Господин дворецкий

      Шелковые шторы трепетали под легким дуновением ветра, когда у окна стоял стульчик, на котором сидел мальчик лет пятнадцати. Золотистые пряди развивались от того же самого ветра и благодаря этому, волосы совсем не спадали на лоб, то есть не мешали. Голубая лазурь неба, пленяла карие глаза. Такая яркая и в тоже время нежная, успокаивающая. В этом небе, Эндрю видел спокойствие и безмятежность. Карие глаза накрылись длинными веерами светлых ресниц, когда в лицо подул новый порыв ветра. Окно было открыто, потому в комнату залетали звонкие детские голоса, со двора у дома. Внизу, на поляне под деревом бегали два мальчика и девочка. Один выглядел будто бы уже совсем взрослым, но ему это не мешало играть со своим братом и невесткой. Дети резвились и смеялись выкрикивая что-то друг другу. Мальчик с такими же золотистыми волосами как и у Эндрю, сорвал шляпку с головы рыжеволосой девочки и принялся убегать от неё. Аарон перекидывал шляпу в руки Николса, а кузен в свою очередь кидал ее обратно, дразня Кейтлин. Девочка остановилась, ее щечки покраснели от злости и она сжала в маленьких кулачках подол своего желтого платья. Кейтлин сердито выпалила. — Мерзавцы, отдайте мою шляпку!        Ее детский голосок лишь позабавил парней.        Откуда-то из далека подбежала женщина, с такими же рыжими волосами как и у Кейтлин. Она сердито схватила девочку за руку и развернула к себе. Женщина возмущенно села перед Кейтлин на корточки и принялась отчитывать ее. — Кейт, юные леди так не выражаются!        По-видимому девочка не могла спорить с мамой. Кейтлин грустно опустила голову принимая свою вину. Она даже не осмелилась сказать слово против.       Неожиданно Аарон нежно улыбнулся ей, и немного покраснев протянул шляпку. Кейтлин гордо подняла голову и приняла головной убор обратно. Она поправила свой рыжий хвостик и хмыкнула довольно улыбаясь. Мама Кейтлин встала с корточек и вежливо улыбнулась будущему графу. — Вы так заботливо относитесь к Кейт, молодой господин.        Аарон неловко пожал плечами и почесал затылок.        Наблюдающий из окна своей спальни Эндрю, немного улыбнулся застенчивости своего брата. Карие глаза проследили за мягким румянцем ползущим по щекам Аарона. Было странно видеть такую эмоцию на «собственном» лице. Эндрю никогда не чувствовал смущения, разве что вечную скуку, одиночество и изредка гнев. Апатия медленно одолевала его, если конечно не прерывалась визитом Аарона или Ники в его комнату. Такие праздники были редко, особенно если гостем был Николас. Парень даже Аарона посещал не часто, а уж об Эндрю и говорить не о чем.        В руку мальчика ткнулся мокрый нос пса. Рыжий фоксхаунд, среднего размера тихонько гавкнул смотря на Эндрю. Брови мальчика нахмурились когда он немного брезгливо вытер свою ладошку о плед на своих плечах.  — Нил, почему ты не с Аароном?        Собака тихо заскулила снова боднув носом руку Эндрю, прося ласки. Вздохнув, мальчик осторожно положил свою ручку на голову пса и мягко погладил. Ему никогда не нравился Нил. Когда Эндрю был маленьким, фоксхаунд, пускай и небольшой, казался огромным. Он не лаял ни на кого кроме Эндрю, часто бодал его своей мокрой мордой и постоянно прыгал на мальчика. Пятилетний Эндрю сильно пугался, когда его валил на пол большой и сильный пес. Мальчик всегда думал что Нил его совсем не любит.        Как только Эндрю удовлетворил потребности собаки, Нил убежал на улицу к Аарону. Мальчик выдохнул испытывая облегчения. Он гораздо больше любил кошек, чем собак. Маленькие и грациозные кошечки казались гораздо приятнее больших и слюнявых собак. Семья не заводила кошку из-за аллергии Аарона.       Белый плед сполз с плеч мальчика и тот не успел его поднять. Как только Эндрю наклонился к полу и взял в руки шерстяную ткань, из окна послышался голос Тильды. Глаза мальчика округлились и даже немного погрустнели. Он быстро выпрямился и снова оперся локтями о подоконник.        Женщина с такими же золотыми, только более блеклыми чем у Эндрю, волосами сдержанно беседовала с мамой Кейтлин и тетей Элисон. Голос ее был холодным и совсем лишенным эмоций. Однако слова которые Тильда говорила были вежливыми. Эндрю давно уже заметил, что мать его не очень любит. Это нельзя было называть ненавистью, но любви к нему она совсем не испытывала. Не то чтобы Тильда души не чаяла в Аароне, она просто относилась к нему чуть теплее чем к Эндрю.        Эндрю, больной ребёнок рождений почти одновременно с Аароном. Человек с таким же лицом как и у молодого господина, его тень, его двойник. Тильда совсем не навещала Эндрю, не интересовалась его здоровьем, не интересовалась сыном вообще. Своей слабостью, мальчик пошёл как раз в мать. Тильда часто болела и регулярно посещала врача. Такая хрупкая женщина совсем увяла после родов. Под ее глазами поселились синяки, щёки лишились всех красок и покрылись пигментными пятнами , а фигура немного пополнела. Тильда кажется испытывала не совсем хорошие чувства к своим детям именно из-за такой трансформации своей внешности. Она тщательно скрывала свою обезображенную фигуру под закрытыми платьями с высоким воротом, а несовершенства кожи прятала под толстыми слоями косметики. Когда Тильды видела Эндрю, ее глаза, кажется, наполнялись жалостью. Но не к сыну, а к себе. Она не могла вернуть свою идеальную, пускай и хрупкую внешность. Тильда знала что ей бы все равно рано или поздно пришлось бы родить, распрощаться со своей красотой и молодостью. Она словно ведьма из сказки про Рапунцель, жаждала быть вечно прекрасной и вечно живой. Сейчас графиня была больше похожа на увядший цветок. Даже любящий ее муж, не мог заполнить пустоту в сердце Тильды. Забота Энтони совсем не помогала и со временем, женщина стала чаще раздражаться.       Эндрю еще больше не нравилось отношение его отца к нему. Граф безмерно любил и Эндрю и Аарона, часто пытался вытянуть их обоих на улицу чтобы скупить им все игрушки в мире. Однако тяжела я болезнь Эндрю мешала всегда. Однажды, когда они в четвёртом, с мамой, собирались отправиться на прогулку на лодке, Эндрю снова заболел. Кашель усилился с прошлого раза, а из-за обострившейся астмы, дыхание ухудшалось с каждым лишним движением. Аарон много плакал у кровати брата и говорил что никуда не пойдёт без него.  — Я никуда не пойду! Останусь с тобой! Я тоже заболею и буду с тобой всегда! — капризничал он.       Пока Энтони пытался оттащить сына от кровати Эндрю, Тильда, кажется ни сколько не разочарованная от сорвавшейся прогулки, стояла в стороне. Глаза Эндрю и матери встретились, и женщина не испытывая никакого стыда отвернулась. Смотря на бледное лицо сына, но пышущее красотой и здоровьем, Тильда испытывала зависть. Зависть эта совсем не вязалась с материнской любовью, мать просто не позволяла ненавистным мыслям овладевать ей. Возможно благодаря такой силе воли, Тильда до сих пор не задушила Эндрю подушкой. В маленьком, двенадцатилетнем Эндрю, мать видела маленькую себя.       У Энтони совсем не получалось оттащить Аарона. Мальчик постоянно плакал и кричал что тоже заболеет и останется с братом. Не смотря на то, что тело Эндрю ломило от температуры и слабости, мальчик привстал на кровати чтобы дотянуться ладошкой до волос брата. Маленькие трясущиеся пальчики осторожно погладили золотистые пряди, успокаивая.  — Аарон, со мной все хорошо, иди погуляй с мамой и папой без меня. — губы Эндрю тронула слабая улыбка.       Аарон приподнял свое заплаканное лицо чтобы взглянуть в глаза брату. Из карих глаз снова полились слёзы, когда мальчик увидел болезненную улыбку брата. Аарон замотал головой и снова принялся припираться. — Нет, нет, нет! Я останусь с тобой!       Тильда, которую похоже уже достали крики ее сына, подошла ближе. Женщина изящно положила руку на плечо мальчика и строгим голосом сказала. — Аарон, даже твой брат понимает что нам нужно идти.        Энтони грустно улыбнулся и наклонился чтобы поцеловать Аарона в лоб, а затем повторил жест с Эндрю.  — Эндрю, мы вернемся совсем скоро, ты даже не успеешь соскучиться.        Как только родители с Аароном ушли, по щекам Эндрю полились слёзы. Он так хотел повеселиться со своей семьей, хотя бы раз в своей чертовой жизни. Он хотел побыть счастливым с братом, хотел понюхать кувшинки и насобирать разных цветов с берега реки для мамы. Это был единственный раз, когда Эндрю безумно жалел о том что отказался. Но разве мог он сказать Аарону: «Останься со мной! Ты не будешь счастливым пока я тут грущу!». Конечно да Эндрю мог только пожелать брату хорошо повеселиться с мамой и папой. Так было всегда и будет. Эндрю будет всегда отдельно от своей семьи.        На плечо мальчика легла рука в белой перчатке. Старенький дедушка дворецкий мягко улыбнулся Эндрю и сказал своим скрипучим голосом. — Молодой господин, ваша заботливость достойна похвалы. Этот старик рад, что у него растёт хозяин с таким добрым сердцем.        Губы Эндрю изогнулись в жалкой улыбке, а из глаз потекло еще больше слез.       Когда родители и Аарон вернулись в поместье, они принесли Эндрю большой букет белых лилий. Цветы так пахли, что мальчик совсем от них не отходил, постоянно нюхая и едва сдерживая слёзы.

