Его безжалостная натура

Пик провел несколько часов, играя с Хелен и Николь после ужина. Когда близнецы наконец выбились из сил и заснули, Пик вернулся в свою спальню. Она была пуста. Не зная, почувствовал ли он облегчение или разочарование, парень схватил свежую одежду и долго принимал душ. Он постоял некоторое время, когда вода лилась на его обнаженное тело, и подумал о том, что ему предстоит разделить постель с Куромаку. Всю ночь. Пик посмотрел на свой полутвердый член и вздохнул. Все это было так запутанно. Куромаку был мужчиной. Он также был долбаным мудаком. Он не должен быть в восторге от того, что разделит с ним постель. Раздраженный своим телом, Пик вытерся, оделся и вернулся в спальню. Сначала он подумал, что Куромаку все еще где-то в другом месте. Затем он заметил высокую фигуру на балконе. Пик медленно направился к двери, распахнул ее и вышел в ночь. Когда холодный воздух ударил по нему, он слегка вздрогнул и обхватил себя руками, чтобы согреться. Для ноября было еще довольно тепло, но недостаточно тепло для одного тонкого слоя одежды. В руке у Куромаку была сигарета. Он не повернул головы. Пик прислонился к перилам балкона, повторяя позу Маку. — Он действительно болен, знаешь ли. Он заметил легкое напряжение плеч Куромаку только потому, что внимательно наблюдал за ним. — Да, — беззвучно сказал Куромаку. — Он умирает. Пик не мог сказать, что он был удивлен. — Извини. Пожав плечами, Маку затянулся сигаретой. — Между нами нет любви. Пик посмотрел на луну, выглядывающую из облаков. — Когда мои родители умерли, они оставили огромные долги. Дом пришлось продать, чтобы расплатиться с кредиторами, поэтому я оказался бездомным, едва совершеннолетним и с двумя малышами, о которых нужно было заботиться. Иногда я ненавижу их. За то, что они умерли, за то, что были такими безответственными и поставили меня в такое положение. Он почувствовал, как его горло сжалось, и ему пришлось проглотить комок. Вдыхая чистый ночной воздух, он поднял лицо вверх, чтобы почувствовать, как ветерок касается его кожи. — Но я скучаю по ним. Так чертовски сильно. Куромаку ничего не сказал. Где-то вдалеке закричала сова. — Он твой отец, — сказал Пик. Куро затушил сигарету. — Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты читал мне лекции о важности семьи. — Его голос был отрывистым. Раздражен. — Нет. Ты привел меня сюда, чтобы досадить своему отцу и доказать свою точку зрения. Тебе не кажется, что это мелочно и противно? — Он не жертва. Смерть не делает его меньшим куском дерьма. — Это верно, — согласился Пик. — И ты ничего не знаешь о наших отношениях. — Ты прав: я ничего не знаю. Мы уже выяснили, что я просто пустоголовый симпатичный мальчик. Куромаку повернулся к нему. Пик чувствовал жар его взгляда даже в темноте. — Ты невероятно раздражаешь, — сказал Маку, прежде чем притянуть Пика к себе и слить их губы вместе. Несколько минут спустя Пик открыл глаза и сказал: — Это тоже раздражает. Ты используешь мою оральную фиксацию против меня. Куромаку снова поцеловал его, и все стало головокружительным, горячим и подавляющим. Через какое-то неопределенное время Пик снова открыл глаза и обнаружил, что лежит в постели. Голый. А Куромаку облизывал его сосок. — Мы не занимаемся сексом, — сказал Пик. — Конечно, нет, — согласился Маку. Он тоже был голым. Ошеломленный взгляд Пика скользнул по его широким плечам, мускулистой груди и подтянутому животу, прежде чем задержаться на его твердом красном члене. Он почувствовал, как у него текут слюнки. — Нет, серьезно, — снова попытался Пик, но прикусил губу, когда Куромаку обхватил рукой его эрекцию. Боже. — Мы не занимаемся сексом. — опять сказал Пик. Куромаку несколько раз погладил член Пика, прежде чем отпустить и раздвинуть его бедра. Парень напрягся. Маку