О страхе подчиняться, принятии и любви

«Как такое могло произойти? Разве все не шло по плану? Я должен был уйти, возможно, даже не в бездну, я ведь мог сбежать. Но почему получилось... так?» Сердце глухо отбивало ритм. Кажется, не только телу было плохо, но и сердце болело. Единственное, что он может сейчас сделать это быть сильным и защищать учителя в этом аду. Он вновь не смог этого избежать. — Я не могу позволить учителю делать это за меня!— рычит Бинхэ, наглым образом забирая у Шэнь Цинцю добытого с таким трудом монстрика: паучьи ножки все еще подергивались, и волчья голова(ненамного лучше, чем человеческая, что он встретил на собрании) уже истекла кровавой пеной. — Это Я не могу позволить своему ученику травиться! — рычит бета в ответ на омегу. Его красивое лицо почти зажило от царапин. Доказательством падения были исчезающие следы синяков на шее. Маленький костер осветил небольшие своды пещеры — единственного укрытия, что у них есть. — Я не отравлюсь, а если мне не станет плохо, то и учителю это можно есть... здесь ведь совсем... нет нормальной еды...— грустно заявляет Бинхэ. У них уже было больше половины дня, чтобы убедиться в этом. — На инедии этот мастер продержится достаточно долго. А вот тебе... я не позволю есть то, что не внушает безопасности. — ДА ЭТО САМОЕ БЕЗОПАСНОЕ, ЧТО МЫ ПОКА ВСТРЕТИЛИ!— ноет Бинхэ, цепляясь за учителя. — поверьте мне, пожалуйста! Учитель! Я уверен, чувствую, что это можно есть, честно! Шэнь Цинцю поджал бледные губы. Напряжение не отпускало, а вывихнутая недавно рука все еще отдавалась ноющей болью. Он с брезгливостью дернул здоровой, словно желая сбросить с себя этот спор и фыркнул, все же полагаясь на интуицию паренька. Выбора особо нет. Как он вообще до этого докатился. Бездна. Ад на земле не только для людей, но и для самих демонов. Место, не подчиняющееся законам мира, имея свои собственные и неизведанные земли — губительное место. И здесь совершенно ничего не было известно Шэнь Цинцю. Это территория была почти не изученной и совершенно чужеродной для человека. Совсем мало информации. Единственные зацепки, что у него есть — это его юный омега, пробудивший спящие в себе силы демона. Он... будто понимал, КАК нужно здесь жить, что напрягало лорда Цинцзин (не бывшего ли уже?) еще больше. Шэнь Цинцю принял позу лотоса возле слабого костра напротив сосредоточенного Ло Бинхэ. Огонь нужен был лишь для того, чтобы сделать из несъедобного... менее несъедобное. Здесь и так было ужасно жарко. Душно. А ощущение опасности за выходом из подозрительно тихой пещеры скребло под ложечкой отвратительными жучками. Казалось, что даже воздух был тяжелым. Было совершенно невозможно вздохнуть полной грудью, что в любом случае Шэнь Цинцю сделать не мог — ребра тоже пострадали. Отвратительно. Он почти бесполезен. Гордость и достоинство не позволили Шэнь Цинцю в этом признаться. Мужчина хмуро наблюдал за Ло Бинхэ. Даже прикрыть на время медитации глаза ощущалось признаком слабости. Оставалось уставиться на бедного сокамерника в этой темнице. «Предатель Цинхуа.» — проскользнула ядовитая мысль в сознании. И что сподвигло лорда Андин сбросить его в бездну? Возможно, из-за зависти Шан Цинхуа мог это сделать. Или потому, что он предатель. Это если не разбираться ни в чем и сразу начать с обвинений. Если бы Шан Цинхуа... не помог демонам, этого бы не случилось? С Ло Бинхэ не спала бы печать в процессе битвы с появившимся демоном северных земель, и его не пришлось бы прогонять. Шэнь Цинцю не знал, что именно чувствует в этот момент. Он знал, что это случится, они ведь договаривались, но точно... не так. Заклинатель не хотел выглядеть монстром перед тем, кто полностью доверил ему свою жизнь. А смог ли он, если любое недовольство омеги въедалось в кожу, подобно запаху гари? Чертовы инстинкты! В конце концов — лучше ли он Ци-гэ, если бы бросил парня? Он мог прогнать его с пика, позволить уйти в демонический мир в конце концов! Ло Бинхэ обещал, что вернется, если ему придется покинуть учителя. Но в бездне... Шэнь явно не мог бросить там омегу, где даже единицы не выживают. Хорошо, что он попал в это гиблое место тоже? Выжил бы Ло Бинхэ один, если он даже неделю провести без внимания учителя не способен? Но что будет с ним? Он-то человек. «Он бы загнался. Мог надумать, что на самом деле все это было... нет, что это...»