***

      Просторная столовая, украшенная всевозможными лентами, белыми лилиями и ландышами. Нежные лепестки трепетали от каждого дуновения ветра из открытых окон. Слуги бегали туда сюда разнося все новые и новые букеты цветов.  Официанты раскладывали столовые приборы, а дворецкий носился по всей комнате вешая белые ленты то туда, то сюда. Все слуги готовились ко дню рождения молодых господ. Каждое украшение подбиралось с особым замыслом. Белые лилии означали чистоту и гордость старшего молодого господина, а вот ландыши символизировали скромность и верность младшего. Горничные собирали изящные композиции из цветов и аккуратно ставили букеты в вазы.       Мимо дворецкого пробежал мальчик, цепляя того за одежду и случайно толкая. Из рук старика полетел цветок лилии, а мальчик отбежал в сторону виновато повесив голову. Следом за ним из коридора выбежал его близнец. Эндрю тоже почти врезался в дворецкого, но вовремя остановился и наклонившись к полу поднял цветок. Маленькие пальчики коснулись белых лепестков, а розовые губки приоткрылись от восхищения.  — Дедушка, эта лилия такая красивая. — Эндрю протянул старику цветок.       В уголках глаз дворецкого появились морщинки, когда он мягко улыбнулся. — Только вот один лепесток помялся. Цветок теперь нельзя ставить на стол.        Аарон подошел ближе и смущенно отвёл глаза.  — Дедушка, простите меня, я вёл себя не достойно наследника. — стыдливо произнёс мальчик.        Дворецкий совсем не ругал молодого наследника, наоборот, дедушка мягко коснулся его плеча и с добродушной улыбкой успокоил его.  — Молодой господин, не о чем беспокоиться, цветов у нас достаточно чтобы положить их на столы, а этот можете забрать вы. — старик протянул Аарону белую лилию.       Мальчик быстро взял цветок в руки и с трепетом осмотрел его. Щечки порозовели, а глаза заблестели, когда Аарон радостно улыбнулся.  — Спасибо дедушка, эта лилия так похожа на Эндрю.       На губах дворецкого застыла улыбка. Потрепанный цветок белой лилии, действительно мог бы быть похож на Эндрю. Но в силу своей невинности Аарон не осознавал что только что назвал своего брата сломанным цветком. Дворецкий не захотел опровергать слова своего господина, а потому просто кивнул. Эндрю, кажется, тоже не понял этого скрытого смысла, а потому с любовью посмотрел на Аарона.        Мальчики снова принялись играть в догонялки, младший убегал, а старший догонял. А все потому, что Эндрю был слишком слаб, чтобы убегать от Аарона. После каждого небольшого забега, следовала длительная отдышка и кашель. 

***

      После праздника, на котором присутствовало много гостей, близнецов отправили в их спальни, чтобы они приготовились ко сну. Однако Аарон, улизнул из собственной комнаты и обойдя горничных, скрылся за дверью спальни Эндрю.        Мальчик сидел на своей кровати в одной пижаме и увлечённо перелистывал страницы книги, когда дверь с тихим скрипом отворилась и оттуда показался Аарон. Младший подбежал к кровати и забрался на неё, укладываясь рядом с братом. Кровать была очень просторная, если бы родители захотели, они могли бы лечь там все вчетвером и укрыться одним одеялом.  — Что читаешь?  — «Гордость и предубеждение». — с мягкой улыбкой промолвил Эндрю, обнимая брата одной рукой за плечи.       Аарон подполз к Эндрю ближе обхватывая того за талию и прижимаясь к нему всем телом. Старший заботливо укрыл младшего теплым одеялом и они оба погрузились в текст романа.  — Разве такие романы не для девчонок? — вдруг спросил Аарон.       Эндрю пожал плечами.  — Не знаю, но Мистер Дарси крутой. — бесцветно произнёс он.       Аарон брезгливо высунул язык и скривил лицо.  — Фу! Ты говоришь как какая-то девица!        С губ Эндрю сорвался тихий смешок. Мальчик прижался щекой к макушке брата и прошептал.  — Ты что не согласен со мной?         Внезапно Аарон встрепенулся и подпрыгнул на кровати от удивления. Его глаза расширились, а пухлые щечки покраснели от возмущения. Он поджал губы хмурясь так, что на лбу его появились морщинки.  — Конечно Мистер Дарси не плох, но Элизобет гораздо интереснее его!       Эндрю прыснул со смеха. — Ты так рассуждаешь потому что она похожа на Кейтлин. — Чем же они похожи? — Аарон почувствовал себя глупым. — Кейтлин помогла тебе выкинуть из головы все твои предубеждения. — невозмутимо сказал Эндрю внутренне улыбаясь. Похоже Аарон стеснялся признать то, что до знакомства с Кейтлин считал что девушка не может так хорошо знать анатомию. Она действительно заставила его пересмотреть свои взгляды. При их встречи на помолвке, два года назад, Кейтлин устроила с ним небольшой спор, в ходе которого Аарон, поверженный ее красотой и умом, безвозвратно влюбился. Оказалось отец Кейтлин, хоть и не приветствовал такой интерес своей дочери к медицине, но не мог расстроить ребёнка. Он нанял ей хорошего учителя чтобы тот помог ей утолить любопытство. — Ну, — Аарон выглядел задумчивым. Он опустил голову, нахмурив брови и прижал свой пальчик к розовым губкам. — может быть ты и прав. — Я всегда прав. — самодовольно хмыкнул Эндрю.       Кажется Аарон о чем-то вдруг подумал, потому что обратно лёг на кровать и тяжело вздохнул. — Ну почему именно я должен становиться графом? Ты ведь гораздо умнее меня, хоть и болеешь, к тому же ты старше! — упрямился Аарон. — Потому что я слишком сильно болен. — Эндрю отложил книгу в сторону и опустил взгляд на свои бледные руки с проблесками темных веревочек, вен. — Ты же помнишь что сказал вчера врач? Я на вряд ли доживу и до тридцати, с моими то приступами, мне не стать графом, да и я не очень то хочу.        Аарон снова улёгся поближе к брату, обнимая его руками будто бы тот хрустальный и вот вот рассыпется. Маленькие пальчики копошились в одежде Эндрю, когда Аарон начал закрывать глаза.  — Пожалуйста, не умирай раньше меня. — прошептал он.

