Звёздный Рыцарь

      — Эй, брат, очнись.       — Угх! — Опал мучительно застонал, чувствуя, будто в каждую частичку его плоти вонзаются тысячи иголок. Глаза наполнились слезами, он тяжело задышал, лежа на больничной койке.       — Не чеши! Не чеши! — воскликнул один из наёмников.       Опал несколько раз провёл рукой по груди — кожа тут же лопнула, и хлынувшая из раны кровь пропитала простыню.       — Быстрее, аппарат лучевой терапии! — вскрикнул наёмник. — Кровотечение открылось!       Руки Опала дрожали, он изо всех сил старался себя сдерживать, чтобы не расчёсывать едва образовавшуюся на месте ожогов кожу. Закрыв глаза, он долго молчал. Двое наёмников с помощью аппарата лучевой терапии заживили его раны, а затем дали лекарство, сказав:       — Прими успокоительное, отдохни немного.       — Что там снаружи? — хриплым голосом спросил Опал.       — Клорин сбежал. Появился равный по силе противник и прогнал его. Король погиб, Хуэйлан тоже мёртв. На этот раз мы потеряли многих.       Опал попытался встать, но наёмник поспешно остановил его:       — Отдохни немного.       — Я… должен найти своих товарищей.       — Побудь здесь, отдохни, твои раны ещё полностью не зажили, пока нельзя передвигаться.       — Сюда, помогите! — крикнул кто-то. — Прибыли ещё раненые!       — Где мой коммуникатор? — спросил Опал. Наёмник встал, чтобы помочь другим, сказав:       — Возможно, его сняли во время лечения, я пойду поищу его, — и жестом показал Опалу, чтобы тот не двигался.       Опал тихо лежал на кровати, прикрытый белой простынёй. Воздух за окном был затянут серой дымкой, казалось, всё пространство между небом и землёй было заполнено мерцающей пылью, заслонявшей солнечный свет. Вокруг раздавались отчаянные стенания наёмников, оплакивавших смерть Азеласа.       Опал замер на мгновение, но его тело продолжало дрожать, по лицу потекли слёзы, а затем он почти беззвучно зарыдал. Азелас мёртв. Это было самое мучительное поражение, которое когда-либо переживала Ли. Они потеряли почти всё.       Теперь единственной надеждой Опала было то, что Рэймонд жив, иначе он просто не знал, как перенести всё это.       — Мне не удалось найти твои вещи, — сказал подошедший наёмник.       Опал кивнул и спросил:       — Ты можешь мне помочь найти какую-нибудь одежду? Мне нужно на центральную площадь.       В больнице царил хаос, в конце концов кто-то дал ему перепачканную кровью одежду. Опал не знал, чьи это вещи, но всё равно надел. Они явно были ему малы: штаны натирали, вызывая боль в области бёдер, и казалось, что кожа снова слезает.       Так, в окровавленной одежде и чужих ботинках, он, шатаясь, вышел на улицу.       Мир казался серым и мрачным, снег перестал падать, вдоль всего пути кренились разрушенные строения. Он остановился на площади Духов Войны, заполненной рыдающими людьми.       — А-а-а! — один из наёмников рухнул на колени, припав к орошённой кровью Азеласа земле, и громко зарыдал. Его лоб прижался к брусчатке, а тело непрерывно содрогалось.       Опал, вытерев слёзы, спросил:       — Кто-нибудь видел Рэймонда?       Лица людей были перепачканы пеплом, один за другим они отрицательно качали головами.       — Мы из отряда механоидов, — сказал Опал.       — Ты выжил! — воскликнул кто-то. — Король погиб и Хуэйлан тоже.       — Знаю, — отозвался дрожащим голосом Опал. — Мой… мой напарник, возможно, тоже погиб.       Сквозь наполненное стенаниями пространство уставший Опал добрался до справочного пункта. Сотрудник с красными глазами и лицом, залитым слезами, говорил:       — Не могу найти… правда не могу.       — Отряд механоидов, Рэймонд, — сказал Опал.       — Группа EUT3027, командир AE, верно? Механоиды T1-T5, все погибли.       — Нет… нет, — замотал головой Опал. — Проверьте ещё раз.       — Они мертвы, — сказал сотрудник. — В отряде механоидов погибли более десяти тысяч человек. Их больше нет. Возвращайся. Живи достойно за него.       Разум Опала опустел. Стоя на краю площади, он издал душераздирающий крик, обращённый к небу.       Он не был готов… Рэймонд не мог умереть, нет… С самого первого дня, когда Опал стал наёмником, он знал, что рано или поздно умрёт, но он не был готов продолжать жить в одиночестве.       Наёмники легко относились к смерти, она была просто молчаливым прощанием с жизнью. Обвалы шахт, опасности на других планетах при выполнении заданий… Опал с детства повидал слишком много и готов был принять смерть в любой момент.       Героически уйти было нестрашно, он мог принять это, но не мог смириться с таким расставанием — он даже не успел ничего сказать Рэймонду… Никаких предсмертных слов, никакого прощания.       Если бы он знал, что так будет, то не стал бы нажимать аварийную кнопку в механоиде.       — Опал! — громко воскликнул Сюнь. — Ты жив, какое счастье!       Сид и Сюнь, оба с красными глазами, подошли и обняли его.       — Рэймонд погиб, — сказал Опал.       Словно беспомощный ребёнок, он опустился на колени посреди площади и зарыдал. Рэймонд оставил его вот так, не сказав ни слова на прощание, обратившись в прах под ударом Клорина.       Опал очень долго плакал, сотрясаясь от рыданий, только недавно зажившая после ожогов кожа снова лопнула, и кровь залила тело. Он хотел умереть, какой смысл жить дальше? Мёртвые ушли, а живые остались одни в этом бездушном мире.       Они сидели на площади, когда начался дождь. Пространство между небом и землёй затянула густая дымка из пыли и пепла. Кровь Азеласа всё ещё оставалась на ступенях.       Опал провёл так почти десять часов, прежде чем понемногу успокоился. Сюнь протянул ему энергетический напиток.       — Опал, как насчёт того, чтобы мы потом присоединились к твоему отряду… — заговорил Сид.       Сюнь взглянул на него и жестом показал, чтобы тот сейчас не говорил слишком много.       Опал кивнул:       — Спасибо. Но я думаю, Рэймонд ещё может быть жив, возможно, он не погиб.       — Опал, ты… — проговорил Сид.       — Может быть, ты сходишь и ещё раз спросишь? — сказал Сюнь.       — Я хочу немного побыть один, — отозвался Опал.       — Надень, — Сюнь протянул плащ. Опал накинул его и нетвёрдой походкой пошёл через площадь Духов Войны. Сад был полностью разрушены, оставшиеся без дома Бомы дрожали под дождём.       Опал смотрел по сторонам и вдруг почувствовал, что это место стало таким чужим. У него не было сил даже идти. Ему хотелось лишь зарыть себя в землю этой планеты и слиться с ней воедино. Его вера рухнула, душа сгорела дотла в огне той битвы, оставив после себя лишь пустоту.       Многие наёмники опознавали оставшиеся вещи. Большей частью это были памятные предметы, оставшиеся от погибших. Некоторые отряды оказались полностью уничтожены, поэтому вещи временно хранились в Гильдии.       — Отряд наёмников Дым и Меч, — сказал Опал.       Сотрудник искал вещи, в груде дневников мелькнуло слабое голубое свечение.       — Это он! — воскликнул Опал. — Справа от тебя, дай его мне!       Через окошко ему протянули дневник наёмника Рэймонда. Опал с недоверием открыл его, внутри лежал кулон. Только что он светился. Что происходит? Почему теперь не светится?!       — Рэймонд, ты здесь? — позвал Опал. — Это ты? Ответь мне!       Другие наёмники взглянули на Опала и решили, что у него временно помутился рассудок.       — Не хочешь попить воды? — сказал кто-то. — Брат, отдохни немного.       — Нет-нет, — отказался Опал. — Я в порядке, со мной всё хорошо.       