О страхе подчиняться, принятии и любви

Ло Бинхэ не понимал ничего. Все слова пролетали мимо ушей, не задерживаясь в сознании, будто сквозь сито. Ладони влажные, веки тяжелые. Даже моргнув, он не смог избавиться от пустоты перед глазами и стены перед собой все еще оставались зелеными. Чертовы стены. Впервые его настигло подобное состояние после течки. Между этим его не посетил разве что Мэнмо повторным визитом. Он заблокировал свое сознание от чужих намерений, так что даже при всем желании у демона ничего бы не вышло. Шэнь Цинцю больше в хижине не появлялся, оставив Бинхэ внутри, где каждую палочку благовоний он встречал новых гостей. Визитеры долго не задерживались. Бинхэ так думал. Вэй Цинцвэй был первый: альфа со своим мечом заходил аж два раза, но Хунцзин даже не дрогнул. Омега Ци Цинци, сделавшая вид, что просто зашла к Шэнь Цинцю, лишь брезгливо оглядела дом, заглянув туда, где притаился Ло Бинхэ. Они говорили что-то, но до парня звуки доносились, как сквозь толщу воды. Он кивал, не вслушиваясь, а пальцы все крепче вжимались в простыни. Омеги слабейший пол, который часто не принимают за человека, но... никому не мешает добиться высот даже с таким статусом. И они смотрели на него... Мебель. Словно он часть интерьера. Хотя... разве Шэнь Цинцю не был для них такой же неудобной вещью? Бинхэ все равно не мог долгое время смириться. И не смирился. Потому что на Цанцюн всего лишь две омеги являются лордами: Ци Цинци и Юэ Цинъюань. Даже бет больше: Шэнь Цинцю, Му Цинфан, Шан Цинхуа. Остальные все были альфами. Счастливое исключение. Он бы мог поразмышлять на эту тему как нибудь. Однако вместо этого Ло Бинхэ спокойно сидел на кровати, вцепившись в неё так, что Му Цинфан, желающий проверить его меридианы, еле отодрал ладонь омеги с простыни. — Ло Бинхэ? Ученик Цинцзин... Омега! — парень вздрогнул и повернул пустой взгляд на лекаря. В голове начало собираться сознание и он удивленно выдохнул: — А? — Му Цинфан тяжело вздохнул, покрепче сжимая руку Бинхэ. — Шисюн Шэнь не объяснил, что произошло, но твои меридианы в полном порядке, — прищурился лекарь, помахав между его лицом ладонью. — Хорошо, — отвечает Ло Бинхэ, машинально поворачивая взгляд следом за рукой. Где-то сквозь шум в ушах лекарь говорил что-то еще, кажется, про душевное состояние, но мысли ускользали. Кровать. Она мягкая, шелк одеяла приятный на ощупь. Учитель оставил его здесь. Почему не выгнал? Нет, все равно выгонит — потом. А пока... это стратегия. Да. Ло Бинхэ задрожал, возможно, пугая Му Цинфана своим состоянием. Он вцепится в это место так, что только руки учителя смогут отсюда его отогнать. Пальцы сжали простыню до побеления костяшек. В голове стоял настоящий гул, словно гигантские адские пчелы лавоеды устроили в его голове гнездо. Учитель оставил его здесь. Если Ло Бинхэ желал что-то получить, то действовал всегда с особой упертостью. В этом они с учителем довольно похожи, хотя Ло Бинхэ и не знал, насколько этот по характеру соответствует его Шэнь Цинцю. Бета казался ему чуть добрее, но полукровка всегда списывал это на жалость. И, впрочем, был прав. Не раз это приходилось ему боком(чертов мир), но омега точно решил обжиться на новом месте намного дольше, чем решит Шэнь Цинцю. И Мэнмо, чертов старикашка, невероятно помог ему! Он даже и подумать не мог, что вообще сможет добраться так скоро до этого запретного места — обители учителя. Сердце билось так часто, словно он влюбленная девица. Это комната для гостей — сделает её своей. Его. Жаль, что до собрания союза бессмертных осталось совсем ничего. Успеет ли он так быстро выполнить свои планы? В этом мире все было по другому. Часть прошлых событий сохранилась, однако испытания проводились с учениками, достигшими двадцатилетия, а не семнадцати. Лицо Ло Бинхэ надо было видеть, когда он узнал об этом и из него некстати вырвался вопрос: «Почему?» Нин Инъин, имеющая полное право зваться старшей сестрой в этом мире, весело ему поясняла. — Ну как же! Чтобы все честно было! Альфы полностью формируются к 19 годам, а омеги к 20, вот и поставили оптимальный возраст ради честности. Хотя, если бы ты был альфой, то можешь и в 19, но оптимально тебе должно быть больше на год. — Этот шиди запутался...