В этот раз А-Ин шёл по веками пропитываемой кровью земле без страха.
В этот раз, держась за руку отца, ведущего его всë выше в гору, ноги, исцелëнные божественными силами, не скользили и не взяли в грязи.
В этот раз А-Ин без опаски оглядываться по сторонам, наблюдая как незамечающие их мертвецы безвольными ломаными куклами лежали на земле, за редким исключением лениво шагая между деревьев.
Энергия окутавшая их с отцом тела в этот раз не была похожа на ту что они использовали чтобы скрыться от глаз смертных. Та была тëплой и мягкой, словно пуховое одеяло, эта же напоминала поток горной реки, чьи холодные воды стремительно проносились вдоль тела. Она не была морозом, что исходил от земли под ногами, но всё ещё была не тем к чему ребëнок привык, находясь в Столице.
До вершины горы они добрались удивительно быстро. Возможно, отец сократил для них дорогу, а возможно это А-Ин охваченый паникой на самом деле не замечал насколько медленно до этого шёл. А-Ин не знал как быстро он передвигался до этого момента, но, казалось, с высокой фигурой отца под боком, теперь он шёл намного быстрее и увереннее.
Меньше половины шиченя назад он плакал навзрыд, загнаный мертвецами будто мелкий зверëк, умоляя отца простить его, пока твари, полные голода и желания живой Ци, с остервенением тянули к нему гниющие руки. Глаза до сих пор покалывало, а в носу неприятно чесалось, то и дело мальчикшка шмыгал носом и утирался рукавом, уже насквозь промокшим от крови, грязи, соплей и слëз, другой рукой продолжая крепко держаться за руку отца, который также ни на мгновение не ослаблял собственную, придавая ему невозможное в этом месте спокойствие.
Пока А-Ин продолжал держать его руку — отец не разожмëт свою.
Пока А-Ин не соврëт ему — отец будет честен с ним.
Пока А-Ин остаëтся ему сыном — это существо будет ему отцом.
— Мы пришли — внезапно сказал Небесный Император, кивком головы указывая на тёмный провал огромной пещеры, до дрожи в коленях мальчика напоминающий распахнутую пасть нечисти, что не так давно пыталась оторвать от ребëнка кусок плоти.
Застыв на месте, А-Ин в страхе смотрел на скалы и камни, формировшие в его воображении гнилые обломки зубов, вызывая в ноге отголосок фантомной боли. Если бы не твëрдая рука отца, держащая его ладонь, скорее всего, мальчик бы уже бежал отсюда со всех ног. Но старший потянул его вперëд, и ребëнку не оставалось ничего другого кроме как на нетвёрдых ногах пройти за ним.
Внутри, казалось, было даже ещё холоднее чем снаружи, сквозьняк пробирал до мелких мурашек, и доносил до носа запах пыли и крови. Случайно пнутый А-Ином камешек с громким ударом отлетел от стены пещеры, прямо в темноту, а после с плеском утонул в сокрытый в темноте водоëм, от чего ребёнок не удержался от того чтобы не вздрогнуть. В следующую секунду послышался шорох и какая-то возьня. Подойдя ближе А-Ин с шоком осознал что стоит перед целым бассейном наполненым кровавой водой, а на самом его краю связаный сетью божественного плетения лежал безсознательный человек, тот самый бог с Нижних Небес, который первым выхватил из рук А-Ина злосчастные свитки по тёмной энергии.
Ребёнок не решился спрашивать зачем они были здесь, отец уже сказал, что не только А-Ин заслуживал наказания, но что конкретно они собирались делать, мальчик не был до конца уверен. Сам Цзунь У тоже больше ничего не говорил, просто подвëл приëмного сына к краю бассейна, и, не обращая внимания на пыль и грязь, опустился на колени у самого края воды, жестом подзывая ребёнка сделать то же самое.
