Последний танец Муэрты

      После того, как Салазар закинул по тени Адриана с Женей домой, он возвращается в квартиру Асмодея. Кивает, что готов, могут выдвигаться, но Асми медлит.              — Ты злишься на меня.              — Не в восторге, когда друг решает испепелить другого друга, — морщится Салазар.              — Он напал на Даню, Зар.              — И неужели нельзя было одёрнуть его по-другому? — продолжает упрямиться.              — Наверняка можно было, — с тяжёлым вздохом сдаётся Асми. — Я думал… Несмотря даже на то, что говорил рыжик, я всё равно думал, что Виктор просто стал мразью с окончательно испортившимся характером. Думал, в него вернулась та злоба, что была после смерти отца, но в десять раз сильнее… А в итоге всё, что с ним происходит, — вина этой болезни? — нерешительным шёпотом спрашивает Асмодей.              — Не думаю, что можно скидывать абсолютно всё на болезнь. У Виктора всегда были довольно грубые механизмы самозащиты, и он действительно злится, ему больно, но… Всё же настолько всё плохо — да, из-за болезни.              — Ты можешь мне не верить, можешь злиться, но я хочу найти лекарство не только для нас и рыжика, хочу и Виктору помочь, несмотря на всё, что случилось…              — Всё зашло так далеко в первую очередь потому, что мы разучились разговаривать и слышать друг друга, Асми, — тяжело вздыхает Салазар, опуская взгляд. — Стали отдавать предпочтение злости вместо терпимости и понимания.              — Мы с рыжиком думали, что тебе лишь бы кого спасти, — с горьким смешком признаётся Асмодей. — Но правда ведь не в этом. Не «лишь бы кого». Виктор… Был нашим близким. Но в решающий момент мы не нашли в себе сил разобраться в том, что с ним происходит. Жестоко…              — Давай не будем поддаваться самобичеванию и преждевременно опускать руки, — твёрдо говорит Зар, ловя Асми за плечо и заглядывая с решительностью в глаза. — У нас есть время, и в этот раз, видит Бог, мы сделаем всё, что от нас зависит. А сейчас от нас зависит разговор с Самди… Признаться честно, Асми, я напуган…              — Я тоже не в восторге от предстоящей встречи…              Асми отходит от Салазара на один шаг, сжимает браслеты из чёрного металла на запястьях, прокручивает кольца на средних пальцах. Давно Зар этого не видел, с начала войны, кажется…              Чёрный металл колец и браслетов разрастается по ладоням Асмодея, обволакивает руки до локтя, превращаясь в состоящие из заострённых лат перчатки из чёрного металла. Доспехи, выкованные Аластором для Князя Отмщения. Салазар надеялся, что ему больше не придётся их увидеть.              Может, внешне кажется, что чёрной бронёй покрылись лишь руки, кажется, что у Асми есть лишь перчатки из металла, но это иллюзия. На самом деле всё его тело сейчас максимально защищено от атак чужих способностей, от паранормального вреда.              Сквозь чёрную рубашку на груди и спине заметен свет меток на коже — доспех был «надет» окончательно, закрепился со всех сторон. Это защита не столько тела, сколько сути от любого влияния и проникновения.              — Не боишься, что, если придёшь в таком виде к нему, это будет интерпретировано как агрессивный настрой? — неловко переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Салазар.              Асми поднимает к нему блекло горящие оранжевым глаза и только улыбается широко, коротко качнув головой. Он просто страхуется, оно и правильно — Самди может приветствовать их нападением. Такой уж у него характер.              У Салазара таких доспехов нет, защитить свою суть ему нечем. Если бы можно было бы как-то спрятать поглубже (ещё глубже чем сейчас) отросшие три пары крыльев, он бы это с радостью сделал. Потому что в последнюю встречу Барон Суббота пытался эти крылья с корнем из него выдернуть…              — Если он что-то выкинет, я тебя прикрою, обещаю, Зарушка, — будто бы считывая все паникёрские мысли, усмехается уголком губ Асми. — Не стесняйся, спрячься за моей широкой-широкой спиной, — нараспев тянет он.              — Унизительно…              — Идём, или лучше останешься тут? — хитро, подначивающе ухмыляется Асми.              — Буду идти за тобой. Чтобы, когда твоя широкая-широкая спина и не менее широкая задница, застрянут в каком-нибудь дверном проёме, дать пинка. Чтобы пролез. Исключительно из благих намерений, — прикладывая руку к сердцу, часто хлопает ресницами Салазар.              Перепалка становится неактуальной, несмотря на то, что Асми есть, чем крыть выпад в свою сторону. Перепалка моментально вылетает из головы, едва в комнате слышится шорох встрепенувшихся крыльев, а рядом материализуется неожиданный гость.              — Ну хоть к вам можно без приглашения и торта? — зло шипит Гавриил, поднимая уставший взгляд к Салазару и Асми.              — Планы изменились, я пересчитаю зубы другому…              — Асми, стоять, — удерживает на месте Салазар. — Гаври, где тебя черти носили?! Ты в курсе, что вообще натворил?! Почему ты не откликался на просьбы прийти, куда пропал вообще?!              — Меня не было всего один век, — морщится Гавриил, грохаясь на диван Асмодея. — Не делайте вид, что для нас это такой уж длительный срок.              — Я сделаю из твоих перьев подушку для Бельфи, — расплывается в широкой улыбке Асми, а тени на стенах начинают недобро двигаться.              — Мне нужна помощь! — выпаливает Гавриил.              — Странно, Зарушка, у меня дежавю, — тянет Асми, стуча когтем железной перчатки по своему подбородку. — У тебя случайно нет такого же чувства? Будто бы это уже было…              — И не раз, — морщится Салазар. — В этот раз ты смешал реальность с самым небезопасным миром, Гаври, — превращаясь назад в очень строгую, поучающую мать, ругается Зар. — Эта реальность слишком агрессивна, беззаконна. Устои паранормального перевернулись с ног на голову. Мори и Бельфегор спят непробудным сном! Появилась какая-то зараза похуже Скверны!              — Так, ну, почти всё из этого я и так знаю, — наспех приводя себя в порядок у зеркала, бормочет Гавриил.              Салазар опасливо косится на снимающего с уха одну серьгу Асми. Маленький крестик серьги в руке Асмодея превращается в огромный меч.              — Вот этого не надо, ладно?! — испуганно подскакивает Гаври, резко оборачиваясь к Асми, завидев через отражение меч. — Это не все наши проблемы!              — То есть, того, что было, тебе показалось мало для того, чтобы явиться и поговорить, я правильно понял, Гаври? — медленно надвигаясь на Гавриила, волоча меч по полу, оставляя глубокую царапину, шипит Асми.              — В этот раз даже заступаться не буду, — хмыкает обиженно Салазар, складывая руки на груди, демонстративно уводя взгляд в сторону. — Мы тут погибай, как знаешь, а ещё не слишком плохо, чтобы объявиться, да? И неважно, сколько раз тебя звали. И не важно, что близкий друг. Вот так, ага, я понял.              — Зар, ты же не дашь ему меня покромсать, я твою натуру знаю, не прикидывайся! — взвизгивает Гавриил, уклоняясь от первого рассекающего удара, от которого страдает только зеркало.              — Что-что? Я стал туг на ухо к своим годам, плоховато слышу…              — ЗАР!!!              — А мне кажется, ещё недостаточно плохо, чтобы вмешиваться, — разглядывая с превеликим интересом свои ногти, тянет нарочито равнодушно Салазар.              — Вы хотите извинений?! Я извинюсь!              В этот раз от удара мечом страдает уже диван. Асмодею стоит быть повнимательнее, а то его квартира пострадает больше, чем Гавриил.              — Асми у нас Князь Отмщения, а не Князь Прощения, так что даже не знаю, кому тут нужны эти извинения, — трагично вздыхает Салазар. — Может, мне? А, нет-нет, ты же знаешь, Гаври, я совсем не обидчивый и не злопамятный.              Асмодею всё-таки удаётся Гавриила опередить, преграждает путь побега воткнутым в пол мечом и ловит за плечо. Вжимает резко Гаври в стену, разворачивая к себе.              — Что вы от меня хотите? Я пожалел, я сто, нет, тысячу раз пожалел! — восклицает Гавриил, бегая испуганным взглядом по лицу Асмодея, у которого пар из носа вот-вот пойдёт. — Тебе тяжко со сном Бельфи, я понимаю! Мори спит, и никак это не изменить! Всё вокруг перевернулось, но я ведь… Я просто не хотел потерять ещё одного друга! Я даже не помню, как мне пришла эта идея, не помню, как влез в Книгу Жизни, я был словно в каком-то помешательстве!              — Вот, Гаври, это главная проблема, — резко отпуская Гавриила, морщится Асми. — То, что ты не думаешь своей башкой, — дёргая Гаври за ухо, шикает Асмодей.              — А потом бегаешь от ответственности, — поддакивает учтиво Салазар.              — Да ладно вам, будет уже…              — Не будет! — вскрикивают в один голос Салазар и Асмодей.              — Послушайте… Возникшая аномалия создала вокруг мира живых, ну, вокруг Земли, что-то вроде купола, — отмахиваясь от прежнего обсуждения, принимается тараторить Гавриил.              — Об этой проблеме мы знаем, — возвращая Гавриилу его же слова, хмыкает Асмодей. — Чёртова дюжина вне зоны действия сети.              — Э, в том-то и дело, что вот-вот «дозвонятся», — нервно смеётся Гаври, обнимая себя руками. — Всё это время Дагдари со Змееносцем пробивались через барьер, вот он и… ожидаемо пошёл трещинами.              — Подожди-ка, — раздражённо усмехается Зар. — Кажется, я понимаю, к чему ты ведёшь. Когда Змееносец с Дагдари узнают, откуда взялась аномалия, они тебя уничтожат, да, Гаври? Ты пришёл к нам лишь потому, что твою задницу начало припекать… Поверить не могу.              Асми вздыхает разочарованно, покачивая головой, щурит на Гаври глаза, а Зар вообще на него больше не смотрит.              — Мне нужно было урегулировать кое-какие погрешности аномалии, — начинает оправдываться Гавриил. — Я был занят этим и…              — Вся эта аномалия — сплошная погрешность! — всплёскивает руками Салазар.              — Я сделал это для того, чтобы вернуть тебя! — не выдерживает Гавриил. — Я бы не перенёс смерть ещё одного близкого друга! Потерять тебя, Зар? Ты вообще можешь себе представить, каково потерять тебя? Мы были рядом друг с другом с самого начала, мы дружили всё наше существование, и что бы ни случалось, мы были рядом друг с другом!              — Да из-за этого всё и случалось, — буркает недовольно Асмодей.              — Асми, — резко смотрит ровно в глаза Гавриил. — Если бы у тебя была возможность вернуть Мефа, ты бы не сделал это, невзирая на цену?              В этот раз Асмодеус не огрызается — ответить нечего, только вздыхает тяжело, опуская взгляд.              — К слову, о нём, — тихо окликает Салазар. — Ты случайно не знаешь ничего о Мефистофеле?              — Много чего знаю, как и вы, — растерянно хмурится Гавриил.              — Есть шанс, что он выжил тогда?              — Что? — из Гаври вырывается нервный смешок. — Вам рассудок повредило? И говорят, что я безумен. Мефи мёртв, мы все это прекрасно знаем. К чему этот вопрос вообще?              — Меф — решение одной из наших проблем. По крайней мере, если верить пророчествам Сизого, — тяжело вздыхает Асми. — Нас уже ткнули носом в одну несостыковку. Помнишь в Посмертии Самди сказал, что видел смерть Мефистофеля своими глазами. И на этом же месте оборвал связь его сути с реальным миром.              — Но Самди не могло быть рядом с Мефи, он ведь разбирался с семьёй в Южной Америке…              — Так-так-так, стойте, — смех Гавриила становится ещё более нервозным. — Вы на что это намекаете? Думаете, что Меф где-то живой и здоровый? Думаете, Самди инсценировал его смерть? Зачем, скажите на милость! А если даже и так, — разводит руками Гавриил. — Думаете, Меф, наш Меф смог бы сидеть где-то в окопе до сих пор? Да он бы со скуки умер! Вы же его знаете не хуже меня, даже если бы он устроил такой тупой розыгрыш, он бы и месяца не протянул, выпрыгнул бы из шкафа с криком «Сюрприз!», — машет ладонями, кривляясь.              — Да, но что-то в этой истории точно не вяжется, — тяжко вздыхает Асми. — И сам факт того, что Андрей видел его в пророчестве… Стой-ка, а может быть такое, что твоя аномалия вернула к жизни не только Зарушку, но и Мефа?              — Не знаю, — качает резко головой Гавриил. — Но даже если бы и так, говорю же, он бы давно показался на глаза! Выпрыгнул бы из торта с криком «Я жив, сучки, не ждали?»! Мы все друг друга прекрасно знаем. Наш цирк уродцев только между собой какое-то время, долгое время и общался. Меф дружил с Асми, я дружил с Асми и втянул Зара, Самди находил нас забавными, а потом мы не заметили, как уже каждую субботу выпиваем вместе! Мы все друг друга прекрасно знаем, и мне кажется, что в вашей теории несостыковок больше, чем в показаниях Самди.              — Думаю, нужно прекращать гадать, — твёрдо кивает Салазар. — Пойдёшь с нами к Барону. Больше ни на шаг от меня не отойдёшь, — тыча пальцем вниз, строго говорит Зар.              — Как скажешь, главный папочка нашей семейки, — не сдерживаясь, ляпает Гаври, но тут же, ловя прожигающий взгляд Зара, поднимает ладони в примирительном жесте.              — Как же раздражает, — шепчет Салазар, хмурясь. — Я зол, я однозначно зол на тебя, но всё равно… Какого-то чёрта рад тебя видеть.              — Потому что ты меня любишь, — мурлычет пакостно Гавриил, повисая у Зара и Асми на плечах. — И ты, Асми, вы меня обожаете, я знаю.              — Правду ему скажем? — интересуется у Зара Асми, дёргая проколотой бровью.              — Может, пришло время воскресить «Биттлз»? — вместо ответа спрашивает Зар с какой-то мечтательной улыбкой.              Асмодей вздыхает измученно, больше никак на мысль Салазара не реагирует. А сердце в груди ноет болезненно. Если бы они нашли Мефа… Может, был бы шанс, но без него, как бы они по отдельности ни старались, их «Биттлз» воскресить не получится. Без Мефистофеля будет не то.              — Идём, — вздыхает Асми.              — Ой, секундочку, — бормочет Салазар, доставая из кармана вибрирующий телефон, принимает входящий вызов. — Что такое, пташка?              — Зар, ты случайно не знаешь, где там Вик с рыжим? — спрашивает нетерпеливо Антон. — Утро, у Арса прозвенел будильник, но он всю ночь не спал. Надо предупредить кого-то на работе, что его не будет. Я его будить не буду, ему надо поспать.              — Это сейчас так неактуально, — с вымученной улыбкой вздыхает Салазар, отодвигая телефон от лица. — Я передам Виктору и Дане, что Арсению нужно отоспаться. Ты тоже отдыхай, пташка.              — Э, вообще там какая-то херня с Адрианом, Поз сказал срочно приехать к нему…              — О, я всего лишь пришёл без приглашения, пусть не драматизирует, — фыркает Гавриил.              — Соберёмся все у Адриана через два часа, — кивает Салазар, хмуро смеряя Гаври взглядом.              — Что? А вам-то нахера туда переться? Поз же меня звал. Или ты знаешь, что с Адрианом?              — Знаю, так что, пожалуйста, Антон, через два часа. У Адриана. И… Арсения возьми с собой. Боюсь, пришло время кое-что рассказать вам двоим.              — Зар, мне начинает становиться стрёмно, — по голосу Антона слышно, что он хмурится, Зар не сдерживает мягкой улыбки. — Арсу поспать надо. Ещё минимум два часа.              — Тогда встретимся у Адриана через три.              — А ты не можешь по телефону сказать, что вообще ты собираешься рассказывать???              — Не могу. Просто поверь мне. Пожалуйста, Антон.              — Ладно, — немного растерянно отвечает Шаст. — У вас там всё в порядке? Ты звучишь как-то… Странно, но что-то мне подсказывает, что такая интонация у тебя, когда ты хочешь влезть в какие-то херовые приключения. Хотя откуда мне знать.              — Через три часа, у Адриана в квартире, — выжимает из себя с усталой улыбкой Зар и после тихого «хорошо» кладёт трубку.              Подхватив Гавриила под локоть, Салазар кивает Асми в сторону густой тени в углу комнаты.              С этой секунды уповать остаётся только на удачу, а Салазар по Фортуне знает, что она дама весьма ветреная, капризная. И будет ли она сегодня на их стороне, никто заранее не знает.              Они переносятся через тень в широкий зал под землёй. Логово Самди, нашедшего свой храм у «Вудуистов» Найт-сити, внешне не особо похоже на обитель высшего существа. Обычный зал без окон, потому что находится на подземном этаже.              Мрак разрезают мерцающие красным сервера, провода которых перепутались между собой, превратившись в паутину. Переливаются фиолетовым неоном кресты, висящие под потолком. Светятся граффити с символикой «Вудуистов» на стенах. Люминесцентной белой краской посреди пола зала красуется белый череп, выпускающий изо рта облако лилового дыма.              — Кто-нибудь дома? — спрашивает громко Асми, а его голос из-за эха раскатывается по залу громом. Зар настороженно дёргается.              — Самди? Нужно поговорить. Пожалуйста, — тише, почти шёпотом зовёт Зар.              — Ну и ну, — доносится смешливо будто бы из всех тёмных углов разом. — Что за компания? У нас встреча выпускников?              По полу зала расползаются клубами облачка пурпурного дыма, Зар отступает от них, боясь малейшего прикосновения.              — Да не бойся ты, — фыркает Гавриил. — Нет причин на тебя нападать.              — В тот раз тоже не было, но он напал и пытался выдернуть мне крылья! — шикает Салазар.              — Всё ругаетесь, как старая парочка, — раскатисто смеётся голос Самди.              — Ага, Сириус и Люпин, встреча Мародёров, — хмыкает Гавриил.              — Он не поймёт твоих отсылок, — бормочет Зар, уже чуть ли не с ногами забираясь на Асмодея, лишь бы дым его не коснулся.              — Может, уже покажешься на глаза? — спрашивает раздражённо Асми.              — Может, снимешь броню Аластора и уберёшь меч? — вопросом на вопрос, тягуче отвечает Барон.              — Этот меч тебя не убьёт, ты знаешь. А броня нужна для того, чтобы ты не мог навредить мне, — рассекает свободной рукой воздух Асми.              — Не убьёт, но поцарапать может, — выныривая из темноты, шепчет Самди Асми прямо на ухо, но тут же скрывается во мраке, смеясь. — Вряд ли вы пришли за тем, чтобы устроить дружеское чаепитие. Но и не для других старых развлечений, — нарочито грустно вздыхает охриплый голос Барона Субботы. — Помнишь наши старые развлечения, Зарь? — мурлычет из тьмы теперь на ухо Салазару.              — Мы здесь не за этим! — вспыхивая красным, восклицает Салазар. — Нам нужно задать тебе один вопрос, Самди, правда, мы не нападём.              — Вы пришли с Гаври, а он буквально пару часов назад был здесь с весьма недружелюбным настроем.              Наконец весь дым в комнате собирается в одно густое фиолетовое облако, и оттуда выходит знакомый Самди. Из века в век, из тысячелетия в тысячелетие не меняется совершенно, себе не изменяет. Чёрный фрак на чёрный костюм, чёрный цилиндр с фиолетовой лентой он снимает с головы, кланяясь, оперевшись на трость с набалдашником в виде серебряной головы змеи. Всё так же паясничает.              Его настоящего лица не разглядишь за слоем чёрной краски, поверх которой белыми пятнами нарисован череп, украшенный разноцветным узором. Лица не разглядишь, но усмешку и вредные тёмно-карие глаза — с лёгкостью.              — Я немножко потрепал его, — трагично вздыхает Самди, накидывая цилиндр обратно на голову. — Но, кажется, мы не так уж плохо провели время, да, Гаври?              — Он чуть меня не убил, — шипит Гавриил, прячась за спиной Асмодея.              — А нечего было со своими хотелками сюда заваливаться, — заходится смехом Самди, расхаживая по залу, стуча тростью и каблуками туфель. — Разве тебя не учили, воробьёнок, в чужой монастырь со своим уставом… и всё такое.              — Я лишь хотел, чтобы ты отошёл погулять из этой вселенной, чтобы Мори проснулась и я мог с ней хоть поговорить! — взвинчивается Гаври.              — Ну-у-у, сначала ты просто попросил, — подкидывая трость к своему лицу, нарочито заинтересованно рассматривая наконечник, тянет Суббота. — А потом, когда я не согласился, начал нападать. Ты первый поднял на меня крылышко, может, тебе тоже стоило их оторвать? — резко тыча в сторону Гавриила тростью, усмехается Самди.              — А тебе проще вырвать мне крылья, чем пойти на маленькую уступку?!              — М… Дай-ка подумать… Да, — широко улыбается Суббота, сверкая из полумрака жёлтыми глазами. — Сестрица заслужила отдых, вам не кажется? Та-а-ак долго работала, не покладая рук, ох, моя родная бедняжка.              — Срать ты хотел на Мори, — качает головой Асми. — Дело в другом, этот мир тебе слишком нравится. И он тебя подпитывает. Найт-сити — рай для тебя.              — Разбой, кражи, вечные разборки банд и корпоратов, — вздыхает мечтательно Барон. — Банда, которая поклоняется лично мне. Они гораздо интереснее тех вудуистов, что были в Африке и Америках. Их бессмертие — не магия, а технологии. В то время, как те дикари просто пришивали тряпичной кукле волосы человека и ждали волшебства, эти — способны действительно подчинить человека! Впрочем, зачем я вам рассказываю, вы прекрасно знаете, у вас одна из пропавших куколок.              Самди проходит несколько шагов по залу, останавливается напротив троицы своих гостей, опираясь на трость.              — Что вам нужно? Сваливать в другую вселенную я не собираюсь. Мне здесь хорошо. Потерпит Гаври, а Муэрте отдохнуть только полезно будет. Или, может, вы хотите узнать, как искоренить подчинение по гипнозу у Фелиоса? А может, вас волнует кое-кто другой… Да, точно, — посмеивается Суббота, — поэтому Ашмедай и пришёл с мечом наперевес. Мы его сюда не заманивали, твой бешеный сам прибежал.              Асми заметно опешивает, Зар пытается понять, о ком речь. Впрочем, понять не так сложно. Даня. Ну конечно, он побежал искать решение проблемы в одиночку… И разумеется, решил искать ответ здесь.              — Даня здесь? — взволнованно спрашивает Асми.              — Только не делай вид, что ты не знал, — демонстративно закатывает глаза Барон. — Но сам посуди, так напрягаться было излишним, я ему ничего сделать не могу: он демон с осколком человеческой души. Мы уже это проходили.              — Где он? — нервно оглядываясь по сторонам, нерешительно спрашивает Салазар.              — Общаются о проклятии Вестника Смерти с Анхель, — улыбается Самди. — Если бы вы сказали мне, что рыжий — Вестник, я бы его в жизни пальцем не тронул! Сами поймите, он же наша кровиночка, — нарочито сладостно тянет Барон. — Я ему пра-пра-пра-пра-хер-знает-сколько-прадядя. А Анхель с сестрицей его пра-пра-пра…прабабки. Он же буквально член нашей семьи!              — Я как-то… не думал об этом с такой стороны, — неуютно ведёт плечом Асми.              — О, а думать — это в целом не твой конёк, — язвительно усмехается Самди.              Со стороны Асмодея слышится раздражённый вздох.              — Есть проблема, с которой возвращение Мори нам никак не поможет, — с надеждой заглядывая в глаза Самди, шепчет Салазар. — С ней справится лишь тот, кто давно считается мёртвым, Самди.              — И как я с этим помогу? Если я помогаю кому-то уйти в мир иной, это не значит, что я способен оттуда вернуть, — хмыкает Барон, вновь обретая вид вселенской незаинтересованности. — Но, если вы хотите обсудить со мной утрату, почему бы и нет, — трагично вздыхает он, подтягивая взмахом руки к себе кресло.              Салазар поджимает крепче губы, наблюдая за рухнувшим на кресло Самди. Закинул ножку на ножку, начищает набалдашник трости вытянутой из нагрудного кармана фрака салфеточкой. Всем своим видом демонстрирует скуку.              — Ты же никогда не врал нам о ничьей смерти, да, Самди? — щурит резко на Барона глаза Асми. — Тебе же от этого никакого проку, правда?              — Мы должны знать наверняка, — успокаивающе отводя Асми за плечо назад, вмешивается Зар. — Это очень важно для исцеления новой паранормальной болезни, Самди. Ты же не знаешь, где может быть Меф, если не на том свете, да?              На глазах Самди меняется в лице. Глаза распахиваются шире, а лицо искажает широкая, но заметно нервозная улыбка. Салфетка в его пальцах замирает на клюве ворона из серебра.              — Меф? — странно высоким голосом переспрашивает Барон. — Мефедрона тут нет, но в соседней комнате достаточно, — смеётся надрывисто, принимаясь начищать набалдашник трости больно уж яростно. — Или о каком вы мефе?              — О Мефистофеле, не играй дурачка! — не выдерживает Асми.              — Не смей повышать на меня голос! — резко поднимаясь на ноги и стукая тростью, приказывает Самди. Кресло улетает в тёмный угол.              — Самди… Меф мёртв или нет? — скользя внимательным взглядом по лицу с рисунком черепа, хмурится Салазар.              — Мёртв, конечно, мёртв, — смеётся звонко Самди. Звонко уж слишком — нервно. — Что-то… Ах да, ха-ха, мне пора, мне нужно отойти, — бормочет он, ворочая цилиндр на голове. — Утюг забыл дома выключить.              — Чего?..              — Надо отойти, разговор закончен, да-да, надо отойти, — высоко смеётся Самди с каким-то отсутствующим взглядом. — Как я мог… Я забыл… А сколько же?..              — Самди! — окликает громко Салазар, возвращает Барона из мыслей в реальность.              — Сколько прошло времени с окончания той сраной войны? — резко спрашивает Самди, кажется, вообще не к месту.              — С какой в жопу войны? — всплёскивает руками Асми.              — Ну, с той, с Небесной, — машет дрожащей рукой в воздухе Самди.              — Больше двадцати двух веков, — качает головой Зар. — К чему ты это?              — Твою мать, твою мать, — бормочет себе под нос Самди. — Кто-нибудь ладит с арифметикой?              — С какой в жопу арифметикой, блять?!              — Умножьте двадцать два на сто, потом на триста шестьдесят пять, а потом на тринадцать!              — На кой чёрт? Самди, что у тебя вообще в голове? — окончательно теряет суть происходящего Салазар.              Самди ничего не отвечает, подлетает к компьютеру в углу зала, принимаясь там что-то делать. Зар подходит нерешительно к Барону со спины, хмурится непонимающе. Он решил посчитать на калькуляторе, но что он вообще считает? Допустим, количество дней в двадцати двух веках, но зачем их умножать на тринадцать?              — Приблизительно один миллион сорок три тысячи и девятьсот новых, — истерично смеётся Самди, хватаясь за голову. — Я за век теперь не найду нужную! Это конец, ха-ха… Как я мог забыть?..              — Самди, объясни… Что это за цифра? — просит ответов Салазар, напряжённо следя за Бароном Субботой.              — А? Какая цифра? — пятясь от Зара, смеётся звонко Самди. — А, эта цифра! Это количество, э, вольт, которые сожрал забытый утюг.              — У тебя двадцать два века работал где-то утюг?..              — Да-да, пора бы вернуться за ним, — взмахивает тростью Самди. — Прошу прощения, господа, всего доброго!              — Самди!              — Вы же хотели, чтобы я ушёл из этой вселенной, да? Вот я и ухожу, — широко улыбается Самди, отступая спиной в темноту, разводя руки. — У меня там, э, дела кое-какие нарисовались, вспомнил, да-да, а что ж, сука, раньше не вспомнил… Все мозги пропил, ха-ха… Он мне шею свернёт, но это я перетеплю, заслужил, ха-ха… Хотели встречи с сестрёнкой — получайте, — последнее, что говорит Самди, превращаясь в облако фиолетового дыма, которое очень быстро исчезает из комнаты.              Салазар смотрит пусто перед собой. Смотрит в темноту, где исчез Самди, на монитор с огромным числом, снова в темноту.              — Какого хера это было? — озвучивает насущный вопрос Гавриил.              — А я уж думал, у меня от заразы мозги поплыли, и это я нихера не понял, — мотает головой Асми. — Вы же тоже считаете, что он нёс несвязный бред?              — Он сказал, что Меф мёртв, а потом куда-то убежал, причитая про то, что что-то забыл, — пытается вычленить хоть что-то со смысловой нагрузкой Салазар. — Но раз он ушёл, Мори должна проснуться.              — Но не она нам нужна сейчас!              — Если бы Бельфи проснулся, ты бы по-другому запел, — фыркает Гавриил. — Я пойду к ней, мне нужно…              — Нет, — отрезает Зар. — Ты идёшь с нами, вообще ни на шаг не отходишь.              — Значит, пошли к ней вместе!              — Где-то здесь должен быть Даня, без него мы никуда не пойдём, — категорично заявляет Асми.              Как говорится, вспомнишь лучик — вот и солнышко. Из дальнего коридора, ведущего к залу, слышатся голоса, разговор на английском вперемешку с испанским. Судя по голосу Дани он в нормальном настроении и здоровье, Салазар позволяет себе облегчённо выдохнуть.              На вид с Даней тоже всё нормально, разве что лицо немного покраснело и глаза отчего-то слезятся, но он по крайней мере живой и здоровый. Замирает при виде троицы в конце зала, меняясь в лице. Лишь бы не сбежал, Зар должен перед ним извиниться!              — Вы ещё что тут забыли, пендэхо-о-ос? — весело тянет Анхель, подходя вальяжным шагом, вразвалочку к троице. Зар не может не улыбаться при взгляде на неё. — Буэнас ночес, комрадэс, — посмеивается Морифер, сжимая приветственно в хлопке руку Асми, а потом Гавриила. Перед Заром же кланяется, прижимая одну руку к сердцу, а вторую поднимая над головой. — Снова встретились, корво бланко.              — Здравствуй, Анхель, — улыбается грустно Салазар.              Муэртова порода, других слов на ум и не приходит. Темноглазая смуглянка с чёрным каре, наглой ухмылкой и насмехающимся над всем и всеми взглядом. Муэртова и Баронова, один породил, второй воспитал — и кто больше повлиял на формирование личности Анхель даже внешне заметно.              Её плечи, выглядывающие из-под бронежилета, надетого на майку безрукавку, пестрят мелкими татуировками. Рисунки выдают бандитский склад ума, если можно так выразиться. Пауки, пушки, пронизанные сердца, черепа — всё, что любят набивать себе владельцы картелей или уличные банды — всё есть на руках и наверняка спине Анхель Морифер.              — Пришли за периллохо пендэхо? — кивая в сторону Дани, усмехается она, пряча ладони в перчатках без пальцев в карманы узких чёрных джинсов. Переминается с ноги на ногу, скрипя берцами.              — Прости, Дань, — начинает Салазар, но Даня резко качает головой.              — Всё в порядке, — выдавливает из себя он грустную улыбку. — Теперь понимаю, каково было тебе, когда я решил напасть на тебя… Хотя нет, не понимаю, ты только припугнул, наехал, но не нападал, — тяжело вздыхает Даня, пряча лицо в ладони. — Я подумал, найду ответы у первой Вестницы, нашёлся повод наконец познакомиться лично, — усмехается тихо, смотря на Анхель.              — Давно пора было, любой Вестник — душа, которая привязалась однажды к моей крови, — со слышным испанским акцентом, раскатисто прокатывая на языке каждую «р», говорит Анхель. — Тус проблемас сон мис проблемас, — тыча пальцем сначала в грудь Дани, а потом в свою, чеканит Морифер. — Эсто эс фамилия, пендэхо-о-о.              — Ты одновременно так похожа и так не похожа на Мори, — горько усмехается Гаври, бегая взглядом по лицу Анхель. — О боже… Можно ли сказать, что я твой отчим?              — Лучше проглоти язык, ихо дэ пута! — резко раздражается Анхель, вцепливаясь пальцами в висящую на бедре кобуру с пистолетом. — Или хочешь, чтобы мы с тобой подрались?              — Нет-нет, зря я вообще рот раскрыл!              — Я не общаюсь с матерью, но, если ты ей что-то сделаешь, Габриэль, клянусь именем Санта Мадре, я нашпигую тебя пулями.              — Да где я вообще говорил, что собираюсь ей что-то сделать, — тараторит Гавриил, разводя руками.              — Как давно он вернулся? — с тяжёлым вздохом спрашивает у Зара Даня, кивая в сторону Гаври.              — Буквально до нашего прихода сюда, и часа не прошло. Ты как, Дань?.. Мне так жаль, я…              — Давай не будем об этом, ладно? — прерывисто вздыхает Поперечный. — Забыли, проехали, я не в обиде. Я говорил с Анхель о проклятии Вестника Смерти, она сказала, что её особенность не начала влиять на паранормальных. Сказала, как убивала своим присутствием лишь людей, так оно и работает. Не знаю, что делать.              — У нас было предположительное решение, но оно… эм, мертво, вроде как, — выжимает из себя Зар. Конечно, Даня хмурится непонимающе. Салазар сам ничего не понимает уже! — Был один друг, который, если верить пророчеству Сизого, должен помочь с этим. Но друг этот считается — или уже считался — мёртвым. Мы решили спросить у Самди, ведь именно он свидетельствовал после войны касательно смерти Мефистофеля, а он будто бы психоз какой-то словил и сбежал!              — Мефистофель? — цепляется Даня. — Асми часто о нём рассказывал.              — Они были очень близки. Мы все были…              — Э, вы все были в самых разных смыслах «очень близки», — морщится Даня. — Так что можно конкретику, пожалуйста.              — Меф ни с кем из нас не спал, если ты об этом, — рдея, бормочет смущённо Зар. — Не уверен, что его вообще хоть что-то, кроме спортивных состязаний интересовало. Хотя пофлиртовать он любил. Но, кажется, только из-за того, что ему нравилось вгонять в краску. Но, уверяю тебя, у них с Асми были исключительно…              — Да я не с ревностью, Зар. Сейчас было бы пиздец как не вовремя, — тяжело вздыхает Даня. — И чё тогда вообще делать?              — Для начала нужно выиграть время, нужно найти медиума, который отдаст кусочек души Виктору. Мы думаем, что наличие в тебе осколка души Арсения может замедлять процесс распространения этой заразы.              — Как огонёк, развеивающий тьму, — подключается к их разговору Асми. — Как ты себя чувствуешь, рыжик?              — В целом не так плохо, разве что у меня пиздец как печёт в груди и горле… Но это лишь по той причине, что Анхель решила накормить меня острой едой, — тут же успокаивает Даня встрепенувшегося Асмодея. — Пиздец какой острой. А так… Я чувствую изменения лишь на уровне собственных принципов.              — В каком смысле?              — Эта зараза разрушает суть, а через неё личность, так? — начинает объяснять Даня. — Действительно похоже на шизофрению в плане разрушения психики больного. Как разрушается личность? В случае Виктора начинает проявляться неконтролируемая агрессия. Его главная личностная особенность состояла в том, что он старается бороться со злостью внутри себя, держать себя в руках. Что делает зараза? Лишает его контроля над агрессией, лишает ответственности за себя. В чём моя отличительная особенность? В готовности помогать всем своим, чего бы это мне ни стоило. Засовывая подальше все свои чувства и хотелки, превозмогая надо всем, идти и помогать. Что делает зараза со мной? Превращает в капризного эгоиста, ждущего от гипотетического шизофреника самоорганизации и адекватности во время приступов. Это на меня похоже? На меня лично, на меня профессионала? Не похоже это нихера, — шипит Даня, нервно стуча ногой. — Превращаюсь в ребёнка, который ставит на первое место лишь собственные желания. Арсений был прав, ждать от Виктора того, что я требовал от него, и думать при этом, что он же шизофреник? Пока Арс это не озвучил, я даже не понимал, что происходит что-то не то.              — Мы найдём решение, — обещает Асми.              — Не факт, — горько усмехается Даня. — Поэтому хочу попросить заранее… Если со мной начнёт происходить то же, что и с Виком…              — Лучше бы тебе помолчать сейчас, — резко напрягается Асми всем телом.              — Я не буду просить вас меня уничтожить, я озабочусь этим сам, — всё-таки договаривает Даня, а Асми, прерывисто вздыхая, резко зажмуривается. — Последняя дань остаткам ответственности.              — Ты контролируешь себя гораздо лучше Виктора, — спокойно, отрезвляюще говорит Салазар. — Появился медиум, который, как я надеюсь, по моей искренней просьбе согласится поделиться с Виктором кусочком души для того, чтобы выиграть больше времени. Мори должна была проснуться, мы узнаем у неё, как вернуть Самди и получим более внятный ответ.              — Да, точно, — активно кивает Асми. — Мы не можем рвануть в другую вселенную, как Барон, но жнецы же как-то его призывают, когда считают нужным. Значит, есть способ с ним связаться, вернуть сюда.              — Самди рванул в другую вселенную? — отвлекаясь от разговора с Гаври, резко спрашивает Анхель. — Без меня?!              — О, родная, он скоро вернётся, — успокаивающе бормочет Салазар. — Может, ты знаешь, как жнецы возвращают его в ту или иную вселенную?              — Откуда? — дёргает тёмной пробитой бровью Анхель. — Я не жнец и не кто-то около. Обычных жнецов так просто не выловишь, но вы сказали, что мама должна была проснуться, она должна знать. А ещё есть те, кто сейчас прохлаждается, сидит на жопе ровно. Из жнецов.              — Дикая охота, — кивает мрачно Асми.              — Шайка самовлюблённых пендэхо, — фыркает Анхель. — Как по мне, лучше бы вам найти ответы у моей мадре, потому что Каин предпочтёт оказаться оттраханным толпой анхелес, чем пойдёт на сотрудничество. Чисто из вредности.              — Такая вредность только ему во вред, — усмехается уголком губ Даня.              — О, кто знает, ми бизньето, вдруг он любит, когда его по кругу пускают, — язвительно посмеивается Анхель. — Мне кажется, он только делает вид, что ему не по нраву, больше заводится от сопротивления.              — Они меня пугают, — бормочет Зар, наблюдая за злорадствующими Анхель и Даней. Одна кровь, да? — В любом случае, — говорит громче Салазар. — Нам сейчас нужно встретиться со своими, прежде чем отправиться к Мори.              — Я так и не понял, на кой хер ты устроил общее собрание, Зарушка…              — Хочу, чтобы Гаври вернул память всем, — твёрдо говорит Салазар, смотря ровно в глаза Гавриила. — Пара голов хорошо, но все, что есть, — лучше. Арсений всегда умел сообразить выход из ситуации, у Адриана в памяти скрыты пророчества Андрея, а Антон… Ну, а почему бы нет?              — Тебе просто хочется устроить возвращение блудного сына, признай, — усмехаясь, тянет Асми.              — Какая разница вообще? — ярко краснеет Салазар.              — В прошлый раз, когда я вернул память Арсению, это кончилось херово, — качает головой Гавриил. — Или вы забыли ту историю с призраком из прошлой жизни?              — Но мы с этим разобрались, значит, не должно повториться, — задумчиво кивает Даня. — Возможно, во мне говорит личная заинтересованность, но я согласен с Заром. Все, кроме Шастунов-Поповых, в курсе паранормального, так что вспомнить им будет не так опасно, их сознание ментально подготовлено. Арс уже вспоминал всё, второй раз переживёт получше. Шаст — тоже. Да, он вечно ныл о том, что вернувшиеся воспоминания врезались ему в мозг, как фура на высоких скоростях, но ничё, справится жаворонок.              — Мне кажется, ему нельзя доверять. Мы же уже обозначали, что из-за болезни он поддаётся эгоизму, — многозначительно кивая в сторону Дани, шепчет Гавриил.              — Тебя в том, что касается эгоизма, вообще никто не послушает, — щурит на него глаза Салазар.              — Значит… Вы правда хотите, чтобы я стёр людишкам блоки в памяти? И правда рассчитываете на то, что для них это будет не опасно, ибо не впервой уже? Я правильно понял? Может, в таком случае тебе просто выкупить их души?              — Я уже становился на эти грабли, хочешь, чтобы я второй раз умер? — взвинчивается Салазар.              — А где сейчас Виктор? — останавливая перепалку, спрашивает Даня.              — У Бельфи, я оставил его в регенерирующем кабинете, оболочку там подлатает за кратчайшие сроки, — вздыхает тихо Зар. — Но то, что внутри, этим не исцелишь.              — А кто медиум, который у тебя на примете?              — Тебе не понравится… Тот Женя, о котором ты…              — Барский?!              — Я всё объясню!       

***

      Если честно, Антон нервничает и не может себе объяснить, почему. Не то чтобы от Салазара когда-либо были какие-то проблемы, наоборот, с его стороны всегда были лишь помощь да поддержка, но назначенная им для важного разговора встреча… Антон не знает, чего от неё ожидать, а потому сильно волнуется.              Они уже приехали с Арсением домой к Адриану. Тут вообще всё странно. Поз почему-то на кухне разговаривает с Барским, рассказывает что-то, но, стоит им пройти на кухню, как замолкает.              В Антоне опять обостряется паранойя? Ему кажется, или все что-то знают и не рассказывают им с Арсением?              Шаст пытается найти в доме Адриана, в целом-то и находит, но ощущение странности происходящего от этого возрастает. Почему Адриан спит? Впрочем, от малейшего шороха со стороны Антона просыпается.              — Шаст? — щуря спросонья глаза, бормочет Адриан. — Ты что тут делаешь?              — Салазар сказал приехать с Арсом к тебе. Для какого-то разговора. Адриан, меня тревожка начинает во все дыры ебать, может, хоть ты скажешь, что происходит? У нас какие-то крупные проблемы? Почему только мы с Арсом не знаем? Я начинаю видеть во всех потенциальных врагов.              — Тише-тише, — посмеивается охрипло Адриан, протирая со сна лицо ладонями, встрёпывает короткие волосы на своей макушке. — Зар, значит? Выходит, они уже пересеклись, всё пошло вообще не по планам Сизого, но главное сохранить суть.              — Кого? Что? Адриан, я нихуя не понимаю, — уже раздражаясь из-за волнения, всплёскивает руками Антон.              — Просто доверься мне, пожалуйста, — с усталой улыбкой просит Адриан. — Через сколько встреча?              — Если не опоздают, через семь минут уже.              — Пойду умоюсь. Не волнуйся, Бес, — посмеивается Адриан, встрёпывая по-свойски русые кудряшки. — Всё будет хорошо… Иначе я себе не позволю, — добавляет уже одними губами, тяжко вздыхая.              Не получив в ответ вообще ничего утешительного, Антон возвращается на кухню. Арсений с Барским уже вовсю обсуждают что-то научно-политическое, Шасту сейчас совсем не хочется в это вникать. У него волосы дыбом встают, будто бы в спину дышит опасность, интуиция всегда работала хорошо, и не прислушиваться к ней Антон не видит причин.              Бродит нервно по квартире, бросаясь из комнаты в комнату, будто бы из любого шкафа ждёт выскочившего злоумышленника. Курящий с Адрианом на пару на балконе Дима не успокаивает, он выглядит взволнованным. Такое ощущение, что все вокруг ждут чего-то очень важного, что вот-вот должно случиться, а они с Арсением даже не знают об этом — это безумно Антона напрягает.              Ещё немного и у него начнётся паническая атака. Вспоминает наставления Распа, водит глазами по воображаемому квадрату, считая про себя, выравнивая дыхание.              За минуту до назначенного времени Антон проверяет, заряжен ли пистолет. Берта-младшая в строю — если что и случится, Шаст не будет беззащитен. Он очень хочет в это верить.              Когда со стороны входной двери слышится стук, сердце замирает. Боже… Может, они просто хотят обсудить всё касательно этого «Цербера»! Антону нужно прекращать дёргаться.              Однако, когда на кухню проходят Асми, Салазар, Даня, а с ними ещё какой-то мужик, Антон совершенно не чувствует себя в безопасности. И то, как они рассыпаются по разным углам, будто бы закрывая все пути отхода, окружая, заставляет напряжённо следить за каждым движением.              — Я не буду извиняться, ты первый напал, — выставляет перед собой ладони Даня, едва замечая нахмурившегося Барского. — Отойдём, нужна твоя помощь с одним вопросом.              — Сама бесцеремонность, — хмыкает Женя, выскальзывая из комнаты вслед за Даней.              — Тесновата кухонька, — тянет с улыбкой Асми. — Может, лучше к нам пойдём?              — Тут достаточно места, — со вздохом качает головой Зар. — Все, кто сейчас есть, помещаются. А где остальные?              — Остальные? — хмурится Антон. — Блять, я думал, только мы с Арсом должны приехать. Надо было всех собрать?              — Ладно, ничего-ничего, разберёмся сначала с присутствующими.              — Разберётесь? — напрягаясь, переспрашивает Шаст.              — От него страхом за версту несёт, Зарушка, выбирал бы выражения, — улыбается Асмодей.              — Мы не собираемся делать с вами ничего страшного, — заверяет Салазар.              — Лишь вернём то, что и так ваше, — держась подальше от непрерывно следящего за каждым движением Адриана, вздыхает Гавриил.              — Вернёте всё, а не подмените то, что есть, тем, что вам надо, — тыча пальцем в стол, щуря на Гавриила глаза, шипит Адриан.              — Да, — успокаивает Салазар, становясь между Гавриилом и Фелиосом.              — Вернёте что? — начинает ещё больше волноваться Антон.              — Нам обязательно смягчать для них падение? — морщится Гаври, косясь на сюсюкающегося с Антоном Салазара. — Может, просто…              — Подожди, — шикает Асми.              Он терпеливо выжидает, пока Зар подстелет своему приёмному сыночку солому, улыбается виновато раздражённому одним видом Гавриила Фелиосу. Бывший ангел, Дима, кажется, вообще смирился со всем в этой жизни. Хотя он наверняка знает о том, что должно произойти, ведь в этой жизни родственная решила от него ничего не скрывать.              