***

      Эндрю открыл глаза, когда его резко потрясли за плечо. Карие глаза были еще затуманены дымкой сна, мальчик быстро начал моргать, пытаясь до конца проснуться. Он прошептал. — Что случилось, Аарон?        Лицо брата, такое серьезное оказалось так близко к лицу Эндрю, что тот даже вздрогнул. — Мама и папа не пришли пожелать нам спокойной ночи.  — Наверное они просто очень устали и уснули.        Аарон все не унимался. — Нет! С ними точно что-то случилось! Анна и няня, даже не пришли чтобы отругать меня за то, что я пробрался к тебе в комнату.        Анна, бала любимой горничной Аарона. Такая миловидная и трудолюбивая девушка, очень хорошо о нем заботилась с самого рождения. А няня, была приставлена к близнецам тоже с самого начала. Женщина была не слишком молода, к тому же строга. Нянюшка часто ругала Аарона за то, что он тайком спит в комнате страшно брата, а вот Эндрю она ругала за то, что он часто таскает сладкое из кухни к себе в комнату и в тайне от неё есть. Не смотря на то что няня была строгая, мальчик все же ее любили как свою родную бабушку.        Глаза Эндрю немного потемнели. Он слез с кровати и подошёл к двери чтобы прислушаться. Приложил ухо к ней и постоял так пол минуты. — Я пойду проверю, а ты будь здесь.  — Нет, я с тобой! — Аарон напуганно спрыгнул с кровати и подбежал к брату, хватаясь за его плечо.       Эндрю нехотя кивнул и взяв брата за руку, открыл дверь. Их обоих встретил тёмный коридор, не освещенный ни одной свечой. Это было странно, обычно в этом коридоре всегда было светло, и по нему даже ночью иногда проходили горничные и прачки. Эндрю медленно повёл Аарона, держась одной рукой за стену. Они наконец дошли до той части коридора в которой горели свечи. Мальчик заметно расслабились когда ступили на свет. Со спины Эндрю послышался лай Нила. Близнецы испуганно обернулись и только когда узнали что это Нил, выдохнули.       Аарон ярко улыбнулся опускаясь на колени перед псом и поглаживая того по мохнатой морде.  — Нил, ты пришел нас проводить?        Эндрю приложил ладонь к своей груди, там где бешено билось сердце. Пёс его не на шутку напугал. Мальчик вновь протянул брату руку и когда Аарон схватился за неё, они пошли вперёд, ведомые собакой.        В длинном коридоре стояла мертвая тишина. Мальчик аккуратно спустились по плохо освещенной лестнице и оказались на первом этаже. Вся гостиная была покрыта темнотой. Нил пропал из виду, когда ушел в темноту. Аарон принялся крутить головой из стороны в сторону ища своего любимого пса. Мальчик испуганно сдал руку брата. — Где Нил? — шепнул он.       В темноте слышалось как капли ударялись о пол. Наверное эти глупые горничные пролились на скатерть вино. На самом дальнем столе стояла маленькая свечка, которая совсем ничего не освещала. Эндрю молча указал на неё и оставив руку брата ушел вперёд. Босые ноги почему-то почувствовали что-то мокрое под своей подошвой. Эндрю сморщился, представляя что это Нил тут наслюнявил. Когда мальчик добрался до свечи, он по ощупью подошел к каждой другой свечке и зажег ее. По мере того как зажигали свечи, глаза Аарона, стоявшего в самом начале гостиной, все сильнее округлились. Когда Эндрю вернулся к брату, он передо свечу тому в руки. — Вот и все, теперь тут не темн…       Он не успел договорить. Его глаза вперились в огромный, белый, украшенный лилиями и ландышами стол. Теперь красивая белая скатерть была покрыта красными брызгами, а на столе валялось безжизненное тело Анны. В ее глазах застыл ужас, а по белому фартуку стекала и капала кровь из большой раны на ее животе.        Аарон выронил из своих рук зажжению свечу из-за чего она потухла, упав в кровавую лужу и достаточно громко ахнул от испуга. Эндрю быстро подскочил к брату и зажал ему рот своей ладонью. Сердце готово было выскочить из груди, ведь убита была не только Анна. Возле ее тела валялось еще множество трупов официантов и горничных, а прямо на столе лежала нянюшка. Та самая строгая старушка, которая была для близнецов как бабушка. Эндрю и себе зажимал рот, он кусал губы в кровь чтобы не закричать, ведь убийцы могли быть прямо здесь, за их спинами. Стоило Аарону сделать шаг назад, как он оступился и упал на что-то очень мягкое и мокрое за своей спиной. Его пальцев коснулась мягкая и шелковистая шерсть. Как только мальчик обернулся, он понял что только что упал на безжизненное тело его любимого пса. Теперь Аарон уже не мог сдержать рвущихся наружу слез, сквозь ладонь Эндрю послышался его хриплый вскрик.        Капли быстро текли по щекам Аарона и падали на мягкий мех животного. Все его руки и тело были пропитаны кровью Нила. Пальцы с силой сжали мех на животе собаки. Эндрю крепко обнял Аарона закрывая младшему глаза. — Не смотри, не надо. — шептал он. — Анна, няня, а теперь и Нил… — всхлипывал Аарон.       Сердце Эндрю сжалось. Он никогда не любил этого слюнявого пса, никогда не играл с ним, не кормил его, но когда и его босых стоп коснулась кровь Нила, было сложно сдержать слёзы. Плачь Аарона звоном отдавался в ушах Эндрю. Он еще никогда так крепко не обнимал брата. Лучше бы он пошёл один, не брал бы Аарона. Сам бы посмотрел на все эти трупы и сам бы, как трус заплакал. Эндрю просто не мог смотреть на заплаканное лицо своего брата.        Из-за спины Эндрю, вдруг послышался топот и громкое дыхание. Тяжелые шаги эхом отдавались от стен коридора. Эндрю нахмурился и потянул брата на себя, чтобы тот встал. Плечо старшего заслонило Аарона, а рука запихнула все еще трясущегося мальчика дальше за спину. Из коридора выбежал дедушка дворецкий. На морщинистом, бледном лице были видны брызги крови, а на плече кровоточил глубокий порез. Глаза старика расширились как только он заметил молодых господ, сидящих у безжизненного тела пса. Дворецкий протянул руку к ним скрипучим голосом крича. — Молодой господин, — обратился он по всей видимости к Эндрю, потому что Аарона почти не было видно из-за его спины. — уходите отсюда! Бегите!…       Слова старика прервались, когда ему в спину врезался нож. Красные брызги полетели во все стороны, а из глаз старика плеснули последние слёзы. В голове его крутилась лишь мысль о счастье его молодых господ. Серые глаза медленно потемнели и наконец остекленели. Мужчина в черном плаще вышел из-за спины дворецкого, кой упал ничком на землю, и вытер окровавленный нож о свою одежду. На тонких губах растянулась кровожадная ухмылка.        После слов старика, Эндрю схватил Аарона за руку и с силой сжал ее. Они побежали по коридору в противоположную от убийцы стороны, с такой скоростью, что слёзы из глаз младшего улетали назад. Даже когда Аарон бежал, он не мог перестать плакать, он всхлипывал стараясь не отставать от Эндрю. Однако старший, не сумел преодолеть последние три ступеньки к выходу из поместья, он запнулся ногой о подол собственной пижамы и задыхаясь рухнул вместе с братом на пол. Сдирая колени в кровь, Эндрю снова вскочил на ноги рывком поднимая Аарона с земли. — Бежим, Аарон, быстрее!  — Уже поздно.       Слова прогремели как гром среди ясного неба. Карие глаза Аарона зацепились за что-то позади Эндрю, и никак не отставали от этого предмета. Старший медленно обернулся весь дрожа и задыхаясь, ему требовалось больших усилий сдерживать собственный приступ астмы. И теперь он тоже это заметил. На полу, почти у ног Эндрю, лежало два человека. Трупа. Золотые волосы женщины полностью пропитались кровью, ее серо-голубое платье было испачкано кровью в районе груди, а лицо ее было до безумия бледным. Она лежала возле мужчины, чье лицо было уткнуто в локоть. Кровь все еще сочилась из рваной огромной дыры в его животе. — Мама, — по слогам проговорил Аарон.  — Папа, — так же шепнул Эндрю на выдохе.       Последнее что увидели глаза мальчика, это то, как на голову его брата надевали жесткий мешок и били Аарона по голове, не сильно, но так чтобы он вырубился. Младший был не в силах сопротивляться, а Эндрю начал вырываться из рук похитителей. Перед его глазами чиркнула спичка, а в мгновение, ковер под Эндрю полыхнул. На его голову тоже надели мешок и единственное что после увидел Эндрю — это темнота. 