— надулся Ло Бинхэ, говоря это скорее себе, чем Нин Инъин. «Оптимальный...»— мысленно оскалился Ло Бинхэ, — «для кого? Для Альф, что боятся проиграть омеге по младше?» Лицо непроизвольно скривилось в гримассе. Как будто его природа требудет компенсации. Пошли они к черту со своим снисхождением. — Тогда Нин Шицзэ все объяснит А-Ло еще раз! — радостно хлопала та в ладоши, повторяя все. Но тогда он ее уже не слушал. Зато это объяснило возвращение учителя, когда ему уже стукнуло восемнадцать. *** — Ученику стоит успокоиться и не волноваться. Чтобы не случилось, но шисюн Шэнь... — Бинхэ вздрогнул, возвращаясь в реальность, мысленно навостряя уши. Учитель? Точно, он же куда-то ушел, а Бинхэ так и не спросил его, что тому приснилось! Почти сразу забыв, что разговаривал с Му Цинфаном, Бинхэ снова оглядел комнату. Вон там столик, на нём забыли веер. Не сумев подавить желание вернуть его учителю, парень резко подскочил, но крепкая ладонь беты удержала омегу на месте. Ло Бинхэ вздрогнул и сел обратно. — Но шишу Му...— жалобным голосом протянул Бинхэ. Он потом будет злиться, что это было слишком уж жалобно. — Шисюн Шэнь сейчас не на Цинцзин. Ты не знаешь, почему? Кажется, что вы были с ним в одной ситуации. — Му Цинфан сжал переносицу. Видимо, он тоже устал носиться по пикам, когда пациенты должны приходить сами. — На Цяньцао еще не... — начал он автоматически, но забылся, ловя игру света на занавесках над окном, не заметив, как у лекаря дернулся глаз. Они тоже цвета цин и развеваются от слабого ветра, отбрасывая на Му Цинфана зеленую тень. Как и все в этом доме — всё здесь пахнет сандалом. Терпким. Это запах учителя. И Бинхэ дышит им сейчас. Он чувствовал, что у него снова проверяют пульс и что-то говорили, но единственное, что ощущал Бинхэ — это как сердце бьется слишком уж быстро. *** Ло Бинхэ, придя в себя, первым делом отправился готовить учителю обед. А потом ужин. А потом завтрак. Шэнь Цинцю не возвращался, но омега готовил, а когда время проходило, выкидывал стряпню и принимался за новое. К концу третьего дня ему стало обидно. «Меня... нет, не меня... но должно было показаться... изнасиловали! А он вместо этого сбежал, бросил!» — кричал он внутри, — «Это настолько у него сердца нет! Мерзавец! А я посмел подумать...» Овощи получались пугающе идеальными, несмотря на то, как от злости в руках полукровки дрожал нож. Такова была его особенность: чем сильнее он был рад и чем сильнее злился, тем идеальнее получилось орудовать на кухне. Его жёны... никогда не замечали. Никогда. Восхищались ровными ломтиками, не видя, как дрожат его руки после боя. Их устраивала его иллюзия идеального ужина, значит, и у него великолепное настроение. Дуры. Раньше ему казалось, что их восхищения придавали ему сил. Что в груди грелось от их похвалы. Руки застыли и нож так и остался воткнутый в имбирь. «Они мне никогда не нравились?» — пронеслось вдруг в опустевшей голове. Бинхэ опустил голову. Имбирь показался ему бледным, наверно, как и его собственное лицо. Такой не подойдет для учителя. — Некрасивый, — сбросил он продукт с доски вместе с ножом. Грохот падающего орудия привел Ло Бинхэ в чувство, но недостаточно. Позади послышался чей-то голос и на плечо легла рука. Сознание Бинхэ будто провалилось. Не в пустоту. Туда, где он был раньше. Дворец, какой бы он ни был, всегда полон опасностей и выточенная годами паранойя на мгновение вновь захлестнула полукровку. — Ши... Рефлексы Ло Бинхэ сработали мгновенно. Одним резким движением он обездвижил человека, заведя тому руку за плечо почти до хруста, прижав того к столу. — ди...ААА! БИНХЭ! БОЛЬНО ЖЕ! — Взвыл Мин Фань, сдерживая недовольный рык. Бинхэ не альфа, чтобы на того рычать, но он так легко его схватил, словно он всегда в опасности получить в спину нож. Но не об этом мог размышлять Мин Фань, когда к горлу тоже подставили тонкое лезвие. — Ты дурак? Совсем с ума сошел после течки!? — все же вырвался из альфы рокочущий звук. Запах чужой агрессии неожиданно подействовал сродни хлысту. Раньше, чем омега пришел в себя, рука дрогнула и выронила орудие. — ... Мин Фань? — отстраненно посмотрел он на подбитого под себя альфу с полурасфокусированным зрением. Он же... только что был во дворце и случайно... Чужие феромоны, направленные запугать его, подействовали и Бинхэ отшатнулся, освобождая Мин Фаня из захвата. Он крепко себя обнял, сдерживая порыв повинно опустить перед ним голову. Он напал на альфу. Омеги так не делают. Он должен извиниться. «Нет нет нет! Это не мое желание!» — озадаченно билось сквозь гул в ушах.