Его безжалостная натура

Дверь в кабинет профессора Куромаку была темной и очень блестящей. Пик уставился на нее, стараясь не обращать внимание на неприятное чувство в животе. Его ладони начали потеть, поэтому он вытер их о джинсы. Не будь смешным — сказал он себе. Куромаку просто человек, а не монстр. Худшее, что мог сделать парень, это сказать "нет". Он просто поговорит с ним, объяснит свою ситуацию и будет надеяться, что Маку не будет тем мудаком, за которого его все принимали. — Вам что-то нужно, мистер Мунстоун? — спросил ровный, низкий голос. Пик почти подпрыгнул. Обернувшись, он пытался вспомнить, как говорить. — Мистер Мунстоун? — Куромаку нахмурился, между его бровями образовалась морщина. — Я хотел поговорить с Вами, сэр. — Это не рабочие часы. — сказал Маку, отпирая свой кабинет и входя внутрь. Он не захлопнул за собой дверь, и Пик заколебался, не зная, стоит ли ему следовать за ним. Куромаку сел за массивный стол и включил компьютер. — У меня нет целого дня, Мунстоун. — сказал он, даже не глядя на него. Пик поспешно вошел в кабинет. Он закрыл дверь, подошел к столу и остановился. Огляделся по сторонам, но смотреть было не на что. — Ну? Пик заставил себя посмотреть на другого мужчину. Куромаку изучал его с намеком на нетерпение. Пик вцепился в спинку стула перед собой. — Как я уже сказал, я хотел бы поговорить о своих оценках. Губы Куромаку сжались в тонкую линию. — Я не вижу смысла говорить. Я не даю вторых шансов студентам, которые их не заслуживают. Ты не приходишь на большинство моих лекций, качество твоих работ ужасно, а теперь ты хочешь получить зачет. Политика посещений занятий четко изложена в учебном плане, и студенты должны внимательно с ней ознакомиться и соблюдать. Честно говоря, я удивлен, что ты стипендиат. Если ты беспокоишься о своей стипендии, боюсь, единственное, что ты можешь сделать, это отказаться от моего курса. — Я не могу бросить ваш курс — он необходимое условие для другого курса, который я сейчас посещаю. Я не могу бросить оба, иначе потеряю стипендию. Так что я не могу завалить ваш курс или бросить его. Мне нужен проходной балл, сэр. Взгляд Маку был безразличным. — Ты можешь винить только себя, Мунстоун. Ты не заслуживаешь лучшей оценки. Твоя посещаемость, выполнение заданий, оценки за тесты были ниже ожидаемых для курса. Если ты пришел сюда, чтобы рассказать мне какую-нибудь печальную историю и умолять меня дать тебе более высокую оценку, лучше прибереги дыхание. Я слышал много: больные старые матери, маленькие дети, за которыми нужно ухаживать, три работы и так далее. Если не можешь или не хочешь учиться, сделай нам обоим одолжение: брось учёбу и не трать мое время. У Пика сжалось сердце. Часть его все-таки надеялась, что Куромаку сжалиться над ним, если он прояснит ему ситуацию и позволит ему сдать задания с опозданием. Но, видимо, Куромаку было все равно и он не намерен слушать "слезливую историю". Пик сжал челюсть. Его гордость побуждала его развернутся и уйти, но он не мог этого сделать. Он не мог потерять стипендию. Его сестры зависели от него. Внезапно он вспомнил абсурдный совет Феликса.

... говорят, Куромаку питает слабость к красивым мальчикам... Я просто говорю, что ты можешь быть немного кокетливым, но не должен делать что то больше...

