Sylus's Shadow

      Энни приехала раньше. В раздевалке ещё никого не было, и она подошла к семнадцатому шкафчику. С виду обычный шкафчик с кодовым замком, но он хранит в себе тень призрака девушки, что пропала безвозвратно. Как открытка с мрачным лозунгом: «В Зоне 109 никто долго не продержится».       Энни достала устройство прямоугольной формы и прислонила к кодовому замку. На небольшом экране засветились строчки кода, которые быстро сменялись один за другим. А затем тихий щелчок и небольшая лампочка загорелась зелёным светом. Дверь поддалась. Она открыла шкафчик и запах ванили с белой розой первое, что ударило в нос. Ник говорил: «улыбка, как у святой». Кристал: «у неё были наивные зелёные глаза». А в шкафчике этой святой — бардак.       На внутренней стенке дверцы была фотография моря. Не отпускное фото, нет. Из интернета на обычной бумаге. Без блеска и фильтров. Море тянулось до горизонта, где начинался закат. Мечта, которую она не могла себе позволить? Или желание обрести свободу?       На зеркале дверцы виднелся след от наклейки скрипичного ключа, которой не было на месте. Энни провела по нему пальцем. «Любила музыку? Или просто ей показалось, что он выглядит изящно?» — подумала она. А может и то, и другое.       Энни, аккуратно отодвинула вешалку с одеждой: бледно-розовая рубашка и чёрная юбка — униформа «Le Rosier». Они висели ровно и одиноко. Хозяйка больше никогда не наденет эту униформу и не пройдётся по залу. На верхней полке была косметика. Половина из неё были пробниками, вперемешку с дешёвой косметикой. Она вытащила пудру с треснувшей крышкой и повертела в руке слегка нахмурившись. «Подделка? Вряд ли» — подумала Энни и открыла пудру. Та почти была израсходована. «Выжимала пудру до конца. Не хватило денег?». Срок годности туши почти истёк. Энни нахмурилась. Это было странно. Такие девушки не позволят себе что-то дешёвое и с истёкшим сроком годности. Они — украшение. Как роза в вазе на столе. У них даже запах — это часть образа.       «Экономила. Тратила деньги на что-то другое» — подумала Энни. — «Где жизнь, которую покупают за такую работу?». Кристал говорила, что Лео Мейерс подсадил её на наркоту. Значит бедная Саманта потом сама искала дозу.       В углу лежала непарная серёжка с изумрудом и бриллиантами. Очень дорогая на вид. «Потеряла» — подумала Энни. — «Если бы хотела за неё деньги, то сдала бы две, а не одну. И это не её покупка. Кто-то подарил. Мейерс?».       В нижнем ящике был свёрнутый вчетверо чек из аптеки — дешёвые успокоительные, препарат для сна и противозачаточные. Энни сузила глаза, смотря на последнюю строчку покупки. «Саманта не собиралась расставаться с жизнью. Она собиралась продолжать играть свою роль здесь». Дальше лежал билет на концерт классической музыки, слегка помятый. Там был изображён музыкант, сидящий за роялем. На обороте надпись: «Слушай — не бойся». Энни покачала головой. Билет на концерт, наклейка скрипичного ключа — ей нравилась музыка. Надпись на обороте и фотография моря — ей хотелось немного покоя и безопасности?       Под билетом лежала визитка Мейерса, а сзади его почерк: «Ты действительно муза». Энни поморщилась. Зная некоторые подробности это выглядело жутко и мерзко. Здесь были вещи, которые можно оставить без сожаления. Значит, ей нужно найти адрес Саманты. Энни протянула руку к флакону духов. Он был дорогой с запахом ванили и белой розы. Ещё не израсходованный и его точно не покупала Саманта. Это дали здесь. В «Le Rosier».       Она закрыла шкафчик, ничего толком не узнав. Дешёвая косметика, чек из аптеки, фотография моря с горизонтом и закатом. Саманта хотела свободы, но не получила. Она медленно выгорала.       Ей нужно больше. Нужна база данных. Она спрятала флакон духов Саманты в своём рюкзачке и стала переодеваться, как ни в чём не бывало.       