Sylus's Shadow

      Энни лежала на диване, листая новости в телефоне, когда на экране появилось уведомление.       Сайлас [13:40]:       Быстро ко мне.       «Да что за чёрт?!» — недовольно подумала она, дважды перечитывая его сообщение. «Быстро ко мне? Я что собака?» — думала Энни. Внутри вспыхнуло желание остаться на диване подольше. Ослушаться и показать, что ей не нравится такое отношение. Но всё равно Энни вскочила с дивана почти через минуту, и на ходу начала снимать с себя домашние вещи, чтобы переодеться. Футболка полетела назад, упав на спинку дивана. Энни вошла в комнату, немного неуклюже снимая домашние штаны. Подпрыгивая и чуть ли не упав, она сняла носки. Она раскрыла шкаф и взглядом пробежалась по вещам на вешалках. На улице уже было холодно для осени. Майка, свитер с толстым горлом.       «Нет, я как бабушка буду в этом» — думала Энни, отбрасывая свитер. Вся одежда ей снова перестала нравиться. Тёплая чёрная кофта с длинным горлом, чёрные штаны с высокой талией. Она одевалась быстро, на ходу, неуклюже подпрыгивая, натягивала чистые носки. «Быстро ко мне — это сколько минут мне на дорогу?» думала она, зашнуровывая высокие сапоги, сидя на небольшом пуфике у входной двери — «Раскомандовался». Она схватила пальто, свой рюкзак. И выскочила за дверь.       У лофта она достала электронную сигарету, но сколько бы она не втягивала никотин из неё — его не хватало. Это было совсем не то. Хотелось больше яда в организм, больше едких примесей. Она достала чупа-чупс из рюкзака и засунула его себе в рот, чтобы справиться с тревожностью и глубоко вздохнув поднялась по лестнице. Резким движением она открыла дверь, оказавшись в небольшой прихожей, затем рванула вторую дверь и вошла в лофт.       Здесь как обычно царил лёгкий приглушённый и тёплый свет. Сайлас сидел в своём кресле во главе кофейного столика, справа от него на диване сидели Люк и Киран. Планшет показывал голографический трёхмерный план ресторана.       — Когда я говорю быстро, значит быстро, — сказал Сайлас, окинув её взглядом.       Пальто на распашку, леденец в зубах и в зелёных глазах у неё были искры злости и недовольства. «Гав» — хотелось сказать Энни, но она промолчала, сверля его взглядом и только спросила:       — Что случилось?       Сайлас держал в руке её блокнот и смотрел на трехмерное изображение. Он испытующе посмотрел на неё.       — Что если человек с кейсом не упадёт?       Энни сощурилась, отвечая ему недовольным взглядом и перекатила леденец из одной стороны в другую. Она засунула руки в карманы пальто.       — Упадёт, — отрезала Энни. — Даже если не от страха, то от того, что под ним окажется пролившаяся вода и он поскользнётся.       Сайлас слегка кивнул.       — А если рядом окажется охранник?       Энни приподняла бровь, смотря на него. «Я что на экзамене?» — подумала она и коснулась палочки чупа-чупса, как до сигареты, которую нельзя докурить, и которая не даёт никакого расслабления. И тут же убрала руку.       — Я его отвлеку, начну извиняться, постараюсь прикрыть блузку, якобы она повредилась во время столкновения. Начну импровизировать.       — А если официант отойдёт от Кирана раньше, чем цель выйдет из ВИП-комнаты?       — Значит я сама упаду на него и свалю с ног. Паника перекроет любое внимание охраны.       — На втором этаже нет твоего столика.       — Испорчу каблук официантки, которая обслуживает второй этаж перед сменой и заменю её.       Сайлас сощурившись посмотрел на неё, потом на блокнот, на план ресторана.       — А если сигнализация не сработает?       — Всё равно будем действовать по той же схеме, только без пожарной сигнализации. Просто неуклюжая девчонка-официантка столкнулась с другим официантом. Скажу, что задумалась, не выспалась, разнервничалась из-за начальника, который устроил мне допрос среди белого дня, — ответила Энни, метнув в него злобный взгляд.       Сайласа это только позабивало.       — А если наши «актеры» решат действовать раньше срока? Например, вывихнут ему ногу ещё до дня операции?       