— Шэнь Цинцю сжал переносицу. Признаться себе, что это больше не настоящая манипуляция омегой, а очень странные правила совместного проживания гордость не позволяла даже подумать. Но заклинатель себя успокоил. Бинхэ не будет считать, что его бросили, когда его учитель рядом с ним. Но глядя на сгорбленные плечи и не уверенный взгляд горящих непривычным красным цветом глаз, заклинатель сдерживал порыв позвать того к себе. Именно. Заткнуть его и просто так посидеть рядом. Убедиться, что это всё еще не предсмертный сон его растекающегося по скалам бездны мозга. И убедить Ло Бинхэ в том же. Ему не нравился запах подгорелых персиков. Полукровка не мог поднять на Шэнь Цинцю взгляда. Его мгновенно душили подступающие слезы, а грудь сжималась от боли.. Где такое видано!? Чтобы еще и Шэнь Цинцю оказался в Бездне... Ладно он, у него есть кровь демона, огромная удача за плечами и знания из прошлой жизни. Уж в этот раз он не позволит себе потерять руку или ногу по неосторожности. Он не подросток, впервые здесь оказавшийся. Однако он омега. Тот, кто теряет все свои навыки и знания перед Цинцю. А этого допустить ни в коем случае нельзя. Что может сделать учитель в такой ситуации? Прикрикнуть на него? Защищать до последнего? А что дальше? Ло Бинхэ выглядел еще более поникшим, чем заклинатель рядом. Его силы императора трех миров... исчезли. Возможно, это покажется вам не таким уж и удивительным, но для того, кто годами лелеял и надеялся на этот спасительный канат с неба, это было ударом ниже пояса. Потоки меридиан духовной и демонической энергии были в полном беспорядке, как и в прошлый раз было очень больно, но попросить помочь учителя он не имеет права. Тот еще сам не восстановился, чтобы помогать другим. И его грызли муки совести за произошедшее. А в таком месте он не мог проявить слабости. Вторая сущность омеги, словно созданная втихаря и скрывающаяся в тени Бинхэ и оказалась тем самым персиком в его запахе. Фрукт полностью заглушил османтус, не давая даже намека на его существование. Бинхэ это не нравилось. Не было привычного смешанного запаха собственной природы, отчего он чувствовал себя еще не уютнее, не считая давления от раздражения Шэнь Цинцю. Вообще, лорд Цинцзин был гораздо спокойнее его ученика. Нервозность демона объяснялась еще и тем, что он не мог толком вспомнить, что именно произошло. — Ло Бинхэ, говори. — парень вздрогнул, виновато улыбнувшись заклинателю. Как всегда заметил. Как будто чуял все по запаху. Губы омеги дернулись в полуусмешке. — Учитель... эт... я... беспокоюсь. Это бесконечная бездна... что же делать? — он уже разделал тушу монстра, точно помня, что из скудных кусков мяса с головы можно было что-то съесть(и то, пару часов необходимо ужаривать), бросил это прямо в середину костра. Огонь мгновенно взмыл на несколько секунд ввысь, поглощая новое топливо и утих, отражаясь на напряженных лицах заклинателя бледно-светлыми бликами. Шэнь Цинцю скептично поднял брови, но возражать не стал. В неизвестной для того обстановке он явно предпочел доверять интуиции Бинхэ, который подозрительно хорошо справляется. Заклинатель сдвинулся, кривясь от боли в руке и груди, которую парень надежно зафиксировал кусками разорванных тряпок со своего же ханьфу. Это было самое тяжелое из ранений. Остальное он почти уже залечил. Сев рядом с Ло Бинхэ со стороны, где тот не разделывал мерзкое существо, он посмотрел прямо в его глаза. — Что такое?— спросил он почти ласково, заправляя прядь на лице парня за ухо. Омега вздрогнул, на секунду прикрыв глаза. Метка на лбу сверкала ярче рубина. Шэнь Цинцю пришлось подавить в себе омерзение к демонам. Ло Бинхэ не выглядел отвратительно и еще ничего не сделал, за что его можно ненавидеть. Им нужно держаться вместе и быть слаженной командой. А если омега будет нестабилен, кто тогда сможет? Запах парня сейчас был единственным, что не позволяло заклинателю потерять сознание от усталости. — Учитель...— слезы все же хлынули из глаз и он аккуратно обхватил здоровую руку беты, прижимаясь еще ближе, — я не хотел, чтобы у Учитель попал сюда! Простите... Эта вина гложила его с тех пор, как едва очнувшись, он почувствовал, а затем и увидел, что лежит обездвиженный в объятьях полуживого от ударов и падений о скалы Шэнь Цинцю. Паника и ужас, обуявшие его в тот момент не проходили до сих пор, отзываясь мелкой дрожью в некогда уверенных руках. Образы убитого им самим и этого Цинцю наложились, вызывая страх одной только мыслью. — Я... боюсь за учителя. — Бинхэ, успокойся. — зашипел Шэнь от боли, слегка потряс парня за плечо. В отличие от него, Бинхэ, несмотря на свою нестабильность внутри себя, уже почти восстановился. Все благодаря мазям, что оказались в цянь куне Шэнь Цинцю. Её чудом хватило на двоих. И крови демона, естественно. — Этот ученик не помнит. — Чего именно? — недоуменно спросил заклинатель, приобнимая омегу, пытаясь придать ему уверенности. Тот благодарно издал сдавленный звук. Он ощущал себя единственным взрослым рядом с ребенком. Ну а кем были омеги, только достигшие совершеннолетия, и попавшие в такую ситуацию, как не детьми? — Помню Собрание Союза Бессмертных. Как этот ученик убивал монстров. Появление более опасных насторожило, но для меня они не были проблемой,— отстраненно говорил парень, крепче сжимая руку беты.