Sylus's Shadow

      После первого задания и «мягкой порки» в стиле Сайласа прошёл месяц. Он не появлялся месяц. Никаких заданий, никаких разъяснений о том, что делать дальше. Она просто продолжала работать в ресторане «Le Rosier» с подносом в руках и вежливой улыбкой на лице. А сама ловила разговоры, делала выводы и пыталась вести жизнь обычной девушки, которая работает официанткой.       Это было… странно. Не было приказа увольняться и Энни могла только гадать о том, какие были у него планы на этот ресторан.       Она влилась в коллектив легко. Где-то помогала, с кем-то разговаривала на улице в месте для курения. Один парень любил поучать, раздавая советы, как правильно ставить стулья. Энни в такие моменты внутри кипела, но улыбалась, поддакивала и говорила ему без сарказма и иронии, изображая интерес: «Надо же. Ты такой профи. А покажи ещё раз. Вот так? Я правильно делаю?».       Ей нужны были все её коллеги. Но больше всего ей нужны были девушки из меню под грифом «R», чтобы получать информацию, чтобы отгородиться от этого. Сайлас сказал: «Я бы посмотрел, как ты выкрутишься», а это значило, что её защита только её рук дело. Он не собирался держать её за руку. Не обещал поддержки. И не мешал наблюдать.       Чуть позже она поняла: «Le Rosier» только делает вид элитного ресторана, который имеет функцию обслуживания закрытых мероприятий. Это было место, где собирается информация обо всём и обо всех. Место грязи за фасадом дорогого декора, выдержанных вин и вкусных изысканных блюд. Здесь были закрытые ВИП-комнаты, технический этаж, куда официантам нет допуска. А куратор спецменю казался ей самым мерзким человеком. Саймон был вежлив, с холодной улыбкой, цепким взглядом, располагающей внешностью и поведением. Он никогда не прикасался к девушкам, поддерживал если надо. Но за всем этим прятался волчий оскал.       В выходные Энни проводила время со своими новыми коллегами, делала маникюр, ведь клиенты в основном видят руки официанта.       Она ощущала себя куклой. Неправильной куклой на витрине, которую поставили под специальным ракурсом так, чтобы скрыть недостатки творца.       Кристал встречалась с менеджером Томасом. Их роман похож на бурю. Они то ругались, то мирились. А Энни выслушивала её причитания на него. Крис хотела, чтобы он зарабатывал больше-больше-больше. И она поняла почему Томас сливал информацию Сайласу.       Только… вопрос был в том: почему он в итоге его предал?       В середине месяца последовало наказание за предательство. Новенькую машину менеджера кто-то поджёг. В начале смены Томас подошёл к Энни и попросил сигарету. Она без вопросов протянула пачку.       Его пальцы слегка подрагивали, когда он вытянул сигарету.       — Выглядишь так, как будто тебя преследуют кредиторы, — хмыкнула Энни, делая затяжку.       — Если бы, — отозвался он. — У тебя когда-нибудь угоняли твой мотоцикл?       — Ну было. Только у меня там трекер. Пришлось просить знакомого, который выглядел, как разозлённый питбуль, чтобы забрать его у угонщиков.       — Повезло. Хорошо, когда есть такие знакомые.       Энни хмыкнула. Повезло — это мягко сказано. Тогда она просила помощи у Эйслин. А та уже знала, кому звонить.       — Странно, что ты вообще на мотоцикле. — Томас оглядел её, чуть сощурившись. — Такая, как ты…       — Такая как я?       — Ну, наивная, лёгкая… и немного… — Он запнулся и пожал плечами. — Забей. Просто не вяжется у меня это в голове. Мотоцикл — это не про тебя.       Она приподняла бровь. Если он считает её наивной, то она неплохо вжилась в роль и хорошо её отыгрывает.       — Может я байкера хочу подцепить? Они весьма… соблазнительны.       — Ха! Сомневаюсь, что байкеры ведутся на розовые куртки и невинный взгляд.       Она скосила на него глаза.       — А на что они ведутся?       Он на секунду задержал на ней взгляд без какого-либо намёка, просто как старший, который пытается предостеречь. Дым от сигарет, как завеса, застыл между ними. Томас отбросил окурок и раздавил его носком.       — Тебе не стоит с ними шутить и не романтизируй их. — И отворачиваясь, добавил — Они не всегда отвечают шуткой. А ты кажешься слишком… нежной для них.       Энни проводила его взглядом и двусмысленно хмыкнула. И это был весь их разговор вне работы. Крис в итоге рассказала о поджоге, долго причитая и упрекая Томаса в глупости.       Мия встречалась с одним из людей группировки Альваро, что держал пригородный район. И однажды за чашкой кофе, она проболталась кое о чём. И Энни, конечно же, собиралась это использовать в своих целях, но информации было мало.       Ей хотелось угодить своему шефу. Чтобы услышать его похвалу. Чтобы найти повод позвонить ему, ведь у них не было контакта месяц.       Месяц неопределённости. Месяц, когда она хваталась за телефон, стоило прийти любому уведомлению. Как девушка, ждущая сообщения от понравившегося мужчины. Месяц, когда она ловила себя на мысли, что… скучает?       Азарт, который дарил Сайлас — он был, как выброс адреналина. Сладкий, резкий, притягательный и необходимый.        Месяц, когда Энни боролась с мыслью о том, что хочет, чтобы шеф дал ей задание. Это была пытка.       Рабочая смена начиналась с укладки — объемный пучок на её удлинённом каре с кучей невидимок под платиновый цвет волос. Затем макияж — ровный и нюдовый без индивидуальностей. Чтобы быть, как все сотрудницы. Никаких резких духов, только тонкий не раздражающий шлейф кондиционера для белья. Предмет интерьера — не личность. Для тех, кто любит выделяться — это пытка.       Настоящая её личность слегка бесилась, но мысль о том, что рано или поздно это закончится, успокаивала. Мысль о том, что она выберется из долгов была настолько сладкой, что она терпела.       «Le Rosier» дышал прохладой и деньгами, переливался звуками классической музыки. На фоне звона бокалов и перешептываний клиентов, Энни была обычной девушкой. Её шаги были отточены, движения экономны, интонации вежливые, ровные.       Цепкий взгляд иногда выдавал, но Энни прятала его, опуская веки, изображая вежливость и смущение.       — Господин Мейерс за пятым столиком, — сообщил Томас и шепнул. — В последнее время он бронирует только его.       — Конечно, — ответила Энни, не дрогнув. Мейерс был из тех, кто смотрит слишком долго. Но иногда именно такие мужчины говорят неосторожные вещи. Особенно, если рядом нет его жены.       Но внутри всё скручивалось, сжималось и заставляло сердце в страхе биться быстрее, а кожу кололо от раздражения.       Радовало только то, что он в чёрном списке. Это было из-за жены. Кристал сказала, что пара девочек… уволились после того, как были его «украшением» на банкетах. Вот только это «уволились» звучало как-то слишком зловеще.       Это был столик у окна с мягким диванчиком. Напротив, него сидел мужчина в костюме. Они обсуждали сделку по перевозке экспериментальных медикаментов.       Энни подошла к ним. Улыбка, лёгкий поклон головы, ровный голос:       — Добрый вечер. Как обычно?       — Да, — вежливо улыбнулся Мейерс и прошёлся по ней оценивающим взглядом. — Вы знаете мои вкусы лучше, чем моя жена.       — Вы мне льстите, — ответила Энни, записывая блюда и вино, которое он предпочитал. — Все предпочтения знает наш шеф-повар.       