Больше всего Асмодея напрягает сейчас Арсений. Он почему-то не слушает ни заверений Салазара, ни испуганных вопросов Антона. Вперился напряжённым взглядом в стол, будто бы какую-то задачку по математике в уме решает. Впрочем, у каждого своя модель переживания стресса — Даня много про это говорит.              Хотя всё же странно, что Арсений молчит. Ни ему, ни его душе это совершенно не свойственно. Куда делась неуспокаиваемая почемучка, которой нужно знать ответы на все на свете вопросы? Что он вообще там пытается осмыслить такое важное, что всё происходящее для него на заднем плане?              — Это ведь не псевдонимы? — резко поднимая к Асми глаза, заставая врасплох, спрашивает Арсений. — Ваши имена — это не рабочие псевдонимы. Это действительно ваши имена.              — С чего ты взял? — усмехается Асмодей, щурясь.              Конечно. Этот Арсений привык не задавать вопросы, а находить ответы, пока остальные пытаются это сделать всем сборищем.              — Странно быстрое перемещение. Светящиеся глаза. «Князь Отмщения стал Князем излишнего трындежа». Странные связи, удивительным образом выживший после поджарки мозгов в Сети Даня. Всё ведь всегда было на виду, да? — с напором спрашивает Арсений, стреляя глазами то в Асми, то в Салазара.              — Намекаешь на то, что мы какие-то адские бесы? — до последнего веселится Асми. — И не страшно такое предполагать, глядя нам в глаза?              — Асми, — шикает Салазар.              — Голодный еду ищет, — шёпотом, не понятно к чему говорит Арсений, опуская глаза. — Много кому в детстве постоянно сказки травили, но… Знаете, сколько я слышал о том, что моя тяга к мифологии уже выглядит странно? Голодный еду ищет… Кто вы?              — Есть быстрый способ получить ответы на все вопросы, — сочувствующе сводит брови Зар, держа уже заметно паникующего Антона за плечо. — Но вам стоит успокоиться, возвращать память в неспокойную голову — не очень безопасно…              — Память? — нервно усмехается Шаст, выскальзывая из-под ладони Салазара. — Мы тут с Арсом вспомнили, что у нас дело на это время…              — Достало, — фыркает Гаври, закатывая глаза.              Ни Салазар, ни Асми не успевают словить Гавриила за руку, тот проскальзывает в мгновение ока по всей комнате, прикасаясь ладонью к головам. Антон, Фелиос, Арсений, Позов. Готово. Четыре ничего не помнящих человека — ноль, Гавриил — один.              — Нельзя так делать! — восклицает Салазар.              — Вы завозились, — отряхивая ладони, пожимает плечами Гавриил. — Если вылезет какая-то побочка, справимся по ходу событий.              — В этом вся проблема! Вместо того, чтобы предотвращать, ты!.. — Салазар не договаривает, срывается на обессиленный стон вперемешку с рыком.              Сначала у Шаста только растёт паничка, потому что никакая «память» к нему не вернулась, была лишь та, что была всегда. Потом ещё больше напугала реакция Салазара, который абсолютно всегда был тихим и сдержанным. Сейчас Антона немного мутит и начинают болеть глаза.              Ощущение такое, будто бы в его систему подкинули какой-то вирус. Неприятные ощущения, головокружение, свет кажется ярким. То ли вирус, то ли похмелье. А он ничего накануне не пил!              Что он должен был от этого вируса вспомнить? То, что не пил? Он это прекрасно помнил и без того! В Питере он последний раз выпивал до возможного похмелья ещё в то время, когда рассказывал Арсу на балконе о своей жизни в воронежской деревне и… Что?              В голове будто бы случается взрыв, ударная волна от которого сносит все стены. Сердце срывается в беспокойную аритмию. Антон пытается не задохнуться от накрывших с головой чувств, мыслей, картинок, всплывающих на поверхность вместе со всеми воспоминаниями.              Это всё его? Это всё он? Да… Точно…              Салазар наблюдает обеспокоенно за переменой эмоций на чужих лицах, то подаётся вперёд, то одёргивает себя. Лучше не трогать ребят сейчас, нужно дать всё вспомнить, нужно дать время, чтобы всё улеглось в голове.              В прошлый раз, когда Антону пришлось вот так за раз вспомнить всё, все свои жизни и воплощения, ему понадобилось на то, чтобы прийти в себя, около получаса. У него разрывалась от боли голова, он выглядел напуганным и потерянным настолько, что хотелось только обнять, закрыть своими крыльями со всех сторон, чтобы даже свет не нервировал.              В прошлый раз, когда вспоминать пришлось Арсению, в тот раз, когда Гавриил сорвал ему блоки на память, он поначалу был лишь немного сбит с толку, но больше восхищён. А потом до него добрался призрак прошлого, который сводил своим голосом с ума. Непроработанная сержантом травма с бесконечным чувством вины чуть не убила Арсения, который ту девушку, Катю, даже никогда не знал.              Как вспоминал свою жизнь в последний раз Андрей, Салазар не видел своими глазами: ему, как и любому пророку, возвращали все воспоминания во снах к шестнадцатилетию. Плавно и по кусочкам. Зар никогда не видел, чтобы он был растерян или уязвлён собственной памятью.              Диме впервые воспоминания возвращались по становлению ангелом после смерти на Второй мировой. Он отреагировал стойко, впрочем, возможно, он быстро переключился из взволнованного в собранное состояние, потому что нашёл Антона-демона. Дима всегда ставил Антона выше себя, а потому не нашёл времени на собственный испуг, ведь надо было убедиться, что не напуган ничем Шаст.              Судя по зависшей в комнате тишине, все всё вспоминают. Салазар непроизвольно сравнивает тот раз, когда ребятам возвращалась память, и этот.              В этот раз Антон не сжимает голову от болезненной мигрени, а лишь мелко дрожит, бегая расширяющимися глазами по пространству перед собой. В этот раз ему хотя бы не больно… Важно брать в учёт то, что Антон сейчас, даже если не демон, а человек, всё-таки в куда лучшем состоянии как физическом, так и психическом.              Антон не убит ментально войной и всем, что было в том времени. У теперешнего Антона счастливая и спокойная жизнь, тихая жизнь — в нём больше энергии, ресурсов для принятия воспоминаний. Этот Антон не валится с ног от усталости и голода, его не разрывает боль утраты и злость, как того, с кем Зар заключал контракт. Он переносит возвращение памяти менее болезненно, стойко, смело. Хоть и дрожит немного, восстанавливая наверняка внутри своей головы хронологию событий.              А вот Арсений не шибко изменился, судя по всему. Зар от этого даже надувается немного, складывая руки на груди, смотрит за тем, как на Арсовом лице расползается улыбка, а ресницы моргают часто-часто. Проклятая любознательная прелесть, ему только дай сказку. Что тогда, что сейчас — принимает всё это настороженно, но с быстро приходящим энтузиазмом, восторгом.              И судя по всему, в этот раз никакой голос не начинает звучать в его голове. Призрак и правда был искоренён из его сознания, ничто больше Арсения не отравляет. В воспоминаниях он находит ответы на тревожившие давно вопросы. Улыбается довольно, прикрывая глаза.              Если Андрей и испытывал пренебрежение к некоторым своим прошлым воплощениям, то у Адриана они, видимо, вызывают полноценное отвращение. Это рост, да? Салазар хочет так думать. Лишь бы Адриан не закомплексовал… Хотя выглядит он больше гордым, чем уязвлённым. Зная его, наверняка гордится он собой: тем, что лучше своих предшественников.              В этот раз, видимо, голова разболелась от воспоминаний у Димы. Он трёт с силой пальцами виски, крепко жмурясь. Стягивает с носа очки, оставляет их на столе и дышит глубоко носом, будто бы пытаясь избавиться от подступившей к горлу тошноты.              — Я помогу, — мягко улыбается Салазар, когда Дима дёргается от его руки.              Судя по тому, как быстро Дима расслабляется, посмотрев в его глаза, он вспомнил, что Зару доверять можно.              Салазар прикладывает ладонь к Диминому лбу, Поз даже льнёт ближе к прикосновению холодной руки, чуть ли не ластясь. Да он горит… Явно что-то побочное, перегрузили сознание. Впрочем, с этим Зар справляться умеет.              — Я поставлю в твоей памяти несильные блоки, которые ты сам сможешь разрушить, когда захочешь, — обещает Салазар. — Просто отрежу пока воспоминания о старых-старых воплощениях, чтобы сбавить нагрузку на твоё сознание. Вот так… Так ведь полегче, да? — улыбается Салазар. Димин лоб стал нормальной температуры.              — Спасибо, Зар, — выдыхает тихо, немного болезненно Дима.              — Не за… А! — вскрикивает с неожиданности, когда что-то вмазывается сзади, обнимая так крепко, что весь воздух из лёгких выжимается.              Салазару даже оглядываться не надо, чтобы узнать руки, обхватившие за пояс. Он Антона даже по одному запаху бы с закрытыми глазами узнал.              Видимо, Шасту всё вернулось и всё в голове улеглось. Потому что с радостным смехом и звуками сопящего ежа, он зачем-то поднимает Зара над полом, обнимая.              — Я тоже рад тебя видеть, пташка, но поставь меня на пол!              