***

      Глаза Николаса погрустнели когда он взял с подноса официанта бокал шампанского. Взгляд устремился к выходу на балкон, но сейчас туда нельзя было. Отец стоял где-то неподалёку и если бы он увидел как Ники сбегает, наверняка схватил бы его за шкирку прямо здесь и влепил бы ему смачный подзатыльник.  Сейчас вся семья маркиза находилась на званом вечере, на котором Лютер собирался объявить о помолвке Ники и молодой виконтессы Элеоноры Де Винтерфилд. Девушка рано лишилась отца и стала наследницей огромного бизнеса, а Лютер просто не мог это приспустить. Он, пользуясь старой дружбой с виконтом, уговорил Элеонору согласиться на помолвку со своим сыном Николасом.        Такой расклад Ники пытался отвергнуть уже много раз, да разве мог такой трус как он, в лицо сказать отцу что любит мужчин. Николас часто, тайком целовался с молодым садовником в их поместье, но спустя несколько недель их отношений, чувства увяли. Садовник отверг Ники, сказав что все таки любит женщин. Парень, после того как его отвергла девушка, решил что надо попробовать что-то новое, тем самым садовник просто втоптал в грязь сердце Николаса и даже уволился.        Прошло полгода после пожара в поместье Миньярдов, Ники лишился сразу двух своих любимых братьев и дорогих тетушки с дядюшкой. Тильда была холодна с Николасом, но она была таковой со всеми, поэтому парень не волновался. Он любил ее лишь как тетю, не как человека. А вот с дядей у Ники были прекрасные отношения. Они понимали друг друга, часто хихикали вместе над Аароном и Кейтлин, которые стеснялись признаться во взаимной симпатии. У Николаса были хорошие отношения и с сестрой Энтони, с Элисон. Женщина была старшего Ники, почти на восемь лет, но это не мешала им понимать друг друга с полу слова. Элисон, была замужем уже около года и была до безумия счастлива. Муж любил ее и уважал, он помог ей начать работать в большом театре, поощрял ее мечты и желания, щедро одаривал. Женщина цвела  в браке. Любимая работа, прекрасный мужчина рядом, все это заставляло ее быть в восторге от жизни.        Однако пару дней назад, случилось страшное. Элисон и ее муж, ехали в карете на премьеру в театре, на которой должна была играть главную роль сама мадам. Случилась трагедия, в которой погиб мужчина, а вот его жена, получила страшную рану на спине. Элисон была подавлена, ее еще не выписали из больницы, поэтому Ники часто бегал к ней и всячески пытался поддержать. Однако парень был бессилен. Она потеряла любимого человека, прекрасного мужа и теперь ее спина была изуродованна. Можно было забыть о любимой профессии и о прежней жизни.        Николас тяжело вздохнул и отпил немного шампанского. Сзади на его плечо легла большая грубая рука отца. Лицо Лютера было почти на уровне Ники и довольно близко, когда мужчина серьезно прошипел ему на ухо. — Иди за мной. — Куда мы? — еле слышно спросил Ники.        Рука парня покрепче схватилась за бокал, с сердце забилось как сумасшедшее. Он собирается объявить о помолвке? Кажется его руки начали трястись, поэтому Николас поставил свой бокал на поднос проходящего официанта. Парень завёл руки за спину стараясь скрыть свое волнение и нежелание. В голове начали проноситься мысли в которых Николасу приходится жить с нелюбимым человеком, делить постель с девушкой и по приказу отца делать детей. От последнего, Ники показалось что его сейчас стошнит. Его мутило, а живот крутило от волнения. Со страхом в глазах Ники смотрел на Лютера, ожидая ответа.       Брови отца на хмурились. — Не задавай глупых вопросов. — рявкнул он и направился к центру зала.       За Лютером направились Ники, Мария и Элеонора. Все встали посреди зала, когда Лютер поднял бокал шампанского и достаточно громко проговорил, держа на губах улыбку. — Прошу минуточку внимания.       Все в зале обернулись на семью. Лютер положил свою руку на плечи Ники, парень напрягся. Боже, его и правда сейчас стошнит. Крепкая рука отца сжимала его плечо, а мать, в свою очередь, положила свою маленькую ладошку поверх руки Лютера, как будто бы удерживала Ники на месте. Родители давили на него, не давали сбежать или отказать. Да разве ж мог он сбежать? Не мог, он трус.  — Сегодня мы собрали вас здесь, чтобы объявить о помолвке моего сына Николаса и госпожи Элеоноры. — провозгласил Лютер.       Голова Николаса кружилась, он едва дышал. Он начинал задыхаться, но тяжелая рука отца не позволяла ему согнуться пополам и закашлять. Звон сердца отдавался в ушах и оглушал. Тошнота подступала к горлу и душила. Словно большие отцовские пальцы обвивали тонкую шею Николаса и сдавливали, пытаясь лишить жизни. Ноги становились ватными и слабели. Мария совсем не вовремя обратила внимание на состояние сына. Женщина обеспокоено посмотрела на него и тихо спросила. — Сынок, что с тобой?        Николас не слышал ее слов. В момент он рухнул на пол прямо перед толпой аристократов. Его глаза медленно закрылись, когда он наконец потерял сознание. На фоне был слышен вскрик Элеоноры и испуганное дыхание Марии. 