— «Я же... я не... Я не... не...» Но наперекор всему по спине бежали мурашки и предательское тепло расползалось по жилам, ослабляя мышцы. Даже веки будто потяжелели... нет... нет... нет! Он не опустит взгляд! Внутри, под слоем разростающейся ненависти было нечно теплое и липкое. То, которому нравилось происходящее. Чтобы Ло Бинхэ сделал так, как он хочет, нет, как желало тело. Он прикусил внутренную сторону щеки, приходя в себя и высоко поднял голову, слабо улыбнувшись. Ну как... улыбка вышла неестественной, больше похожей на оскал. «Я должен радоваться, что напугал Мин Фаня. Так почему мне стыдно!?» — сжигающее нутро мысленное обвинение, которое Ло Бинхэ не понимал, откуда вообще взялось, не отпускало его недоумевающий разум. — Прости меня. Я тебя не узнал. — пробормотал он еле слышно. — НИХРЕНА СЕБЕ НЕ УЗНАЛ! — истерично выдохнул Мин Фань, вцепившись в стол, к которому был прижат ранее, пытаясь отдышаться. Его накрыл такой ужас в эти секунды, словно на него не омега, а небесный демон напал. — Прости. — шея Ло Бинхэ предательски согнулась, всего на пол цуня, но этого хватило, чтобы парень вздрогнул, а внутри все сжалось от ярости. Ло Бинхэ помрачнел, что насторожило Мин Фаня. Тот никогда... не склонял перед ним голову. И только сейчас понял, что распространяет слишком сильный запах. «Черт!»— Мин Фань часто забывал, что Ло Бинхэ омега. Тот всегда слишком слабо реагировал на феромоны, а сейчас стоит и дрожит, как осиновый лист, разве что на колени не падает, как некоторые. У него еще не закончилась течка? Да нет... В груди засело странное чувство, смешанное со злостью. Вина? Мин Фань прекрасно знал, как тот ненавидит самого себя за свою природу. Ло Бинхэ стоял прямо, но плечи заметно напряглись, а впившиеся в них пальцы побелели от напряжения. И каждый вдох он делал с трудом. Мин Фань его все эти три дня мельком только и видел. И замечал, что тот как одержимый и... пустой был. Заперся на кухне и он даже не посмел его тревожить. Не зря, видимо. — Ладно...— неловко кашлянул Мин Фань, прочищая горло — но реально жутко. И чтобы сменить обстановку попытался сменить тему: — Где такому научился? Нужно и самому успокоиться. И пока он ждет ответа от Бинхэ... Как учил учитель: вдох, задержать дыхание, выдох. Но это не помогало. В одном помещении застыли испуганные альфа и омега и запахи обоих не помогали друг другу успокоиться. Лишь другим поварам было фиолетово — беты. Ло Бинхэ стиснул зубы. «Да прекрати ж ты так вонять!»— мысленно взмолился Ло Бинхэ. Странное чувство не уходило и он не мог сосредоточиться. В отличии от Мин Фаня, он совсем забыл все способы успокоить свои феромоны. Альфа тоже напрягся. Ло Бинхэ невольно отступил на шаг назад. Нет, не потому что боится! Это тактическое отступление, чтобы он не достал его, если вдруг решит напасть! Мин Фань отвернулся к столу, посмотрел на валяющиеся ножи и имбирь и словно в его голове что-то щелкнуло, стукнул себя по лбу. — Вспомнил! Напугал меня так, что я забыл зачем пришел... — нервно засмеялся он совсем не весело, — учитель вернулся и сказал тебя найти. — Идиот. — бросил Ло Бинхэ машинально, — у меня же ничего не готово, из-за тебя я не приготовлю ужин вовремя...подожди... Учитель звал меня!? Парень побледнел, когда до него дошли слова Мин Фаня. — Да он же меня убьет за опоздание...— голос сорвался на хриплый шепот. Запах османтуса резко усилился, ударив волной запаха по Мин Фаню, что тот закашлялся, а когда открыл глаза, перед собой видел только полупустую кухню. «Так и не сказал, откуда научился...»— абсурдно подумал Мин Фань. — Чего это он такой...