Взяв его за руку, отец, всë также не говоря ни слова, поднял ту над поверхностью воды и, внезапно, холод который до этого момента всего-лишь омывал А-Ина вокруг, подобно воде, ворвался в его тело, сквозь кожу и мышцы, распространяясь вдоль меридианов и духовных вен, не пересекаясь и не пытаясь вытеснить, а шёл, своей дорогой, словно прокладывая собственные коналы, которых до этого не существовало. Это продолжалось всего несколько мгновений, пока энергия золотого ядра не стала гореть ярче, словно добиваясь баланса температуры и самой Ци.
Благодаря духовным силам А-Ин и раньше видел мир немножко иначе, чем простые люди, краски были ярче и чётче, а запахи и звуки громче, но сейчас, тëмная Ци прокатившаяся по его венам, казалось, открыла ещё одну дверь чувствам, увеличивая ощущение самой энергии в окружающей среде. Теперь перед ним была не просто кровавая вода, а жидкая тьма, сквозь толщу которой слышались приглушонные стоны и крики, связаный человек рядом с ним едва заметно переливался слабым божественным светом, а отец… Отец в этот момент был ещё темнее, чем бассейн перед ними, подобно бездне, затягивающей в себя весь свет.
Словно почувствовав недоумение мальчика, Цзунь У усмехнулся и выпустил часть сокрытой до этого светлой Ци, но даже этого хватило, чтобы А-Ин со вскриком закрыл свободной рукой глаза, скрываясь от резанувшего по ним яркого света. Отец только рассмеялся, вновь скрывая свою божественную энергию, и мягко отстраняя руку мальчика от его глаз, после чего ребëнок, вновь посмотрев на старшего, не смог сдержать восторженного вздоха и радостной улыбки.
Его отец в самом деле был удивительным.
Удовлетворëнно кивнув Цзунь У отпустил до этого поднятую над бассейном руку А-Ина, и жидкость вновь предстала перед его глазами обычной кровавой водой. Без тени отвращения опустив в неë руку отец зачерпнул немного в ладонь и с весельем снова посмотрел в глаза ребёнку, будто собираясь рассказать невероятный секрет, от чего сердце мальчика только ещё больше забилось в предвкушении. Но вместо этого, продолжая молчать, отец показательно отвëл руку с водой в сторону, прямо над головой связанного человека, и вылил ту ему на глаза.
Тут же очнувшееся божество закричало так, будто в глазницы вонзили два ножа, и, несколько раз дернувшись на земле, внезапно чуть не свалилось прямо в воду, но Цзунь У вовремя поймал того за шкирку, словно котёнка, только руки несчастного оказались по локоть в кровавой жидкости, отчего он закричал ещё сильнее, пока от кожи начал исходит пар и запах гниющего мяса.
— Если бесконтрольно столкнуть светлую и тёмную энергию они взаимно уничтожат друг друга — внезапно заговорил Небесный Император, неотрывно смотря на корчящегося в агонии человека в своих руках. — Тëмная Ци ускорит разложение и распад, а светлая сожжëт. На самом деле, если так смотреть, то тëмная Ци более ественна для людей, она берëт за основу природные желания и естественные процессы происходящие с телом, в то время как светлая это изначально недоступная грубая сила, которую заклинатели начали осваивать. Они обе поддаются контролю, но для одной нужно совершенствование тела и духа, а для другой разума. Если разум слаб или по природе своей легко возбуждаем — человек легко сойдёт с ума под давлением естественных желаний и повышенными тёмной энергией эмоциями. Если тело слабо — оно не выдержит грубой силы и жара светлой, и сгорит заживо, хотя такого эффекта естественными путями не добиться, разве что насильно влить в человека столько духовных сил чтобы он не выдержал или опять-таки, организовать столкновение и взаимное уничтожение двух энергий. По этому принципу работает искажение Ци, дисбаланс энергии и сжигание собственных меридианов.
Пока Цзунь У говорил, держа искалеченного человека за воротник одеяний, его голос не дрогнул ни на мгновение, а рука оставалась ровной, словно завывающий от боли Небесный чиновник был ничем иным как неодушевленным предметом в его руках, не тяжелее очередного свитка с отчётом. Передавшееся А-Ину спокойствие отца быстро смело всякое волнение, и тот, словно на очередном уроке, с интересом слушал, уже не обращая внимания на постороннего человека.