После его слов повисла тишина. Люк и Киран замерли, но взгляд Сайласа был прикован только к ней. В его рубиновых глазах был лёд, острый, как лезвие ножа. Энни едва сдержалась, чтобы открыть рот от удивления. Она быстро посмотрела на близнецов. «Вот же идиоты… Они действительно додумались провернуть это сами. Он накажет их не сразу, ведь иначе всё рухнет. Люк и Киран горячие, но они — моя часть плана, мой риск, моя ставка. Я должна взять удар на себя. Как обычно. Я всю жизнь прикрывала Миранду, её глупые выходки, её наивность. Она всегда шла вперёд, не думая, а я всегда шла за ней — убирать осколки, вытаскивать её из беды, говорить, что всё нормально, даже когда было невыносимо. Это стало привычкой, почти инстинктом: лучше мне, чем им. Он думает, что может смотреть в меня, как в стекло. Но пусть попробует. Пусть увидит, что я умею держать удар. И если придётся — я совру так, что сама в это поверю».       — Это моя инициатива. — Она вновь уверенно встретила его взгляд. — Если ты недоволен — наказывай меня, не их.       Киран чуть дёрнулся, хотел что-то сказать, но Сайлас лениво поднял руку, заставив замолчать. Не отрывая свой взгляд от её глаз, он встал с кошачьей грацией и подошёл к ней. От этого у неё по позвоночнику пробежался нервный импульс, застыв где-то в затылке и сердце пропустило удар, чтобы потом забиться быстрее.       — Интересно, — сказал он тихо. — Ты лжёшь мне так уверенно, что я почти мог бы поверить. Почти.       Энни почувствовала ещё один сердечный толчок в груди и в висках застучало.       — Но, — продолжил он, делая последний шаг в её сторону и разрезая это пресловутое «личное пространство», — посмотрим, как ты выкрутишься. — Сайлас слегка склонился к ней, всё ещё держа её взгляд своим, как крючок держит попавшуюся и трепыхающуюся рыбку. — Если операция провалится, не переживай: у меня хватит фантазии, чтобы придумать для тебя достойное наказание.       Она сглотнула.       — Весь этот план, — продолжил Сайлас, вытаскивая чупа-чупс из её рта. Каждым действием, всем своим видом показывая, кто здесь главный. И что один неверный ответ, одно неверное действие, и он больше не будет закрывать глаза на шалости. — Держится на том, что человек не умеет действовать в непредвиденной ситуации. И если будет другой, потому что предыдущий не смог прийти, что тогда?       — Он придёт, — ответила Энни. — Если это протоядро так тебе нужно, значит и «Этёрнал» оно тоже нужно. Для него это будет важно лично получить это протоядро. Карьера, премия, похвала от начальства. Тебе этого не понять, шеф.       Его рука коснулось её шеи. Не нежно, не грубо, а где-то между контролем и требованием. Так, словно он измерял, сколько силы нужно, чтобы подчинить её. Лёгкое движение и её голова приподнялась, заставляя смотреть в его глаза. Его правый глаз засиял.       — Ты думаешь, я ничего не смыслю в людских желаниях? — его голос был до ужаса спокойным и это было самым страшным. Голову заволокло алым дымом. Душным, жадным, властным и поглощающим. Он наклонился к ней, вызывая волну ледяного страха, после которой приходит оцепенение. — За твоими меркантильными прихотями, за жаждой жёсткой руки есть нечто другое, — произнёс он тихо, и она почувствовала, как слова проникают внутрь, обнажая то, что она старалась скрыть.       Она замерла, смотря в его пульсирующий правый глаз. «Эвольвер» — подумала Энни. — «Ну конечно. Это объясняло многое. Власть, силу, ленивое спокойствие, словно никто не может ему причинить вред». Сайлас слегка дёрнул её на себя, держа её шею в своей руке.       Он обнажает всё: желание денег, чтобы она, как Скрудж Макдак купалась в них, не зная проблем; желание, которое он вызывает у неё, чтобы он держал её шею, но в другой позиции, в другом месте, с другим намерением, а ещё… наручники на его руках, шорох ткани под телами, вздохи и шёпот, чтобы она не останавливалась. О-о-о как много она могла бы с ним сделать. И дальше… желание азарта и адреналина, желание станцевать смертельный танец на самом краю пропасти и выжить. Желание владеть информацией и выгодно её использовать.       