И Солнце исчезнет во Тьме

‎Небесный Император очень любил и заботился о своëм сыне — это знали все. ‎ ‎Приëмный отец желал А-Ину только лучшего — это знал сам ребёнок. ‎ ‎Цзунь У было чертовски скучно — это знал сам Наследный Принц Уюн. ‎ ‎Он не планировал брать под опеку столь маленького ребёнка. Если уж на то пошло он вообще не хотел брать воспитанников. С тех пор как Се Лянь покинул Небесные Чертоги прошли уже сотни лет, и за это время мальчишка ни разу не дал о себе знать, что порядком раздражало и заставляло задумываться, что именно он делал не так, пытаясь показать этому ребëнку его ошибки и каждый раз терпя неудачу. ‎ ‎Простые смертные, демоны и Небожители, все по натуре своей были жадными и жалкими созданиями, и лишь единицы из миллионов могли взять свою жизнь в свои руки и не ждать милости вселенной. Они не стоили того чтобы рисковать ради них хоть чем либо, потому что даже не запомнили бы доброты, и Цзунь У, как старший, хотел лишь чтобы Сяньлэ увидел это. ‎ ‎Кроме того, Небесный Император считал себя ценителем уникального оружия, и, хотя и был уверен, что такой меч так просто не сломать, знал, насколько на самом деле хрупок столь светлый клинок, если ударить по правильному месту. ‎ ‎Он убедился в этом в очередной раз, когда, решив узнать как именно играл с судьбой новоиспечëнный Повелитель Вод, зацепился взглядом за столь причудливую нить жизни, какой за все свои тысячи лет не видел ни разу (не то чтобы он так часто в принципе интересовался судьбами смертных, а после вознесения или смерти те вовсе обрывались). Яркая и светлая словно полуденное Солнце, человек с такой судьбой, несомненно, мог бы стать великим и вознестись так громко, что сотряс бы Небеса. Но жизнь эта тянулась не долго и ближе к концу резко потеряв всякое сияние становилась чёрной, уже не излучая свет, а втягивая его в себя, словно бездна. ‎ ‎— Вот о чëм я говорил Сяньлэ — тихо пробормотал тогда Цзунь У, словно наяву видя перед собой ужасы войны, смерть, холод и предательство, с интересом отмечая для себя, что смертный мальчик, коему принадлежала эта судьба, ещё даже не появился на свет. ‎ ‎В тот день Небесный Император решил, что, если не забудет о нëм, стоило бы понаблюдать за этим ребёнком, когда тот родится. В конце концов, подобные таланты, способные стать великими, не зависимо от выбранного пути, рождались и в самом деле редко. ‎

***

‎ ‎Свинцовые тучи продолжали сгущаться, пока тёмная энергия пронизывающая сам воздух давила на разум заставляя мир плыть перед глазами… Рëв живых мертвецов в далеке, пронизаный смертельным холодом воздух, грязь и гниль хлюпающие под подошвами безнадёжно испорченных ботинок и тошнотворный запах мертвечины, от которого крутило живот. Ноги скользили и подкашивались, от обиды и досады к горлу подступала тошнота, во рту становилось кисло, а глаза кололо непролитыми слезами. ‎Хотелось упасть и разрыдаться от досады, но А-Ин помнил, что нельзя оставаться на открытой местности, особенно сейчас, когда по телу всë ещё бежит светлая и живая Ци, притягивающая мертвецов как бродячих собак запах свежего мяса. А на дерево-то уже не заберешься — прибавил в росте, догнал в весе и хрупкие ветви, таких же мёртвых как и всë здесь, деревьев увы не удержат вполне здорового мальчишку семи лет. Там где не пролезут мертвецы уже и сам не поместится, а где сможет — они дотянутся. Оставалось только не сидеть на месте и пытаться не наткнуться на спящую под землёй тварь которая может подняться уловив отголоски светлой энергии. ‎Отец не сказал как долго А-Ин должен был находиться здесь, но мальчик не думал, что он оставил бы его здесь больше чем на шичэнь или два… верно? Если так пойдёт и дальше, он упадёт от отравления тëмной энергией и вот тогда шансы на то, что он избежит встречи со здешними тварями будут практически нулевыми. Мертвецы в большинстве своём пассивны, и, если не провоцировать и не привлекать их внимание, они не стали бы даже двигаться, большинство из них уже были трупами когда их сбросили в это место, соответственно и находились они где-то в ущельях и под склонами. Самым безопасным местом можно было считать вершину горы, куда А-Ин и направился сразу, как только понял, что отец на самом деле оставил его здесь. Возможно, он и правда заслужил… Возможно, ему на самом деле не стоило слушать глупых и трусливых людей, которые и глаз поднять на Небесного Императора не смеют. Как такие как они могут знать, что ему следует и не следует рассказывать своему отцу.