Когда его собеседник продиктовал свой выбор, Энни слегка поклонилась, сделала шаг в сторону и исчезла.       Время шло, заказы сменялись, клиенты плыли один за другим и каждый из них — источник, звено в цепи. Она слушала. Запоминала. Фиксировала. А потом писала подробный отчёт, который в конце месяца положит на стол Сайласу в лофте на 14А даже, если он не попросит об этом.       В 23:00, когда ресторан потихоньку закрывался и они убирали стулья, тарелки и готовили зал для закрытия, Энни шла в курилку. Чтобы подышать и ввести в себя дозу никотина, которого так не хватало во время работы.       Курилка — бетонный закуток между двумя стенами, где не было камер, и официанты становились людьми. Здесь не было инструкций, не было бейджика «Le Rosier» — только сигареты, мат и усталость.       Ник уже стоял там, оперевшись плечом о стену. Без формы. В пальто и тёмных штанах. У него была манера держать сигарету между пальцами так, будто это что-то изящное. Не по-мужски. Наверно, с тех пор, как кто-то когда-то сказал, что это красиво.       Энни зажала губами сигарету, Ник, подставил свою зажигалку с горящим огнём и дым обволок пальцы. Ей хотелось выпить. Прям напиться, чтобы ловить «вертолёты». В «Элизиуме» было проще и свободней.       — Сегодня опять Мейерс со своим неуместным флиртом? — спросил он.       — Угу, — буркнула Энни. — Бесит.       — Ему никогда не дадут доступ. На что он надеется?       — На то, чтобы почувствовать себя мужчиной. Ему нравится общаться с девушками, а его жена просто стерва.       — О, да. Она из тех, кто держит мужчин на коротком поводке. Наверняка у неё есть комната с ремнями и плётками.       Энни покосилась на него, выдохнув дым.       — А она… в чёрном списке?       — Не-а. Только муж об этом не знает, — он подмигнул ей.       — Мерзость.       — А ты, значит, из однолюбов?       — Я из тех, кто не принимает измену, если это не обговорено заранее. И… — она загадочно улыбнулась. — Из тех, кто не любит однообразие.       — Вот значит, как, — он улыбнулся, сделал шаг ближе. — И что входит в это слово, как «однообразие»?       Его попытки клеиться считались нормой в коллективе. Это было из разряда: «Кто на новенькую» и говорили, что скоро он успокоится, почти все прошли через его подкаты.       — Не надейся, — рассмеялась Энни. — Ты не удовлетворишь моих внутренних демонов. Один такой же сладенький, как ты пытался. А в итоге… пф. Сплошное разочарование.       — Ты не пробовала…       Она стрельнула в него своими зелёными глазами и Ник принял капитуляцию, не договорив.       — Вот видишь, — ответила Энни. — Уже капитулировал.       Но был тот, кто рассмеялся бы от этого, ответил на провокацию и поставил на место.       «— Может, он просто был слишком мягким, — сказал бы Сайлас и приблизился бы к ней. Его голос стал бы ниже, теплее, но всё таким же дьявольски опасным. — Твои внутренние демоны — гурманы. — она почти услышала его шёпот в ухо, как наяву и по телу пробежала дрожь. — Им нужно нечто изысканное. Горячее, крепкое. С послевкусием. Я бы не стал обещать вкус, который тебе понравится. Но ты вряд ли забыла бы его, — и в завершении он укусил бы её за ухо».       Из-за этих мыслей она нервно сделала затяжку, потом тут же ещё одну, почти до головокружения. Энни посмотрела на фонарный столб. На нём сидел чёрный ворон, слегка склонив голову, будто прислушивался о чём они разговаривают.       «Он не мужчина. Не привлекательный. Не интересен» — подумала Энни, вспоминая хватку на своём горле, тягучий голос и воспитательную беседу в лофте. От которой было неуютно и чувствовался налёт чего-то странного. Такого, чего не было с другими.       — О, значит дикую кошку, Киру, которая строит из себя мягкого котёнка, нужно дрессировать. Я могу.       — А ты достаточно уверен в себе, чтобы потом самому не оказаться в ошейнике и на коленях? М? А то я могу. И потом будет очередное разочарование, на которое я зря потрачу время.        К ним буквально влетела Кристал, кутаясь в своё пальто. Шарф развязан и колыхался на ветру.       — Сигу дай, — бросила она резко.       Ник без слов, но с озадаченным лицом, протянул пачку. Она курила редко, но, когда курила — это был знак: кто-то довёл. Обычно Томас.       Она стояла чуть в стороне. Курила зло, почти насильно. Энни бросила короткий взгляд: Крис была слишком эмоциональна, слишком громкая, слишком открытая. Но именно поэтому иногда с ней было удобно. Её реакция всегда была чуть сильнее, чем нужно. А когда Энни хотела отвлечь внимание — она просто молчала, и Крис сама заполняла паузу.       — Опять Томас? — спросила Энни, выдыхая дым.       — Нет. Просто… бесит всё.       После пары затяжек, она сделала шаг в их сторону.       — Видела Мейерс садился за твой столик, — сказала Крис, желая перевести разговор. Когда она злая, то ничего не скажет. — Извращенец, — «почти» ничего не скажет.       Энни усмехнулась краем губ, Кристал с чего-то решила, что она в ответе за «новенькую». Это было даже забавно, иногда раздражало, но чаще всего было полезно. Поэтому Энни продолжала играть роль слабой и наивной девушки.       — Томас всё обещает «решить вопрос», но у него язык занят другим, — произнесла Кристал.       — Прекрати, — сказала Энни с усмешкой. — Я же теперь каждый раз на него смотреть не могу.       — Я тоже, — хмыкнул Ник. — На тебя, Крис.       Под градусом Крис любит, хихикая, рассказывать про свою интимную жизнь. Порой, показывала видео, из-за которых всем в их небольшой дружеской компании становилось неловко.       — Пошёл ты в задницу, Ник, — ответила Кристал. — Вот просто… просто иди туда и не возвращайся. До следующей смены, а то не хочется работать за двоих.       — А почему извращенец? — спокойно, будто между делом, спросила Энни.       — Да была у нас одна. Как её звали?       — Саманта, — добавил Ник, выкинув окурок в мусорку.       Саманта. Внутри что-то дрогнуло, но Энни не подала виду. Ни морщинки на лбу, ни движения зрачков. Только чуть более затянулась сигаретой и опустила взгляд на землю, словно вспоминала список дел на завтра. Имя осталось внутри. Его стоило запомнить на всякий случай. Вряд ли она что-нибудь найдёт про Саманту, но ничего нельзя упускать из виду.       — Точно, Саманта. У неё были такие… зелёные глаза и наивная улыбка, — хмыкнула Крис, посмотрев на Энни. — Так вот. Он любил, когда девушка с ним под наркотой. Типа они тогда становятся безвольные, как куклы. Она так и рассказывала.       — И что стало с Самантой? — осторожно поинтересовалась Энни.       — Уволилась. Наверно лечится теперь в нарко-клинике.       Ник двусмысленно хмыкнул, как будто знал, что «уволилась» — это просто оправдание начальства. Энни заметила это и взяла на заметку разговорить своего коллегу. Но потом. Он не говорил при Крис. Наверно не хотел разрушать её розовые очки.       — Ладно, я домой, — Кристал затушила сигарету. — Томасу скажу, что ты сегодня герой смены. Может, выдаст тебе дополнительный выходной… или комплимент в стиле: «ты держала поднос очень грациозно».       Энни фальшиво поклонилась:       — За такую похвалу стоит и умереть.       — Я тоже домой, — сказал Ник и махнув рукой, пошёл в сторону дороги.       Энни выкинула окурок и потопала к своему мотоциклу. Дома её ждал кофе и минутка нытья. Её нытья.