Запах ванили и белой розы всё ещё чувствовался в носу — сладкий и неестественный, как чужое дыхание. Тишина раздевалки казалась слишком плотной. Энни медленно выдохнула, стараясь выкинуть из головы образ Саманты. С её дешёвой косметикой, дорогим флаконом и фотографией моря, которое она, возможно, никогда не видела. «Здесь никто долго не продержится», — подумала Энни. — «Кто-то выгорает тихо. Кто-то красиво».       Она поправила воротник на своей рубашке и вышла из раздевалки. Холодный свет служебного коридора встретил её звуком шагов и чьих-то голосов за углом. Она собиралась пройти мимо, но слова заставили остановиться.       — Томас, — холодно говорил владелец, — объясните мне, как в нашем заведении при вас, с уровнем безопасности «премиум», мог случиться инцидент такого масштаба? Разбитая посуда — это пустяк. Но кейс, Томас. Кейc. Это не просто потерянный телефон. Это — репутация, связь с клиентами, претензии от «Этёрнал Груп». А у нас еще по расписанию обслуживание их корпоратива через две недели. Вы понимаете, в какую лужу мы залезли?       Энни замерла, прислонившись к стене. «Корпоратив. Две недели» — мысленно повторила она, запоминая эту информацию.       — Я понимаю. Я не скрываю ответственности, лишь… там был сбой…       — Сбой? — перебил его другой мужчина.       — Нам нужны факты, Томас. Конкретика, — послышался удар рукой по столу. — Кейс украден в нашем ресторане! «Этёрнал Груп» не просто ВИП-клиенты, Томас! Мы получили множество жалоб, несколько дорогих костюмов испорчено. Наши PR-менеджеры в панике. И это ещё цветочки.       — Я проверю все журналы доступа, пересмотрю кадры с камеры. Я готов взять ответственность за недосмотр. Я могу… — он сделал паузу, пытался подобрать слова, которые бы уравновесили ситуацию, — предложить компенсации пострадавшим, внедрить дополнительные проверки.       — Это формальные шаги. Но формальности не перекроют потерю доверия. Мне нужны реальные действия и реальные имена. Кто был ответственным за распределение персонала на смене? Кто разрешил замены в последний момент? Почему на верхнем ярусе не было привычных официантов? Лора должна была обслуживать там столы, почему там оказалась Кристал? Кто эта девушка, упавшая на другого официанта?       — Это Кира Мэдсон, она новенькая, видимо испугалась.       — Испугалась пожарной тревоги? Почему она была там вообще?       — Потому что был сбой в вентиляции и я сказал ей проверить. Кира просто испугалась.       Энни прикусила губу. Томас защищал её. А теперь его отчитывают за то, что она сделала. Внутри что-то кольнуло и сжалось. Совесть? Ужасное качество. Оно с силой сейчас сжимало грудную клетку.       — Как вовремя эта Кира оказалась рядом с кейсом, — недовольно сказал владелец.       — Вы думаете это она? — спросил Томас. — Кира просто новенькая, она старается хорошо работать.       — Нет никаких доказательств, что это было она, — сказал второй мужчина. — Она просто упала, а кейс подменил этот шумный тип.       — Кто это?       — Неизвестно. В книге регистрации записан, как Арчибальд Даззелбик-младший. Томас молчал, пока владелец разговаривал с работником из службы безопасности.       — И Сайлас был здесь. Скорее кто-то из его людей.       — Сайлас, — выдохнул владелец. — Ублюдок, который вечно выходит сухим.       — Откуда у него вообще информация о том, что здесь должна была быть сделка? Наступило молчание и Энни напряглась. Внутри всё заколотилось с бешенным ритмом и пальцы похолодели. Она чиста. Они не смогут выйти на неё.       — Вы думаете, что это я? — произнёс Томас с лёгкой дрожью в голосе.       — А кто, Томас? У тебя вся информация о том, что здесь происходит и доступы к системам.       — Но…       — Что «но»? Ты работаешь на нас или на Сайласа?       Соседняя дверь стала открываться и Энни поспешила скрыться. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышит весь ресторан. Её горло сжалось, а в голове одна мысль загудела как мотор: Томас уязвимый и удобный. Это была их удача и её беда одновременно. Если они узнают, что Томас какое-то время сливал информацию Сайласу, то…       Она сглотнула. Томас может сильно пострадать. Из-за неё. Зона 109 не прощает ошибок.       Энни ушла, оставив всё как есть. План сработал. Сайлас доволен. Но внутри кошки скребли.       Рабочий день всё равно обещал быть жарким. Уже через полчаса после того, как Томас вышел из кабинета бледным, туда позвали Энни.       Она шагнула за порог. За столом сидел владелец — Габриэль Клеро — мужчина лет пятидесяти, дорогой костюм сидел на нём так, словно он в нём родился. Лицо ухоженное; из него сквозила уверенность, отточенная годами работы в дорогом бизнесе. Человек, который привык, что его слушают. Он хмурил брови и постукивал пальцами по столу. Рядом с ним стоял начальник службы безопасности — его противоположность. Сухой взгляд, безэмоциональный, резкий профиль. Движения точные, экономные. Он наблюдал и мысленно фиксировал. Тип, у которого в глазах не отражается ни жалость, ни раздражение. Из таких получаются хорошие следователи и палачи. Он смотрел на неё внимательно и не моргая.       Энни почувствовала, как внутри всё сжалось, и она села на стул напротив стола, сцепила пальцы в кулак. Один будет давить авторитетом, другой тишиной.       При поступлении в академию контрразведки, ей нужно было пройти собеседование среди таких же людей, которые могут играть в «плохого» и «хорошего» копа, которые могут мягко улыбаться, а во взгляде наблюдение и фиксация поведения. Энни помнила, как волновалась в тот момент, как внутри всё сжималось и она боялась вопросов, хотя была чиста, как стёклышко. И сейчас были схожие ощущения.       — Кира Мэдсон, — произнёс Роберт — начальник службы безопасности. — Вы давно здесь работаете?       Тактика была понятна, сначала незначительные вопросы, а потом давление. Энни прерывисто вздохнула.       — Около двух месяцев, — ответила она. Её голос мягкий, немного тихий.       Она сейчас — Кира Мэдсон — скромная девчонка, которая хочет тут работать и не разозлить начальство.       — Вы обслуживаете нижний ярус, так?       — Да, нижний.       — У вас были проблемы с гостями?       — Нет. Есть те, кто чаще предпочитают регистрировать мои столики. Наверное, им нравится вид из окна.       Роберт провёл пальцем по планшету.       — Да, вид хороший.       — Мне тоже он показался красивым, — она неуверенно улыбнулась.       — Тогда почему вы оказались на втором ярусе в тот момент, когда произошло происшествие?       — Произошёл сбой вентиляции, технических специалистов не было на месте и меня попросили посмотреть, — ответила она с лёгким напряжением в голосе.       — А вы, значит, разбираетесь в вентиляциях, — язвительно сказал Клеро.       Энни не боялась его. Сайлас с его ледяным голосом и взглядом был хуже, потому что невозможно просчитать, что он сделает дальше. Но она всё равно опустила взгляд, чтобы дать им преимущество, и они поверили, что она их боится.       — Я не специалист, но смогла бы определить сбой или повреждение, — спокойно ответила Энни. — Если был бы запах, я бы сообщила Томасу. Но там ничего не было.       — Мы проверили камеры, — произнес Роберт. — На втором ярусе вы появились примерно за четыре минуты до того, как наш ВИП-гость покинул комнату. После этого вы падаете на сотрудника Ника, он теряет равновесие, а кейс подменили. Совпадение?       Она подняла на них взгляд.       — Я действительно упала. Этот… — она закусила губу, подбирая слова. — Юноша, гость, ущипнул меня за ягодицу.       Клеро только пренебрежительно фыркнул.       — Интересная реакция, — спокойно сказал Роберт. — Обычно хотят дать пощёчину, а не упасть.       Она должна покраснеть. Она обязана, чтобы сыграть правдоподобно. Энни закусила губу. В кабинете царила напряжённая атмосфера. И ей пришлось представить то, из-за чего она бы точно покраснела — Сайлас напротив, наклоняется к её уху, обжигает кожу своим дыханием и его вкрадчивый шёпот:       «— Что будешь делать, Энн? Придумаешь оправдание или признаешь, что тебе нравится, как звучит твоё имя у меня на языке? — он наклоняется еще сильнее, почти касается губами ушной раковины и шепчет. — Кейт. Я даже не против попробовать твои браслеты. Или ты предпочтешь добавить ещё ошейник? На себе или на мне?»       Она вспыхнула только от того, что представила, как он это говорит и от того, что вообще представила его. Ей стало неконтролируемо жарко.       — Я просто… — сказала Энни, краснея. — Растерялась. Он — гость, я не имею права давать им пощёчину. И я не ожидала… такого.       — Растерялась, — протянул Клеро, постукивая пальцами по столу. — Надо же, какая хрупкая у нас команда набралась.       — Простите, — сказала Энни. — Я просто не хотела проблем с гостем.       — Да, а в итоге из-за вас разбилась посуда и ВИП-гость упал на пол, — произнёс владелец ресторана.       — Простите. Сработала пожарная тревога и включились разбрызгиватели, было мокро.       — Вы знали, что на втором ярусе проводилась частная встреча представителей корпораций? — спросил Роберт.       Энни подняла глаза, всё ещё краснея, всё ещё чувствуя фантомное, чужое и горячее дыхание на своей коже.       — Нет. Нам не сообщают такие вещи.       — Вы знаете Сайласа? — продолжил допрос Роберт.       — Все знают это имя. Глава «Оникайнус», — ответила она и её голос не дрогнул.       Роберт провёл пальцем по планшету.       — Да, но я про то, что знаете ли вы его лично, — он развернул планшет, где была запись с камер. Где Сайлас сидел за её столиком и смотрел на неё. — Он был за вашим столиком в начале месяца. И разговаривал с вами дольше, чем с другими.       Энни пожала плечами.       — Он задал пару вопросов про подачу, я ответила. Он казался… требовательным, я не хотела показаться грубой.       — И вы принесли ему розовый коктейль, — продолжил Роберт. — Сайлас и розовый коктейль.       — Он заказал, я принесла.       Клеро покачал головой:       — Да хоть розовый, хоть чёрный — Сайлас остаётся Сайласом. Несговорчивый, непредсказуемый, и всегда играет по своим правилам, — а затем тихо буркнул. — Ублюдок.       Энни сжала губы от противоречивого чувства. Она хотела и согласиться, и в тоже время разозлилась за то, что его так назвали.       Ей — можно. Другим — нельзя.       — Что именно спрашивал Сайлас? Вы помните? — спросил Роберт.       Энни закусила щёку с внутренней стороны, пытаясь придумать что-нибудь, и чтобы это вписывалось в историю с подменой. Свалить всё на него, ведь он сам хотел, чтобы все поняли, что это его рук дело?       — Он сначала спросил про некоторые блюда, — сказала она. — А потом почему-то поинтересовался бывают ли у нас пожары.       — Пожары, — спокойно произнёс Роберт. — И что вы ему ответили?       — Что не знаю. Что я работаю совсем недавно.       — Хорошо, мисс Мэдсон. Можете идти работать.       Энни коротко кивнула и встала со стула. Она вышла из кабинета и прислонившись спиной к стене выдохнула, проведя слегка трясущейся рукой по лицу. В служебном коридоре неприятно ярко горели лампы. Они ничего не сказали про разбитую посуду и от этого внутри всё свербело. Ей захотелось выкурить сигарету, хотя сейчас нельзя. Нельзя, чтобы этот запах лёг на униформу и волосы, потому что им даже не всеми духами разрешалось пользоваться, чтобы не отбивать аппетит.       