Там , где кончается смерть ( рабочие )

Тренировками меня и брата занимались разные наставники. Каждый из них был мастером своего дела, но больше всего нам нравилось тренироваться с Чжао Уцзи, которого все называли Непреклонным Королём. Его тренировки были суровы, иногда даже жестоки. Он тренировал меня с братом на равных несмотря на то что я была слепа. Он не щадил нас ни в духе, ни в теле: заставлял стоять под палящим солнцем, держа в руках тяжёлые гири, пока ноги не начинали подкашиваться; гонял по лесу с повязками на глазах, заставляя ориентироваться только по звуку и запаху; бросал в бой против старших учеников, где единственным правилом было «держись до последнего». Но именно благодаря этим мучительным урокам мы закалили не только тело, но и дух. Наставники давно заметили мою особенность: я почти всегда вела себя как бездушная кукла. Не смеялась, не плакала, не злилась. Лишь один день в месяц позволяла себе улыбаться, веселиться, смеяться… а потом снова пряталась за холодной маской. Никто не спрашивал почему. До определённого момента. Однажды нас с братом неожиданно вызвал директор Флэндер. За три года, что мы были учениками Академии Шрека, он никогда не вмешивался в наши личные дела. Мы выросли, окрепли и наконец достигли 30 уровня. Поэтому мы решили, что нас зовут для обсуждения похода за кольцами духа. Но реальность оказалась иной. Кабинет Флэндера встретил нас запахом старой древесины и пергамента. За окном с шумом гудел ветер, а на массивном дубовом столе директора лежала всего одна раскрытая папка. Сам Флэндер сидел, сложив руки, и смотрел на нас так, будто собирался сказать что-то крайне важное. — Ребята, вы у нас уже три года, и всё это время я не давил на вас, — начал он, его голос был серьёзен, почти лишён обычной насмешливости. — Но пришло время кое-что обсудить. Вскоре к нам присоединится ещё один ученик. Ему шестнадцать лет. Его зовут Дай Мубай. Он второй принц Империи Син Ло. Он сделал паузу, внимательно следя за нашей реакцией. — Но то, кем он является, должно остаться только между нами, — продолжил он. — Его происхождение не будет влиять на учёбу в академии. Я знала, что это не единственная причина, по которой нас сюда позвали. Флэндер не был человеком, который зовёт ради одной новости. — Директор, вы ведь не просто так нас позвали, — сказала я холодно и безэмоционально. — Так хватит ходить вокруг да около. Мне, честно говоря, уже было скучно. Флэндер тяжело вздохнул, опустил взгляд на свои ладони и снова посмотрел нам прямо в глаза. — Кто вы такие? — спросил он наконец. — Ваша фамилия и ваши духи сами за себя говорят: вы из клана Феникса. Но этот клан был полностью уничтожен девять лет назад. Он на миг замолчал, словно давая нам шанс соврать. — Так кто вы такие на самом деле? Я сидела неподвижно, ни одна мышца на лице не дрогнула. Хунцзюнь же напрягся, его взгляд потемнел. — Я не намерен вас выгонять, — поспешил добавить Флэндер. — Но если вам что-то или кто-то угрожает, я должен знать, чтобы вас защитить. Брат посмотрел на меня, словно ища одобрения, но, не увидев у меня ни намёка на интерес, решил говорить сам. — Вы правы, — начал он. — Мы из клана Феникса. Мы с сестрой — дети главы клана и, соответственно, наследники. В его голосе прозвучала сталь. — Мы с сестрой и ещё четырнадцать членов клана смогли спастись. Мы заключили брачное соглашение с другим кланом… — он на миг замолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать. — Но мы бы не хотели говорить, с каким именно. Директор Флэндер нахмурился. Брачный договор… в таком юном возрасте. Линсюэ и Хунцзюню всего лишь по четырнадцать лет. Если девять лет назад было заключено соглашение, значит, им было всего по пять. В таком возрасте разрешён лишь один подобный союз — тот, что даёт жениху или невесте право забрать с собой в новый клан до семи человек из родного дома. Но этот брак нерушим. И, кем бы они ни были