***

      Ники лежал в кровати, в своей пижаме. Все его тело было укутано одеялом, а голова утопала в подушке. Глаза его медленно открылись и проморгали, пытаясь привыкнуть к яркому утреннему свету. Он проспал всю ночь, совсем не просыпаясь и не издавая ни звука. У его кровати склонилась Мария, она не плакала, только беззвучно шептала молитву. Тихие слова слетали с ее губ и тут же рассеивались в тишине комнаты. Когда Ники открыл глаза, Мария сразу же заметила это и вскочила со стула. — Сынок. — позвала она, касаясь холодной рукой его лба.        Николас вздрогнул чувствуя касания матери. Женщина любила его, но возможно не так сильно чтобы оттаскивать от него отца каждый раз, когда тот слетает с катушек и избивает его. Грешное дело, конечно, но Лютер всегда твердил, вбивал в голову, что это нормально, это воспитание. Мария верила что без этого Ники вырастит демоном, со страшными пороками. Женщина на смела возразить мужу, а Лютер пользовался этим и даже не стеснялся Марии, когда снова и снова рассекал кожу Ники розгами.        Впервые, отец ударил Николаса, когда ему было девять. Тогда Ники решил попробовать сказать отцу «нет», когда тот заставлял его играть на скрипке. Тяжелая ладонь опустилась на его щеку так резко, что мальчик даже упал. Маленькое тельце повалилось на пол вместе со скрипкой. Инструмент выскользнул из его рук и зацепившись за пальчик Ники, порвал струну. Все было так быстро, что Николас не сразу осознал что отец ударил его. Мария ахнула, закрывая рот руками, а затем вовремя спохватившись, подлетела к сыну. Она дула ему на покрасневшую пухлую щечку и в панике поднимала с пола. Женщина, тогда, даже попыталась защитить сына от мужа. Мария встала перед Ники, закрывая его от Лютера и грозно спросила: «Почему ты его ударил?». Однако ее защита продлилась не долго. Лютер не бил ее, он лишь положил свою ладонь ей на плечо и увёл в другую комнату, чтобы промыть ей мозги. На последок, отец так зыркнул на Ники, что мальчик даже почувствовал вину за то что упал от одного удара.        Лютер считал непростительным бить женщин, и его можно было посчитать благородным. Однако это было не так. Он никогда не защищал девушек, когда прямо на улице их бил какой-то пьяный мужчина. Даже проезжая рядом в карета, Лютер равнодушно зачитывал молитву, а затем поворачивался к Марии.  — Видишь, я так себя с тобой не веду, молись чтобы я не сорвался на тебя из-за твоего сына.       А Мария лишь кивала и сжимала сильнее ладошку сына. Лютер капал ей на мозги буквально захватывая их своей молитвой. Он зачитывал ей священные слова прямо в ухо вливая свое мнение в ее сердце. Он навязывал ей все, во что верил сам. Мария не сопротивлялась, она лишь поддавалась, а затем шла и говорила тоже самое Ники. Мальчик действительно искренне верил в бога, искренне любил мать, даже отца он тоже любил. Но понимать слова которые ему говорили родители он не мог. Кажется эти люди были одержимы своими убеждениями. Сорвано они были безумцами.        Дверь распахнулась, когда внутрь комнаты вошёл Лютер. Мужчина со всего размаху приблизился к Ники и не церемонясь схватил парня за ворот рубашки. Лютер вытащил сына из кровати и со всей силы швырнул на пол. Мария вскочила со стула и он громко упал позади неё. Женщина схватилась за сердце моля бога чтобы муж не убил ее сына. Тело Николаса со звоном упало на пол и отлетело к дальней стене. В голове раздался звон который мог с легкостью его оглушить. Ники схватился за свою голову сжимаясь на полу в комок и защищая себя. Его глаза зажмурились, когда отец приблизился к нему и строгим голосом потребовал встать. Кажется Ники еще не до конца оклемался, потому что слова Лютера в его голове прозвучали как будто бы эхом. Однако парень поспешно встал на колени перед отцом, немного шатаясь, но все равно выдерживая боль в затылке.  — Какого черта ты повалился в обморок на глазах у всех гостей? Ты что болен как-то неизлечимо? — обвинения давили на Николаса словно бетонная плита. Лютер каждым своим словом вколачивал в гроб сына по несколько гвоздей, а парень не мог возразить. Да, ему было до одури больно, да, прошлые побои еще не сошли с его спины и на них уже кажется снова выступила кровь. Но разве Ники имел право сопротивляться? Он мог только послушно преподнести отцу новые розги для дальнейших избиений. Все потому что Ники трус.  — Мне стало нехорошо… — промямлил Николас. — Ложь! Ты же просто хотел сорвать помолвку, да? Ты притворялся, Николас! — Лютер снова обвинял во всем Ники.       Плечи парня задрожали когда его обличили в обмане. Он не лгал! О боже, никогда в своей никчемной жизни он не лгал о своем здоровье! Боже, о боже, как же он устал жить и терпеть эти побои! Каждый вечер его били просто без причины. Здесь он держал неровную осанку, здесь случайно издал звук когда чихнул, а здесь он вообще надел фрак не чёрного цвета или вовремя не обстриг свои волосы, из-за чего их теперь пришлось собрать в хвост. Глупец, Ники, ты глупец! Тебе теперь только и остается что резать свое тело, а после взывать к богу моля о прощении.        Разве была вина Ники в том, что он испытывал влечение к мужчине? Сердце его радовалось при виде парней, а тепло приливало к щекам от их прикосновений. Ники не знал что делать когда садовник улыбался ему и трепал того по голове. Возбуждение скатывалось по животу Николаса и опускалась в его штаны, от всякого жгучего взгляда на улыбающегося красавчика.  — Я… я не лгал! — сказал Ники слишком громко. Сразу же опомнившись, он попытался объясниться. — Н-нет.. отец, я имел ввиду… — лицо Лютера исказилось злобой. Ники накричал на отца, а это непростительный грех. Теперь его убьют.       Не успел парень договорить, как тяжелый кулак безжалостно врезался в его щеку. Голова за трещала сильнее, а из глаз брызнули слёзы. Николас уже ни о чем не думал, он просто вцепился в штанину Лютера и пытался отдышаться. Щека и затылок горели и наливались свинцом. Отец резко стряхнул Ники со своей ноги и отправил полетом в стену. Николас уже не предпринимал попыток встать.  — Я… я правда не хотел свадьбы, но я бы ни за что не стал препятствовать ей… — Я тебе не верю. Раз не хотел, тогда точно бы наврал о болезни. Почему ты не хотел свадьбу? Эта девушка, была прекрасной партией, а теперь она считает тебя болезненным доходягой, одержимым бесом!       Подошва обуви Лютера врезалась в грудь Ники. Черт, раны на спине от розг кажется открылись. Рубашка Николаса пропитывалась кровью, когда парень взвыл от боли. Ткань липла к ранам и доставляла просто умопомрачительную боль, а когда отец вдавливал Ники в стену, становилось больнее в тысячу раз. — Я хочу жениться на любимом человеке… — Любовь? Да ты что? — усмехнулся Лютер и обернутся к Марии. — Думаешь мы с твоей матерью любим друг друга? Брак это инструмент, а не забава!        Нога вдавила Ники в стену сильнее. Парень вскрикнул от боли и прикусил нижнюю губу. — Почему? — грозно спросил Лютер.       Ники кусал губы чтобы ненароком не выдать свою тайну, а пальцами врезался в старые раны на запястье. Боль завладела всем телом Николаса и парень уже был не в силах молчать. — Почему? — снова спросил Лютер.       Он спрашивал снова и снова, а Ники не мог ответить потому что боялся. В конце концом в голове поселилась мысль: «Да лучше умереть чем испытывать такую боль!».  — Я люблю мужчин! — взвыл Ники.       Лицо Лютера исказилось неимоверным омерзением. Губы его скривились, брови на хмурились, а вся кожу будто бы покраснела от гнева. Мужчина на секунду замахнулся чтобы пнуть сына ногой еще раз, но в последний момент передумал и отошел. — Дьявол, — выплюнул отец отходя к жене.        Впервые в жизни Лютер позволил себе причинить физическую боль Марие. Мужчина схватил ее за волосы, уложенные в аккуратный пучок, растрепал их и грубо дернул на себе. Женщина затряслась в его руках от страха и завыла. Казалось она плакала от боли, но на самом деле ей было страшно от осознания того что ее сын одержим бесом. Лютер грубо шикнул на неё и прошипел ей в лицо. — Ты родила дьявола мужеложца.        От его слов Мария заплакала громче. Отец грубо отшвырнул ее на кровать и гневно выскочил из комнаты. Было удивительно что отец вообще так отреагировал. По плану он должен был убить Николаса, но Лютер как будто бы еще не наигрался с сыном. Нужно было выжать из «инструмента» по максимуму.        Мария долго смотрела в лицо своего избитого сына. Она не могла помочь ему, она не хотела. Мать просто боялась Ники до умопомрачения. Грязный, грязный, грязный. Николас поднял глаза на Марию и улыбнулся показывая свои окровавленные зубы. Женщина икнула от испуга и выбежала из комнаты громко хлопнув дверью. В этот день Ники никто так и не помог. Он просто прилип кровью к стене комнаты и уснул.