— но когда пришлось драться с Моб... с демоном, у меня от печати затуманился разум. Очнулся я уже в бездне с вами... Этот ученик так перепугался, что потерял Учителя... Что произошло между этим? Учитель, если вы хотели скинуть меня в бездну, я бы принял это. Но зачем же самому увязываться за мной... Последние фразы Бинхэ шептал самому себе, но, конечно же был услышан мечом Сюя. Заклинатель напрягся и недоуменно нахмурился. Собирался... что? — Что за чушь? — невольно возмутился Шэнь Цинцю, отстраняя Бинхэ от себя, сжимая плечо широко раскрывшего глаза омеги, — зачем этому мастеру скидывать тебя сюда? Чтобы ты в первые же часы сдох? Я что, по твоему совсем идиот отправлять омегу, пусть даже и демона, туда, где шанс выжить минимален? Бесконечная бездна — неудачная случайность. Ты бы просто ушел, не появись её. Да и возможно, даже печать бы не сломалась. Не знай этот мастер о твоем происхождении, возможно, это бы и произошло. Так почему ты считаешь, что... звереныш? Шэнь так увлекся своей тирадой, что не заметил, как глаза Ло Бинхэ вновь наполнились влагой и уже стекали по щекам. Заклинатель резко разжал пальцы, подумав, что сделал тому больно, однако омега тут же замотал головой, неловко хватаясь за руки заклинателя. «Он, не скинул меня в бездну? Он... не хотел этого делать!?»— мысль, тягучая и сладкая, как запретный плод, с такой силой ударила в виски, что у него потемнело в глазах. Это не могло быть правдой. Он уже смирился с предательством, как с неизбежным законом бытия. А оказалось... Ло Бинхэ нервно сжал его ладони. События изменились так кардинально, а он все считал о том, что его бросят. Да, Шэнь Цинцю с ним добр и даже ласков, как это можно было назвать, однако у него в мыслях все еще стоял ненавистный образ Шэнь Цинцю, сбрасывающего его в бездну. — Просто... этот ученик подумал... — Много думал, — пробурчал бета, прижимая его обратно к себе. Парень уткнулся тому в плечо, быстро промакивая слезами истерзанное падением ханьфу. — когда этот мастер нашел тебя, ты уже раскрыл свою демоническую сторону, но был в такой панике и ужасе, что я даже не знал, как тебя успокоить. Бинхэ сжался от этих слов. У него не только помутился разум, а случилась паническая атака? Почему? Ло Бинхэ все не мог сосредоточиться на реальности. В голове всплывали рухнувшие планы. Он понял уже, что придется делать все заново: стабилизировать силы, искать здешнее Синьмо, попутно защищая учителя, найти тонкую грань в бездне, чтобы прорваться на свободу... И много чего еще, что он должен сделать здесь и после, в демоническом царстве. Но как действовать, чтобы не раскрыть себя Шэнь Цинцю? Бинхэ замер. А нужно ли скрывать такие ценные знания о месте, о котором никому, кроме него, неизвестно? Ло Бинхэ не знал. Ничего он уже не понимал. Ему нужно время, чтобы прийти в себя, чтобы чувства пришли в порядок и он наконец смог понять, что происходит с телом. Это было последнее, о чем он пока думал. — После предатель Шан Цинхуа скинул меня в бездну, вывернув мне руку. По несчастью, я как раз пытался остановить тебя самого от добровольного самоубийства. Ты бредил. Так и случилось двойное падение. Все понял? — Да, учитель, этот ученик не знает, что сказать. — Тогда скажи спасибо,— фыркнул Шэнь Цинцю опустив взгляд на ставший оранжево-коричневым костер. Даже огонь здесь горит по-другому... Он сидел неподвижно, чувствуя, как пальцы омеги держат его руку, впиваясь отросшими когтями. Кажется, он еще этого не заметил. И хорошо. Не хотелось бы очередной истерики. — Спасибо, учитель. — что не бросили. Что не хотели терять его. Ло Бинхэ за многое сейчас был благодарен. Даже, как бы эгоистично это не звучало, за то, что они будут травиться местной фауной вместе. Ло Бинхэ бессильно прислонился к Шэнь Цинцю, прикрывая глаза. Напряжение понемногу спадало. За стенами слышались крики, завывания и тревожный скрежет, но оба были уверены, что сюда никакая тварь не заберется. Омега удачно нашел большой камень и завалил вход, словив перед тем монстра, что все же пробрался внутрь, а Шэнь Цинцю, очнувшись уже здесь, наложил несколько заклинаний, чтобы не быть услышанными. Но даже тут они не смогут остаться надолго. Это лишь передышка. Фора, чтобы набраться сил выбраться в ад. Погрузиться в вечное сражение в надежде, что к вечеру они смогут найти подобное место передохнуть. В чем Ло Бинхэ не был уверен. В их распоряжении всего лишь два меча(чудом сохранил), однако кроме Синьмо в бездне... буквально любое орудие бесполезно, так ведь? Они сидели так несколько мгновений, прислушиваясь к треску огня и далеким крикам извне. Затем Шэнь Цинцю, все еще не отпуская его, спросил деловым тоном, разгоняющим остатки паники: — Как ты себя чувствуешь? — Словно меня растоптал огромный носорог-питон. — пробормотал Бинхэ, вздрогнув, — и меридианы болят. Этот ученик не был готов к потоку демонической энергии. «Из-за того, что, демоническая энергия омеги агрессивна к моей человеческой, не могу нормально себя вести.»