— Мунстоун? Пик вздрогнул, покраснел, но посмотрел на мужчину. — Почему ты все ещё в моем кабинете? Ты свободен. Глядя на суровое выражение лица Куромаку, Пик не мог себе представить, как флиртует с ним. "Флирт" и "Профессор Куромаку" даже не должны упоминаться в одном предложении, и точка. Да и у Пика не было большого опыта в флирте: с теми немногими девушками, с которыми он переспал, не требовалось соблазнение. По правде говоря, обычно ему вообще не приходилось прилагать усилий в этом деле. Пик вздохнул и встретился взглядом с Маку. — Сэр, я... — он сглотнул. — Может есть другой способ получить лучшую оценку? Я сделаю что угодно. Все что угодно. Куромаку уставился на него. Затем его глаза сузились. — Мунстоун, — наконец сказал он, — ты предлагаешь мне то, что я думаю? Пик снова сглотнул. Он предлагал? Он и сам не был уверен в том, что предлагает. — Эм, да? Ноздри Куромаку раздулись. Он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на него. — Пожалуйста, уточни, чтобы избежать путаницы. Пик окинул взглядом комнату, затем посмотрел себе под ноги и пожал плечами. Его кроссовки было изношены, он он не мог позволить себе купить новые. — Я думаю вы знаете, сэр. Тишина. Прошло несколько секунд. — Понятно, — сказал Куромаку. — Запри дверь и подойди сюда. Желудок Пика сжался. Ступая осторожно и неуверенно, он подошел к двери и запер ее, при этом пытаясь не обращать внимание на панический голос в голове, который кричал "Что ты делаешь?". Глядя куда угодно, кроме Куромаку, он обошел стол и остановился рядом с профессором, его сердце колотилось в горле. Маку повернулся в кресле так, что оказался лицом к Пику. Он сосредоточил свой взгляд на темной ткани костюма профессора. — На колени. — тихо сказал Куромаку. Падение на колени было почти облегчением, поскольку его ноги дрожали. Маку взял пальцами его подбородок и поднял его голову, заставив Пика посмотреть на него. — За это я могу тебя исключить. — он сказал. Глаза Пика расширились. Куромаку бросил на него такой презрительный взгляд, который заставил Пика вздрогнуть. — У меня есть студенты, которые никогда не пропускают занятия и очень усердно работают, чтобы получить тройку. А еще есть симпатичные, пустоголовые мальчики, как ты, которые думают, что если будут сосать мой член, то получат хорошую оценку. Пик почувствовал, как его лицо горит. Слышать слово "член" из уст профессора было чертовски странно. Странно и абсолютно неприлично. Куромаку крепче сжал его подбородок. — Ты думаешь, это справедливо, Мунстоун? Пик сглотнул, но заставил себя встретиться взглядом с мужчиной. — Если Вы собираетесь сообщить об этом совету, помните, что я ни слова не сказал о том, что собираюсь сосать Ваш член, профессор. Вы это сказали. Так что если Вы донесете на меня, я донесу на Вас. Мускул на челюсти Маку дернулся. — Ты маленькое дерьмо. — другая рука погрузилась в волосы Пика и дернула его ближе к промежности. — Хорошо. Тебе нужен проходной балл? Валяй. Постарайся произвести на меня впечатление. Пик глубоко вдохнул. Куромаку улыбнулся. Это была неприятная улыбка. — Уже сдаешься? — Нет. — твердо сказал Пик и потянулся к молнии парня, говоря себе, что это всего лишь член. Он будет сосать член парня и получит проходной балл. Насколько это может быть сложно? Это, вероятно, будет отвратительно, но это не убьет его или что-то в этом роде. Правильно. Он медленно расстегнул молнию на брюках профессора, а затем... просто остановился. Что бы он себе не говорил, он не мог пошевелиться, зачаровано глядя на выпуклость под чёрными боксерами мужчины. Куромаку раздражённо вздохнул. — Так я и думал. Убирайся, и если ты еще раз побеспокоишь меня... — Нет. — Пик засунул руку в трусы Куромаку и схватил его член. Прошла минута. Пик разрывался между истерическим смехом и паникой. Он держал в руке член