***

      Разве может быть что то хуже, чем проснуться привязанным к кровати. Первое время Николас вообще ничего не понимал. Его ноги были туго перетянуты какими-то веревками и закреплены намертво, а руки были так же привязаны к изголовью. Запястья и щиколотки ныли от жгучей боли, а тело все ломило от усталости. Он только проснулся, но уже устал. Глаза медленно открылись и парень начал осознавать что находится все в той же комнате. Его кто-то предусмотрительно переодел в новую рубашку, а на ноги наконец натянул брюки. Наверное это горничная, отец или мать ни за что бы не прикоснулись к бесу своими руками.        Ники попытался пошевелиться, но у него не вышло. Положение в котором он лежал было ужасно неудобным. Конечности его были растянуты на кровати как звезда, а под головой даже не было подушки. Но даже так Ники был рад что отец хотя бы не заставил его жениться на твой девушке. Элеонора на вряд ли была бы счастлива в браке с мужеложцем, а Ники не был бы счастлив с такой милой девушкой как она. Не смотря на свой кроткий и нежный характер, Элеонора была очень страстной. Женщина не раз приставала к Ники и намекала ему на скорую свадьбу. Ее тонкие пальцы бегло касались его рук или плачь, а ее розовые губки изгибались в лукавой улыбке. Она говорила что любит Ники, и она лгала. Он ее привлекал только в платоническом плане, но никак не романтическом. И Николас это знал как никто другой. Женщина буквально пожирала его глазами всякий раз когда они были вместе.       Дверь со скрипом отводилась и в неё вошли трое. Лютер, вёл за собой двух женщин. Одна из них точно была Мария, пускай и смутно, но Ники это осознавал. А вот вторая девушка была ему незнакомой. Она выглядела напуганной, дерганой и неспокойной. Это не укрылось от глаз парня. Отец не стал близко подходил к сыну, стоя на почтительном расстоянии он сказал всего одну вещь. — Приступайте мисс, сделайте из него джентельмена.        Николас ничего не понял. Мария опустилась на кресло в углу комнаты, а Лютер сел рядом с ней на другое. Девушка была в довольно простом наряде, что выдавало ее статус. Волосы ее были собраны в неаккуратную косу, а губы вычурно накрашены красной помадой. Определенно, она была проституткой. Возможно не самой опытной и дорого, но проституткой. Девушка дрожала как осиновый лист когда встретилась глазами с Ники. Постепенно до парня начало доходить то, что сейчас произойдет.        Николас дернулся в попытке освободить хотя бы руки, но у него не вышло. Тогда парень открыл рот чтобы сказать что то своей матери. — Мама, что она тут делает? — его слова были подобны невинному писку. Он понимал что Мария ему не поможет, понимал что сейчас его попытаются исправить. Исправление это было скорее попыткой сломать, обездвижить, забрать свободу, забрать выбор. Николас сам начал трястись от шока.        Мария сидящая рядом с мужем молчала. Она виновато опустила глаза и не собиралась ничего говорить. Николас дергался на кровати как мог, пока женское тело не придавило его, оседлав. Длинная юбка девушки приподнялась заманчиво оголяя ее ноги и Николас отвернулся. (В большинстве европейских обществ XIX века открытые женские ноги считались деликатной темой. В целом, обнажённые ноги могли восприниматься как проявление соблазнительности или даже аморальности, особенно если речь шла о более откровенной демонстрации.) Его чуть не стошнило от вида ее бёдер. А девушка будто бы и не видела реакции Ники. Ее почерневшие от работы ручки приподняли подол юбки и показали больше своей кожи. Парня начало выворачивать. Он вырывался не хуже мыши в лапах кошки, лани загнанной в ловушку волком. Женская рука прошлась по щеке Ники и единственная реакция которую смог он выдать — это измученный выдох. Наконец глаза Ники обратились к родителям и он взмолил. — Отец, я больше так не буду! Я никогда не стану тебе перечить, только не надо… — слова его прервали, когда девушка, сидящая на нем верхом, вдруг потянулась раздевать Ники.       Тело парня вдруг бросило в жар и в холод одновременно, но не от горячей страсти, а от тошноты. Руки сжались в кулаки и ногти врезались в ладони, из глаз потекли слёзы без сложности. Взрослый парень вдруг начал реветь как дитя, лёжа под девушкой. Проститутка заметила его слёзы, но лишь виновато улыбнулся. Она начала двигаться быстрее, расстегнула рубашку Ники и принялась осыпать его тело поцелуями. У неё была цель — показать ему на сколько женщины могут быть нежными и ласковыми. А вот Николаса от ее поцелуев лишь воротило. Парень буквально вжался в кровать в попытке избежать касаний женщины. Он прикусил свою нижнюю губу в кровь и тихо завыл от дискомфорта.        До ушей Ники донёсся голос Лютера. Отец беседовал с ошеломленной Марией, шептал ей что-то про Аарона и Эндрю, пока его жена с ужасом смотрела на Ники. С трудом Николас расслышал что Аарон вернулся спустя несколько месяцев скитания по улицам. Ники не мог поверить в услышанное, однако не успел он почувствовать счастье, как девушка стала касаться его напористее. — Хватит, остановись! — вскрикнул Ники.       Но отец будто бы не слышал свои сына. — Продолжай, я тебе заплатил деньги. — ровным тоном сказал Лютер.       Нанять шлюху, чтобы та изнасиловала его сына. По истене поступок достойный дворянина. Николас плакал от гнева, дискомфорта и разочарования. Слёзы пропитывали его подушку, а кровь из раны на губе сочилась прямо на язык. Из горла рвались хриплые всхлипы. Девушка видела истерику Николаса но ничего не предпринимала. Проститутка просто поглаживала мышцы Ники и целовала его шею оставляя на ней отпечатки помады.  — Нет, нет, прошу… — взмолился Ники когда ее губы дошли до пояса брюк.       Голос Николаса был на столько тихим, что казалось будто это была молитва. И вот уже его губы безмолвно шевелились. Никогда еще в жизни, он не умолял незнакомую женщину остановиться. А девушка почти не реагировала на его мольбу. Когда Ники вновь попросил ее остановиться, губы девушки задрожали и она вдруг отстранилась от тела парня. Она повернула голову к Лютеру и слезливо проговорила.  — Я не могу! — в голосе ее прослеживалась едва сдерживаемая истерика.        На секунду Ники подумал что все закончилось и выдохнул. Однако он поспешил с выводами. Лютер тяжело вздохнул и встал с кресла. По-видимому Мария тоже хотела встать, но стерпела. Отец целенаправленным шагом направился к девушке, все еще сидящей верхом на Ники. Грубая рука схватила ее за волосы и оттянула голову назад. Лютер прошипел ей в лицо. — Ты получила деньги за свою работу, так выполняй. — когда девушка начала извиваться в его руках, Лютер резко отпусти ее волосы, но не отошел. — Шлюха ты или кто?        Слезы из глаз Николаса полились сильнее. Родной отец заплатил какой-то проститутке, чтобы изнасиловала Ники. Конечно Николас был отнюдь не так наивен, он уже почти обо всем догадался, но отрицал это до последнего, как ребёнок. Наивная вера в родителей не давала Ники додуматься до такого исхода. Места где касалась его девушка, горели и сжигали парня изнутри. Боль в груди его поражала все органы и распространялась в мозг, из-за чего голова наполнялась удачными мыслями. Хотелось оторвать себе конечности, вскочить с кровати и поубивать всех присутствующих. Даже матушку, даже отца, даже это невинную девушку. Внезапно из горла Ники вырвался истерический смех. Казалось он сходил с ума.        Все тело Марии охладело, а волосы встали дыбом. Лютер с гневным выражением лица опустил глаза на Ники. А сын все продолжал смеяться.  Девушка на нем отшатнулась и попыталась встать с Николаса, но Лютер схватил ее за плечи и приказал продолжать. Видимо девушке безумно нужны были деньги, потому что она послушно опустилась к бёдрам Ники и принялась снимать с него штаны.        Теперь Николасу уже было не на шутку страшно. Он принялся дергаться и вырываться, хотя получалось у него из рук вон плохо. Веревки на запястьях начали ослабевать, но это все еще не позволяло ему освободиться. Глаза вновь наполнились слезами, а из горла принялись рваться приказы. Это уже была не слепая мольба, а требования.  — Не смей, остановись! Хватит!        