— мотнул парень головой от бессилия. — Может этот мастер... проверить? — глаза Шэнь Цинцю вспыхнули любопытством исследователя, но он тут же отвернулся к огню, чтобы скрыть это. Бинхэ не удержался от улыбки. Какой милый. Он отлип от заклинателя, садясь в правильную позу, зашипел от боли в груди и протянул тому запястье. — Только не вливайте в ученика свою ци слишком быстро и много. Учитель должен экономить свои силы. Да и не уверен, как сейчас на меня это подействует. Демонические потоки отдельны от духовных. Ло Бинхэ просто не хотел, чтобы Шэнь Цинцю тратил на него энергию. Заклинатель хмыкнул, немного грубо держа руку омеги. В противовес он почти невесомо погладил большим пальцем кожу рук, испачканной кровью монстров, собственной и грязью, сжал, прощупывая пульс. От чужой ци омега чуть не застонал от облегчения — она, словно прохладная мазь на саму душу, охлаждала его горящее пламенем тело изнутри. Бета тут же прекратил и вопросительно глянул на него. Кажется... в этих изумрудных глазах плескалось хорошо спрятанное беспокойство. Бинхэ мгновенно замотал головой. — Все хорошо, просто... ци холодная. — Как духовная энергия может быть холодной? — Потому что у меня все внутри горит! — раздраженно вспыхнул Ло Бинхэ, прикрывая глаза, чтобы не пустить слезы от внезапной обиды. — Тебе будет лучше, или хуже, если этот мастер продолжит исследование? Говори внятно. — Лучше. — прошептал Ло Бинхэ, замирая, пытаясь восстановить дыхание. Почему Шэнь Цинцю вдруг стал таким осторожным? Это из-за ситуации его поведение до боли напоминает учителя плаксивой копии? — Хорошо. — произнес как можно мягче Шэнь Цинцю, продолжив, и в этот раз Бинхэ не выдал своего облегчения так явно. Юный заклинатель расслабился, позволив Шэнь Цинцю проверять его состояние и от самого процесса в груди жгло не так сильно болью, сколько признанию и благодарности. Ему правда... не хватало помощи тогда, много-много лет назад, когда в первые годы бездны он полагался только на силы демона, не в силах найти равновесия. Бинхэ крепко зажмурился, вытирая тыльной стороной ладони щеки. Он выжил на ненависти. А сейчас... Шэнь Цинцю успокаивает его своей духовной энергией себе во вред. Надо же... — Хватит пускать слезы. Что не так? — Этот ученик не понимает. Одновременно хочется и плакать и рычать. — пробормотал он, не открывая глаз. Он не мог посмотреть на учителя. Это больно. Это доказательство, что все пошло не по плану. Он ведь старался не думать. Не тревожиться о том, что могло произойти с ним на Собрании Союза бессмертных, при этом будучи абсолютно уверенным в том, что события повторяются точь в точь. Но сейчас, находясь в заботливых руках уставшего учителя, что все равно отдавал ему духовную энергию(даже если под предлогом изучить меридианы) Ло Бинхэ растерялся. — Ло Бинхэ, если каким-то образом ты знаешь, как здесь выжить, я не буду спрашивать откуда, — голос разорвал тишину, подобно удару грома, — будь ты на деле шпионом, предателем или обманщиком, но сейчас мы должны понять, как остаться живыми. — И выбраться,— просто благодарно кивает Ло Бинхэ, не имея моральных сил больше ни на что, даже на радость от доверия и на обиду за подозрения. Пусть и не безосновательные. — Отсюда можно выбраться?— Шэнь Цинцю тут же ухватился за возможность, хоть и не был уверен, может ли Бинхэ знать это и посмеет ли рассказать. Ведь вполне возможно, что это был чей-то план. Именно для смерти Шэнь Цинцю. Полукровка всегда казался ему слишком взрослым, несмотря на свое поведение. В чем же причина такой осведомленности? — Не знаю... может, наткнуться на другой разлом, или образовать новый, но этот ученик не уверен, что это получится сейчас. — Почему? — У ученика нет сил, — Бинхэ задумался, чувствуя, что нет ничего плохого в том, что сейчас он расскажет о себе чуточку больше. В конце концов у них нет выбора.— мне иногда снятся события, которых не было. Собрание Союза Бессмертных тоже. Но в них... учитель сбросил меня в бездну. И бесконечная бездна... я немного понял из снов, как в ней выживать. — Демон сновидений? — Нахмурился Шэнь Цинцю, отпуская его руку. — судя по всему, твои сны не похожи на предсказания. «Он не предатель.» — словно камень от сердца отлег у Шэнь Цинцю, — «Но как ему могло приснится то, о чем ни одна заклинательская школа не знала?» Будь он в сговоре с предателем Цинхуа, все было бы очевидно, однако Шэнь пусть и не был уверен в Ло Бинхэ на полную, но понимал, что даже если у того в планах это было, то неосознанное влечение точно в них не входило. Демоны не могут убить свою вторую половинку. У того попросту не было этой цели. Он жался и просил внимания к нему. Знай он, что ему придется попасть в бездну, то просто бы отказался от этого. — Нет, не демон. Ощущение, что это мои воспоминания. Они стали появляться после того, как меня... в общем после того, как я потерял память. Из-за того, что тогда мне приснился сон, где я жил в мире без альф и омег, этот ученик запутался в реальностях и иногда действовал нелогично. — Не знать, кто такие альфы и омеги не нелогично, а глупо. — произнес Шэнь Цинцю, притягивая начинающего мелко трястись Бинхэ. Его природа хотела успокоить омегу и вселить жизнь, потому что именно он сейчас был основным источником информации. И просто его Бинхэ. И… он все еще был уверен, что именно из-за тех альф с Байчжань Бинхэ вообще предпочел во сне оказаться, а не в реальности, где он их не встретил. Ужасно. — В этих снах было много боли, связанных с бездной.