— бросил один из поваров, подойдя и поднимая упавшие ножи, — верни ему этот. Он не кухонный. — Хорошо, — ответил альфа отрешенно, сжимая рукоять оружия. Он ему им чуть горло не перерезал в задумчивости... а если бы он был уверен в своих действиях? Парень помотал головой, откидывая ненужные сейчас мысли. — Какой-то сегодня странный день для всех. Луна что ли не в том положении, — пробормотал себе под нос повар и низко расхохотался. — Да что беты понимают. — тихо пробурчал Мин Фань, бросаясь Бинхэ в догонку. Верно. Откуда им знать, как сердце бешенно стучит от чужого запаха. Как зубы сами обнажаются, стоит мимо пройти слишком сильно зазнавшемуся альфе. Как от твоей силы дрожат омеги. Мин Фань вдруг осознал. Учитель был слишком зол, когда приказал ему найти Ло Бинхэ. А он задержал его достаточно долго, чтобы ускорить смерть своего шиди. Черт! И все же внутри загорелась былая надежда. Что Ло Бинхэ снова побьют, одобрят над ним издевательства, что у него больше не будет поводов потакать тому. В ответ на это в груди что-то недовольное зарычало на него. Верно. Он альфа, а альфы защищают омег. Пусть и таких надоедливых. *** «Зачем я ему? Он решил устроить публичное изгнание? Или выгонит лично? Или сразу убьёт? »— каждая мысль хуже предыдущей, но Ло Бинхэ ничего не мог с собой поделать. Внутри него все горело от страха. Слишком рационально, чересчур заниженно он о себе размышлял. А ведь когда-то никто не мог сравниться с ним в самолюбии и самоуверенности. Но и у таких гордецов как он заканчивается сила воли. Сейчас Ло Бинхэ хотел лишь убедиться, что останется на Цинцзин. Чтобы его планы не разрушились, а он сам не потерял все. Иначе придется насильно срывать печать... Ему всегда везло с этим. Но он не знал, что может произойти сейчас, когда его тело совсем другое. И это странно. Хотя обычно его искажения ци всегда сопровождались странностями. Однажды он даже стал ребёнком, но это было всего ничего, и к нему быстро вернулись силы. Не должна ли печать была разрушиться хотя бы к семнадцати годам? Но каждый раз он не чувствовал ни одного отголоска демонической ци внутри себя. Все каналы с ней полностью спят. Но он их чувствует, а значит... Да что её держит!? Даже Мэнмо не сильно разлагольствовал на эту тему. Не будет же она держаться ровно семнадцать лет. Он же не дурак какой и не слабак, чтобы так самого себя загнать в ловушку. По спине пробежалась дрожь раздражения. — И зачем Лю шиди пошел за своим шисюном? — язвительный голос, далекий от почтительности резанул Бинхэ по ушам раньше, чем он увидел перед собой всю картину: Шэнь Цинцю, как всегда идеальный, несмотря на то, что заметны следы драки и Лю Цингэ с разбитой губой и растрепанными волосами стояли друг на против друга неподалеку от бамбуковой рощи. Бинхэ застыл на расстоянии, не решаясь подойти. Он так давно не видел... их перепалок. Раньше он мало встречал лорда Байчжань, а потом тот умер быстро и незаметно, словно его на самом деле и никогда не существовало на Цанцюн, что Ло Бинхэ быстро про него забыл. Хотя позже благодаря этому использовал Миньянь в общей мести учителю. — Так почему же ты здесь, шиди? В эпицентре "разврата и похоти", как назвал Цинцзин.— прошипел Шэнь Цинцю без единого намека на уважение. — Ты! ТЫ! — Лю Цингэ был красным как рак к коменту, когда прибыл Ло Бинхэ. Как он мог пропустить такое словесное унижение от учителя, что даже неприступный вояка покраснел. И Лю Цингэ тем временем продолжал. — Ты первый пришел и без причины побил половину моих адептов! — направил он на того меч, но удивительно, близко не подходил и не нападал. Спина напряженная, взгляд не уступает стали Шэнь Цинцю только... буйный, а не презрительный. «Это что за словесная война...» — внезапно озадачился Ло Бинхэ, тихо обходя стороной лорда Байчжань в сторону учителя. Тот альфа. И несет от него гневом вкуса корицы. Омега фыркнул. Учитель ненавидит корицу. Как ни странно, стоило почувствовать спокойный сандал учителя и чужие феромоны уже не так хорошо на него действовали, поэтому Бинхэ подсознательно шел именно к Шэнь Цинцю. «Учитель разнес Байчжань... но для чего? Не из-за меня же, да, а просто от гнева... на меня? Арх!, блять, я просто хочу знать ответ!» — несмотря на злость, оставшуюся