друг другу, если чувства не совпадут, один из детей будет обречён на жизнь без любви. Флэндеру от этой мысли стало неприятно. Он невольно вспомнил своего друга, Юй Сяогана, который по определённым причинам так и не смог быть со своей возлюбленной. Теперь же его ученики, или, точнее, один из них, рискует повторить ту же судьбу — прожить жизнь с нелюбимым человеком. — Хорошо, — наконец сказал он, чуть смягчив голос. — Тогда у меня последний вопрос. Что происходит с твоей сестрой? Флэндер внимательно наблюдал за лицом Хунцзюня и заметил, как в его глазах мелькнули удивление и тень страха. — Очень странно, — продолжил он, — что целый месяц она живёт, словно лишённая эмоций. Только тренируется. Но раз в месяц… она будто снимает маску куклы и ведёт себя, как положено ребёнку. Я видел многих магов духа, но ваша сила… — он покачал головой. — Она превосходит всё, что мне известно. И уж тем более редкость — парные духи у одного человека. Но я не понимаю… Хунцзюнь молчал. Он прекрасно осознавал, что такие знания опасны. В этом мире сильные мира сего скорее уничтожат юный талант, чем позволят ему вырасти, особенно если речь идёт о наследниках богов. Ведь божественных мест мало, и каждое из них ценится выше жизни целого клана. Но он всё же решил довериться. — Мы с сестрой… наследники богов, — тихо произнёс он. — Меня избрал бог огня, Янь Ди. А Линсюэ… стала наследницей богини Луны. Но за это она заплатила высокой ценой. Он перевёл дыхание и опустил взгляд, будто подбирая слова. — По условиям договора с богиней… моя сестра лишена чувств и зрения. Она не ощущает ни тепла человеческого тела, ни прикосновений, ни вкуса жизни. Лишь рядом со мной она может уловить слабые отголоски эмоций… И только раз в месяц, в полнолуние, когда сила богини Луны достигает своего пика, ограничения спадают. И тогда она… может жить полной жизнью. Флэндер откинулся в кресле, и на мгновение воспоминания унесли его в прошлое — в тот самый день, три года назад, когда Линсюэ и Хунцзюнь впервые переступили порог Академии Шрек. Тогда он уже заметил, что девочка странная. Линсюэ двигалась безупречно, но словно на автомате, будто каждая её реакция была заранее рассчитана. Лицо — непроницаемое, взгляд — пустой, словно она смотрит сквозь людей, не видя их. Ни улыбки, ни искры детской любознательности. Даже рядом с братом её поведение казалось сдержанным. Он решил, что она просто слишком замкнута. Но всё изменилось в ночь полнолуния. В тот вечер лунный свет проливался сквозь окна тренировочного зала, серебряными лентами ложась на пол. Флэндер пришёл проверить учеников и случайно наткнулся на Хунцзюня и Линсюэ. Он ожидал увидеть привычную холодную, отстранённую девочку… но увидел совсем другое. Она стояла в центре зала, смеясь — легко, звонко, по-настоящему. Серебряное сияние будто вплеталось в её волосы, делая их мягче, а глаза… глаза ожили. В них сверкали эмоции — радость, азарт, любопытство. Линсюэ двигалась, как свободная птица, выполняя упражнения с той же точностью, но теперь в каждом движении была жизнь. Флэндер замер у двери, не в силах отвести взгляд. Ему казалось, что он видит совсем другого человека. — Линсюэ! — Хунцзюнь, смеясь, бросил ей тренировочный посох. Она поймала его с лёгкостью, и между ними началась игра — быстрая, энергичная, с поддразнивающими репликами, которые он никогда прежде не слышал от неё. В ту ночь Флэндер впервые увидел, какой она могла бы быть всегда. И именно тогда, наблюдая, как её глаза искрятся жизнью, он почувствовал горечь — потому что понял: это временно. Свет луны начал тускнеть, и словно вместе с ним Линсюэ медленно гасла. Улыбка исчезала, взгляд вновь становился пустым. К утру она снова была прежней — холодной, как статуя. С того дня Флэндер уже не мог относиться к ней просто как к очередной ученице. Он видел ту, кото рой она была на самом деле, и знал, что её тюрьма — невидима, но прочнее любых цепей.