Лампы в коридоре светили холодно, как в лаборатории. Людей не было. Но всё вокруг словно пропиталось ощущением чужого надзора.       Энни пошла к туалету, чтобы привести себя в порядок и почему-то захотелось вымыть руки.       Она мыла руки долго, тщательно, как будто могла таким образом стереть с себя чувство нарастающей тревоги.       Открыв дверь служебного туалета, Энни замерла, услышав знакомые голоса. Один немного хрипловатый, усталый. Второй был звенящий, срывающийся на высокую ноту. Она оставила дверь слегка приоткрытой, чтобы услышать содержимое разговора.       — Том, ну скажи хоть что-нибудь, — говорила Кристал слегка высоким и надломленным голосом. — Они же не могут тебя просто так отстранить, да? Это… это же недоразумение!       — Недоразумение, — повторил он глухо. — Только не для них. Для них это шанс списать всё на одного идиота, который не уследил.       — Но ты не идиот! — Кристал повысила голос, её шаги стали ближе. — Все знают, что ты лучший менеджер, Том! Без тебя эти вечера бы просто… — она всхлипнула, быстро втянула воздух. — Просто утонули в бардаке.       — Перестань, — и в его голосе впервые прорезалась усталость. — Я уже подписал.       — Подписал что?       — Отстранение. На время проверки.       В коридоре повисла тишина, Крис медленно почти со стоном выдохнула. А Энни прикусила губу. Совесть царапала её сердце изнутри. И оно билось громче, заполняя образовавшуюся тишину. Энни сильнее сжала ручку двери в руке. И воздух вдруг показался тяжёлым, густым, пропитанным чужой болью и чем-то вроде… вины.       Томас и Кристал — два человека, что просто делали свою работу. А теперь кто-то из них стал жертвой её успеха. «Твоего успеха, Энни». Того самого, за который Сайлас в своей форме сказал «молодец», и подарил ей комплект из шапки, шарфа и перчаток винного цвета.       Она зажмурилась. «Ты знала, на что шла. Не привязывайся. Здесь ты ещё не раз подставишь людей», — сказала себе Энни.       Кристал медленно, почти со стоном, выдохнула.       — Слушай, если что — я с тобой. Я всем скажу, что ты ничего не знал, — сказала Кристал. — Я… я могу поговорить с господином Клеро.       — Не надо, — отрезал Томас. — Чем меньше ты в это влезешь, тем лучше.       — Ага. То есть ты тонешь, а я должна просто стоять и смотреть? Нет уж, Том! — в её голосе прорезалась та же страсть, с которой она спорила о брендах одежды. — Ты для них просто фамилия на бейджике, а для меня — весь этот чертов «Le Rosier»!       Томас долго молчал.       — Пожалуйста, Крис. Не делай хуже, — тихо сказал он. — Я сам разберусь, а ты работай.       Он ушёл. Звук его шагов отдалялся, медленно, твёрдо и уверенно, но Энни знала, что там внутри у него были чувства обречённого.       Энни закрыла глаза. «Ты сделала это ради своего маленького триумфа, ради одобрительного взгляда Сайласа. Ты даже не подумала, что будет больно и что это произойдёт так быстро» — подумала она. — «Нет, я не должна привязываться. Здесь такие правила — выживает тот, у кого нет совести и слабых мест. И если надо — я выжгу их из себя, даже через боль других».       Кристал какое-то время стояла, она шмыгнула носом, но затем ушла. А Энни всё ещё стояла за дверью, слушая, как её сердце бьётся о рёбра под голос проснувшейся совести. И всю смену она чувствовала себя неправильной и злодейкой, что рушит чужие судьбы. Её движения были скованны и Энни старалась не смотреть в сторону Крис.       «Я выжгу из себя это чувство» — повторяла про себя Энни, ходя между столами. — «Выжгу».       Ради одного слова «молодец» и приподнятого уголка губ на красивом лице с властью во взгляде красных глаз.