после встречи с Мин Фанем, в Ло Бинхэ уже зародилась надежда, которую он пытался подавить раньше, чем это сделает Шэнь Цинцю. Омега внутри него сука ранимая, а больно потом и ему. Он не любит боль... — Ло Бинхэ, — омега вздрогнул и низко опустил голову: он всего в нескольких чжанов от учителя, — Опоздал. — Этот ученик виноват. Шисюн не сразу сказал, что учитель звал меня. Шэнь Цинцю скривился, закрывая лицо половиной веера. Он даже не посмотрел на него. Но Ло Бинхэ никогда так низко не опускал голову. Это вышло само! Парень неловко замер, не решаясь двигаться назад или вперед. Естественно, что его позвали, чтобы высмеять или наказать. Но почему перед свидетелями? Рука сама потянулась к шее и омега ее не остановил. Он и правда слишком взволнован сейчас, чтобы еще и это контролировать. — Не смей. — Бинхэ вздрогнул и недоуменно поднял голову. Это ему или Лю Цингэ? — Здесь одна альфа, которая с омегами даже рядом никогда не стояла. Как думаешь, как скоро он выйдет из себя, если усилишь запах? — Х-хорошо. — послушно отозвался парень, делая небольшие шаги ближе к учителю. Тот, несомненно, видел это. А раз не останавливает, значит все идет по плану. Но не удержался от любопытствующего его вопроса. — Зачем этот ученик понадобился учителю в такой... момент? — Шэнь Цинцю бросил на него многозначительный взгляд: «Закрой свой рот и делай, что делаешь молча!» — и Бинхэ показалось, что и запах того стал гуще — в нем появилась нота чернил... но Лю Цингэ однозначно этого не чувствовал. Он здесь просто побесить незванного гостя? Спину прожгло неприятным предчувствием. И он тут же осмелел и вместо аккуратных движений, словно он притворяется камнем перед взором хищника, Ло Бинхэ бросился за спину учителя как раз в тот момент, когда на его предыдущем месте оказался Лю Цингэ. Ни один мускул на лице лорда Цинцзин не дрогнул, но Бинхэ ощущал, как напрягся учитель в его руках. Он ничего не смог с собой поделать! Вцепился в его ханьфу так, что даже он не знает, когда отцепит дрянные руки! Вместо этого он мысленно хихикнул озадаченному взору Лю Цингэ. — Проваливай уже. — холодно произнес Шэнь Цинцю. И тут Ло Бинхэ заметил, что самые ядовитые интонации своего голоса учитель на нём не использовал. И так ему в этот момент хорошо стало, что он еще крепче сжал чужую одежду и едва ли не впечатался тому в спину. Опять же, он не знал, что на него так действует. — Причина. «Причина, почему учитель пришёл бить твоих учеников?»— с интересом нахмурился Ло Бинхэ. — Её нет. — ухмыльнулся Шэнь Цинцю и омега позади него была недовольна этим ответом, — Этому мастеру стало скучно. Твои адепты тоже не грешат со скуки наведаться сюда. Этот мастер лишь нанес ответный визит. Шэнь Цинцю сам не знает, что привело его туда. Три дня назад он отправился проветриться на свежем воздухе в пещеры Линси, чтобы не заработать себе очередное искажение ци, оставив Бинхэ под присмотром Му Цинфана. Он знал, что то сновидение не было его. И в этом не виноват Ло Бинхэ напрямую, но ощущал, что если останется с тем рядом, то прибьет его на месте просто так. И внезапно... не ощутил этого желания по настоящему. Что и разозлило и напрягло его сильнее. Что-то в этом гневе привело его на Байчжань. Шэнь Цинцю не любил терять свое лицо, поэтому сделав вид, что пришел с какой-то важной целью, просто избил большую часть учеников Лю Цингэ. Они давно заслужили. Седьмая по счету гора не посмеет больше делать вылазки на Цинцзин и издеваться над его учениками! Он не присекал это раньше без особого повода. Но в нём зародилась инородная мысль: «Сколькими еще они могли так воспользоваться, как Бинхэ?» Он знал, что его боятся даже собственные ученики. Его авторитет как беты даже лучше, чем у некоторых альф. Но они бы не рассказали ему? Им будет стыдно, что они не сумели удержать в узде инстинкты так, как он учил. Однако они все еще остаются людьми и его учениками. Омеги трусливы, поэтому... поэтому Шэнь Цинцю лишь еще раз убедился, что причин ненавидеть Лю Цингэ с его пиком, состоящим только из тупоголовых альф у него предостаточно. Нельзя так. Альфы без общения с омегами слишком зазнаются и забывают, что их обязанность — защищать слабых, а не издеваться над ними. Они не теряют своей роли, просто она деформируется во что-то звериное и неадекватное. Так же это произойдет с ними при "должном" воспитании. Не раз из альф могли создавать настоящие машины для убийств. Без чувств, эмоций. — Беспредел. — Беспредел, это когда шиди не умеет следить за своими учениками. К счастью, этот мастер помог тебе их приструнить. — отрезал Шэнь Цинцю. Лю Цингэ недоверчиво посмотрел на него. Даже скорее с недоумением. Шэнь Цинцю знал, что тот тупоголовый, но с каждым годом их вражды, показатель его тупости в голове лорда Цинцзин скоро перевалит все рамки. — Что они сделали? — Сам их спроси. — бросил Шэнь Цинцю раздраженно. Он даже не знал? После того, как ему чудом удалось спасти озверевшего от искажения ци альфу(Шан Цинхуа он в любом случае за это спасибо не скажет), тот странно себя вел. Да, когда он узнал о случившемся, то пришел на разборки, однако он не нанес ни одного удара в полную силу, и теперь... решил разобраться сам? К еще большему удивлению Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, Лю Цингэ без слов встал на меч и улетел в сторону пика Байчжань! Шэнь удовлетворенно хмыкнул, взмахнув веером, отгоняя от себя всевозможные запахи. Пусть он их и не чувствует, но вонять альфой ему претило. Однако в нос все равно ударил цветок османтуса и он слишком резко (озадаченно) обернулся на Ло Бинхэ. Точно. Тот все еще стоит и сжимает его, как бревно утопающий. Так сильно испугался, слабак? Шэнь Цинцю дернул рукав — руки Бинхэ потянулись следом. На лице самого омеги читалось искреннее недоумение, которое бета понял полностью неправильно. Он не будет идти на поводу у этой манипуляции. — Отпусти. — Не могу...— почти истерично произнес Ло Бинхэ, опустив взгляд на землю и продолжив искренне удивленным голосом, — почему руки этого ученика не слушаются его? — Что... — Шэнь Цинцю замер и раздраженно потер переносицу свободной рукой. Чертовы омеги. Вот почему именно сейчас! Заклинатель не признается, что слишком много размышлял о Ло Бинхэ, решив, что причина — это его возможная связь с демонами. Это его шанс избавиться от него. Однако он думал о другом. Почему у того такое странное поведение? Он вспомнил воспоминания, но его реакции тела будто остались полускрыты. И Шэнь Цинцю невольно этим заинтересовался. Не мог же Ло Бинхэ... закрыться от мира настолько из-за травмы, что забыл все об омегах? Тем более, когда никогда не вел себя, как омега. И после воспоминаний, что-то в нём сломалось? Сломанные игрушки уже не интересны. Просто... он же не может быть искусственно созданной... нет, нет. Слишком молод для этого. Решив с этим разобраться позже, но объяснить надоедливому ученику, Шэнь Цинцю сказал: — В этом нет... ничего странного. «Конечно, вцепился в меня. Ничего странного.» — Тело омеги иногда знает лучше, что есть опасность, а что без-зопасность и действует сильнее разума.— Тяжело вздохнул он, запнувшись, внезапно осознав, КОГО Бинхэ выбрал как безопасность, — Просто успокойся. Дыши. Здесь нет больше альфы, чтобы ты так волновался. Но Ло Бинхэ не мог успокоиться. Запах учителя, смешанный с чернилами будил в омеге нечто гадкое и неприятное. Это не похоже на обиду... скорее... «Он не должен так реагировать. Да отпусти же уже его!»— в бессилии мысленно кричал Бинхэ. И альфа тут был совсем ни причем. — Простите этого ученика. Голос звучал чужим — слишком мягким, слишком покорным. Глаза Ло Бинхэ стали еще шире, даже рот говорил то, что он не хотел говорить, будто тело напрочь забыло, кто здесь хозяин. Он даже не понимал, за что извиняется. Не напал же он на Шэнь Цинцю, как на Мин Фаня. Не посмел бы. Но запах — терпкий, холодный сандал, с едкой нотой чернил давил на сознание, словно шепча: «Ты виноват. Ты раздражаешь его. Ты не должен был так поступать». А что он, собственно, сделал? Прижался? Но учитель сам не оттолкнул его. Опоздал? Но это же Мин Фань виноват. Существовал? Губы сами собой дрогнули в горькой усмешке. Да, пожалуй, это и было его главным преступлением. Шэнь Цинцю всегда смотрел на него, как на ошибку, которую терпит лишь из невозможности избавится — в обоих