И вот она стоит напротив него, в его руках и…       Ощущает дикий азарт, вперемешку со страхом. Ей страшно, но она не хочет отводить взгляд. Ей страшно, но она продолжает смотреть на него с небольшим вызовом и лёгкой, едва уловимой покорностью. Ей страшно, и она чувствует себя живой. И она видит, как на его лице появляется лёгкая, почти одобрительная ухмылка.       И глубже самое дорогое, заветное желание…       Но он не доходит до него, потому что этот момент прерывают.       — Босс… — осторожно сказал Люк, не выдержав. — Это мы придумали. Мы сами действовали.       — Энни не виновата, — поспешил добавить Киран. — Накажи нас, но не её.       Сайлас не сразу отреагировал. Ещё несколько долгих секунд он удерживал её голову, проверяя, сорвётся ли она. Потом моргнул, отпустил и отстранился с ленивой медлительностью. Энни почувствовала, как в лёгкие хлынул воздух. Слишком резкий, слишком обжигающий. Она даже не осознавала, что всё это время почти не дышала.       — Поразительно, — сказал он. — Неделя. И они уже готовы умереть за тебя.       Люк опустил взгляд, кулаки сжались на коленях. Киран шумно выдохнул, но тоже промолчал. Энни прикусила язык, чтобы не сорваться с ответом. Атмосфера в лофте стала такой плотной, казалось что воздух вот-вот вспыхнет.       — Ты опасна, Энн, — сказал Сайлас. — Опаснее любого оружия, что даже их переманила на свою сторону. — И добавил с оттенком ядовитой похвалы. — Мне остаётся только решить, восхищаться этим… или бояться.       «Это угроза или похвала?» — подумала она. Почему с ним всегда так? Не понимаешь: то ли похвалил, то ли пригрозил, то ли оскорбил? Она чуть сжала губы, сглатывая колючий комок в горле, и опустила взгляд — не в знак покорности, а, чтобы выиграть пару секунд, прежде чем снова встретиться с ним глазами.       — Думаю, восхищение тебе пойдёт больше, чем страх, — она сказала это ровно, без дерзости и без попытки заискивать. — Страх перед тобой у всех остальных.       Сайлас чуть приподнял бровь, в его глазах мелькнул блеск, она сумела его на секунду зацепить. Но совсем не лестью, а тем как умело обращается со словами, как с оружием. Он не улыбнулся, но уголок губ едва заметно дрогнул тенью одобрительной ухмылки.       — Восхищение, значит, — произнёс медленно Сайлас, почти лениво, но в голосе проскользнула сталь. — Интересная ставка. Но, Энн, страх — надёжнее. Он дольше держится и реже предаёт. — Он слегка наклонился к ней, его взгляд всё так же цепко держал её, не давая уйти. — Но, если тебе удастся добиться восхищения… тогда, пожалуй, ты и правда опаснее, чем я думал. Ты не только умеешь прятаться за своими масками, но и вывернешь любую ситуацию так, чтобы остаться стоя на ногах, — он развернувшись отошёл от неё, покрутил в руке палочку с леденцом, который отобрал у неё ранее, его губы дрогнули с лёгкой тенью удовлетворения и он слегка повернув голову добавил. — Это ценнее, чем оружие. У оружия всегда есть предел. У тебя… пока нет. И я достигну твоего предела, чтобы посмотреть где и как он заканчивается.       Она сглотнула. «Тогда не рви на себе волосы, когда достигнешь моего предела и заметишь, что и твои лимиты на исходе» — хотела ответить Энни, но промолчала. Сайлас заметил, что у неё на языке застряла колкость, но тоже промолчал, давая ей пространство.       Люк поднял глаза — в его взгляде мелькнула зависть, перемешанная с уважением. Киран же, наоборот, чуть ухмыльнулся: будто гордился тем, что его догадка о ней подтверждается. Оба поняли: босс отметил Энни, и теперь их «новенькая» стояла на ступень выше, но выше — всегда опаснее.       Сайлас выкинул чупа-чупс в мусорку и сел в своё кресло, положив ногу на ногу.       — А теперь показывайте, что все варианты учтены, — сказал он.       И напряжение в лофте постепенно рассеивалось, настраиваясь на рабочую атмосферу. Но Энни… она чувствовала неловкость и когда показывала ему трехмерные модели их плана, где учтены все варианты, она старалась держаться подальше и не смотреть на него.

