— Нет, на сегодня меня хватит.
— Ладно... хочешь что-нибудь посмотреть? — спросила она, указывая на телевизор перед ним.
— Вообще-то... я хотел кое-что спросить... как ТЫ со всем справляешься?
— Что ты имеешь в виду? — она наклонила голову и посмотрела на него.
Он тщательно подбирал следующие слова, не желая задеть чьи-то чувства. — Как ты справляешься с... потерей?
— О, — она отвернулась и уставилась в землю, — я... в порядке... я как бы смирилась со всем этим... мама мирно скончалась... а война как бы... заняла меня. Первые несколько месяцев были самыми тяжёлыми... но со временем мне стало лучше... Думаю, работа проводником мне очень помогла.
— Проводником?
Энни повернулась к нему и объяснила: — Так называли зверян, которые помогали со спасением… Когда Содружество захватило власть, они собрали группу пожарных, парамедиков и других и заставили их помогать людям, попавшим в перестрелку.
— Ни хрена себе... Значит, ты был как собака-спасатель?
— Да... нашла пятнадцать человек, зарывшись носом в обломки, — гордо заявила она.
— Вау, Энни... Ты настоящая героиня, не так ли?
Девушка улыбнулась и отвернулась.
— Я-я... Так сложились обстоятельства... колледж сгорел, и мне больше не о ком было заботиться...
— А что случилось с твоим отцом?
Выражение морды Энни стало грустным, и он опасался, что, возможно, был слишком любопытным.
— Он, уххх... Придурок ушёл с Джорджем... Он сказал, что я тоже могу пойти... Но я сказала «нет», я не могла даже смотреть на него... Ублюдок был на вечеринке по случаю расформирования компании, когда умерла мама...
Энни выросла в довольно неблагополучной семье. Её мать была рабочей зверянкой, начинала как пастушка в местной птицеводческой компании, а потом поднялась до престижной офисной работы. Её отец познакомился с ней во время одной из своих командировок в крупной межгалактической компании по поставкам, в которой он работал. Он происходил из богатой семьи и сколотил состояние, будучи финансовым специалистом в компании; он также был женат раньше и имел сына, который стал сводным братом Энни, Джорджем. Брак начался хорошо, но со временем, казалось, стал ухудшаться; они постоянно ссорились, но всё стало ещё хуже, когда выяснилось, что отец Энни ей изменял.
Энни всегда уходила из дома, чтобы сбежать от унылой обстановки, и всегда находила убежище у него. Он вспомнил, как она приходила к нему со своими проблемами.
— Мои родители снова ссорятся...
— Давай пойдём купим бургеры, чтобы отвлечься, — предлагала она.
или
— Мой отец недоволен тем, где он находится... и он винит в этом маму... Мне нужно ненадолго отвлечься от этого...
— Иди, помоги мне собрать этот пистолет, который я купил у Марко.
Когда Том был младше, его целью всегда было заставить её снова вилять хвостом, и он неплохо в этом преуспел.Он вспомнил особенно неприятный случай, когда Энни пришла к нему плача и рассказала, что отец обругал её за какой-то пустяк и назвал дворняжкой. Парень провёл остаток дня, обнимая её, пока она плакала и выговаривалась, а потом пошёл на прогулку к ближайшему озеру. Когда они оба вернулись, она не была готова идти домой, поэтому они решили остаться на ночь. Они достали спальные мешки и до поздней ночи играли в видео игры. Проснувшись, Рей обнаружил, что Энни уткнулась мордочкой ему в шею.
Он улыбнулся, вспомнив о более простых временах. И снова поблагодарил небеса за то, что судьба или что-то ещё снова свела их вместе.
Закончив свой рассказ, Энни встала с дивана и направилась к входной двери, волоча за собой его рюкзак. Она снова села рядом с ним и повернулась к нему.
— Так что ты мне принёс? — спросила она, пытаясь открыть пакет.
— Трубку для метамфетамина, чтобы ты могла использовать всё то дерьмо, которое я привёз с собой.
— Знаешь, я думал, что в тренировочном лагере тебя должны как бы... изменить или что-то в этом роде.
— И что?
— Что ж, они явно потерпели сокрушительную неудачу, потому что ты всё ещё шутишь как двенадцатилетний ребёнок.
Томас рассмеялся в ответ: — Наверное, старые привычки.