***

      В квартире Джеймса снова пахло кофе и работал электрический обогреватель. Он потрескивал, наполняя квартиру сухим теплом. Было уютно. Вот только Энни чувствовала себя там лишней. Не из-за него. Из-за себя и той правды, которую она скрывает.       — У тебя на лице «три клиента и без чаевых», — сказал он, делая глоток своего эспрессо.       — Почти. Один оставил визитку и номер, — шутя ответила Энни. — На обороте — каракули. Думаю, это код к сейфу.       Она положила ему на стол конверт с деньгами. Он, слегка сощурившись, посмотрел на него. Энни раздробила ту сумму, которую ей дал Сайлас за работу на аукционе, чтобы не вызвать подозрений.       — Тот же счёт, то же имя, — сказала Энни, отходя к дивану.       Джеймс был единственным, кто знал её прошлое и про сестру, которой Энни переводила деньги через него. Чтобы в случае чего на Миранду не вышли.       — Тебе зарплату выдали?       — Нет. Просто экономила.       — Угу, — буркнул он.       И в этом «угу», слышалось: «Я тебе не верю». Она откинула голову на спинку дивана, уставившись в потолок. Мысли крутились вокруг телефона. Позвонить и спросить? А что спросить? «Что дальше, шеф?». Или: ты вообще помнишь, что на тебя работает Энни Уайт?       Чушь.       Джеймс подал ей кофе. С молоком и сахаром. Должна была чувствоваться домашняя атмосфера от этого запаха, но её не было. Он отошёл к кухонной стойке и прислонился к ней. Верхний свет не был включён, только тёплый ламповый светильник на столе.       — А ты всё ещё куришь со своими новыми коллегами после смен? — Джеймс прищурился, но не без осуждения. — Это же как медитировать в грязной ванне.       — По-твоему, кофе с тобой чище? — Она вздёрнула бровь. — У тебя тут так тихо, что хочется заорать. Или заснуть. Пока не пойму.       Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными.       — Иногда мне просто хочется не быть там, — устало сказала Энни. — Хотя бы двадцать минут.       — А здесь ты тоже врёшь с вежливой улыбкой? — Джеймс задал вопрос спокойно, почти мягко, но в нём чувствовалась щепотка недоверия.       Энни посмотрела на него долгим взглядом. Его вопросы не впопад, сквозили обидой. Это уже не были привычные посиделки после работы. Они становились всё реже и между ними вырастала пропасть.       Так будет лучше. Просто выйти из этого общения, но не обрывая резко, чтобы он не стал копать.       — Иногда я даже себе вру. Но это редкость. Ты не против, если я буду просто пить и молчать?       — Только, если в тишине ты тоже врать не будешь.       — Не обещаю.       Раньше они сидели, как друзья, общаясь на разные темы, смотря телевизор и он учил её взламывать системы, используя его вирус. Сейчас же она видела в нём не пешку на противоположной стороне, но и не ферзя. Слона? Или ладью, которая в итоге найдёт её. И что тогда?       

