Там , где кончается смерть ( рабочие )

«Иногда выбор между смертью и свободой иллюзорен, когда на весах – жизни тех, кого любишь.»

--- В это время в кабинете отца. Помещение, где проходила встреча, было просторным, но не угнетающе пустым: высокие окна с резными ставнями впускали мягкий свет заката, окрашивая деревянные панели стен оттенками янтаря. На полках стояли фарфоровые сосуды с редкими травами, рядом на маленьких подставках лежали каменные фигурки фениксов, символизирующие надежду и возрождение. Внутри за большим резным столом сидели пятеро человек. По выражениям их лиц было ясно: предстоящий разговор будет тяжёлым для всех. Среди четырёх мужчин женщина выделялась не только своей хрупкой, сдержанной красотой, но и тем, как тревожно она сжимала руки на коленях, стараясь не показать своих переживаний. Было очевидно: своих детей она не отдаст без борьбы. Ма Тяньжун чувствовал, как ноет в груди, когда он переводил взгляд с одного лица на другое, ненавидя себя за то, что не смог защитить свой клан и семью собственными силами. Последние годы клан Феникса начал медленно подниматься, и, возможно, лет через двадцать смог бы встать в один ряд с великими кланами Империи Тянь Доу, такими как клан Семи Сокровищ. Но не сейчас. Не в тот момент, когда угроза нависла над ними, не давая времени ждать. Члены клана Феникса сидели напряжённые и печальные, понимая, какая судьба уготована им и их детям. Но у них оставалась последняя надежда: спасти хотя бы часть главной ветви, даже если для этого придётся идти на унизительные меры. Ма Тяньжун тяжело вздохнул, как будто эти слова оставляли горечь на языке: – Глава Нин, как вы уже догадывались, мы просили этой встречи, чтобы попросить о помощи. К сожалению, с грядущей бедой мы не в силах справиться самостоятельно. Для главы боевого клана, чья гордость зиждилась на силе и атаке, было унизительно просить о помощи у клана поддержки. Но гордость ничего не значила, если жизнь семьи и клана висела на волоске. Нин Фэнчжи, сидящий напротив, в светлых одеждах, излучал спокойствие, но его глаза были внимательны и холодны, как лезвие клинка, скрытого за улыбкой: – Глава Ма, мне известно, что Храм Боевого Духа угрожает вам. Но, как вы понимаете, это не тот противник, с которым мы можем открыто сразиться в нашем нынешнем положении. Услышав эти слова, члены клана Феникса напряглись, и в их глазах мелькнула готовность умолять. Но Нин Фэнчжи продолжил, его голос звучал спокойно, словно он отрезал воздух: – У нас нет доказательств того, что все малые кланы были истреблены именно Храмом. Мы не можем предъявить им претензии, а отдать вам наших людей для помощи в обороне означало бы добровольно подписать смертный приговор моему клану. Вы должны понять: я не могу рисковать жизнями своих людей. В свете заката лицо главы Нина казалось старше, и даже несмотря на его мягкий голос, чувствовалось: он несёт тяжесть ответственности за свой народ и поставит его безопасность выше всего. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь звуком ветра за окнами и шелестом бумажных занавесок. Шуй Юйлин, сидящая рядом с Ма Тяньжуном, тихо подняла взгляд, глаза её блестели, но голос звучал твёрдо: – Глава Нин, мы понимаем, что военную помощь вы нам дать не можете. Вы клан поддержки, и ваша сила в другом. – Она на мгновение закрыла глаза, сжимая кулаки на коленях. – Поэтому, пусть я и против, но это единственный выход для спасения хоть потомков главной ветви… Ма Тяньжун удивлённо повернулся к ней, едва сдерживая гнев: – Юйлин, нет. Даже не думай. Они дети, и мы не можем отобрать у них право выбора. Только не это. Он был потрясён тем, что его жена, которая всегда выступала против использования детей как инструмента, теперь сама предлагала этот путь. Шуй Юйлин вздохнула, опуская глаза: – По закону Империи, если члены клана заключат ранний брак с другим кланом, и в брачном договоре будет прописано, что супруг входит в клан жены или мужа, то даже если весь клан будет уничтожен, невеста или жених сохранят жизнь… В кабинете стало ещё тише, словно воздух сгустился. Нин Фэнчжи медленно кивнул, задумчиво глядя в окно: – Вы правы. Если член главной ветви заключает подобное соглашение, он может покинуть клан и забрать с собой до семи членов семьи как приданое. Это предусмотрено для того, чтобы ребёнку было легче освоиться в новом доме… – Он тяжело вздохнул, глядя на свои сложенные руки. – Но я не горю желанием лишать свою дочь права выбирать жениха. У неё и так много ограничений из-за законов клана, и я не хочу навязывать ей ещё одно. Он представлял себе свою дочь, улыбающуюся и любознательную, как она шла по улочкам их клана, смеясь. Он не хотел, чтобы она страдала в браке, если не полюбит Ма Хунцзюня. В тишине раздался спокойный, низкий голос старейшины Чжэньхао: – А что если сделать двойное брачное соглашение? Все повернули головы к нему, а он, опираясь на трость, продолжил: – По закону, такой брачный контракт нельзя расторгнуть. Но если оба члена главной ветви заключают брак с другим кланом и входят в него, то по достижении совершеннолетия один из супругов может развестись и покинуть клан с приданым. Но другому придётся остаться. В таком случае если ваша дочь полюбит кого-то другого, то сможет расторгнуть брак с Ма Хунцзюнем, но Ма Линсюэ останется в вашем клане навсегда. Этой лазейкой часто пользовались аристократы, если главный претендент категорически отказывался от брака. Ранние браки были привычны, но у детей оставался шанс на свободу, если они не полюбят друг друга. Нин Фэнчжи нахмурился: – Вы правы. Это может стать решением, но у меня только один ребёнок – моя дочь. Я не могу выдать её замуж за обоих ваших детей. Шуй Юйлин опустила глаза, чувствуя горечь в горле. Она ненавидела себя за то, что решает судьбу своих детей за их спиной. Да, они ещё малы, и Ма Хунцзюнь вроде подружился с Нин Рон Рон, но кто знает, что будет, когда они вырастут… – Старейшины клана обычно приравниваются к членам семьи главы, и их супруги имеют те же привилегии, что и супруги главы, – размышлял вслух Ма Чжэньхао, обводя взглядом комнату. Ма Тяньжун побледнел: – Нет, разница в возрасте будет слишком велика. Я не позволю своей дочери выйти замуж за старейшину! Шуй Юйлин подняла голову, её глаза были полны боли, но голос оставался твёрдым: – Тогда они погибнут. Эти слова ударили сильнее, чем крик. Она понимала, что ставит своих детей в тяжёлое положение, но жизнь дороже. Нин Фэнчжи тяжело выдохнул, глядя на Чень Синя, который слегка поморщился, но не произнёс ни слова: – Я могу рассмотреть возможность брака между вашей дочерью и одним из старейшин… но поймите, для меня они тоже семья, и я не хочу принуждать их. Нам нужно время всё обдумать. Завтра мы дадим вам ответ. Эти слова стали точкой в разговоре. Все медленно встали, деревянный пол скрипнул под их шагами, когда они направились к двери, оставляя за собой кабинет, наполненный эхом несказанных слов и тяжестью будущих решений. А за окнами опускалась ночь, скрывая своими тенями то, за что теперь придётся заплатить слишком высокую цену.