***

‎ ‎— А-Ин — вкрадчивый голос пронëсся по комнате ветром перед началом шторма, холодным, угрожающим и пробирающим до костей, не морозными иглами, а глубиной морской воды, с каждой секундой утягивающей на дно. ‎ ‎— Ифу? ‎ ‎— Ты мне соврал? ‎ ‎— Нет? — ответ больше похожий на неуверенный вопрос сорвался с губ раньше, чем мальчик успел взять себя в руки и унять на секунду прокатившуюся по коже дрожь. До этого его отец никогда не говорил с ним подобным голосом… Он вообще ни с кем не говорил так… ‎ ‎— Ты соврал, — уже не вопрос, утверждение, твëрдое и сочащееся чем-то горьковато-печальным, как нечто на грани разочарования, но всë ещё верящее в возможность искупления. ‎ ‎— Да, Ифу... — и ответ уже не такой бойкий, но полный ожидания, страшашийся неозвученного приговора, до сегодняшнего дня ни разу не вынесеного ни за одну шалость. ‎ ‎А-Ин не был уверен что именно вызвало недовольство приëмного отца, факт его вранья или кто-то всë же донëс на нерадивого сына, который будучи под опекой самого Императора Небес позарился на запретные книги о тёмных искусствах. Но, в любом случае, слыша этот тон, впервые за все три года своей жизни в Небесной Столице, внезапно вспомнил что не только из-за своей мудрости отец занимает свой пост. Мальчик никогда не боялся Цзунь У, но у любой доброты и благосклонности есть черта… О чëм он видимо благополучно забыл, глупо поверив, что ему простят всë. ‎ ‎— Почему? — вопрос прозвучал для ребёнка будто бы уже вечность спустя, хотя на самом деле не прошло и пары мгновений. ‎ ‎— Ч… Что? — переспросил А-Ин, уже не совсем понимая к чему относился вопрос. Почему он соврал? Почему полез куда не следовало? Почему подрывает доверие? Почему… Почему отец вообще взял такого проблемного его? ‎ ‎Сколько раз на самом деле А-Ин приносил неприятности, будучи причиной пожаров, разрушений, ссор и… Смертей?

‎Кролики не просили

забирать их с собой.

‎«Другое» изначально не хотело

заехать по дороге в Илин.

‎Сколько раз отец на самом деле жалел о том что приютил его?.. ‎ ‎— Почему ты соврал? ‎ ‎Ему нечего было ответить… в тот момент когда младшие служащие дворца Линвэнь наконец нашли его читающего книги о тёмной энергии А-Ин только по их лицам понял что сделал что-то очень не то. Наплевав на обычную услужливость и любезность они быстро выхватили все книги хоть как-то касающиеся тёмной энергии и наперебой затараторили, что Молодому Принцу не стоит читать подобное в столь юном возрасте, что Небесный Император будет разозлён если узнает что они позволили его единственному сыну изучать эти книги. В тот момент, смотря на чистейшую панику в глазах людей перед ним, ребёнок и сам испугался что на самом деле совершил что-то ужасное, ему стало так стыдно перед ними, что он не мог сказать ни слова, и опуская глаза решил для себя, что приëмный отец не узнает о том, чем занимался его сын, скрывшись от глаз «нянек». ‎ Он в самом деле не хотел ничего дурного, просто попавшиеся на глаза свитки внезапно навели на мысль о, только с неделю назад скончавшейся, крольчихе, и А-Ин решил узнать — можно ли вернуть ту к жизни. По своему опыту он знал, что ходячие трупы куда сильнее обычных людей и, в отличие от живых, просто так уже не умирают, если только их не убить намеренно. Значило-ли это, что если бы он вернул свою крольчиху к жизни она бы осталась с ним навсегда? Тëмная энергия не может совершенно не поддаваться контролю, А-Ин знал, что призраки и демоны прекрасно себя осознавали и могли управлять своей обидой, то есть это было возможно… ‎Чтож, было глупо думать что в Столице может произойти что-то о чëм не узнаёт Цзунь У. ‎ ‎— Знаешь-ли ты, ребëнок, что на ложь обычно так-же отвечают ложью? — все с тем же спокойствием спросил Император, и от этого от чего-то А-Ину становилось только страшнее. Его приëмный отец никогда не повышал голоса и не опускался до брани, но сейчас мальчику казалось, что лучше бы тот накричал на него, чем продолжал говорить так, будто А-Ин сделал что-то настолько глупое и нелепое, что в пору было задуматься, почему это создание до сих пор не утопилось в тазу для умывания и всё ещё находится перед ним. ‎ ‎— Ифу… Хочет солгать мне в ответ? ‎ ‎— Не совсем. Я не вру А-Ин. Никогда. Думаю, будет честно, если на некоторое время, кое-что из моих прошлых слов станет ложью? ‎ ‎— Что же? ‎

‎— Не бойся, ребëнок,

‎ты больше никогда не будешь один,

‎и в это место ты тоже не вернёшься,

‎если только сам не пожелаешь.