Он достал кулон, убрал дневник и проговорил:       — Рэймонд? Ты меня слышишь?       Опал, не отрываясь, смотрел на кулон Рэймонда. Подвеска была самой обычной, точно такой, какой он всегда её видел, никаких изменений.       Опал затаил дыхание и даже не шевелился, казалось, так прошла целая вечность. Голос наёмника, стоявшего рядом, прервал его мысли:       — С тобой всё в порядке?       Опал покачал головой. Сжав в руке кулон, он вышел с площади, нашёл место, где можно было сесть, поднёс кулак к лицу и тихо сказал:       — Рэймонд, ты жив? Или мёртв?       Того, чего он ожидал, не произошло. Опал неподвижно сидел под мелким дождём, вглядываясь в кулон и надеясь, что тот снова засветится. Он походил на статую и просидел под дождём почти десять часов, вымокнув до нитки под потоками ледяной воды.       Великая битва между Клорином и Лектором подняла пыль в атмосферу Ли, а дождь становился всё сильнее. Было неизвестно, когда мгла рассеется, вся планета погрузилась в самый отчаянный и безысходный период в своей истории. Никто не знал, куда теперь идти.       Это была общая боль всего Юнбина.       Будущее окутала тьма, оставался только этот бесконечный, непрекращающийся моросящий дождь.       — Опал, я нашёл тебя, — Иньшоу сел рядом и закинул руку ему на плечи.       Дрожа от холода, Опал спросил:       — Как ты, держишься? — его голос стал хриплым, совсем непохожим на обычный, а глаза покраснели.       — Тебе нужно немного поспать, иди сюда.       Иньшоу увёл Опала под крышу, в просторный зал, где раньше находился пункт регистрации новобранцев в Академию. Стены обрушились почти наполовину, открывая вид на серую центральную площадь вдалеке.       Иньшоу снял с себя верхнюю одежду и велел Опалу переодеться, а сам надел промокший насквозь плащ Сюня. Затем он нашёл атомную печь и развёл огонь. Несколько наёмников подошли погреться, но каждый хранил молчание.       — Где члены твоего отряда? — спросил Опал.       — Погибли, — ответил Иньшоу. — Они все погибли. Когда всё случилось, я был в развлекательном районе, играл в азартные игры. Командир повёл остальных в бой, я не успел. К тому времени, как я прибыл, Клорин уже поднялся в небо.       Опал кивнул и прислонился к Иньшоу. Один из греющихся у огня наёмников заговорил:       — Почему он такой сильный? Он совершил столько злодеяний, неужели во всей Вселенной не найдётся никого, кто сможет его наказать?       — Кто был тот человек, что появился потом? Вы знаете? На серебряном механоиде. Может, нам пойти и попросить его отомстить за Короля?       — Он тоже не сможет этого сделать. Клорин однажды уже победил его, — сказал Опал.       Все замолчали. Затем кто-то снова сказал:       — Рано или поздно он падёт.       — Трудно сказать, — отозвался высокий, крепкий мужчина. — Даже Король пал от его руки, я уже не вижу никакой надежды.       — Найдётся тот, кто заставит его заплатить кровью, — сказал Иньшоу. — Мы будем жить дальше и будем надеяться, что однажды доживём до того дня, когда своими глазами увидим гибель Клорина.       — Надежда слишком призрачна, слишком… — проговорил Опал.       Он практически был уверен в том, зачем Клорин объявился здесь. Помимо убийства Азеласа, ему, скорее всего, был нужен нож Нолана.       Если этот нож является древним механоидом, значит в руках Клорина их уже два. Лейджерсон говорил, что всего существует пять Звёздных Рыцарей. У Клорина два механоида, если остальные три объединят свои силы, то, возможно, смогут его победить. Но они никогда не объединялись прежде и в будущем, скорее всего, тоже не станут действовать сообща против Клорина.       