— тихо произнес он, цепляясь за учителя, как за спасательный круг. «Он не выглядит злым. Может, решил не спрашивать сейчас? Моя история довольно убедительна на первые разы.»— подумал он с надеждой. Шэнь Цинцю принял его и от этого в груди сразу расцвело ощущение благодарности. Для него это значило намного больше, чем простые сны. Это его воспоминания. И он ничего не забыл. Кем был, как к нему относились другие. Все это останется в его памяти навсегда. И будет помогать ему выжить здесь. Вместе с Шэнь Цинцю. — Почему же, зная, что ты можешь быть сброшен сюда, ты согласился? — А у меня был выбор? — возмущенно вздрогнул Бинхэ. Он даже не задумался об этом. — к тому же учитель сам хотел, чтобы я ушел! — Идиот. — омега тотчас смутился, стыдливо отпуская глаза. — Ну... этот ученик просто знал, что печать спадет... — совсем затихающим голосом пробормотал полукровка. — Бестолковая омега, — сказал слегка раздраженно Шэнь Цинцю без капли злобы в голосе, прижимая того к себе. Бинхэ издав удивленный писк, мгновенно обмяк, — как ты вообще собирался уходить, если так легкомысленно строил планы!? — Простите... не знаю, что нашло. — Ло Бинхэ был совсем уж в пристыженном состоянии и чтобы хоть как-то уйти от позорной темы, сквозь нежелание отстранился от Шэнь Цинцю. Он стратег с многолетним стажем и тут ему заявляют, что он бестолочь!? Да как Шэнь Цинцю смеет! Всё-таки странно, что поведение пикового лорда могло из отстраненного стать опасным и даже... страстным иногда, почти без причины. Бинхэ просто чувствовал, как шлейф сандала резко взрывался более яркими эмоциями и понимал, что у того хорошее настроение. Однако вопрос того, что же не так с бетой оставался незакрытым уже как несколько лет. Почему от него исходит запах(только для Бинхэ,но все же); почему он иногда рычит или урчит, несмотря на то, что беты вроде бы не должны так уметь; почему он так яро ревнует? Да, вместо того, чтобы анализировать себя, Бинхэ предпочел задуматься о природе странного поведения Шэнь Цинцю. То, что он сам мог действовать легкомысленно, совсем не странно. Он ведь стал омегой. Ему даже представлять страшно, насколько сильно он изменился. Демон или человек, Ша Хуалин не выглядела так, словно способна заниматься чем-то скучным и монотонным. Ло Бинхэ просто плыл по течению, впервые... отдыхая от интриг и проблем. Его не должны упрекать в легкомыслии. Он всего лишь расслабился. Чересчур. Омега отстранился и подсел к костру, вороша оторванной лапой волка-паука костерок. — Учитель, простите за глупость этого ученика. — Забудь. *** Адаптироваться было тяжело. Однозначно тяжелее выживать вдвоем, когда оба беспокоятся друг о друге намного больше, чем о себе. Ло Бинхэ старался держаться особняком и быть сильным, что у того вполне получалось до того момента, как Шэнь Цинцю, словно агрессивная курица наседка не начинал учить его жизни. Что он сделал не так? Он всего лишь выживает, как может! Он виноват, что педанту Шэнь Цинцю, привыкшему к роскоши, не нравится новые хоромы!? Правда, иногда и не догадаться, что сам лорд Цинцзин был мастером по выживанию. На улицах, но не в бездне. Да и сам Ло Бинхэ привык к обычной жизни. Пусть воспоминания и отточенные годами сражений техники помогали неимоверно, их использование приходилось сильно ограничивать. Удивительно, что твари гибли и от этого. Помощь Шэнь Цинцю в их путешествии... была. Да, однозначно само его присутствие вдохнуло жизнь в полукровку. Ло Бинхэ вечно отвлекался, чтобы посмотреть, в порядке ли Шэнь Цинцю. В итоге, омега не держал свое обещание не получать серьезных травм. К концу недели у обоих случился нервный срыв и делу этому послужил уж совсем неожиданный случай. Это проявилось совершенно резко и в самый неподходящий момент — во время недавнего боя. Голову Бинхэ пронзила острая боль тогда, когда уродливое существо, похожее по внешности на обвисшего кожей Мэнмо(иначе не назвать) замахнулось на него своими когтями. От неожиданности он не смог увернуться, оглушенный вдруг троекратно усиленным звуком. Воспользовавшись моментом слабости врага, монстр ранил Бинхэ в бок и если бы Шэнь Цинцю не заметил этого, на полукровку напало бы еще