Ещё некоторое время отец рассказывал сыну о том как необходимо обращаться с тёмной энергией, как Небожители и высшие призраки способны «перевернуть» Ци, в зависимости от собственной принаддежности сжигая или поглощая энергию, принимая еë в чистом виде и в последствии смешивая с собственной, а потом на примере потерявшего сознание от боли младшего чиновника в живую показал ещё некоторые последствия неправильного или намеренного обращения с тëмной Ци, в конце выкинув уже бездыханное тело на дно бассейна.
Они просидели в той пещере не один шичень, пока А-Ин наконец не стал клевать носом. Из-за наказания и последующего за ним внезапного урока, этот день казался ребёнку бесконечным. Обычно в это время мальчик уже давно спал в своей постели, видя десятый сон, но сегодня он даже не успел поужинать из-за чего силы ещё быстрее покидали его. И хотя когда отец исцелил его ногу А-Ин немного взбодрился, но он всë ещё был ребёнком, и сегодняшних событий явно хватило на несколько дней вперёд.
Когда они вернулись домой в столовой уже был накрыт стол. Засыпая на ходу А-Ин едва доел миску куриного супа, после чего отец со вздохом поднял его на руки, нежно погладив по волосам и отнëс в его комнату, чего мальчик уже не запомнил, заснув на полдороги.
На утро отец как обычно ждал его за завтраком, пообещав что в этот раз Линвэнь лично выберет А-Ину книги, чтобы на первых парах ребёнок не слишком утонул в сложных словах и тонкостях обращения с энергией обиды, отчего всë ещё сонные глаза мальчика в миг наполнились предвкушающим блеском.
В этот раз Линвэнь вручила ему книги и свитки, легонько потрепав по плечу, не назначая даже привычных «нянек», а усадила за стол рядом с собой, видимо, чтобы ни у кого больше не возникало сомнений в легальности его занятия.
В этот раз никто из младших служащих ничего не сказал. Никто даже глаз не поднял.
День пролетел незаметно, А-Ин даже во дворец не возвращался, а пообедал всë за тем же столом, ни на минуту не отвлекаясь от своих исследований. И хотя предыдущий день был невероятно долгим, и спал он в этот раз меньше обычного, опомнился А-Ин, только когда старшая Цзэ сама погнала его домой, напоминая, что смертным детям всë ещё положен ужин, сон и, видимо, присмотр родителя, раз уж сам он за этим простым режимом проследить не может.
— Цзэ-цзэ, ты сама-то когда спала в последний раз? — прищурившись спросил еë ребëнок, получив на это лишь усталый вздох и пожелание доброй ночи, сказанное с суровым выражением лица.
Отец вновь присоединился к ужину, спрашивая как прошёл день, и в этот раз А-Ин не утаивая, а наоборот, будто страшась что-то забыть, делился всеми открытиями, не пытаясь скрыть и искреннего интереса и блеска в широко раскрытых глазах.
Кто бы мог подумать что тëмная Ци, окажется настолько интереснее и тоньше светлой? И хотя А-Ин имел не очень хорошую историю общения с тëмными тварями, это, казалось, только подстëгивало энтузиазм мальчика, в стремлении найти то за что можно было бы зацепиться самому. По сравнению с энергией обиды — светлая Ци была тараном, чистой грубой силой, как если бы осиный улей решили разбить палкой. Это конечно было безумно весело для ребëнка его возраста, но перспектива посмотреть как этот улей уничтожает сам себя, взрываясь изнутри, казалась ещё более забавной.
В этот раз, отец был в хорошем расположении духа. Он слушал, давал советы и с улыбкой наблюдал за всë больше разгоняющимся в своих идеях сыном.
В этот раз, всë было правильно и по домашнему тепло.
В этот раз… А-Ин был хорошим мальчиком.
И будет им, до тех пор, пока не солжëт снова.
А этого больше не случиться.