‎

***

И вот теперь он здесь. Пытается не попасться тварям слоняющимся по округе и похороненным под землëй оползней. Еле держась на ногах, отвыкший от холода тëмной энергии разлитой в воздухе, густой словно грибной суп. А-Ин не был уверен как долго он шёл, пока уже у подножья самой высокой горы не почувствовал, как что-то холодное схватило его ногу железной хваткой. Едва осознавая что происходит мальчик опустил глаза и увидел как с земли тянется покрытая трупными пятнами рука, только недавно начавшая разлагаться, окоченевшая и жёсткая, впивающаяся в его лодыжку костлявыми пальцами и нещадно царапающая ногтями. Мертвец явно уже какое-то время был завален тонким слоем земли, из-за чего А-Ин и не заметил его, но это была лишь пыль и грязь и она не могла бы дать ребёнку времени пока труп пытается выбраться из «могилы». Дернувшись несколько раз А-Ин понял, что вырваться не удаëтся, а сам мертвец уже подтянулся на второй руке, приподнимая верхнюю часть туловища, и резко, одним броском, кусая ребëнка за ногу. Крик полный боли и ужаса прокатился по округе, когда острые обломаные и полураскрошившиеся края того что раньше было зубами вошло в мягкую плоть, пуская кровь, в ту же секунду насквозь промочившую обувь. Когда-то, почти три года назад, А-Ина уже ловили мертвецы, после нескольких дней плутаний, когда он словно крыса передвигался перебежками от одной расщелины к другой, изредка решаясь на то, чтобы набить желудок подозрительными растениями, или разведя костëр на какие-то крохи времени попытаться хоть немного приготовить более или менее сохранившиеся куски плоти трупа который уже точно не встанет. Он был голоден и жутко хотел спать, не решаясь закрыть глаза в течении этих дней, а потому не заметил как споткнулся и упал прямо в овраг на головы тварям. В тот день его спас отец. В этот раз, А-Ин оказался здесь по его воле. Потому, что соврал. Потому, что глупые люди посчитали что знают лучше него и А-Ин им поверил... Сердце мальчика заколотилось как бешеное, словно готовое разорваться от страха, когда он понял, что отец не станет его спасать. Не в этот раз. Если бы глупые люди только дали ему тогда подольше посидеть над книгами, возможно, А-Ин успел бы узнать что-то полезное. Возможно, оказаться здесь снова было бы уже не так страшно… Возмножно, он бы даже честно рассказал отцу что делал, и он бы даже не попал сюда… Нога горела огнём, пока мертвец продолжал жевать еë, видимо желая отгрызть совсем, за деревьями уже слышались тяжёлые шаги тварей, привлечëнных запахом крови ручьями стекающей на землю, в носу щипало от соплей, глаза застилали слëзы, а голос уже сорвался от крика и плача. А-Ину было страшно… Очень страшно… Боль и обида туманили разум, пока тëмная энергия, до этого даже как-то лениво просачтвающаяся в тело, хлынула ледяной волной, топя под собой духовные каналы и золотое ядро. — Х… Хватит!.. Пусти меня! — с новой силой А-Ин начал вырываться и хрипеть, пока наконец не упал назад, кажется, оставив в зубах мертвеца кусок собственной плоти, и вскочив, будто не замечая всë усиливающейся боли, бросился прочь так быстро как только было возможно, скользя по грязи и цепляясь за ветки деревьев, он едва ли чудом умудрился провалиться в старую нору животного, так глубоко уходившую под корни дерева что её то что мертвецы, сам мальчик вряд ли бы смог выбраться из неë самостоятельно. Твари ещё долго ходили вокруг, тянули костлявые руки и пытались рыть промерзшую землю, но только обламывали собственные гнилые пальцы, пока А-Ин подтягивая к себе раненую ногу вжимался в дальний угол, тихо скуля, пряча глаза в коленях и закрывая уши руками, лишь бы не видеть их руки и не слышать их рычания. — Баба… Пожалуйста… Я больше так не буду… Пожалуйста… Я не… Я не буду врать… Пожалуйста… Пожалуйста…

***

— ‎Запомни кое-что хорошенько, А-Ин. Ты — сын Небесного Императора, и только мне решать что тебе можно, и что нельзя. Не смей слушать никого. Ни в одном из миров, ничто не произойдëт с тобой без моего ведома. Единственное о чëм я прошу — не лгать мне. — Я понял, А-Дье… — А теперь… Как смотришь на то, чтобы кое-кто тоже получил своё наказание? — А-Дье? — Ты же хотел узнать, сможешь ли управлять энергией обиды? Разве не прекрасный повод? Думаю, мы оба согласны, что вина была не только на тебе. Да... Не только.

Разве не должны глупые люди,

из-за которых А-Ин так натерпелся,

тоже быть наказаны?