с десяток подобных тварей. Они вообще случайно туда забрели. Шэнь Цинцю нажал на нем несколько акупунктурных точек, останавливая кровотечение. Омега даже понять ничего не успел, как боль прошла так же быстро, как и появилась(или потому что он в руках Шэнь Цинцю? ). На голове даже крови не было. Но что-то мешалось. Определенно, что-то было. Лишь бета, не отрываясь прожигал его злым и одновременно шокированным взглядом. — Что? — хрипло спросил Ло Бинхэ, внезапно донельзя смущенный. Отчего-то он не мог выдержать такой пристальный взгляд своего напарника по выживанию. Омега не желал позволять эмоциям брать над собой верх, но именно это и сыграло с ним злую шутку. — Ты... Парень нахмурился, опуская взгляд. Энергия ци на голове, что не имела веса, а лишь вид волчьих ушей, видел лишь Шэнь Цинцю. И он точно был готов сказать, что не знает у демонов подобной особенности. Спустя еще некоторое время быстрого передвижения и поиска безопасного места, за которое мужчина так и не объяснил изнывающему от недоумения и страха омеге, что именно не так. Лишь смотрел на его голову, пока уши внезапно не пропали. Бета незаметно выдохнул. Позже разберутся. *** — Все в порядке, ай!— шипит парень, когда Шэнь Цинцю специально туже стягивает кусок ткани на раненном боку. От вида крови и разорванных мышц его тошнило. Ло Бинхэ самоотверженно защищал их от монстров, пробираясь вперед по одному ему известному пути. До сражался блять. На вопрос "куда" омега отвечал, что не знает. Просто надо. И что они могут идти туда годами. Не мог же Ло Бинхэ сказать, что они упали в бездну непонятно где от места хранения Синьмо! В прошлый раз он был ближе! Шэнь Цинцю лишь бурчал, затыкаясь на первое время, но у всего есть предел. После недавнего неудачного сражения и странной иллюзии на омеге, они сидели на плоской вершине самой высокой скалы, где было на удивление тихо. Пока что. Монстры бездны отличались тем, что их как в пустыне, тянуло на единственный источник воды в виде заклинателей. И Шэнь Цинцю отчитывал нерадивого ученика: — В порядке все будет, когда ты перестанешь думать, что я слабак. Бездна, тренировочная площадка, Цинцзин, Цанцюн, этот мастер все еще опытнее тебя, звереныш. — Благодари этого мастера за то, что ты не был растерзан этими тварями. — Спасибо... — тут же отвечает он, однако гордец внутри требует доказать свое преимущество, – Но сил у меня все равно больше. Да и голова больше не болит... Всполохи энергии на голове формируются в силуэты прямо стоящих волчьих ушей, которые нервно дергаются и Шэнь на несколько мгновений задерживается взглядом на голове Бинхэ. Снова? Так что же это? Омега, услышав тишину, испуганно обернулся, ловя взгляд над собой и покраснел, закрывая голову руками, что не мешало ушам — бестиям, что на самом деле выдали все его истинные эмоции прижаться к голове в настороженности. — Учитель, да прекратите смотреть!— обиженно заныл он, не зная, почему Шэнь Цинцю такой странный. Ло Бинхэ был бы спокойнее, если бы понимал причину. Кто же знал, что звериные уши у демонов омег не являются тем, о чем можно найти в человеческих библиотеках! Конечно он не будет знать, что с ним. А если Шэнь сейчас же не объяснит, почему смотрит на его голову, то как он поймет? Вместо этого заклинатель вдруг тихо фыркает. Бинхэ замер. Шень Цинцю за неделю их пребывания здесь еще ни разу не был доволен. Что... Мужчина отпустил многострадальный бок омеги, с досадой глядя на образованную дыру в ткани. Одежды парня все больше походили на лохмотья, а одеяния пикового лорда лучше защищены и вшиты в них были не одни только талисманы защиты, что и на Ло Бинхэ пришлось нацепить верхнее ханьфу беты. Он протянул руку к голове, с опаской дотрагиваясь до голубоватого свечения. Чем-то похоже на реализацию воспоминаний в самозаписывающих шарах. Ло Бинхэ вздрогнул, уши пошли легкой рябью и Шэнь отдернул руку, надевая маску невозмутимости. Омега недоуменно застыл. Он только что... почувствовал воздухом его прикосновение? Что происходит? Руки сами невольно обхватили голову и выглядел он очень несуразно в этот момент. Как настоящая собака, внезапно потерявшая какую-то вещь. — У тебя уши. — Уши? Но у меня уже есть уши. — непонимающе наклонил он голову в бок. Он имел в виду свои обычные, что начинало злить Цинцю. Однако он учился в бездне быть терпеливым. — На голове. Цвета твоей человеческой ци. Уши псины. — процедил он сквозь зубы, очень жалея, что под рукой у него больше нет веера. Понимая, что обычно быстро соображающий парень ничего не понимает, вновь потянулся рукой к на самом деле очень манящим от любопытства ушам. На этот раз не с опаской, а с решимостью экспериментатора. Бинхэ не мог отстраниться или отползти от внезапно странного поведения Шэнь Цинцю. Скала была всего-то цунь с лишним. Слишком резко дернуться и свалишься вниз. Поэтому омеге ничего не