Там , где кончается смерть ( рабочие )

Кабинет директора оказался куда скромнее, чем я ожидал от величайшей академии духа. Никаких драгоценных украшений или дорогой мебели — лишь книги на полках, свитки в деревянных ящиках, старый массивный стол с потертыми краями. Воздух здесь был насыщен запахом чернил и старой бумаги. Всё выглядело просто, но в этой простоте было что-то величественное, незыблемое. Казалось, стены этого кабинета хранили в себе отголоски множества решений, судеб и тайн, а каждая книга — тяжелее королевского указа. Флендер сидел в кресле, слегка откинувшись назад, и казалось, что всё вокруг подчинялось его присутствию. Когда он наклонился вперёд и встретился со мной взглядом, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти глаза… тяжёлые, проницательные, не дающие спрятаться ни за титулом, ни за красивыми словами. Будто он в одно мгновение видел не только мою силу, но и все мои слабости, сомнения и то, чего я сам не хотел признавать. Я непроизвольно напрягся. Впервые за долгое время я ощущал, что кто-то смотрит на меня не как на принца, не как на наследника, а как на ученика, которого нужно проверить, испытать и закалить. Внутри всё противилось — во мне жила гордость крови Син Ло, привычка быть первым, слышать поклон и уважение. Но этот человек напротив… одним лишь взглядом показал, что здесь мой титул ничего не значит. "Он словно раздевает душу… и при этом будто проверяет — выдержу ли я." — Дай Мубай, пусть ты и принц, — сказал он строго, каждое слово будто вонзалось в сознание, — но не рассчитывай, что в нашей академии к тебе будут относиться по-особенному. Здесь это не имеет значения. Я привычно хотел возразить, но он опередил меня, продолжая всё тем же бескомпромиссным тоном: — В академии уже есть два ученика. Они гении. Поступить сюда в девять лет, когда мы принимаем не раньше шестнадцати, — само по себе чудо. И они соответствовали нашим требованиям. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. В тринадцать лет я достиг двадцать восьмого ранга. Для меня это всегда было доказательством, что я — гений, исключение, особенный. А сейчас… девятилетние дети с двадцатым рангом? Я даже не мог до конца осознать, насколько это чудовищно. "Монстры… не иначе." Пока я ещё пытался переварить услышанное, директор чуть смягчил голос, но не убрал суровости: — Я хочу, чтобы вы стали одной командой. Но предупреждаю: ученица Ма Линсюэ… она не такая, как все. Возможно, однажды ты поймёшь, почему она ведёт себя так, а не иначе. Я нахмурился. Не понимал, что именно он хотел этим сказать, и решил не торопиться с выводами. Узнаю сам. Встал, выпрямился и, сжав кулак на груди, сказал: — Директор Флендер, я обещаю быть примерным учеником. Я буду учиться и сражаться так, чтобы никогда не опозорить Академию Шрек. В глазах Флендера мелькнула едва заметная тень улыбки. — Посмотрим, Мубай. В Академии Шрек не бывает простых путей. Только монстры рождаются здесь. После разговора с директором я решил прогуляться по территории Академии. Она казалась пустой, почти покинутой: длинные коридоры отражали шаги, а окна, выходящие на дворы, пропускали мягкий свет заката, окрашивая стены в золотисто-оранжевые оттенки. Мне говорили, что академия не принимает посредственных учеников, поэтому денег у неё немного, и я видел это во всём: потрёпанные лестницы, скрипучие двери, но при этом каждая деталь была продумана, каждая комната хранила историю учеников и боевых духов. Я прошёл по дворикам, вдоль каменных фонтанов, где вода ещё мерцала, отражая последние лучи солнца. Птицы, казалось, тоже чувствовали магию этого места и осторожно кружили над старым садом, не осмеливаясь приблизиться слишком близко. Воздух был насыщен ароматами трав и древесины — тихая гармония, нарушаемая лишь моим шагом. Когда я подошёл к комнатам, где должен был жить один, я остановился. Комната была скромной: деревянная кровать, стол с несколькими свитками и пустой шкаф. Я начал расставлять свои вещи, аккуратно складывая книги и снаряжение, проверяя, чтобы всё было на своих местах. Закончив, я взглянул в окно: солнце клонилось к закату, окрашивая небо в огненно-красные и пурпурные оттенки. Решив продлить этот момент, я вышел на прогулку по территории. У ворот академии я заметил двух фигур. Ма Хунцзюнь и Ма Линсюэ. Хунцзюнь шёл уверенно, его алые волосы, коротко подстриженные и взъерошенные, словно игриво отражали последние лучи солнца. Они блестели, как раскалённые угли, подчёркивая внутренний огонь и силу, что жил в нём. Его лицо сочетало мужественность с мягкостью, а лёгкая насмешка на губах придавала уверенности. Взгляд — внимательный и сосредоточенный — говорил о человеке, который умеет ждать и действовать в нужный момент, наблюдать и оценивать, не делая лишних