мирах. Но раньше Ло Бинхэ не чувствовал этого так остро — не задыхался от потребности исправить то, что даже не мог назвать. «Почему сейчас? Почему именно его запах заставляет меня… это ощущать?» — вздрогнул Ло Бинхэ от очередной попытки скинуть его, — «И все же... лучше, что это он, а не Мин Фань или тот же Лю Цингэ, хах. Может, из за того, что я демон, я все это чувствую? Ну не может бета иметь такой запах, что сильнее альфы...» Он сжал ткань, но голову не поднял. Если поднимет лицо сейчас — тот увидит стыд. А он не имел права на это. Не сейчас, чтобы учитель увидел, как тело снова предало его. Как четыре года предавало. Четыре.чертовых.года он привыкал к новым вещам, ощущениям, инстинктам. Но с каждым годом они все сильнее выходят из под контроля. Ему казалось, что он взял их в узду. Натренировал слушаться его разума. У него всегда все получалось, и даже это. Он принял. Принял себя, что он омега, что желает Шэнь Цинцю. Часть желаний подчинилась ему, он смог их подавлять. Так что произошло сегодня, что тело полностью захватило над ним контроль? Пальцы еще крепче сжались на шелке ханьфу. Бинхэ серьезно опасался, что через мгновения услышит треск ткани. Ло Бинхэ не мог себе это объяснить. Его собственный разум, не получающий ответов испугался и начал искать защиты от других. Но разве признается в этом полукровка, если даже не осознает этого? «Почему сейчас? Течка прошла уже как три дня. Мэнмо не мог на меня повлиять. А печать... неужели...» — от этой мысли он похолодел и неосознанно поднял испуганные глаза на Шэнь Цинцю. — «Не может же быть, что когда она спадет, я стану... настоящей омегой. Как из этого мира!?» Бинхэ задрожал. Он не мог этого допустить. Это... отвратительно. Ло Бинхэ не верил в это. Что станет обычным для этого мира, что не сможет вернуться к прошлой жизни. Он считал, что быть омегой будет для него очередным путем манипулировать другими, но не хотел, чтобы им тоже манипулировало собственное тело. Это настоящее предательство. — Отпусти. — Шэнь дернул рукой еще сильнее, но пальцы омеги восприняли это как сигнал держаться крепче. Наверно, другие сейчас смотрят на них. Он снова позорит учителя. — Простите... — послышался недовольный вздох. Шэнь Цинцю раздраженно опустил руку, пошевелив ей, проверяя, что Бинхэ, как колючка двигается за ним. Ему ничего не мешало оторвать от себя парня. Но он хотел... а чего он хотел? Чтобы тот сам отпустил его? Возможно. Шэнь Цинцю все же забавляло, как тот сражался с самим собой, когда это было незаметно. Сейчас он видит его совершенно обескураженным собственным поведением. Словно впервые не может вести себя так, как должен. Внутри мужчины что-то дрогнуло. И он тут же это возненавидел. Это простая манипуляция омеги, а не... «Это разное.»— процедил он про себя.— «Он всегда был таким. Это... идиотизм.» И все же поднял свободную руку. Если он не успокоит это отродье, тот его не отпустит. А если еще и расплачется... — Ус-по-кой-ся же ты наконец.— озлобленно зашипел бета на Бинхэ, агрессивно растрепав тому голову. Бинхэ застыл. Пальцы разжались скорее от неожиданности, чем от расслабления и Шэнь Цинцю мгновенно отступил от него, направляясь в сторону своей бамбуковой хижины. Бросили. И даже нормально не успокоили... Ощущение настоящего предательства выдавило из груди тихий скулеж, из-за которого Ло Бинхэ покраснел и безумно затряс головой. И шагнул за учителем следом. — Этому мастеру больше не нужен его ученик. — не оборачиваясь произнес Шэнь Цинцю. — Этот ученик понимает. — согласно кивнул Ло Бинхэ. Тело неожиданно вернулось к нему под контроль. И наглости прибавилось. Словно таким образом он пытался вернуть себе каплю гордости после произошедшего. «И.что.это.блять.было...»— увы, Ло Бинхэ не мог дать сам себе ответ. Шэнь Цинцю молчал. Ровно до момента, как они не оказались возле его дома. Заклинатель резко развернулся и Бинхэ чуть снова не врезался в него. Полукровка подумал, что скорее всего мог случайно вцепиться в него снова. И тогда он получит агрессивную заботу или его стукнут веером? И резко отшатнулся. — Почему ты... — прищурился Шэнь Цинцю злобно. — Учитель оставил этого ученика в гостиной... — ... — Этот ученик ожидал дальнейшего решения учителя. — ... — Учитель? — Сгинь. Бинхэ не посмел перечить Шэнь Цинцю. Но все равно пришел с поздним ужином к хижине, не осмеливаясь зайти внутрь. Ему хотелось, но он уже не знал, можно ли ему после всего случившегося. «Ладно, наглость мое второе имя.»