Она расстегнула застёжку, которая удерживала клапаны сумки закрытыми, и начала копаться в его вещах. Первым делом она вытащила его форменную куртку — выцветшую светло-зелёную куртку из рипстопа, которую он давно не носил.
— Оооо... круто!
Энни накинула куртку на плечи и просунула руки в рукава. Куртка была ей велика, и её пухлые пальцы едва выглядывали из рукавов.
— Думаю, я возьму это, — сказала она, глядя на него с улыбкой.
— А я думаю, из-за этого тебя пристрелят парни из Содружества, — сказал Томас.
— Хм, может, ты и прав, — она стянула с себя форму и снова порылась в сумке, на этот раз вытащив один из его драгоценных свитеров.
— А вот это... это мне может пригодиться, — воскликнула она, натягивая свитер через голову. Молния была расстегнута, что давало её шее достаточно пространства для дыхания.
— Подожди, — сказал парень, наклонившись, чтобы порыться в сумке, и вытащил одну из своих шапочек — мятую восьмиугольную кепку. Он попытался немного расправить её, так как она смялась из-за его одежды. Удовлетворившись её внешним видом, он повернулся к Энни и надел кепку ей на голову, закрыв уши. Она была слишком большой, и поля кепки сползли вниз, закрыв ей глаза. Несмотря на это, Энни весело улыбнулась и завиляла хвостом.
Он посмеялся над её нынешним нарядом, она выглядела нелепо и, вероятно, на неё бы накричали за неудовлетворительную форму.
— Ты выглядишь как бродяга, — сказал он ей.
— Я выгляжу как крутая, Томми, — парировала она, безуспешно пытаясь сдвинуть кепку так, чтобы она не закрывала ей глаза.
Он зевнул, вспомнив о времени. Энни тоже зевнула, обнажив ряд острых зубов.
— Что ж... я, пожалуй, пойду спать, — заявил он.
— Да, я тоже, — Энни зевнула и почесала шею.
Томас встал и направился в отведённую ему комнату. В гостевой комнате тоже было несколько ящиков у стен, но пока этого было достаточно; всё же это было лучше, чем спать в разваливающемся доме. Он решил, что завтра переберёт все свои вещи в свою комнату. Он начал раздеваться, довольствуясь тем, что поспит в шортах и рубашке. На кровати лежало несколько сложенных одеял и подушка, и он был рад, что Энни пока не решила превратить эту комнату в склад.
Как только он собрался забраться в постель, его внимание привлёк стук в дверь. Он обернулся и увидел Энни, стоящую в дверях в одних его трусах и шортах.
— Эй, Томас... просто... хотела сказать, что... — она замолчала, подбирая нужные слова.
— Я-я рада, что ты вернулся... Я скучала по тебе... — сказала она с тёплой улыбкой.
Он улыбнулся ей в ответ.
— Спасибо, Энни. Я рад вернуться. Я тоже скучал по тебе.
Её хвост начал вилять у неё за спиной.
— Что ж... спокойной ночи... если тебе что-нибудь понадобится, я в коридоре, хорошо?
— Я знаю. Спокойной ночи, Энн.
Девушка медленно вышла из его комнаты, закрывая за собой дверь.
Думаю, теперь этот свитер принадлежал ей.
Реймонд плюхнулся обратно на кровать, натягивая на себя одеяло.
В конце концов, в его возвращении домой был свет в конце тоннеля, и это была его лучшая подруга Энни. Он не мог выразить словами, какой она была находкой, вытащив его из депрессии и обеспечив тёплой постелью. Его проблемы были далеки от завершения, но было приятно знать, что есть на кого опереться. Он собирался как-нибудь пригласить её куда-нибудь повеселиться; может быть, прогуляться по аллеям памяти или пострелять по мишеням в одном из его старых мест.
Томми погрузился в беспокойный сон, довольный тем, что встретил именно Энни, но более чем обеспокоенный тем, что в тот же день он взял её с собой, чтобы кого-то ограбить. Не просто ограбил, но и почти застрелил человека. К её чести, она, казалось, не слишком переживала по этому поводу.
Может быть, она действительно была убийцей?
****
Все болело.
Ему казалось, что все его тело объято огнем.
Каждый его вдох причинял боль, которая усиливалась из-за того, что из него выбили весь воздух.
Каждое малейшее движение, которое он совершал, отзывалось болью в его конечностях.
Казалось, что его тело охватила гигантская судорога, что каждый сантиметр его тела покрыт синяками.