движений. Одежда Хунцзюня дополняла образ: тёмно-алый плащ и куртка с узорами, похожими на языки пламени, плотная ткань с легким блеском подчеркивала силу и свободу, а высокий воротник с чёрным мехом придавал воинственную элегантность. Металлические пластины и ремни на поясе несли одновременно защитную и декоративную функцию, создавая впечатление человека, который в любой момент готов к бою, но не нуждается в лишней помпе. Рядом с ним шла Ма Линсюэ, словно воплощение ледяной грации. Белоснежные волосы струились вниз, мягко обрамляя лицо с нежными чертами и легкой румянью на щеках. Полупрозрачная вуаль скрывала глаза, придавая образу загадочность и мистическую отстранённость. Серебристая диадема с голубыми камнями на голове мягко мерцала, отражая последний свет дня. Её платье было создано словно из воздуха: прозрачные слои бело-голубой ткани ниспадали мягкими волнами, струясь по фигуре и подчеркивая каждое движение. Лёгкая вышивка, переливающаяся мягким светом, словно подчеркивала магическую ауру, окружающую девушку. Каждое её движение было продумано, плавно и грациозно — будто сама природа подстраивалась под её присутствие, а воздух вокруг тихо дрожал, ощущая скрытую силу. Когда я остановился и внимательно их разглядывал, между ними словно витала невидимая связь. Даже на расстоянии можно было ощутить, что они действуют как единое целое: в движениях Хунцзюня скрывалась дерзкая энергия, а Линсюэ её уравновешивала, мягкая, но точная. Я понял, что даже в этой кажущейся покинутой академии кипела сила, готовая взорваться, стоит лишь дать повод. И на мгновение я ощутил, как моё собственное сердце ускорило ритм — это был не просто взгляд на учеников, а на потенциальных союзников. С Хунцзюнем после нашей первой встречи мы много общались. Он оказался удивительно открытым и дружелюбным, часто шутил, умел разрядить атмосферу даже в самых напряжённых моментах. Но стоило разговору коснуться его сестры, как на его лице появлялось мягкое выражение, а из уст звучали лишь похвала и восхищение: — Линсюэ действительно невероятная, — говорил он с лёгкой улыбкой, — никогда не встречал такого сочетания силы и хладнокровия. А её способности… это просто чудо. Иногда я наблюдал, как Хунцзюнь невольно слегка сжимал плечи, словно хотел защитить сестру от всего мира. Было видно, что он искренне обожает её. На следующий день, когда мне сообщили, что мы отправляемся в лес духов за новыми кольцами для Линсюэ и Хунцзюня, я почувствовал смешанные эмоции: удивление, восторг и небольшую тревогу. В 11 лет они уже достигли 30 уровня — это было невероятно для таких юных учеников. Внутри меня разгорелось желание не уступать. Я понял, что у меня есть время и возможность подготовиться, чтобы не быть обузой и показать, на что я способен. Я сел в тихом уголке комнаты и начал медитацию, стараясь прочувствовать энергию своего духа. Проходили часы. Я чувствовал, как тело постепенно наполняется силой, как энергия течёт по венам ровно и спокойно. Дыхание стало размеренным, а внимание — острым, сосредоточенным. Когда медитация подошла к концу, я открыл глаза и почувствовал себя иначе: более сильным, более уверенным. Моя защита стала плотнее, атакующие способности — точнее. Я понял, что теперь смогу поддерживать Линсюэ и Хунцзюня в лесу духов, а не быть лишь наблюдателем. Когда мы прибыли в лес духов и начали добывать кольца духа, Линсюэ сразу показалась мне высокомерной особой. Она практически не разговаривала, каждое слово, что выходило из её уст, было холодным и безэмоциональным. Даже с братом — Хунцзюнем — она общалась сдержанно, словно между ними существовала невидимая преграда, которую никто, кроме них, не мог переступить. Я наблюдал за ними, и это немного сбивало меня с толку. Как можно так любить кого-то, если между вами нет обычной теплоты, простых слов и смеха? Я не понимал, что в Хунцзюне вызывает такую преданность и восхищение к сестре. Он смотрел на неё с такой нежностью и гордостью, что я едва мог сдерживать удивление. — Она всегда такая? — тихо спросил я, почти самому себе, когда мы шли по тропинке. — Она не такая как может казаться, она очень добрая. — ответил Хунцзюнь, не отводя взгляда от сестры. Я кивнул, но внутри продолжал терзаться сомнениями. Пусть она и была невероятно сильной, но её холодность отталкивала. Мне предстояло понять, смогу ли я найти общий язык с этой загадочной девушкой, которая была способна на такие подвиги и при этом оставалась непостижимо недоступной. И вот, когда Хунцзюнь и Линсюэ получили свои кольца, настала моя очередь. Мы направились в более глубокую часть леса, где духи скрывались лучше и где было сильнее ощущение магической энергии. Лес казался живым: ветви шептали , корни слегка колыхались, а воздух был густым и почти вибрировал от энергии.