осталось, как зажмурится, ожидая чего угодно. Что за собачьи уши! Про что говорит его учитель!? Пальцы коснулись не вещества, а сгустка теплой, пульсирующей энергии. Это не было похоже на шерсть. Скорее на шелк, сотканный из лунного света, или на приятное тепло от чашки с чаем в холодный день. И это тепло... оно было до боли знакомым. Таким же, как тот цветочный запах омеги, что преследовал его последние годы. Энергия обволакивала его пальцы, нежной и преданной волной, и в ней не было ничего, кроме чистой, безоговорочной любви. А потом случилось нечто. Ло Бинхэ, все еще с надутым видом, вдруг аж подпрыгнул на месте. Его собственные глаза округлились от шока. — А-ай! — это был уже не писк от боли, а короткий, непроизвольный звук удивления. Его рука сама, дернулась к тому месту на голове, где только что побывали пальцы учителя. Он почувствовал это! Ясное, отчетливое, невероятно приятное ощущение, будто ему... почесали за ушком!? «Я же не собака!» — пытался он себя успокоить, но после удовольствия в голове подбиралась новая волна ужаса. На секунду воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь треском ломающихся скал внизу. Монстры без крыльев скреблись о подножие, пытаясь добраться до заклинателей. Ло Бинхэ сидел с широко раскрытыми глазами, пальцы застыли в сантиметре от собственной головы, а на его щеках разливался малиновый румянец. Его энергетические уши, поймав его же смущение, дернулись и прижались к голове. Мозг стратега, способный просчитывать шаги противника наперед и останавливать дворцовые перевороты, выходить из опасных ситуаций бездны и искать ночлег, напрочь отказался обрабатывать эту информацию. Единственная мысль, которая вертелась в его голове, кроме ужаса, была до примитивности проста: «Еще...» Ему понравилось. Это новое, невинное ощущение удовольствия, что не могли дать железы и поцелуи, не требуя взамен секса. Бинхэ разрывался между ужасом и желанием отложить последствия на потом. Шэнь Цинцю, наблюдая за этой немой сценой, не выдержал. Из его груди вырвался сдавленный, хриплый звук, нечто среднее между кашлем и смехом. Он тут же прикрыл рот рукой, но плечи его предательски вздрагивали. — Ч-что это было?! — наконец выдохнул Бинхэ, глядя на учителя с видом оскорбленной невинности. Он был сражен наповал. Еще и Шэнь Цинцю ржет. Он НИКОГДА не смеялся, отчего Бинхэ ощущал еще больше неловкости от происходящего. — Кажется, — Шэнь Цинцю с трудом подавил новую волну смеха, его глаза блестели неподдельным, таким невозможным для этого человека весельем и наполовину с сарказмом, — Кое-кто на деле... очень любит, когда ему чешут за ухом. Омега застонал и закрыл лицо руками, от чего его энергетические уши лишь веселее затрепетали, явно выдавая его истинные чувства радости. Все его спокойствие развеялось как дым, оставив лишь одного смущенного пса, который тайно жаждет, чтобы его снова погладили. Он посидел оскорбленный несколько секунд, потом так же нарочито обиженно отполз от учителя на край скалы, обхватив колени и уставившись куда-то вниз спиной к учителю. К сожалению для него, все его попытки вызвать жалость не увенчались успехом. Ведь и сейчас он казался ребенком или щенком, что обиделся на воздух. В такой то ситуации… Неизвестно почему, скорее от напряжения этой недели или же абсурдности ситуации, но Шэнь Цинцю уже не мог остановить тихий, находящийся на грани истерики смех. Спина омеги же — воплощение самой гордой и оскорбленной обиды во всех трех мирах. — Не смешно! — ноет он жалобно в ответ на приглушенный смех Цинцю, который тот даже не пытается толком скрыть. Он бы был рад услышать спустя пять лет подобное от учителя. Но не в такой же, мать его, атмосфере! От этого тихого, редкого, живого звука Бинхэ попросту попытался сбежать. Ну и что, что всего лишь на край этой самой скалы? Он — мастер стратегии! Он создал эту дистанцию! Целых три метра! Достаточно, чтобы продемонстрировать свой протест, но... недостаточно, чтобы не слышать, как Шэнь Цинцю, этот бессердечный тиран, продолжает тихо посмеиваться, явно глядя на его спину. И хорошо, что недостаточно. Его звериные уши, эти предательские визуализации его души, сами по себе прижались к голове, изображая полную искренность. Но они же, черт побери, в таком положении были повернуты ровно в ту сторону, откуда доносился смех, стараясь не пропустить ни единого нюанса. Он слышит ими намного лучше, чем даже его демонический слух. Но поиск пользы все еще заглушается позывами обиды. «Он еще смеется! — мысленно бубнит Бинхэ, сжимая колени так, что пальцы белеют. — Я, Ло Бинхэ, переживший бездну, я здесь уже во второй раз даже! Я объединявший миры... а он... он... нашел мою слабость! И она заключается в почесывании за несуществующим ухом! Это неприемлемо!» А самая ужасная часть была в том, что даже сейчас, сидя тут в позе самого несчастного существа во