***

      Через неделю в кафе за чашкой кофе и дружеских бесед Мия наболтала лишнего.       Сидя у окна, Энни докурила сигарету. За окном темно, как обычно. Шёл мелкий дождь. Часы показывали 23:59. Она взяла телефон и нашла номер Сайласа, который был записан под кодовым именем «Токсик».       Прошло три гудка, прежде чем он взял трубку.       — Да, Энн.       Услышав его голос, она вздрогнула и её губы растянулись в улыбке, как у довольной кошки.       — А я кое-что зна-а-аю, — сказала она, растягивая гласные буквы.       — Звучит как начало шантажа. Или плохой шутки, — секунда молчания и он добавил, — Дальше будет «угадай, что» или ты всё-таки скажешь?       — Вот не надо. Шутки у меня не всегда плохие.       — Верю. Бывает, ты даже не специально, — его укол воспринимался как нечто необходимое, нечто привычное. А затем он добавил мягче, с оттенком подлинного интереса. — Давай, Энн. У тебя голос, как у человека, который хочет, чтобы его услышали.       — Я знаю, что в банде Альваро готовится переворот. Его бухгалтер хочет сместить его, но у него не хватает сильного покровителя. Так что, если ты хочешь подмять под своё влияние пригородный район, то не упусти эту возможность.       — Неожиданно. И полезно. — он обдумывал её слова секунду или две. — Бухгалтер — это Лоренс, верно? Если он ищет покровителя, значит, уже перегрелся. Ты уверена, что он не бросит кость сразу двум хищникам?       — Нет, не перегрелся. Он готовится. Всё это идёт на внутреннем напряжении. Недомолвках и небольшом раздражении. Словно он только обдумывает, но пока что сомневается. А вот своей девушке не прочь пожаловаться. Тебе стоит только вовремя появиться.       — Звучит, как приглашение на бал с ножами. Надеюсь, ты не собираешься танцевать там первая.       — О, нет, спасибо. Предпочитаю балы с красивым интерьером, без крови, и чтоб было побольше бренди. А еще, я тут подумала кое о чём, — она специально сделала паузу.       — Говори. Я даже мысленно убрал бокал и выключил музыку. Не подведи, Энни.       — Что я больше не хочу посылать тебя к дьяволу. Нам не нужна революция в аду. Гораздо интереснее, как ты себя будешь чувствовать в раю.       — Бренди, рай, революция в аду… — он хмыкнул, а затем тихо добавил. — Забавно. Без твоих фантазий было как-то… однообразно.       Она улыбнулась, и он услышал её выдох при улыбке, как тихое «Хм».       — Но знаешь, Энни, — сказал Сайлас. — Тебя тоже к дьяволу посылать нельзя. Ты не захватишь власть в аду — ты его разрушишь.              — О, как мило. Тогда все начнут попадать на небеса. Ты там говорил, что арендуешь у него кабинет. Дорогу не подскажешь? И сопроводительное письмо не напишешь?              — Напишу. Но на нём будет гриф: «Опасно. Не открывать».       — Ммм… Тогда его точно откроют. Люди ведь обожают нажимать на красные кнопки и совать нос туда, куда не просят. Как и ты, шеф. Не притворяйся. — Она намекнула, что понимает о том, что он знает о ней что-то. Что разнюхал и ей это не нравится. А потом после короткой тишины добавила. — Но без тебя у меня ничего не получится. У нас был бы отличный тандем.       — Ты справишься. Но я не отпущу, если ты вдруг решишь идти одна.       — Тогда я обязательно подам сигнал: надену красное.       — Красное, как сигнал? Запомню. — Она услышала, как он тихо выдохнул и так же тихо добавил. — Могла бы…       В дверь позвонили и Энни вскочила с подоконника, направляясь в прихожую.       — Кого-то ждёшь? — спросил Сайлас.       — Секунду.       Она опустила телефон вниз, открыла дверь и на пороге стоял Джеймс с двумя пакетами из кафе, где готовили лапшу.       — Как обещал, — сказал он. — Лапша с курицей.       Энни, не смотря на телефон, сбросила звонок. Может она специально это сделала, чтобы шеф услышал, а может, просто так получилось. Она и сама не понимала почему именно так произошло.       И это была её самая большая неосторожность. Потому что из-за него вся осторожность испаряется и приходит порыв к провокациям. Любопытство, желание пройтись по самой грани своих возможностей и его терпения.       — Проходи, — она открыла дверь шире, пропуская его.       Энни проводила Джеймса взглядом, когда он прошёл на кухню, разбирать пакеты. Она закрыла дверь и вдруг поняла, что всё ещё держит телефон, словно не хотела отпускать. Он был всё ещё тёплым в ладони, в ушах всё ещё был голос шефа. И ей вновь стало стыдно перед соседом. За ложь и предательство. Хотя она всегда пресекала, когда Джеймс пытался говорить о своей работе. Потому что знала! Знала, что расскажет шефу.       Его одобрение, внезапно, стало, как наркотик.