил он, — Она была мне не родной, но вложила всю свою душу и силы в меня. А этот ученик ничем не успел отплатить. — Людям свойственно умирать и становиться ступеньками для будущего других людей. Будь она жива, Ло Бинхэ не попал бы на Цинцзин в хорошем для этого возрасте. — заметил Шэнь Цинцю отстранено. Выглядит все так, словно их судьбы до ужаса похожи, но в жизни Бинхэ нет и намека на беды со вторичным полом. Это не упоминается ни в одной из сцен. И у него была хоть какая-то, но семья. От этого Шэнь Цинцю мысленно вскипел. Еще с момента амнезии оного он это заметил. Ло Бинхэ не помнил совершенно ничего про альф, омег и бет, словно до этого он жил в совсем другом мире без них. И после реагировал на все странно. Амнезия не забирает инстинкты и желания, но у Ло Бинхэ они словно приходят постепенно. А теперь демон, а возможно даже одна конкретная особа из старейшин, пришел за ним. Он как-то связан с демонами и даже хорошо, что рядом оказался Шэнь Цинцю, а не кто-то другой. Он самолично убьет того, если понадобиться. Раз Бинхэ лишь недавно вспомнил все эти сцены, то сейчас они кажутся ему чужими, не его. Поэтому и реагирует он так спокойно. Лучше, чем когда упал перед ним на колени. Сосредоточенное лицо заклинателя перекосилось. Он дурак, что не заметил этого ранее. Ло Бинхэ омега, подчиняющаяся, но и... Шэнь Цинцю, следуя целомудренной жизни холостяка беты не мог подобрать слов от возмущения и стыда, охватившего его ранее. Подобные сцены он видел лишь в юном возрасте, когда часто приходилось жить в борделях. Он видел, какими покорными могут быть омеги перед альфами. Не зря там находился некоторое время, однако... он.не.альфа. Тогда почему Ло Бинхэ так к нему лезет!? Покорил весь Цинцзин своей мордашкой, что он даже избить его никому приказать не может! Вот поэтому этот мастер и ненавидит этих смазли... Додумать Шэнь Цинцю не дал внешний шум. Воспоминание сменилось. Ло Бинхэ нахмурился. Какая из сцен может происходить в бамбуком лесу? А затем остановился. Глаза округлились от удивления и ползущего по спине ужаса. Нет нет нет! Эта скотина не покажет учителю, как он находит свое мертвое тело! Не посмеет! — Ло Бинхэ? — Шэнь Цинцю обернулся на застывшего ученика и посмотрел на пародию бамбукового леса. Это Цинцзин. Неужели у Бинхэ больше страха вызывают страдания на его пике? Неожиданно он не смог сказать точно, что чувствует от этого. Злорадство? Облегчение? ... Это обида или недовольство? Лорд Цинцзин прошел дальше. Что напугало его ученика не сможет напугать его. Он точно видел вещи похуже. — Учитель... Не надо! — испуганный Бинхэ бросился тому в ноги и застыл, опустив низко голову. Он не может потерять все на этом этапе. — этому ученику тревожно. Если он увидит его взрослого, с меткой на лбу, да даже если подумает, что к нему пришел такой демон, Шэнь Цинцю явно решит, что это, возможно, его отец. Но как оправдать мертвое тело самого себя? Ло Бинхэ не хотел, очень сильно не желал это объяснять. Не тогда, когда у него нет шансов защититься. Он просто умрет, став очередной жертвой Бинхэ этого мира. Нижняя губа задрожала. Такой несправедливости он стерпеть не мог. Он не позволит Шэнь Цинцю туда пойти. — Позвольте этому ученику пойти туда одно... — НЕТ! НЕ ПОДХОДИТЕ! ОТПУСТИ! — ученик с учителем удивленно подняли голову в сторону. Если они не заходили в рощу, сцена сама пришла к ним. Бинхэ оторопел от увиденного, крепче сжимая в руках чужой рукав, лишь бы не отшатнуться. Прямо перед ним несколько учеников в одеждах пика Байчжань приставали к его более младшей версии. Той, кому принадлежал этот мир. Возможно, тогда его пол только раскрылся и в течку(первой тогда она была лишь для него самого?) оказался не в то время, не в том месте? Бинхэ мог бы смотреть на это со стороны. Но не сейчас, когда он совершенно ничем не отличается от того, сцена выглядела, как самое настоящее воспоминание, ради которого и вены перерезать мало. Откуда Мэнмо придумал это, ведь у Бинхэ не было подобного воспоминания! Все происходит так реалистично, словно он видел это собственными глазами. — Этого не может быть...