***

      Дома она устало рухнула на диван, сбросив пальто на пол. Сайлас залез в самое сокровенное и ей было стыдно. Румянец всё ещё держался на её щеках, а в пачке не хватало трёх сигарет, которые она выкурила, когда возвращаясь, она отъехала подальше от лофта. Её телефон оповестил о сообщении и Энни устало, достала его из кармана джинс, думая, что это близнецы с их благодарностью.       Но нет…       Сайлас [19:30]:       Забавно. Ты боишься, но в мыслях у тебя не страх.       Скорее фантазия. На удивление откровенная.       От раздражения у неё дрогнули губы, и она удобнее взяла телефон в руки, чтобы ответить ему, но он прислал следующее.       Сайлас [19:30]:       Не думал, что ты предпочитаешь наручники. Хотя, это многое объясняет.       Её щёки вспыхнули с новой силой, колючая неловкость пробежала по всему телу. Ей захотелось провалиться под землю. И сердце бешено застучало, ударяясь о рёбра.       — Ты не можешь просто сделать вид, что ничего не знаешь, да? — проворчала Энни, глядя на его сообщение. — Хорошо.       Она резко села на диване, но ноги всё ещё свисали с подлокотника, обдумывая, что ему ответить.       Энни [19:40]:       Желания — не чувства. Не обольщайся.       Сайлас [19:42]:       Ты права, желания — не чувства. Но именно они делают тебя уязвимой. А я умею пользоваться уязвимостями.       До её главного, тайного и сильного желания он не добрался. Желание защитить тот кусочек жизни, что ждал её по возвращению в Линкон; защитить наивный и розовый мир Миранды. И чтобы её племянник никогда не знал такого слова, как «Мы не можем себе это позволить», чтобы его мечты исполнились. Чтобы ему была доступная хорошая медицина. Чтобы коленки у него были разбиты, потому что он просто упал с велосипеда. Она желала, чтобы у него было будущее.       И в самой-самой глубине желание быть защищённой самой.       Нахмурившись Энни набирала ответ, но Сайлас прислал новое сообщение.       Сайлас [19:42]:       И именно желания заставляют тебя искать огонь, даже если знаешь, что можешь в нём сгореть.       Энни [19:43]:       Спасибо за лекцию, доктор Фрейд. Запишусь к вам на приём, когда у меня появится время.       И позже, более дерзко, чтобы он заткнулся.       Энни [19:44]:       Может, я и ищу огонь. Но это не значит, что в нём сгораю. Иногда я греюсь.       Сайлас [19:44]:       Значит, всё-таки подходишь ближе, чем следует. В огне не всегда сразу сгорают… иногда он начинает с того, что прожигает кожу. Незаметно. Но навсегда.       Так что не обольщайся. Тепло всегда оборачивается пламенем. А ты слишком любишь ходить по граням.       В груди что-то вспыхнуло, кольнуло и забилось быстрее. Азарт, желание, игра.       Энни [19:46]:       Пламя? Это ты про себя?       Знаешь, я много раз видела, когда огонь оказывается лишь красивой картинкой, не более.       Сайлас [19:46]:       Я умею быть и пламенем, и иллюзией. Опасность в том, что ты не всегда угадаешь, что именно перед тобой.       Она уставилась на экран, слова в сообщении проступали к ней с ожогами. Глупо, но именно этот тонкий поворот, в виде спокойной уверенности, пробил её сильнее, чем если бы он надавил в открытую. Энни почувствовала, как ладонях пробежали импульсы от волнения, от… предвкушения, а в груди неприятно потянуло и вновь укололо. Он застал её врасплох. Раздражение боролось с азартом, и это бесило ещё больше.       Красивое пламя. Он ведь даже не отрицал её выпад. Просто перехватил и поставил точку. И хуже всего было то, что он был прав: она действительно тянулась к огню, даже понимая, что может обжечься. И от этого хотелось одновременно ударить телефон об стену и написать ему что-нибудь ещё, чтобы вернуть равновесие.       Но равновесия уже не было. Только лёгкое пламя в животе, грозящееся превратиться в пожарище прямо сейчас.       «Он не начальник… Тфу. Не мужчина, не привлекательный. Он…» она запнулась в своей мантре, чувствуя душащий жар. В голове рисовались образы.       Горячие, жадные, неправильные. Властная рука на шее; взгляд, который не отпускает и заставляет смотреть, не отрываясь; его голос; его запах.       Энни резко вскочила с дивана и пошла в свою комнату. В третьем ящике прикроватной тумбочки её ждал «безотказный друг» на аккумуляторе. Смазка. Анальная пробка для усиления удовольствия, чтобы успокоить своё тело до следующей сильной вспышки из-за него.