Кроме того, Саблезубый Тигр уже погиб. Теперь Лектор и Лейджерсон, пожалуй, не ровня Клорину. Его могущество будет только расти, он уже непобедим, раз даже Лектор не смог его одолеть.       — Что будет с Ли? — спросил кто-то.       — Неизвестно, — ответил другой наёмник. — Командиры и наёмники S-ранга собрались на совещание. Говорят, даже Хайтан вернулась.       — Я видел механоид Хайтан, — сказал Иньшоу. — Он за посадочной площадкой. Она на совещании Улькой, Баньшоу, Розеном и другими.       Опал устало вздохнул и проговорил:       — Когда Рэймонд садился в механоид, он сказал мне: «Мы выживем, я защищу тебя».       — Да, — отозвался Иньшоу, — смерть всегда приходит внезапно. Возможность попрощаться — это уже благосклонность небес. Многие расстаются неожиданно, даже не подозревая о том, что случится. Ты помнишь А-Суя[1]?       Опал кивнул, Иньшоу продолжил:       — Перед битвой за Ли мы с ним вместе выпивали, а после всю ночь играли в «Симфонию грёз». Пока я спал, он пошёл отмечаться в отряде механоидов. Когда я проснулся, его уже не было, а потом он погиб на площади Духов Войны… Вот так, это и стало прощанием навеки.       — Как с моей мамой, — сказал греющийся у огня мужчина. — Я ушёл из дома и стал наёмником, а когда приехал в отпуск домой, мы с ней поссорились. Через несколько недель мне сообщили, что я должен вернуться, чтобы принять наследство, потому что мой отец застрелил её. Иногда ты не знаешь, в какой момент видишь кого-то в последний раз. Каждое прощание может оказаться последним.       — А что потом? — спросил Опал.       — А потом я хотел убить своего отца, — бесстрастно ответил наёмник.       — Ты и впрямь должен был убить его, — сказал Иньшоу.       Наёмник пожал плечами:       — Республиканская полиция опередила меня и арестовала его. Теперь он сидит в тюрьме, живёт в тепле, ест и пьёт в своё удовольствие. Хорошие люди никогда не получают хорошего конца, а плохие доживают до ста лет.       — Подождём, пока он выйдет из тюрьмы, — заговорили другие наёмники. — Мы поможем тебе отомстить, убьём его, чтобы он своей жизнью заплатил за смерть твоей матери.       — Я тоже участвую, — сказал Иньшоу.       — И я, — добавил Опал. — Всё равно в жизни нет смысла. Будем сидеть в тюрьме все вместе.       — Ладно, — сказал наёмник. — Он просидит лет восемьдесят, а когда выйдет, помните, что нужно жить хорошо. А за маму отомстим потом.       — Хорошо.       — Без проблем, — пообещали наёмники.       Опал был слишком измотан. Он некоторое время смотрел на красный свет атомной печи, а затем погрузился в глубокий сон. Красный свет превратился в синий, во сне Рэймонд обнял его и тихо сказал: «Когда ты улыбаешься, моё сердце колотится как бешеное».       Он вернулся в то время, когда израненный Рэймонд лежал в каюте корабля. Тогда Опал впервые поцеловал его, и его сердце — его ядерный реактор — вспыхнуло синим цветом.       Каким прекрасным было то время.       — Просыпайтесь! — сказал Иньшоу. — Все просыпайтесь!       Дремавшие наёмники один за другим открыли глаза и, решив, что атака повторилась, похватали оружие и выбежали из зала.       — Что случилось? — спросил Опал.       Наёмники вышли из полуразрушенного здания. Дождь прекратился. Тридцатишестичасовой день закончился, близился вечер, и закатное солнце окрасило облака в кроваво-красный цвет.       Сумерки окутали весь город Духов Войны, отражаясь на мощёной центральной площади. Двери здания Духов Войны открылись, из них появились Розен, Хайтан, Улька. А позади следовал Баньшоу и командиры А-ранговых отрядов, которые расходились в стороны и вставали на вторую ступень. Сотни тысяч наёмников собрались на площади, окутанной мёртвой тишиной.       — За последние тридцать шесть часов, — бесстрастным голосом заговорил Баньшоу, — мы потерпели самое тяжёлое поражение. Король наёмников Азелас погиб, S-ранговый наёмник Хуэйлан пожертвовал собой, и вместе с ними пали десятки тысяч наших боевых товарищей.       Над площадью взвились отчаянные крики, голос Баньшоу эхом разносился по всей планете:       — В соответствии с решением наёмников S-ранга и командиров отрядов наёмников A-ранга я, Энрико Качис, выдвинут на пост шестого Короля наёмников, чтобы продолжить дело Азеласа и повести вас в бой.       На мгновение повисла напряжённая тишина.       — Я обещаю, что однажды отомщу за всех вас, я заставлю Клорина ответить за все совершённые им злодеяния, — продолжил Баньшоу. — Отныне это станет единственным смыслом моего существования. А сейчас — доверьтесь мне. И проводите Азеласа, нашего великого Короля, с высочайшими почтением. Его доблестный дух навеки останется на Ли и будет защищать нас и наше будущее. Он снова станет свидетелем нашего возрождения в крови и пламени битвы! Это самое сложное, самое мучительное для нас время! Долгая ночь на Ли вот-вот начнётся. У нас нет никакой опоры, нас раздирают внутренние противоречия и внешние угрозы. Но я умоляю вас: не поддавайтесь страху, не бегите, не бросайте Ли. Я прошу вас — вверьте нам свои жизни!       — Наша родная планета дарует каждому из своих сыновей и дочерей бесконечную славу. Мы все — наёмники, мы рождены для битвы и в битве умрём! — Баньшоу склонился в поклоне, отдавая наёмническую честь, затем выпрямился, сжал кулак и вытянул руку вперёд. Его голос был низким и скорбным: — Бесстрашие и отвага будут передаваться из поколения в поколение.       Трое наёмников S-ранга сжали кулаки. Затем сто сорок девять командиров отрядов, повысивших свой ранг после битвы за Ли, поклонились Баньшоу, сжали кулаки и вытянули руки вперёд.       А потом все наёмники на площади повторили это движение, подобно волне. В молчании они, с красными глазами и со слезами на глазах, сжимали кулаки и вытягивали руки.       — Битва не прекращается никогда, — сказал Баньшоу. — Бог Войны с каждым из вас.       Три часа спустя все жители планеты отправились в Закатный Город на похороны Азеласа. В первом гробу лежал Азелас, на его груди покоился дневник наёмника. Во втором гробу лежал лишь S-ранговый дневник Хуэйлана.       Следом шли наёмники, державшие в руках дневники своих павших товарищей. Яркое пламя взметнулось в небо, подобно бушующему смерчу. Наёмники отдавали ему дневники, и огонь пожирал их, превращая в пепел, который взмывал к небесам, а затем оседал на землю. Их души сливались с Ли, навсегда оставаясь на этой планете, пропитанной горячей кровью.       Всё закончилось.       Опал сохранил дневник Рэймонда. Вернувшись на посадочную площадку, он долго сидел в темноте и тишине, смотря на кулон.       С тех пор, как он оказался в руках Опала, синий свет больше не появлялся. В темноте горел лишь индикатор Е7. Опал прошептал:       — Е7.       Робот отозвался звуком «бип-бип-бип» и подъехал.       — Теперь мы снова остались вдвоём.       Опал лежал на диване, не ел, не пил и ничего не хотел делать. Стоило ему закрыть глаза, как он сразу вспоминал Рэймонда. Казалось, что тот всё ещё здесь, что сейчас выйдет из комнаты, возьмёт банку кофе, сядет в кресло перед пультом управления, закинет ноги на консоль и будет пить кофе, ни на кого не обращая внимания. Или же, когда Опал заснёт, он подойдёт и обнимет его, они будут спать вдвоём под мягким, пушистым одеялом, а в объятиях Рэймонда будет так уютно и безопасно. [1] 阿 — префикс, который ставится перед именем, обычно используется по отношению к детям, друзьям, супругам, указывает на близкие отношения между говорящими.