— случайно произнес он севшим голосом. — Нет! Нет! Нет! Не трогайте меня! — надломленный голос все еще пытается позвать на помощь, когда один из них стаскивает с того одежды. Бинхэ не хочет, но тело не поддается разуму. Он дрожит, будто бы от превкушения и Ло Бинхэ становится отвратительно. Как он... Нет, как они так могут поступать!? Это же неправильно. — Кричи сколько влезет. Ты сам убежал так далеко, что даже твой жалкий учитель бета тебя не спасет. — заговорил один из адептов. — Да спусти ты с него уже штаны! — возмущается другой. — он чертовски аппетитно пахнет! Ло Бинхэ уже шептал что-то между мольбой о помощи и просьбой его отпустить, но тело против воли выгибалось под чужими руками, готовое ко всему. Ло Бинхэ был так заворожен картиной, что не мог двинутся и кажется, даже не дышал. В груди сердце выбивало очередной барабанный бой от страха. Нет, нет нет! Он не хотел, чтобы с ним так обошлись! Это ведь тоже он? Как так можно вообще! — Ты не говорил, что тебя... — Бинхэ вздрогнул. Точно, рядом же учитель. Отвратительно. Вся эта жалость направлена на него. Парень задрожал, но вряд ли это заметил. А он думал, что побывал в заднице, как же он ошибся! Парень сжал чужое ханьфу, представляя, что сжимает их поганые глотки. Так вот как ведет себя настоящая омега в течке? Она совсем не контролирует тело, желающее соития. Не так, как делает это он. Нет, так просто реагирует омега. Они вызвали это желание в слишком раннем возрасте. Бинхэ в сознании. Неудивительно, что он разодрал себе горло. У него не было течки, иначе бы... «Не убежал бы так далеко и сам бы им все позволил...» — из Ло Бинхэ против воли вырвался всхлип. Неосознанно он воспринял сцену как свое собственное забытое воспоминание и испуганно вцепился в Шэнь Цинцю. Он не хотел знать, что с ним могло такое произойти. Что с ним МОЖЕТ произойти, если он вовремя не спрячется, если однажды потеряет контроль над запахом и поведением. — Не смотри. — Шэнь Цинцю повернулся лицом к нему, загораживая вид. Если тот Бинхэ в сознании... Омеге потребовалось время осознать, что он безумно трясется в чужих руках, которые так непривычно гладят его по спине. Ох уж эта жалость, удивительно, что Учитель на неё способен проявлять к нему. — Я еще не вспоминал... этого... — пробормотал он, сжимая в руках чужое одеяние. Он снова так жалок перед Шэнь Цинцю. Но почему? Это было олицетворением его страха: быть использованным из-за новой уязвимости и осознать, что другой он это не пережил... Ло Бинхэ всхлипнул. Почему в каждом мире он страдает все больше и больше? Он забрал жизнь, шанс на то, чтобы вылезти из этой ямы. Другой Ло Бинхэ вообще решил не жить после этого. — Ло Бинхэ... За спиной стали разносится болезненные стоны и мольбы прекратить. Два мужчины замерли, пораженные. Да как они! Ло Бинхэ в ярости уставился в обратную сторону с пустотой. Он нутром ощутил там сгущающуюся тень. — ПРЕКРАТИ! РАЗВЕ НЕ ДОСТАТОЧНО ТЫ ДОВЕЛ МЕНЯ!? — зарычал он в приступе гнева, оборачиваясь полностью от учителя, что до сих пор задумчиво смотрел в другую сторону. — Этот старейшина всего лишь показал несколько воспоминаний, чтобы освежить память. — ехидно произнес голос, а затем сзади послышался глухой стук. Шэнь Цинцю потерял сознание! — Учитель! — Ло Бинхэ бросился к мужчине, но через мгновение застыл. Точно, с Нин Инъин было точно также, — Не создавайте ему кошмаров, старейшина Мэнмо. — Не переживай, это довольно... Хороший сон, хех, к тому же, этот демон не ошибся — ты и правда совершенно другой человек. Ведь этот дух собственными глазами видел, как Ло Бинхэ перерезал себе вены! Ло Бинхэ в ярости сжал кулаки, предупреждающе зарычав. — Дайте угадаю? Мэнмо благородно предложил свою помощь, а когда я отказался, со спокойной душой наблюдали за этой...