другого парня. Член профессора Куромаку. Он был теплый в его руке. Это была его первая мысль. С каждой секундой он становился все больше и толще. Это немного напугало его, но в то же время придало уверенности. Что бы не говорил Куромаку, он хотел его. Пик сжал его и посмотрел на мужчину. Лицо Куромаку оставалось бесстрастным. По какой-то причине это разозлило Пика. Он улыбнулся. — Похоже, Вам нравятся "симпатичные, пустоголовые мальчики", профессор. Куромаку поджал губы. В остальном он выглядел почти скучающим. — Это просто физиологическая реакция на раздражитель и красивое лицо. Ты не несешь ответственность за свою внешность, так что это вряд ли повод для гордости. Теперь, если ты действительно собираешься это сделать, перестань тратить мое время. Прищурившись на него, Пик гладил член, пока тот не стал полностью твердым, наблюдая за едва уловимыми изменениями в дыхании мужчины. Угол был неудобный, поэтому он вытащил его. Он был большим и толстым, и очень близко к его лицу. Пик нервно облизал губы, не в силах отвести взгляд. Он должен быть не менее восьми дюймов в длину. Куромаку вздохнул, словно испытывал отвращение к реакции собственного тела, и слегка пошевелился. Головка его члена прижалась к губам Пика. — Соси. Пик осторожно вдохнул. Пахло не так уж плохо. Он осторожно лизнул головку. Вкус был... странный, но далеко не такой ужасный, как он ожидал. Он снова лизнул. Профессор хмыкнул, крепче схватив Пика за волосы. — Открой рот. — это был приказ. Пик сделал так, как было велено, и толстая головка проскользнула в его рот. Пик нежно пососал. Часть его разума все еще была сосредоточена на том факте, что у него во рту был член его профессора, и он не мог в это поверить, но тепло и тяжесть члена, широко растягивающего его губы, делали это очень, очень реальным. Глаза Куромаку были прикованы к его лицу, когда он проталкивал свой член глубже, его рука сжалась на затылке Пика. Он встретился с ним взглядом, покраснел и закрыл глаза, решив просто сосредоточиться на выполнении задачи. Чем быстрее Куромаку кончит, тем быстрее все закончится и тем быстрее он сможет забыть об этом. Но с закрытыми глазами его другие чувства ожили, и он ощущал все более остро. Это было... Так странно. Куромаку был твердым и толстым во рту, на вкус как кожа и что-то еще. Это было странно, но не ужасно. Пик отстранился, перевел дыхание и снова втянул головку, спустившись немного ниже, проверяя. У него был краткий момент беспокойства, что он делает все неправильно, но он сказал себе не быть глупым: не существует такой вещи, как плохой минет, верно? Пик опустился еще немного, пытаясь принять как можно больше члена. Он то опускался, то снова поднимался, задавая ритм, пытаясь привыкнуть к нему. Он так усердно сосредоточился на этом, пытаясь сосчитать в уме, что ему потребовалось некоторое время, прежде чем он понял, что Маку что-то говорит ему. Пик вытащил член с легким хлопком и посмотрел на Куромаку, все еще пробуя его на вкус языком. Он моргнул, глядя на него, и ему пришлось подавить нелепое желание спросить, все ли в порядке, как ученик, стремящийся угодить своему учителю. —Что? — сказал он вместо этого. Как обычно, когда он нервничал, его голос звучал немного дерзко. Иногда он переусердствовал. Куромаку просто смотрел на него, казалось, целую вечность, его темные глаза были тяжелыми и остекленевшими. В конце концов он сказал: — Это твой первый член, Мунстоун? — Голос Куромаку был грубым и гортанным, как будто он был тем, кто провел последние несколько минут с членом во рту. — Это имеет значение? Губы Куромаку скривились. — Нет. Но это объясняет, почему у тебя так плохо получается. Пик нахмурился и сжал эрекцию мужчины. — Твой член, кажется, думает, что у меня все в порядке. Куромаку усмехнулся — Это просто доказывает, насколько