погладил внутреннюю часть бедер, его руки были сильными, большими и такими приятными... — Даже не думай об этом, — выдавил Пик. — Просто лежи и наслаждайся, Мунстоун. Пик рассмеялся. — Верно. Как будто я не знаю, чего ты на самом деле хочешь. Ты хочешь засунуть в меня свой член. Глаза Куро казались черными, когда они встретились с его глазами. — Я действительно хочу «засунуть свой член» в тебя. Прежде чем ночь закончится, ты тоже этого захочешь. Пик фыркнул, глядя на толстый член Куромаку. — Ни за что, черт возьми, я не позволю этой штуке приблизиться к своей заднице. — Посмотрим. Палец Куромаку крепко прижался к месту позади яиц Пика, заставив его ахнуть. — Я думаю, что ты это сделаешь. И ты будешь хорошо смотреться на моем члене. Пик покраснел. — Иди на хуй. Ты такой мудак. Властный и... — Перестань притворяться, что тебе это не нравится. — Большие руки Куромаку снова погладили бедра Пика. — Тебе нравится, когда кто-то решает за тебя. Тебе нравится не нести ответственность хотя бы один раз и просто отпустить. Пик открыл рот, чтобы возразить, но не мог этого отрицать. Его члену, казалось, очень нравилась властность Куромаку. — Это не значит, что я хочу твой член в своей заднице. Я даже не уверен, как это должно быть хорошо. Он ни за что не поместится. — Он поместиться, не волнуйся. — Глаза Маку выглядели ошеломленными от похоти, когда они блуждали по обнаженному телу Пика. — Я должен трахнуть тебя. Чем раньше, тем лучше. Пик облизнул губы. — Я не думаю... — Перевернись на живот, — сказал Куро. — Я... — Перевернись на живот, — снова сказал Куромаку тоном, который он использовал в классе. Член Пика дернулся. Он перевернулся, закрыл глаза и сказал себе, что может остановить Куромаку в любой момент, если все станет слишком странно. Он бы это сделал. Руки разминали и гладили его, прежде чем что-то влажное и мягкое коснулось его ягодиц. Пик напрягся. — Подожди... — Расслабься, тебе понравится. Всем натуралам это нравится. — Маку мрачно усмехнулся. — Не волнуйся, это не сделает из тебя гея. Пик покраснел. — Хм, я принял душ, и я чист, но... — У тебя красивая задница. — Куромаку укусил его за ягодицу. — Я давно хотел сделать это с тобой. Губы Куромаку сомкнулись вокруг его дырочки и пососали, и мозг Пика отказался от битвы. Язык Куромаку протолкнулся вперед, обводя его дырочку, прежде чем протяжно лизнул ее, и Пик застонал, его бедра раздвинулись шире по собственной воле. Господи, это не должно ощущаться так хорошо. Мягкий и скользкий, он чувствовал, как язык Маку лижет его, беззабвенно лаская его. Затем большие пальцы Куромаку открыли его для атаки. Блять. Язык Куромаку медленно входил в него, нанося мягкие толчки в его центр, раздвигая мышцы, уговаривая их расслабиться, скользя внутрь. Пожирая его. Такой грязный, такой неправильный, но Пик издал звук, подозрительно похожий на всхлипывание, его член твердый и пульсирующий терся о кровать. — Еще, — выдохнул он, поворачивая тело, пока не оказался на коленях, расставив ноги и низко опустив голову. Щетина на лице Куромаку царапала мягкую плоть его ягодиц, усиливая ощущения и еще раз напоминая ему, что это мужчина лижет его дырочку. Это его профессор пожирал его. От этой мысли кровь прилила к его члену, и он заскулил, прижимаясь ко рту Куромаку, пока тот трахал его языком. Этого было недостаточно. Его дырочка казалась сверхчувствительной, сжимаясь в поисках чего-то, за что нужно ухватиться. Они двигались вместе, этот злой язык пытался проникнуть глубже в него с каждым толчком вперед. Он так сильно хныкал и дрожал, был на грани, но не мог кончить. Он страдал, а язык Маку был недостаточно большим, не мог проникнуть достаточно глубоко, а Пику нужно было еще. — Еще... Куромаку отстранился от него, а затем скользкие пальцы массировали вход Пика