этим... ЗА ВОТ ЭТИМ!? — махнул парень в сторону, где уже рассеялось сновидение. Он тоже был жесток, но в нем никогда не уничтожали мораль. Ни одна девушка в его жизни не была принуждена без согласия. Ло Бинхэ всегда находился в таких обстоятельствах, что они сами набрасывались на него, не имея возможности отблагодарить по другому. Да и чего таить, пустили как-то слух о его размере, так у девиц разве что фантазии над головой не летали. Правда Ло Бинхэ, не подвергающийся Синьмо уже больше четырех лет и правда забыл, каким безумным и ужасным был в моменты его слияния с мечом. Парень не мог смириться с тем, что с его другим им так жестоко обошлись. Рожденный омегой, чтобы править демоническим миром и быть полностью отвергнутым в мире людском... Бинхэ не оставит следа от людей на этой планете. В этаком жесте мести за младшего себя. — Если бы ты не стал таким же как он, мстил бы? — вдруг спросил Мэнмо, подозрительно притихший. А Ло Бинхэ наоборот смутился, но ответил без зазрения совести. — Нет. И вообще, тело свое не дам, техникам учить меня не нужно. — отрезал Ло Бинхэ. — Этот демон мог бы помочь освоиться чужаку. Ты ведь не знаешь, как на деле все устроено в демоническом мире, а именно туда ты подашься, когда печать спадет и тебя все бросят. — С чего ты решил, что я не контролирую печать! — возмутился задетый Ло Бинхэ. —... — Слушай меня, плебей. Этот парень перед тобой был королем демонов, считаешь, я не смогу добиться этого титула снова? — зарычал Ло Бинхэ. Да и силы у него уже есть. Ему не придется наращивать её заново, он просто покорит всех снова ёще быстрее, чем за пять лет! Не имея ни малейшего желания общаться в подстилкой Мэнмо, что даже удержать другого Бинхэ при жизни не смог и теперь перед ним выгоду свою выкидывает, на силе гнева разрушил чужое творение, просыпаясь. Резко подскочив на своей циновке, омега задрожал, обнимая себя. Но к удивлению думал парень не о судьбе других Бинхэ, а об Шэнь Цинцю. «Ох не нравится мне интонация это проклятого старикашки. Надо к учителю отправиться проверить. Заодно и заберу посуду.» — промелькнула у него мысль. Жестокость для него не была впервой, к тому же он вовремя вспомнил, что это не его опорочили, НЕ ЕГО, и спустя несколько дыхательных упражнений успокоился. Неужели это течка так рано отступает? Да и вообще! Мэнмо мог просто придумать своим извращённым разумом это! Необязательно происходить всему в реальности! Вот у него же много разного в голове, но ничего реального не происходит! Да. Совершенно не происходит. *** Шэнь Цинцю повернулся в другую сторону утыкаясь взглядом в изголовье кровати, посмотрел на верх, где был большой балдахин и поднялся на большой кровати. Незнакомая и вместительная. За окном все было слишком размыто. Да даже сама рама не имела четких контуров. Понять, что это сон не потребовалось много времени. Так он все еще не проснулся? Что ж... Самое худшее он уже видел, большего ему не найти шокирующего. Нужно срочно выбираться, у него ученик один на один с демоном остался! Если потом он прознает, что Бинхэ согласился на какие либо условия того старикашки, то ему придется его выгнать с Цинцзин. В худшем случае карать смертью. Внезапно он ощутил чужое присутствие прямо под боком и еле сдержался брезгливо отпрыгнуть, прежде чем осознал... Что телом он не управляет! Ему остается только наблюдать, что же произойдет дальше. А он встал с кровати и подошел к окну. Послышался спокойный вздох, от самого себя, а в руках уже была до странного — чашка чая! Но мужчине хотелось узнать, кто же находится рядом. Куда его закинул демон, если подобного вида покои он видит впервые в своей жизни. Слишком нереальные, чтобы быть настоящими. Скорее созданные чужим очень богатым воображением. — У...у-учитель... — Шэнь Цинцю содрогнулся от ужаса, пробравшего его. На кровати кто-то зовет его? Но почему так... словно... Заклинатель не смог(не пожелал) сказать это слово. Нуждаясь. В нем. Именно в Шэнь Цинцю. Тело даже не дрогнуло, словно Ло Бинхэ — уж этот голос он не перепутает ни с кем, — был для него никем. И это по странному удовлетворило горного лорда и успокоило. Если бы он вел себя на поводу у омеги даже во сне, то никогда бы не простил себя. — Пожалуйста... — Замолчи.