Николас начал дергать своими коленями в попытке оттолкнуть девушку. Ей это конечно мешало, но не на столько чтобы остановиться. Тошнота подкатила к горлу Ники, когда руки девушки обняли его член и осторожно погладили. Тело Ники начали сотрясать приступы тошноты, он начал раздавать нечленораздельные звуки и рыдания. Приказы и просьбы уже перестали сыпаться из его рта. По губе Николаса побежала слюна в перемешку с желудочным соком. Он давно не ел, потому иного выйти из него просто не могло.        Девушка заметила тошноту Ники и скривила нос. Через силу она осторожно облизала головку члена. От этого действия Николасу стало только хуже. Руки наконец высвободились из плена веревок, он рывком вскочил на кровати и оттолкнул от себя девушку. Хрупкое тельце потеплело с кровати вниз и упало на пол. Пока девушка падала, то ударилась головой о небольшой комод. Как только тело ее глухо упало на пол, а из трещины на голове потекла кровь, в комнате повисла тишина.        Мария наконец вскочила со своего кресла и кинулась к девушке на полу. Ники не успел опомниться, как крепкие руки отца сжали его шею и принялись душить. Руки Марии уже утопали в крови проститутки. Мать зажимала ей рану ладоням, но кровь не останавливалась, лилась сквозь пальцы Марии и пачкала подол ее платья.        Лютер не обращал внимания на попытки жены помочь умирающей девушке. Мужчину сейчас волновал лишь сын, который не только оказался непослушным, но и мужеложцем, убийцей и настоящим бесом. Пальцы Лютера душили Ники и не останавливались. В лице его была лишь всепоглощающая ярость. Не было даже капельки любви или жалости к Ники. Слёзы на щеках Николаса уже высохли, он просто не мог больше плакать.        Внезапно парень почувствовал как веревки на ногах ослабли, после того как он в животном страхе дергался и вырывался. Николас смог высунуть одну ногу из плена и оттолкнуть Лютера. Благодаря старому, хилому телу отца, Ники смог вырваться из его хватки и в панике вскочить с кровати. Одна нога его все еще была запутана в веревке, потому когда Ники спрыгнул с кровати, случайно ее дернул и она со скрипом отодвинулась.  — Мерзкий развратник! — завопил Лютер, он едва сдерживался чтобы не убить Ники.       Парень стоял в противоположном углу комнаты и весь трясся. Он лихорадочно пытался развязать веревку на своей ноге, и у него наконец получилось. Мария, когда поняла что ей уже не спасти бедняжку, встала с пола. Весь подол ее платья был в крови, как и руки. Мария не спешила из вытирать. Женщина была поражена тем, что ее сын теперь убийца. Глаза ее были круглыми до безумия, а волосы стояли дыбом. Она посмотрела на Ники как на незнакомца, чужака, птица.  — Кто ты… — прошептала она. Она не спрашивала, Мария кажется бредила.        Николас испуганно, словно ребёнок посмотрел на мать. Он не мог сказать не слово, да и кто мог бы вообще? Он ее сын, ее родной сын, ее кровинка. Мать смотрела на него как на незнакомца, а Ники не мог сделать ничего. Как ему объяснить все это.        Лютер не обращал внимания на жену, казалось, что ему больше не было до неё дела. Мужчина со всего размаху направился к сыну. Ники никогда еще так не отбегал от отца. Парень отскочил в противоположный от него угол и принялся шарить по столику в поисках… чего? Наверное Ники искал то, чем сможет защититься от отца? Он и сам не знал зачем. Это его отец, он не причинит ему вреда. Но вот он, Лютер, который заплатил какой-то проститутке чтобы та изнасиловала Николаса. Пускай эта несчастная шлюха ничего не успела сделать, она успела знатно напугать и ужаснуть Николаса. У парня прямо открылись глаза. Отец его ненавидит, мать презирает. Родители просто пытались починить испорченный товар, сломав его сильнее.        В конце концов рука Ники нашарила цветочную вазу, которая в процессе поиска в дребезги разбилась. Вода пролилась на пол вместе с цветами. Осколки вазы рассыпались по полу, а Ники схватил один из них в руку. Белый фарфор врезался в кожу и окрасился в красный. Николас выставил перед собой руку в попытке отдалить от себя отца, угрожая осколком Лютеру.  — Убийца, ну что, убьешь теперь и родного отца? — с угрозой в голосе сказал Лютер. Осколок в руке Ники нисколько не напугал его, Лютер все шел и шел к нему без остановки.        Рука парня начала дрожать пуще прежнего. Отец уже почти прижался своей грудью к концу осколка, и стекло грозилось врезаться в его плоть разрывая рубашку. Глаза Ники расширились когда кровь выступила и испачкала белую рубашку Лютера. Рука парня дернулась, а изо рта вырвался вскрик. — Не подходи!        Не успел он договорить, как острая часть осколка, довольно глубоко рассекла кожу от середины груди, до середины шеи Лютера. Порез был рваный, глубокий, но довольно ровный. На столько ровный, что как только стекло достигло шеи, застряло точно посередине. Фонтан крови брызнул прямо в лицо Ники. Видимо отец совсем не был готов к такому. Лютер хотел напугать Ники, снова схватить за шею и душить пока сын не потеряет сознание. А получилось наоборот. Мужчина глухо закашлял. По губе его стекла струйка крови, а глаза наполнились ужасом. Лютер прохрипел. — Убийца…       Отец рухнул на Ники, придавливая того своим окровавленным телом. Он и правда убийца. Убил собственного отца, а ведь это была даже не случайность. В сердце Ники поселилась паника, парень истерично завопил в попытке вырваться из плена окровавленных рук отца. Тело парня ужасно выворачивалось, пытаясь выползти из под отца. Лютер уже не издавал ни звука. Ники дышал как загнанный зверь, пальцы его купались в крови отца и воде из-под цветов. Кое как Николас выполз из под Лютера и встал на ноги.        На лице Марии был настоящий ужас. Женщина осела на полу, обнимая труп проститутки. Мать смотрел на Ники как на чужака, маньяка, психа, кого угодно но не как на сына. Из глаз Ники наконец брызнули слёзы. Парень двинулся к матери пытаясь пасть к ее ногам, но женщина отпрянула. Мария хрипло простонала вскакивая с пола. Труп девушки рухнул на пол с глухим стуком и покатился а ногам Ники. Окровавленные волосы прилипли к босым ногам Николаса, но парень уже не мог обращать на них внимания. Мария с ужасом посмотрела на труп своего мужа, за спиной сына. В этот момент в ее голове что-то щелкнуло. Ники заметил это по ее глазам, они в миг потемнели и как будто бы вызвали.        Женщина с голыми руками кинулась на Николаса пытаясь его задушить. Темные руки с аккуратными ногтями врезались, вгрызлись в кожу Ники пытаясь ее разорвать. Паника подступила к горлу парня. Он не помнил как схватился за волосы матери, не помнил он и как безжалостно приложил голову женщины к углу кровати. Он бил и бил ее об кровать пока та не перестала издавать звуки. Только когда из разбитой головы потекла, казалось, вся кровь что была в теле Марии, Ники пришел в себя. Руки сами собой отпустили волосы матери. Тело глухо рухнуло на пол и из головы начало вытекать куда больше крови чем до этого.        Николас в ужасе отполз от Марии, врезаясь в мертвое тело Лютера. От отца, парень отскочил как от огня. На этот раз под руку попались мокрые от крови волосы проститутки. А ведь Ники даже не знал ее имени. Кажется Николас начал сходить с ума. Он валялся среди мертвых тел и плакал. По его щекам текли слёзы смешиваясь с кровью, не то Лютера, не то Марии. Изо рта его вдруг начали вырываться истерические смешки, вперемешку со всхлипами.        Внезапно в дверь его комнаты постучали. Должно быть это была горничная, потому что потом последовал вопрос. — Господин, могу я войти?       Николас не ответил ей. Ему уже было все равно. Он валялся на полу в луже крови, с расстегнутой рубашкой и немного спущенными штанами.        Горничная, видимо не услышав ответа решила не входить. Видимо девушку напугали вскрики Марии и Николаса. Но Лютер часто избивал Ники, ни для кого не стало новостью, что мужчина решил еще и жену избить. Лютера боялись даже его жена и сын, что уж тут говорить о горничных. Никто не рисковал входить без разрешения господина.        В полнейшем беспамятстве, Николас потянулся за осколком торчащем из шеи Лютера. Не успев осознать что он делает, Ники уже прорезал свою шею. Глаза его безвольно закрылись, когда голова вдруг налилась свинцом, а тело покинула жизнь.