круговыми движениями, и Пик застонал. Он плохо соображал, его тело взяло верх и пыталось насадиться на пальцы Куромаку. Маку протолкнул пальцы — один, затем другой, быстро раздвигая их ножницами, прежде чем снова вытащить. Задыхаясь, Пик ждал. Он услышал звук разрывающейся обертки от презерватива. Это должно было заставить его запаниковать — то, что вот-вот произойдет, — но он уже не нервничал. Он был таким пустым. И таким твердым. Куромаку перевернул его на спину. Засунув подушку под бедра Пика, он устроился между его ног, его темные глаза остекленели от желания. Пик заставил себя расслабиться, когда толстая головка члена Куромаку начала медленно растягивать его. Он почувствовал, как его растягивает, обжигает, когда Куро медленно входит в него, и внутренности Пика неохотно уступают вторжению. — Оо, — выдохнул Пик, когда Куромаку полностью оказался внутри. Он схватил Маку за руки, его бедра дрожали. Это было больно. Конечно, было больно. Куромаку глубоко вдохнул, его мышцы напряглись под пальцами Пика. Тело Куромаку было чертовски напряжено, как будто он боролся за контроль. Глаза Пика закрылись, рот открылся, когда он задыхался от этого жара. Он был практически насажен на член Маку, удовольствие преследовало боль, когда он был растянут до предела. Он чувствовал себя таким полным, член Куромаку был тяжелым внутри него. Было все еще болезненно, создавая изысканную агонию, которая заставляла его член пульсировать и прижиматься к животу, протекая смазкой. Ощущение полноты было удовлетворительным так, как он не мог объяснить. — Я в порядке, — сказал Пик, и, к его удивлению, так оно и было. Интенсивность, чувство уязвимости делали с ним странные вещи, и он таял, и он хотел... Куромаку начал двигаться. Пик мог только бесполезно открывать и закрывать рот, когда странное, интенсивное удовольствие начало нарастать. Член Куромаку сильно уперся в его простату, и Пик вскрикнул, впились пальцами в плечи Куро. — О боже, о боже, — пробормотал он между неразборчивыми словами и звуками, когда Куромаку входил и выходил, трахая его теперь всерьез. Все еще было больно, но Пик мог сосредоточиться только на интенсивном, сводящем с ума удовольствии, накапливающемся внутри него. Он дрожал всем телом, нуждаясь в дрочке, когда член Куромаку глубоко погрузился в него, но недостаточно глубоко, никогда недостаточно, и это было хорошо, так хорошо, очень хорошо... Запрокинув голову назад, Пик прикусил губу, когда Куромаку практически согнул его пополам, направив свой член под углом, который заставил Пика захныкать. Куро наклонился и начал целовать его в такт толчкам, его язык глубоко проник в него, и все, что мог сделать Пик, это держаться и плыть с бурей. Он полностью потерял счет времени, весь его мир сузился до Куромаку, его горячего рта, его члена, его рук, блуждающих по всему телу Пика. Пик даже больше не говорил, просто принимал это и стонал. Его дырочка содрогалась вокруг члена Куромаку, когда он безудержно долбил его, целуя и кусая шею и плечи Пика. Член Пика был близок к взрыву, и он попытался прикоснуться к себе, но Куро не позволил ему. Пик чувствовал, как его живот сжимается, чувствовал, как его дырочка начинает пульсировать вокруг твердого члена, который продолжал трахать его, не останавливаясь, забирая его дыхание, рассудок, запреты. Пик застонал, впиваясь пальцами в плечи Куромаку. — Я не могу... — Ты можешь. — Маку жестоко толкнул в простату Пика, его пальцы болезненно сжали его бедра. — Кончай. И Пик кончил, его тело содрогнулось, когда оргазм пронзил его. Куромаку толкнулся в него еще несколько раз, прежде чем застонать и замереть на нем. Пик безвольно лежал под ним, его дыхание все еще было прерывистым, а тело дрожало от толчков. Он почувствовал, что засыпает, ощущая тепло и удовлетворение.