— холодно бросает тело Шэнь Цинцю и мужчина мысленно хмыкает. Что бы это ни было, а ведет он везде себя одинаково. От этого становилось тревожней. Необходимо выбираться отсюда. — Но этот ученик больше не может. — тихим по-женски тонким голосом протягивают слова так, словно их тяжело выговорить. — Да как смеешь открывать свой рот! — возмущенно поворачивается тело в сторону Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю не хочет этого видеть. Но глаза закрыть не может. Не в состоянии отвести взгляд и забыть этот ужас перед ним. Ло Бинхэ кажется взрослее, его изящное, длинное и белокожее тело скрыто лишь нижними одеяниями, что не прячет его дрожи и возбуждения. Взгляд, который Шэнь Цинцю тоже не поддается контролю скользит от покрасневшего лица ученика ниже, к груди и ягодицам, где... где... Шэнь Цинцю должен чувствовать отвращение, злость, гнев в конце концов, но... Взгляд бросается на руки, и Шэнь Цинцю замечает, что они сведены за спиной, перевязанные зеленой шелковой лентой... ЕГО ЛЕНТОЙ!? Шэнь Цинцю мысленно стискивает зубы, а тело приближается к Бинхэ против его воли. Он не хочет! Не смотри на это, не думай об этом, нет! Но никто не собирался его здесь слушать, а это раздражало Шэнь Цинцю сильнее вида перед собой. Скорее, он позволял даже отвлечься от такой постыдной ситуации. Подумать только, как паразит в чужом сне. Именно так он решил. Омеги могли быть извращенцами. Потому что они омеги. И у каждого свои предпочтения. И это точно заранее существовавший сценарий. Иначе он бы смог двигаться сам. Просто непонятно, как тот, кто испугался того, что его изнасиловали, может так бесстыдно просить его о том же. ЕГО. Шэнь Цинцю выбьет из того всю дурь. Точно выбьет. Самолично из этой забитой инстинктами башки... — Учитель... помогите. Шэнь Цинцю проводит пальцами по шее Ло Бинхэ и тот судорожно сглатывает, спускаясь ниже. Губы растягиваются в усмешке. — Неужели омега не научился умолять лучше? — и хватает оба конца своей ленты, что они оказываются по оба бока Бинхэ, притягивая его ближе так, что омега оказался подвешен в воздухе. —Учитель!— голос сорвался на вскрик и Шэнь Цинцю отогнал от себя странное ощущение. — Разве не просил омега этого мастера о помощи? — с ехидцой спросил заклинатель. — Этот омега... просил. — заизвивался Ло Бинхэ, но когда его звонко шлепнули по плечу, застыл, застонав, — У-учитель... пожалуйста. — Такой жалкий. — константирует Шэнь Цинцю, обводя его взглядом. — Простите...— шепчет Ло Бинхэ, по какой-то причине слишком горячо. Конечно же Шэнь Цинцю спишет это на огонь стыда, охватившего его разум. «Я.его.убью.»— мучительно долго бьется эта мысль в голове парализованного мужчины. Вся эта сцена... не унижала его. Верно, единственный, кого принизили до невозможности — Ло Бинхэ, что сейчас стонет под бранью из его(не его) уст. Момент продолжался мучительно долго, казалось, что сгорела не одна палочка благовоний, как вдруг резко все провалилось в темноту и Шэнь Цинцю распахнул глаза, до странного ощущая в руках оставшуюся иллюзию чужих одежд. Муть перед глазами рассеялась спустя несколько мгновений, давая ему увидеть, что одной рукой он и правда сжимает воротник Ло Бинхэ, словно сейчас начнет душить. Парень смотрел такими испуганными глазами на него, что Шэнь Цинцю замер. В голове было пусто. Мысли не могли сложиться в рациональную мысль. Единственное, что он ощущал, так это самое невозможное — запах цветов, наполненных страхом. — У-учитель! — Что ты здесь делаешь!? — Этот... — дрожащий Ло Бинхэ отстранился от резко отдернутой руки, потирая горло и Шэнь Цинцю отвернулся, вставая с кровати, — Ученик пришел извиниться, что доставил учителю неприятности... и сказать, что демон ушел, как только учитель провалился в сон. — Хм. — отстраненно произнес Шэнь Цинцю. Привычка сохранять лицо в любой ситуации спасла его бешено бьющееся сердце от раскрытия. Это был сон... ужасный сон. И точно не его, чтобы придумать такое... да чтобы подумать о... У Шэнь Цинцю не было желания обращать на своего ученика внимания. Перед его глазами до сих пор стоял совсем не целомудренный образ и чтение буддийских мотивов не помогало выгнать его из головы. — Демон не знал, что этот ученик — омега и посчитал его недостойным даже знать его планы.— продолжил Бинхэ без зазрения совести. Ложь была придумана на ходу прямо перед входом в бамбуковый домик. Он же не ожидал, что увидит Учителя спящим, а невольно подойдя ближе чуть не станет задушенным его руками! — Пережди обстановку в соседней комнате. Цинцзин должен быть проверен на демоническую энергию. — бросил Шэнь Цинцю, выдворяя того из своей комнаты в соседнюю, как сказал и бросился прочь. На этом моменте и умер Ло Бинхэ, ярый ненавистник учителя и всего, что с ним связанно и с благодарностью был готов отдать свое тело Мэнмо, лишь бы это не оказалось сном.