вселенной, та самая точка на его духовном теле, где побывали пальцы учителя, все еще приятно ныла и горела, словно оставленный невидимый шлейф нежности. Шэнь Цинцю, успокоившись, смотрит на его напряженную спину, на эти смешно прижатые сияющие уши, и его собственное недавнее раздражение тает без следа. Уголки его губ снова предательски вздрагивают. Бинхэ тяжело втягивает воздух и тут же кашляет от его омерзительности. Верно, нельзя забывать, что они в бездне. И нельзя расслабляться. Но сам себе он уже признался, что эта ситуация очень хорошая. Показывает, что не все их напряжение между собой было настоящим. Они все еще вместе. И все равно. — Не смешно, учитель. — Голос Бинхэ дрожит от неподдельной обиды, в которой смешались стыд, возмущение и ранимость. Если бы Шэнь Цинцю презирал или наругал его, это не ощущалось бы в стократ хуже. Это была привычная реакция, на которую он научил себя не обижаться. А это... слишком откровенно. — Иди сюда. — Шэнь Цинцю не умаляет, это скорее... констатация. Спокойный, ровный тон, не терпящий возражений, но без привычной резкости. — Не подойду, пока не успокоюсь. — Бинхэ упрямо вжимает голову в колени, словно пытаясь стать меньше. И по сравнению с неделей назад, это довольно сложно. Ежедневные сражения и растущая с каждым днем демоническая сила не остаются бесследно… Правда он не становился шире в массе, а лишь в росте, но это не важно сейчас. Его сияющие уши прижимаются к волосам так плотно, что кажется, вот-вот исчезнут. И хорошо бы. — Ты вел себя еще хуже, — напоминает Шэнь Цинцю, и в его голосе проскальзывает знакомая усталая насмешка. — Так что не так с тем, что ты оправдал свое имя, звереныш? Разве это хуже твоих истерик, не помнишь? Это была ошибка. — Течка, мои желания — это одно, — чуть ли не плача выпаливает Бинхэ, его голос срывается на высокой ноте отчаяния, — А УШИ — это ДРУГОЕ! Наступила тихая, оглушительная пауза. Даже бездна, казалось, прислушалась, на мгновение затаив дыхание. «Я не только стал омегой, но еще и как реальная собака. Отвратительно!» — проносится в его голове уничижительная, ядовитая мысль. Это был последний рубеж, за которым его гордость не могла ступить. Быть существом, чье тело управляется инстинктами — унизительно, однако он привык. Но быть существом, чья духовная сущность проявляется в таких... таких несерьезных и неконтролируемых формах... это было уже за гранью. Шэнь Цинцю смотрит на его сгорбленную спину, на эти жалобно прижатые уши, которые сейчас были видимым воплощением его внутреннего крика о помощи. И его собственное раздражение окончательно тает, сменяясь чем-то сложным и терпким — смесью понимания, жалости и той самой странной ответственности, которую он чувствовал только по отношению к этому своему единственному, неправильному ученику. Он тяжело вздыхает. Звук усталый, но лишенный гнева. — Ло Бинхэ, — он говорит его имя без привычных нот раздражения или отстраненности. Иногда, когда приходилось, в нем просыпался голос заботливого человека, альфы, — Ты не собака. И не только омега. Бинхэ не шевелится, но его уши, эти предатели, чуть приподнимаются, ловя каждое слово, а запах, что затухает из-за вони вокруг, внезапно вспыхивает тягучим теплом. — Ты — гибрид. Полукровка. Существо, в котором смешались две совершенно противоположные природы. И то, что твоя духовная энергия иногда... проявляется странно, — он делает небольшую паузу, подбирая слова, — не делает тебя отвратительным. Это делает тебя уникальным. И этому мастеру... — он снова замолкает, будто признание дается ему с трудом, — ...не противно. Он не говорит «я люблю тебя таким» или «это мило». Это было бы слишком и ложью. Но фраза «не противно», сказанная Шэнь Цинцю, который брезгует почти всем в этом мире(особенно демонами... но не Бинхэ!), звучит как величайшее признание и принятие. Ло Бинхэ замирает, задержав дыхание. А эти дурацкие, предательские, самые честные ушки на его голове медленно, неуверенно выпрямляются и разворачиваются в сторону учителя вместе с головой, словно два сияющих солнца, освещая и делая лицо омеги еще милее. «Нет, точно не милее, нашел сравнение.» — Учи-и-итель... вы знали, что этот ученик обожает вас? — Не надо льстить Бинхэ. То, что я сказал, не значит, что теперь я тебя еще раз там трону. — А... нет, я не просил об этом,— Бинхэ смущенно опустил глаза, — это просто благодарность за то, что вы есть. А уши лучше не трогать, этот ученик будет учиться ими пользоваться, раз они появились. *** На этот раз у них установилось частичное перемирие. И как всегда в этом помогли им причуды Ло Бинхэ. Шень Цинцю внутри уже устал удивляться, что еще заставит его ловить себя на мысли, что чтобы не просыпалось в Ло Бинхэ, это превращает омегу в очень очаровательно смущенного парня, который сам этого боится. Ради этого, черт возьми, хотелось выбраться из бездны намного быстрее.