— взбодрил он сам себя и нерешительно постучал. — Этот ученик принес ужин. Учитель не будет против, если ученик зайдет внутрь? Внутри было до ужаса тихо. Внутренности Бинхэ сжались от нехорошего предчувствия. Он не мог спокойно на это реагировать. Его до сих пор держало за учителя чувство вины за все что сделал и не сделал. Устроив небольшую истерику, он смог взять себя в руки и даже не думать на каждое свое движение, действует ли это он или внутренний зверь. Только недавно он словно вспомнил, что ему далеко не восемнадцать и он не имеет права так терять рассудок. Или появление Шэнь Цинцю успокоило его. К своему удивлению он понял, что не помнит того, что делал все эти три дня от слова совсем. Знает только, что где-то потерял клинок белоснежной поступи полной луны, который ему подарила Лю Миньянь в прошлой жизни. Это было единственное, что было у него кроме Синьмо и денег при перемещении. Он ему нравился за красивый узор на рукояти и возможность принимать облик невзрачного оружия, а также возможность спрятать его в своей одежде так, что никто никогда его не найдёт. Всегда полезно иметь при себе козырь в рукаве. В самом буквальном смысле. — Входи. — Бинхэ, последовал словам почти сразу, лишь открыв дверь осознав свою послушность. «Да блять!»— выругался он про себя, по быстрому пересекая пространство и ставя поднос на стол. Да. Сейчас он нальет ему чаю и так же быстро уйдет, чтобы не было больших неловких моментов. Он слишком часто перед ним унижается. Это перебор. Он столько раз показал себя в отвратительном свете, что Ло Бинхэ готов поклясться, что Шэнь Цинцю растерял возможности видеть его подчинение на ближайшую вечность. Ло Бинхэ так сосредоточенно воображал, как будет мстить учителю, само собой незаметно и без собственного участия, что не заметил чужого присутствия перед собой. — Подними голову. — парень послушался и застыл. Зачем это Шэнь Цинцю? Заклинатель задумчиво того оглядел: гладкая кожа, не широкие и не узкие брови, широко раскрытые от удивления глаза омуты, снова забывшие смотреть в пол, прямая переносица. Да и губы не такие уж и тонкие. И лицо не слишком женственное — молодое. Ло Бинхэ отвратительно красивая омега. Такой внешности вмешательством не добиться. Шэнь Цинцю веером дотронулся до чужой щеки и отвел голову в сторону, обнажая часть шеи. Кожа идеально гладкая, железы не заметны, с другой стороны тоже... что-то не сходится... да и Му Цинфан бы сообщил об этом еще с начала ученичества. — Этот ученик не помечен... — с покрасневшими ушами произнес Ло Бинхэ. Верно, что еще за мысли у него могли возникнуть. Бета не почувствует метку. — Этот мастер... — Шэнь Цинцю резко отнял веер, одним движением прикрывая свое лицо, — тебя не спрашивал. И вдруг резко закрыл инструмент обратно, с гневом воззрившись на ученика. — Наблюдение не завершилось. Сгинь с глаз туда, где тебе место. Ло Бинхэ задрожал, несколько секунд не понимая, чего от него хотят и, поклонившись, ускользнул внутрь дома. «Да что же этот запах такой приставучий!»— сместил Шэнь Цинцю ненависть на веер, — «Всего нескольких секунд хватило, чтобы испортить мне вещь.» Сомнений не было. Если раньше он мог обвинить во всем случайность, то по возвращению его встретил не покой, а чужой запах цветов османтуса. Раздражающий и ужасно приставучий. И очень сильный. Если он достает до него, как сильно на самом деле парень распространяет феромоны? Ему не интересно, в особенности, не его дело, кого влюбленная омега пытается соблазнить, лишь бы понять, какого черта Он это чувствует. Он привык ничего не ощущать. Он и так его терпел одного. Его бесил запах Юэ Цинъюаня, не хватало еще и Ло Бинхэ к этому прибавиться. Две самые ненавистные ему омеги, которых он, как назло, чувствует. Противные омеги... Не выдержавший напора ци, веер с треском вспыхнул, заполняя помещение гарью. «Блять.»