***

      После смены Энни как обычно пошла в курилку, кутаясь в свой новый шарф, который сейчас висел скорее тяжёлым грузом и в тоже время поддержкой, как невидимая рука человека, который сказал бы, что она всё сделала правильно и живёт по законам города. Металл двери с глухим щелчком закрылся за её спиной. В курилке стоял густой запах дыма и тоски после смены. Кристал стояла, прислонившись к стене, и крутила сигарету в пальцах, но так и не зажгла. Ник стоял рядом с ней, дымя и глядя в чёрное небо. Мия, облокотившись о стену, лениво листала телефон.       Чёрный ворон с тихим карканьем приземлился на фонарный столб и склонил голову набок, наблюдая за ними.       — Если Томаса отстранили, кто теперь будет разруливать бардак на вечерах? — спросила Мия.       — Неважно, — отозвалась Кристал глухо. — Главное, чтобы всё было «по протоколу». Им плевать на людей.       Она наконец закурила. И её руки дрожали. Дым пошёл вверх, и вместе с ним обрывок её хрупкого самообладания.       — Крис… — осторожно начала Энни, — может, всё прояснится. Они же сказали, что это проверка. Это не навсегда.       Кристал коротко и без смеха усмехнулась.       — Проверка? Девочка, ты не в сказке. Если в «Le Rosier» тебя «временно» отстранили — это значит, тебя уже нет. Просто ещё не успели стереть из базы.       Ник фыркнул и оттолкнулся от стены.       — Ага. «Временно», — он выдохнул дым вверх и добавил. — Том был слишком правильный. Не хватало цинизма, чтобы тут выжить.       Энни прикрыла глаза. Томас сливал информацию Сайласу и предал его один раз. Но здесь — для них — он был другим. Опорой, прикрытием, строгим, но правильным. Она достала сигарету из пачки и прикурила. Во рту тут же почувствовалась горечь.       Мия кивнула, не отрывая взгляда от телефона.       — Он думал, что, если делать всё по правилам, то система его пощадит. Наивный.       Кристал резко выпрямилась.       — Не наивный! — в её голосе звенела злость, но под ней была боль. — А просто… не хотел проблем.       Мия закрыла телефон и выдохнула в тишину:       — Томас не вернётся. Но если кто-то слил его… Тогда этот кто-то ещё пожалеет.       Энни почувствовала, как под ложечкой тянет холодом. Ей не было страшно от этой угрозы. Пока она полезна — Сайлас, может быть, прикроет. А как только станет бесполезна — она последует за Томасом.       — Не говори глупостей, — быстро вставила Кристал. — Том просто… оказался не в то время, не в том месте.

***

      Она сидела за столом, ковыряясь вилкой в салате. Рядом стояла чашка чая с мятой. За окном моросил мелкий дождь. В квартире, как обычно, стоял лёгкий полумрак. Только лампы горели на островком кухни, где был стол в виде барной стойки.       — Тяжёлый день? — спросил Джеймс, отвлекаясь от своей лапши.       — Угу, — буркнула Энни, подцепив чёрную маслину вилкой. — Сегодня кто-то потерял работу.       — Ты?       — Нет.       Энни не отрывала взгляда от салата, пытаясь подцепить вилкой сыр. Джеймс наблюдал за ней тихо, молча, внимательно. Она была слишком тихая и задумчива в этот вечер.       — Хочешь поговорить? — спросил он.       Энни покачала головой. Что она ему скажет? Что у неё проснулась совесть? Что она выполнила задание Сайласа, а теперь кто-то расплачивается за её триумф?       О, если бы Джеймс узнал, что она работает на Сайласа. Она бы лишилась и этих вечеров. Прошла минута, две, три. Полчаса. Чай давно остыл, Джеймс лениво продолжал ковыряться в своей лапше вилкой, мрачная аура исходящая от неё, действовала на него тоже. А Энни так и не доела свой салат.       — Тебя когда-нибудь мучила совесть? — спросила она, прервав тишину.       Он поднял голову и прищурился, пытаясь понять к чему она клонит.       — В смысле?       — Ну… — она пожала плечами. — Когда ты делаешь то, что вроде бы правильно. Но всё равно чувствуешь, что где-то… задело что-то живое.       — Это звучит, как вопрос, который ты задаёшь не просто так.       — Может быть, — сказала она тихо. — Просто люди делятся на тех, кто умеет спать спокойно, и тех, кто… не может. И здесь, наверно, есть только первый тип.       Он посмотрел на неё дольше, чем следовало.       — А к кому ты себя относишь?       — Пока не решила.       Джеймс слегка наклонился в её сторону.       — Энни, если ты что-то натворила — я не буду тебя судить.       Она грустно усмехнулась и между ними снова наступило молчание.       — Иногда просто живёшь, делаешь, что нужно… а потом понимаешь, что стал кем-то другим, — продолжила Энни. — И тебе уже неуютно в собственной коже. И всё время пытаешься доказать, что можешь что-то. А когда наступает миг расплаты за свои действия, ты начинаешь чувствовать что-то необъяснимое. Сопереживание, вину. И понимаешь, что это всё из-за тебя. И от этого ты начинаешь чувствовать себя иначе. Словно ты уже не ты. Здесь ведь такие правила, да? Выживает не только тот, кто сильный, хитрый, быстрый. А тот, кто может затолкать свою совесть куда-нибудь подальше и не чувствовать её. И я… я не знаю хочу ли я становиться такой же.       Джеймс откинулся на спинку стула, крутя вилку между пальцами, пытаясь осмыслить её слова.       — Ты говоришь, как будто всегда есть выбор, — произнёс он наконец. — Но иногда это просто… цена. За то, что выдержала и осталась на ногах. — Он посмотрел в окно, где дождь стекал по стеклу медленными линиями. — Совесть не умирает. Она просто засыпает на время. Потом просыпается и ты учишься жить с тем, что сделала.       Она подняла на него взгляд.       — Ох, хакер с философией и пониманием человеческой психологии. И как тогда пережить этот момент?       Джеймс усмехнулся, глядя на неё.       — Никак, — тихо ответил он. — Просто переживаешь. Снова и снова. Пока не притупится.       Он посмотрел на неё, задержав взгляд немного дольше, пытаясь понять, что на самом деле она натворила и из-за чего теперь мучается.       — А потом, если повезёт, появится кто-то, ради кого всё это хотя бы начнёт иметь смысл, — сказал Джеймс.       «Появится кто-то, ради кого всё это хотя бы начнёт иметь смысл…» — эти слова застряли в голове. Она отвела взгляд в сторону кружки с мятным чаем, где в тёмной жидкости отражались блики лампы. А ведь всё это было уже сделано ради этого «кого-то». Чужого, опасного, неприступного.       Сайласа.       Мысль, как разряд тока ударила в голову. Её сердце отозвалось коротким, глупым и раздражающим толчком. Она не любила зависеть. Ни от кого. Ни от мнений, ни от взглядов. И всё равно зависела. От мнения тех, кто опытней, старше, авторитетней. Сначала родители, потом преподаватели, затем наставник. А теперь ловила себя на том, что хочет увидеть в его взгляде не просто холодное «принято», а неуловимое: «ты справилась». Будто это могло что-то изменить. Будто это что-то значило.       Он — выше, хитрее, хладнокровней. Он управляет теми, кто думает, что у них есть выбор, который они делают. А она просто пытается доказать, что не очередная пешка. И чем сильнее пытается, тем крепче затягивается узел.       Энни сжала вилку в руке.       Нет. Он не может быть тем, ради кого всё это. Он — её работодатель, её риск, её возможная гибель. Его интерес — это расчёт, а не привязанность. И если она позволит себе почувствовать хоть что-то, то он это увидит. И использует.       Она будет это делать ради того, чтобы заработать и вернуться домой, и начать всё сначала. Не больше.       — Или просто работа отвлечёт. Тебе что ближе — спасение в людях или в делах? — продолжил Джеймс через какое-то время.       Энни, не отводя глаз от кружки с чаем, почти шёпотом ответила:       — В людях самое опасное из спасений. Но иногда оно лучше, чем работа. Потому что тогда ты тоже останешься человеком.       Ей стало больно. И в этой тишине, где пахло мятой и моросил дождь за окном, она подумала, что Джеймс опасен. Потому что верит в неё больше, чем она сама. И доверяет ей. И даже сам того не осознавая, пытается удержать в ней человеческие качества. И вот его, она не позволит потопить на какой бы стороне доски они не стояли.       — Спасибо, — сказала она негромко. — За то, что… просто рядом.       — Можешь на меня рассчитывать.       Она кивнула, не глядя. Если бы он знал, кем она стала, он бы не сказал это так просто. Но в этот момент ей захотелось верить, что ещё можно притвориться собой.       Когда он встал, чтобы убрать посуду, Энни лениво водила ложкой в кружке с остывшим чаем.       И в голове был совсем другой голос. Низкий, ровный, немного ленивый.       «Не переживай. Привыкай. Совесть — это роскошь тех, кто ничего не решает. Или ты делаешь, или тебя делают. Здесь совесть — это просто способ проиграть».       Её дыхание сбилось. Он будто говорил прямо в ухо. Холодно и слишком близко. И… слишком правильно и неправильно одновременно. Томас обречён. Рано или поздно служба безопасности доберётся до того, что он сливал Сайласу информацию и тогда… он исчезнет.       А она… была, как спусковой крючок, чтобы это произошло.       И самое отвратительное, это то, что в глубине души она понимала, что даже если бы знала заранее про последствия — она бы сделала это снова.