мы, мужчины, просты. — Он посмотрел на губы Пика. — Продолжай, но перестань думать об этом. Ты не думаешь в классе, но теперь ты думаешь слишком усердно, а это ни к чему. Пик хмуро посмотрел на него, но кивнул. Он несколько раз лизнул член Маку, прежде чем снова обхватить его губами и делал все, что хотел, будь прокляты ритм и концентрация. Так было намного грязнее. Он опустился так сильно, как только мог, что бы не поперхнуться, снова поднялся, облизывая длинную полоску по нижней части члена Куромаку и поглаживая его щель, пробуя на вкус соленую жидкость. Пик старался не думать о том, как непристойно он, вероятно, выглядел, покачивая головой и капая слюной повсюду, пока он сосал член своего профессора. Куромаку хмыкал и давил на голову, так что он явно делал что-то правильно. Успокоившись, Пик продолжал сосать, теперь работая ртом усерднее, игнорируя боль в челюсти и двигая рукой быстрее по той части члена Маку, которую не мог поместить во рту. — Открой глаза. — пробормотал Куромаку. Пик так и сделал и посмотрел на него. Их взгляды встретились, и Пик покраснел, остро осознавая, что его губы все еще плотно обхватывают член профессора. Член его профессора. Господи, блядь, Боже... — Сейчас я трахну твой рот. — сказал Куромаку тоном, как будто его члена не было во рту студента. — Сядь и позволь мне сделать работу. И смотри на меня. Пик почувствовал, как его щеки и шея покраснели, но он сделал так, как ему сказали. Маку пошевелился, обхватив его лицо своими сильными и большими руками. Его член выскользнул изо рта Пика, пока в нем не осталась только головка. Пик посмотрел на Куромаку. Мужчина посмотрел на него в ответ и засунул член глубоко в рот. Пик ахнул, борясь с рвотным рефлексом и отчаянно пытаясь дышать, но все еще удерживал взгляд своего профессора, как ему было приказано. Ноздри Куромаку раздулись, а глаза блуждали по лицу Пика. Он вытащил и протолкнул обратно. Потом еще раз. И еще. Все это время он смотрел на него. Пик был уверен, что краснеет, потому что это было невероятно грязно. Это был его профессор — самый страшный профессор в университете — который использовал его рот, чтобы кончить. Все казалось слишком тяжелым и подавляющим: вкус, вес, ощущение члена профессора Куромаку во рту, сильные руки, крепко держащие его лицо, когда Маку входил и выходил из его рта. Дыхание Куромаку становилось все более затрудненным, его темные, напряженные глаза были устремлены на Пика. Куромаку дернул бедрами, и Пик чуть не задохнулся, чувствуя, как горячая сперма ударяет в заднюю часть горла. Кашляя, он выпустил размягчающийся член изо рта. — Глотай, — приказал Маку. Пик взглянул на него, но сделал так, как ему сказали, хотя и с некоторым трудом. К счастью, вкус оказался не таким отвратительным, как он ожидал. Глядя на него тяжелыми глазами, Куромаку глубоко вздохнул. В следующее мгновение его лицо закрылось. Он убрал руки и устроился поудобнее. — Пойдет. Пик не знал, смеяться ему или ударить мудака по лицу. Он поднялся на ноги, вытер распухшие губы и сказал: — Спасибо, профессор. Его голос был хриплым — от сосания члена профессора. — Итак, как насчет зачета? — Мускул пульсировал на щеке Куромаку. Он выглядел рассерженным. — Свободен, Мунстоун. Пик ушел. Когда дверь в кабинет профессора закрылась за ним, Пик выдохнул. Он не мог поверить, что действительно сделал это. Он сосал член другого парня. Он позволил Куромаку трахнуть его рот в обмен на оценку. Пик покраснел и огляделся по сторонам, внезапно параноидально опасаясь, что все могут догадаться, что произошло, просто взглянув на него. Но никто не обращал на него внимания. Никто не знал. Все было хорошо. Что сделано, то сделано. Он мог оставить инцидент позади и притвориться, что этого никогда не было. Теперь ему оставалось только надеяться, что Куромаку выполнит свою часть сделки.