Но он все еще был жив, насколько он мог судить.
Томас открыл глаза и увидел белую простыню.
Снег.
Он застонал, когда повернулся и лег на спину.
Подняв голову, парень увидел лишь ясное небо, затянутое тёмной пеленой дыма.
И деревья.
Деревья... Снег... Смерть...
Это была Просперити...
Почему он вернулся в этот ад?
Том медленно сел, вся левая сторона его тела была залита кровью, и форма прилипла к коже.
Он огляделся и увидел только изуродованные трупы и почерневший снег. Вдалеке пылала бронетранспортёрная машина, экипаж которой наверняка погиб.
Артиллерия.
Контратака Оуэна поначалу была успешной, его разрозненному отряду удалось выбить вторгшиеся силы Содружества из их опорных пунктов в лесах, но этот тупой ублюдок действительно думал, что четыреста человек смогут оттеснить зверян обратно к захваченному порту. Он получил тревожный сигнал в виде массированного артиллерийского удара, который застал выжившие силы Федерации врасплох и почти полностью уничтожил их.
Томас с трудом поднялся на ноги, ему нужно было уходить. Сейчас. Устройство Редеккера больше не призывало его к атаке, и он знал, что Содружество вот-вот вернёт себе утраченные территории.
Рей медленно пробирался по морю внутренностей, стараясь не наступать на груды мяса вокруг. Его бывшие боевые товарищи лежали повсюду: одни сгорели от взрывов, других разорвало на куски осколками.
— Ггггххххххрр...
Горловой стон привлёк его внимание, и он посмотрел на ближайший труп, по крайней мере, ему так показалось. В бывшем морском пехотинце Федерации едва можно было узнать человека, он был сильно обожжён, его форма была разорвана, а нагрудника нигде не было видно. Его ноги были оторваны, от них остались лишь гротескные куски плоти. Кожа выглядела расплавленной, как груда рубленого мяса, обнажая мышцы и красную ткань.
— Кгггххх...
И он все еще был жив.
Его взгляд был прикован к Томасу, а выражение лица кричало о боли. Он умолял его облегчить страдания и избавить от этих мук.
Томас не мог ему помочь. То, что он принял за винтовку, лежало в нескольких метрах от него и было так же изуродовано, как и солдат: буферная пружина торчала наружу, а ствол был повёрнут под углом. Сам Реймонд потерял свою винтовку во время взрыва.
Взрыв.
Джоуи был с ним в импровизированном окопе, когда взрывная волна вынесла его из жалкого укрытия.
Он должен был найти его. Джоуи должен был быть ещё жив.
Томас отвернулся от морского пехотинца и, спотыкаясь, побежал туда, откуда его отбросил взрыв, пообещав вернуться и прикончить его.
Он обнаружил, что окоп полностью разрушен, а артиллерийский снаряд, упавший в нескольких десятках метров от него, полностью засыпал яму.
А из разрушенного окопа торчал изуродованный труп, и было непонятно, кто это — Джоуи или другой парень, который тоже прятался в окопе. С его плеч всё ещё свисал разорванный подсумок, а на едва читаемой липучке с именем было написано: «Хейсс, Дж.»
— Джоуи...
Его друг был мёртв. Он и тот парень приняли на себя основной удар взрыва, от которого Томас отлетел в сторону. Их тела сгорели и были погребены под ударной волной от взрыва.
— Джоуи...
У Томаса сердце ушло в пятки. Его друг был мёртв. Только что он был жив, а в следующий миг превратился в груду мяса.
— Ты не можешь быть мертв... Ты не можешь...
И тут парень услышал это. Звук хрустящего под ногами снега. Он приближался довольно быстро.
Прежде чем Том успел среагировать, он почувствовал, как что-то врезалось ему в спину, сбив его с ног и отбросив прямо на труп его друга.
Он почувствовал, как челюсти сомкнулись вокруг его правого плеча, и боль была такой, словно на него захлопнулась раскалённая медвежья ловушка; давление разрывало кожу и пронзало всё тело жгучей болью. Он не мог пошевелиться, не мог даже думать. Зубы сомкнулись ещё сильнее, и его рука онемела от боли. Его заставили лечь на живот, и тяжесть на спине не давала ему перевернуться или дотянуться назад, чтобы попытаться дать отпор.
Все, что он мог сделать, это закричать.
— ААААА!!!