***

      Николас почувствовал свет даже сквозь свои слепленные веки, лучи прорывались сквозь его ресницы и намеренно будили парня, заставляя его открыть глаза. Его тут же ослепил белый, совсем не солнечный свет, который впился в его глазное яблоко будто бы выжигая из зрачка всю зоркость. Когда Ники опомнился, он уже был практически слеп. Так ему показалось сначала, но потом он догадался что просто стал значительно хуже видеть, на столько что уже не мог разглядеть лицо человека стоявшего в двух метрах от него. Незнакомец был окружен небесным ореолом и Николас даже подумал что это сам бог, спустился на землю чтобы наказать Ники за его трусость.  — Кто…       Не успел спросить Ники, как вдруг мужчина сделал несколько шагов к нему и кинул на пол, у ног парня какое-то странное оружие. — Николас Хэммик, поздравляю, вы мертвы. — будто бы приговор, прозвучал голос «бога».        В глазах Ники даже не было паники, он наконец нашел покой и умиротворение. Теперь было понятно почему его глаза стали хуже видеть, должно быть он сейчас на небесах между адом и раем. Истории о небесном царстве ему в детстве рассказывали отец с матушкой, а Ники внимал каждому их слову и искренне интересовался, задавал вопросы. Поэтому теперь, Николас даже не сомневался в этом.       Николас не мог вымолвить не слова, даже если бы смог, он явно бы не знал что сказать. Любые звуки застряли в его горле и он мог лишь смотреть на мужчину с приоткрытым ртом. Когда незнакомец подошел к нему еще ближе, тогда Ники наконец развидел его лицо, сквозь мутную пленку слепоты. Мужчина был одет полностью в чёрный фрак, в руках его было такое же оружие, как и то что он кинул для Ники. Чёрные волосы обрамляли бледное лицо незнакомца и подчеркивали изумрудные глаза, скрытые за стеклами узких очков. — В наказание, ты должен будешь верой и правдой служить Всевышнему в качестве низшего жнеца.  — Что? — только это и мог шепнуть Ники.       Незнакомец гневно нахмурился и грубо схватил его за подбородок, несильно его сжимая. — Приди в себя, ты самовольно прервал свою жизнь, прервал цепочку своих воспоминаний, поэтому теперь ты должен быть наказан. Николас, ты теперь жнец, человек который собирает души мертвых, просматривает цепочку их воспоминаний и работает в отделе смерти.        Глаза Ники расширились, неужели даже после смерти ему не дадут покоя? — Твоё наказание — это вечность наблюдать за смертью людей, которые не хотят умирать.        Незнакомец каждое свое слово произносил с жестокостью и гневом. Ники ума приложить не мог, почему он так зол?  — Кто ты?  — Я — жнец, посланник Бога, и если тебе интересно, то я нахожусь на ступень выше тебя.        Лицо Николаса стало более озадаченным. — Я хотел узнать твое имя, а не должность, — ему было сложно обращаться к человеку, имени которого он не знал. А этот юноша даже не хотел представляться.       Кажется незнакомец не пылал желанием говорить свое имя, но все же закатил глаза недовольно говоря. — Меня зовут Кевин Дэй.  — Я не хочу быть жнецом, могу ли я умереть навсегда? — Николас подполз к Кевину на коленях, но не решался коснуться его штанины.       Кажется Дэю была противна мольба Ники, потому как мужчина рассерженно топнул ногой и отошел от маркиза на шаг. — Безумец! — его брови на хмурились, а между ними появилась морщинка. — Ты теперь жнец, и никто другой!        Слова Кевина, очень расстроили Ники, парень отпрянул от жнеца и состроил злобную гримасу. Разве можно вести себя так бессердечно с умершим человеком? Когда Ники шел на смерть, он ожидал что проснется в раю, или хотя бы в аду, а может вообще переродится. Но реальность оказалась жестока, парень очнулся полуживым и теперь обречен на вечную службу Богу. Неужели Всевышний не позволит ему передохнуть? Хотя бы немного, чтобы Николас смог помочь своему выжившему кузену.  — Тогда я хочу стать снова человеком, живым!  — Невозможно! — категорично ответил Кевин. — Почему? — разочарованно спросил Ники. — Потому что ты теперь должен отринуть все человеческое и жить во имя службы Богу.  — Я могу хотя бы продолжать общаться с братом? — наконец Ники встал с пола и подошел к Кевину ближе.       Кажется жнец боялся согласится на уговоры парня, потому что яростно оттолкнул его и рассерженно поправил очки, отводя свой взгляд.  — Не можешь, не можешь, успокойся! — зло сказал Кевин.       Николас не унимался. Он зацепился за цель — помочь брату в восстановлении поместья, и теперь он не отпустит эту цель никогда.  — Кевин, я тебя умоляю! Мой брат вернулся спустя три месяца отсутствия, он еще совсем ребенок, Аарон не справится без меня!        С трудом, но у Ники вышло сдвинуть что-то в сердце Кевина, потому что его лицо вдруг совсем незаметно смягчилось. Жнец истерично вскрикнул и толкнул Ники на пол, седлая его бёдра. Грубые пальцы схватились на ворот рубашки Ники и сжались до побеления костяшек. Кевин разъяренно уставился на Николаса и не  мог ого встряхнул его. — Черт с тобой, ладно. Но ты должен молчать о моем участии в этом. Молчи, слышишь, молчи!        Николас на секунду испуганно уставился на Кевина, а потом радостно улыбнулся. Теперь все будет хорошо, и он снова увидит Аарона.  — Ты правда поможешь мне? — прошептал Ники, пронзительно смотря жнец в глаза.        Кевин состроил омерзительную гримасу и отпрянул от Николаса, вставая и отходя к тумбочке с зеркалом. Он вытащил из кармана фрака осторожно сложенные, очки с серой оправой и протянул их Ники.  — Помогу.        Дэй нетерпеливо подергал рукой в воздухе, требуя чтобы Ники забрал очки. Поспешно, Николас встал с пола и послушно взял их в руки. — Зачем ты мне их даешь?  — Все жнецы носят такие очки, только в них ты можешь нормально видеть, — Кевин кисло потер переносицу под своими очками.       Ники внимательно выслушал старшего, и раскрыл очки, разглядывая с нескрываемым интересом линзы. Затем парень указал на непонятное оружие валяющееся на полу. — А это что?  — Коса смерти — твое оружие для собирания душ, — пояснил Кевин.        Николас, с привычной для него веселостью, нацепил на нос очки и схватил косу, вертя ее в руках. Он замахнулся и разрезал воздух, восторженно смотря на Кевина. Глаза Ники стали яснее и он вдруг разглядел все вокруг. Тела его родителей и проститутки, все еще лежали на полу, и он чудом не споткнулся о руку Марии, когда крутанул косу смерти в воздухе. Николас не сдержал тихий вскрик.  — А с ними что делать?        Кевин закатил глаза и несдержанно пожал плечами. — Спихнем все на девушку, — он указал на тело мертвой проститутки. — Это же грех!  — И что? Хочешь чтобы тебя казнили, к тому же ты не сможешь умереть просто так, что тогда? — Кевин сложил руки на груди.       Кажется, в душе Ники был с ним согласен, потому что не смотря на страшный грех, что он совершил, парень не хотел быть казненным. Николас опустил косу смерти и поправил очки на носу.  — Ты прав.       Кевин хмыкнул. — То-то же. — фыркнул он. — А теперь давай, помоги мне все здесь исправить.        Ники послушно убрал косу и принялся помогать Кевину перекладывать трупы. — А у тебя не будет проблем?  — Будут, если в отделе Смерти узнают, но ты ведь не сдашь меня? — сердито спросил Дэй, убирая осколки от вазы. — Вытри воду. — скомандовал он.       Николас поспешил к зеркалу, чтобы помочь жнецу. — Конечно я тебя не сдам, мы же теперь друзья.        Ники опустился на корточки перед лужей воды и начал убирать вялые и мокрые цветы. Парень встал и завернул их в салфетку, которую он взял с другой тумбочки. Проходя мимо зеркала, Ники вдруг остолбенел. Он не сразу заметил, но все же смог, его глаза теперь обладали более зеленым оттенком. Более того, они будто бы посветлели. Ники уставился на свое отражение в зеркале и тихо позвал Кевина. — Что с моими глазами?        Дэй отвлекся от втирания крови и встал с пола, тоже смотря на отражение Ники. Он обреченно сказал. — Как я уже говорил, твое зрение стало хуже, ты теперь близорук. Отличие жнецов от незрячих людей в том, что их глаза становятся светло зелеными, и пусть твои не стали такими же яркими как и у меня, они все же поменяли цвет.        Николас прикоснулся мокрыми пальцами к зеркалу и завис на долгую минуту. Теперь его жизнь меняется до безумия быстро.