Это даже немного странно… У Антона ведь всегда его лицо, но мимика из жизни в жизнь менялась вместе с определёнными чертами характера. И у его Антона, у Антона-демона мимика была будто бы по кусочкам составлена из всех своих проявлений из разных жизней. И вот сейчас — всё то же лицо, но мимика Антона-демона. И не только мимика, но и жестикуляция.              У теперешнего Антона почти всегда был настороженный взгляд, выжидающий, ищущий опасность — у Антона-демона после разборок с головой был оживлённый и по-доброму насмешливый взгляд. Его Зар сейчас и видит. Сердце радостно ускоряет бег.              Судя по всему, Антона настолько переполняют эмоции по возвращению памяти, что он ни слова связать не может. Всё, что Зар от него слышит, это какие-то нечленораздельные радостные звуки, пока он снова лезет к Зару обниматься.              — Я бы его усыпил, как в старые добрые, но боюсь, я больше не медиум, — трагично вздыхает Арсений.              Антон замирает, так и держась крепко за плечи Салазара, поворачивает медленно лицо в сторону Арсения, который только брови вскидывает, усмехаясь.              — И снова привет, чудовище, — щурит хитро на Арсения глаза, расплываясь в широкой улыбке.              — Вокруг меня так радостно скакать не будешь? — с возмущённым смешком спрашивает Арс, подходя ближе.              — А мы разлучались в последнее время? — с хитрой улыбкой, щурясь, тянет Антон.              Арсений глаза закатывает демонстративно, качает головой, нарочито тяжело вздыхая. Ну да, с Салазаром-то они не виделись чуть ли не каждый день. Хотя ладно, это другое, с Арсением Антон был всё время, даже если и не помнили прошлого, были открыты друг с другом. Салазар быть открытым с Антоном давно был лишён возможности. Всё-таки Шаст стал человеком.              Пока Антон принимается расспрашивать Салазара о том, как он сейчас поживает, не подводят ли его новые демоны, Арсений отступает назад, хмурясь. Он вспоминает самые последние моменты своей прошлой жизни и понимает, что что-то тут не сходится…              Арсений с Виктором объединили осколки души Антона, это сделало контракт недействительным из-за несоответствия условий договора с реальностью. И контракт-то был разорван, душа Антона, обновившись, отправилась отдыхать в Колыбель перед новым кругом перерождений.              Но было что-то ещё… Что-то между этой победой и внезапной смертью Арса от пули в затылок. Было что-то ещё…              — Как это возможно? — смотрит резко округлившимися глазами на Салазара. — Ты же… Ты ведь умер.              — Но жив же, — неловко шутит Зар, видя, как резко переменился в лице Антон. — Правда жив. Гаври нашёл лазейку, провёл мне реанимацию, с того света достал. Разве что наш «свет» от этого слегка с ума сошёл, — качает головой Зар.              — Стоп… Эта реальность, — бегая взволнованным взглядом от лица Зара к Гавриилу, шепчет Арсений. — Это же буквально мир… «Киберпанка»??? Это всё иллюзия?              — Нет, — натянуто улыбается Гаври. — Это изменение реальности. Как и в тот раз, когда мы игрались, помнишь? Тебе же нравятся отсылки.              — Но оказаться в попаданцах, — резко качает головой Арсений. — Я не понимаю: этот мир в итоге-то реален или?..              — Реален, — заверяет Гаври. — Просто изменён через взлом Книги Жизни.              — Если это нужно было для возвращения Зара, оно того стоило, — медленно кивает Арсений. — Есть какие-то ещё последствия? Разве Мори не размажет тебя за это? А Змееносец? Как они допустили подобное? Почему никто не устраняет аномалию? А Виктор… Виктор всё помнит! Виктор — демон? А Даня до сих пор у тебя, Асми?              — Я скучал по этим бесконечным вопросам, — усмехается уголком губ Асмодей, приваливаясь спиной к стене. — Всё расскажем, только дождёмся… А вот и он, — посмеивается Асми, видя вышедшего из тени Даню.              Если зрелище воссоединения Антона и Арсения с Салазаром было забавным и трогательным, то сейчас наблюдать со стороны Асмодею физически больно.              Дане хватает одного лишь взгляда, одного пересечения глазами с Антоном, чтобы понять всё. Он так и замирает в проходе комнаты, поверхностно дыша. И не понятно: рассмеётся сейчас привычно, кинувшись с Антоном и Арсением обниматься, или расплачется на этом самом месте.              — Судя по ошейнику, всё ещё у Асми, — кивает Арсений. — За такое время твои способности должны были значительно вырасти, — задумчиво бормочет Арсений, — наверное, уже толпу людей без проблем под гипноз можешь…              Даня обнимает Антона и Арсения за шеи так резко, что Салазар дёргается испуганно, будто бы Даня напал бы на них… Обнимает, вцепливаясь руками в спины. Может, с промедлением, только после переглядки между собой, но Антон с Арсением наконец обнимают в ответ, укладывая головы Дане на плечи.              — Привет, Дань, — тихо шепчет Арсений, поглаживая бережно Поперечного по спине.              Судя по звуку резкого всхлипа и дрогнувшим плечам, он и правда расплакался. Но, как и подобает его характеру, отстраняется резко от Антона с Арсением, утирает быстро ладонями лицо и улыбается широко-широко.              — Как спалось, придурки? — весело интересуется он, встряхивая за плечи. — У нас тут полный пиздец, так что давайте, просыпаемся!              Салазар улыбается шире, склоняя голову набок, утирает одним пальцем увлажнившийся уголок глаза. Наконец-то всё на своих местах…              Арсений, судя по лицу, уже хочет расспросить обо всех проблемах, но внимание его переключается на оставшегося в дверях Женю. Барский наблюдает настороженно за всеми со стороны, пытается понять, что происходит.              — Ты медиум, да? Медиум? — подскочив к Жене, принимается расспрашивать Арсений. — Вот почему твои глаза светились, несмотря на заблокированные импланты, это была не оптика! Оранжевая душа? Да? — бесцеремонно ворочая лицо замершего Барского в своих ладонях, спрашивает Арсений. Впрочем, ответа ни на один из собственных вопросов не дожидается. — А-а-а, теперь понятно, почему у вас с Даней разговор не пошёл, ну конечно. Обычно оранжевые души с трудом находят язык с фиолетовыми, но оранжевая с оранжевой — это как схватка двух самцов-хищников, выяснение авторитета, ведь и тот, и тот — прирождённые лидеры!              — Арс, — окликает Антон. Покашливает с намёком.              — Эд и Арина — демоны, ну конечно! Вот как я переместился, они перекинули меня по тени, ну разумеется! А сколько лет они уже демоны? А кто у них Высший? А Верховный? Кто они по знаку зодиака? А способности?..              Арсения за пояс оттягивает подальше от Барского Антон.              — Я… Смущён таким вниманием, академик Попов, — неловко выжимает из себя Женя.              — Ака… Ах да, академик, — Арсений смеётся неловко, заламывая руки. — Да-да, точно, академик. Веду себя совсем не по-академически. Прости, пожалуйста, а… Стой-ка, ты случайно не потомственный? Не из семьи Брагинских? Просто у вас с Виктором такая схожая энергетика.              — Арс, прекращай, — посмеивается Антон. — Прошу прощения. На самом деле он всегда такой любопытный, но с возвращением памяти — невежливо любопытный.              — Я не спросил ничего такого! — возмущается тут же Арсений.              — Я безумно по ним скучал, — со вздохом улыбается Даня. — Поз, Адриан, вы как? — проходя в угол кухни, спрашивает тихо.              — Я будто бы просто нашёл не хватающие детали мозаики, — пожимает плечами Адриан. — У меня было немало из прежних воспоминаний. Не чувствую особых изменений. Разве что теперь я помню другие свои воплощения не как приходящих к Сизому друзей, а как собственные проявления. Это… странное чувство.              Адриан косится с опаской на Диму, заметно нервничает, замерев в ожидании чего-то.              — Всё, как я и сказал, — с болезненной улыбкой отвечает на обеспокоенный взгляд Поз. — Вспомнив, не стал искать в тебе кого-то другого.              Лишь сейчас Адриан улыбается, облегчённо выдыхая. Улыбается даже как-то смущённо, опуская взгляд. Оставаться с ними Дане неловко, пусть разберутся между собой.              Адриан просит Салазара сбегать за Олексой, да, она, как и Окс, знает очень много из-за болтливости своей пассии, но знать и помнить — не одно и то же. Да и понадобится им это для следующего шага.              Салазар возвращается с Олексой, Гавриил стирает блоки в памяти, и уже через пару минут она, держась за ручки с Антоном и Арсением, припрыгивает на месте, довольно пища. Без каких-либо обсуждений все переключаются на более родную форму имени, не говорят больше «Олекса», а она, кажется, и не замечает.              — Ты тоже был их другом, — грустно улыбается Салазар, подходя к оставшемуся в стороне Адриану. — Ты же всё помнишь, вы с Арсением…              — Были лучшими друзьями в прошлой жизни, — кивает Адриан. — Но для меня теперешняя жизнь всё же ярче, воспоминания её не затмили. И я должен держаться от них подальше, потому что… Нельзя поддаваться эмоциям, — дрожаще вздыхает Адриан, через усилие уводя взгляд от Олеси, Дани, Антона и Арсения. — Работа ещё не закончена.              — Когда позволишь себе передохнуть и порадоваться со всеми? — с мягкой усмешкой интересуется Поз.              — Когда сможем избавить всех, кто успел заразиться, от болезни, — твёрдо отвечает Адриан. — Я рад видеть их вместе, рад видеть такими счастливыми, правда. Но нельзя забывать о том, в каком состоянии Виктор. Нельзя забывать о том, что это вот-вот начнёт проявляться так явно и у Дани.              — Да, он прав, — тяжело вздыхает Асмодей, а после этого, поднимая руки над головой, делает два громких хлопка, привлекая к себе внимание.              Адриан благодарит его за это сдержанным кивком, а потом вводит в курс дела всех, кто не знает о новом виде проклятия, которое разрушает медленно суть паранормальных. Ему не хочется омрачать никому праздник, просто праздновать пока рано.              Нет, он, конечно, может сейчас скакать от радости вместе со всеми, но, возможно, они после пьянки-гулянки найдут Виктора уже мёртвым. А вот это уже омрачит праздник.              — У нас есть новые союзники, — указывая рукой на Женю, говорит Адриан. — Но ни Женя, ни его демоны не знают об этой болезни.              — Самди не ответил нам связно по поводу Мефа, — кивает Асми, упирая руки в бока.              — Вообще, он сказал, что он мёртв, — нерешительно тянет Салазар. — Но сказал как-то неубедительно, а потом убежал.              — А Андрей предвидел, что именно Меф с этим разберётся? — обеспокоенно спрашивает Арсений. — Вы уверены, что не перепутали тот образ с кем-то другим? Может, всё-таки имелся в виду кто-то ещё…              — Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь в том, что это именно Мефистофель, — качает головой Асмодей. — Это было чем-то вроде его способности, его особенностью.              — Мефистофель, Пожиратель Скверны, — с ностальгичной улыбкой шепчет Салазар.              — Именно он когда-то отвечал за очищение Проклятых, за контроль уровня Скверны в мире, — кивает Гавриил. — Поэтому после той войны, когда его не стало, всё это так запустилось. Некому было больше за этим приглядывать.              — Он был одним из почётных жнецов, — переводя горящие плохо скрытым восторгом глаза от Гавриила к Антону, активно кивает Салазар. — Если Каин и Дикая охота специализировались, скажем так, на жатве древних душ, которые либо становились гончими, либо отправлялись на новый круг, очищаясь, то Мефистофель очищал души Проклятых и не только от Скверны.              — Это было его призванием. В то время не было ни единой души, неприкаянно шастающей по свету, — хмыкает Асмодей. — А когда его не стало… Впрочем, наша ведьма должна прекрасно помнить, сколько Проклятых развелось за двадцать один век.              — Но мы смогли очистить их, с Позом, — гордо вздёргивает подбородок Олеся.              — В том очищении сколько народу участвовало? — дёргает бровью Асми, усмехаясь. — Ясновидящая, Ангел очищения души, Бельфи, а Скверна-то была лишь изгнана из душ, а не уничтожена. Меф же справлялся с этой работой в одиночку и Скверну буквально сжирал, как будто это шарлотка.              — Для него ничего вкуснее этой гадости не было, — морщится Зар. — Как вообще можно питаться Скверной?              — Да он и в эмоциях странные блюда выбирал, — посмеивается Гаври, качая головой. — Комплексы, неуверенность, стыд, боль.              — Если что, я не преуменьшаю твои подвиги, — задабривает нахохлившуюся Олесю Асми. — Просто вместо того, чтобы лечить опухоль хирургически, мы лечили её десятью другими способами и с другими врачами. В то время, как наш «хирург», мог просто… высосать эту опухоль.              — Но он мёртв? — растерянно спрашивает Антон.              — Должен быть. Ну, то есть, мы так думали! — спешит исправить сказанное Салазар.              — Выходит, не мёртв? — хмурится Арсений.              — Мы не знаем, — резко качает головой Асми. — Но наверняка что-то знает Самди.              — И он это что-то скрывает, — тихо говорит Салазар, обнимая себя руками.              — Отлично, память им вернули, в курс дела ввели, — активно машет рукой от себя Гавриил. — К Мори можно?              — Я думаю, стоит ей проснуться и прийти в себя, она сама сюда явится, — широко усмехается Даня. — По крайней мере, за тем, чтобы начистить мне рыло. Я нарисовал ей усы перманентным маркером.              — Смотрю, ты развлекался, как мог, в наше отсутствие, — фыркает со смеху Олеся. — Хм… А с возвращением памяти нам не должны вернуться наши способности?              — Нет, — потирая брови, отвечает вместо открывшего рот Салазара Адриан. — И слава богу. Я не хочу больше, чтобы меня кромсали крыльями пернатые религиозные фанатики.              — Его можно понять, — вздыхает Даня. — Но тебя, Олесь… Соскучилась по голосам в голове?              — Не нарывайся, Даниссимо, я и без способностей могу тебе задницу надрать, — усмехается Олеся.              — Мне нужно увидеться с Виктором, поговорить с ним, — прерывая игривую перепалку Олеси и Дани, вздыхает Арсений.              — Я дал ему кусочек своей души, чтобы замедлить процесс распространения заразы, — неуверенно говорит Женя. — Но видеться с ним… Он очень плохо себя контролирует. И ладно то, что он ногами машет во все стороны, но будет плохо, если он натравит своих… призраков в нападение.              — Это он тебя так? — сводит брови Арсений, осматривая синяк у Жени на скуле.              — Да, но я его не виню, — вздыхает тяжело Барский. — Отдать ему кусочек души… Единственное, чем я мог извиниться за то, что напал на вас.              — Это просто недоразумение, — качает головой Арсений.              — Недоразумение, в ходе которого кто-то из вас мог умереть, — выпрямляясь, отчего-то холодно говорит Женя.              Ему будто бы не нравится то, что Арс пытается его оправдать. Хотя чему Арсений удивляется: оранжевые души. У них очень сильное, едва ли не болезненное чувство ответственности что за собственные поступки, что за тех, кого успели сделать своими союзниками. С лёгкостью свою жизнь на кон поставят, лишь бы спасти тех, кого нарекли своим человеком. Арсений прекрасно по Дане знает.              — В любом случае, спасибо тебе за Виктора, — сбавляя напряжённость в Барском, миролюбиво улыбается Арсений. — Но мне нужно с ним увидеться.              — И упрямство тоже в нём всегда было, — кивает сзади него Антон. — Не переубедишь, раз решил. Поверь на слово.              — Я должен уточнить… Дима немного ввёл меня в курс дела, но я всё же хочу быть уверенным, что правильно всё понимаю, — неловко откашливается Женя. — Вы сейчас с полной памятью о всех своих перерождениях? Или только о последних?              — Со всеми, включая теперешнюю жизнь, — активно кивает Арсений с восторженно горящими глазами. — Со всеми, то есть… — Арс начинает загибать пальцы, чуть хмурясь. — Афины, Рим, Русь, Англия, Испания, Франция…              — Италию забыл, — подсказывает Адриан.              — А, да, Италия… Там, где ты был бардом?              — И Антон тоже.              — Да-да, точно, — активно кивает Арсений. — Америка? Это ведь было?              — К сожалению, — кривится Антон, заметно зажимаясь.              — Ну и говнюк ты был, Шаст, — прыскает со смеху Арсений, продолжая подсчитывать. — Вторая мировая, потом двухтысячные — Питер…              — А Стейтфилд когда был? — потерянно хмурится Адриан.              — Во время Наполеоновской войны, Франция, я посчитал, — качает головой Арсений. — Это наша одиннадцатая?              — А мне кажется, их одиннадцать было, а эта — двенадцатая, — бормочет Антон, тоже пытаясь пересчитать на пальцах.              — Откуда у вас столько перерождений? — прерывает попытки подсчёта, опешив, Женя. — Вы понимаете, сколько веков вашим душам вообще?..              — Да-да, — отмахивается Арсений. — Была ещё какая-то? Но я не могу вспомнить, ой, что-то я запутался…              — А где Поз был советником короля? — пытается подкидывать варианты Адриан.              — Да это Англия, Арс посчитал, — фырчит Антон. — А где Серый был охотником за головами?              — Это Рим. Или Греция?.. В любом случае подсчитал!              — Вот поэтому не стоит возвращать людям память всю за раз, — тяжко вздыхает Салазар, укоризненно смотря на Гавриила. — Запутались дети!              — Лохушки, — злорадствует над запутавшимися в собственных пальцах, пытаясь подсчитать, Антоном и Арсом Олеся. — У меня всего три жизни, включая эту.              — Думаешь, это повод для хвастовства, Лесоповал? — широко улыбается Даня. — Но, если и так, то я победил. У меня всего две было: Вторая мировая и американско-иракская война.              — Меня совсем не пугает новая компания, — бормочет тихо Женя. — Совсем не пугает…              — Давай и тебе память вернём, — предлагает с ехидным смешком Асмодей.              — Нет! Мне не нужна путаница в голове, я должен нормально соображать!              — А я нормально соображаю, — огрызается Арсений. — Может, где-то между Русью и Англией? Чё мы делали пять веков?              — Между ними была Италия, — настаивает Адриан.              — А, блин, точно… А Англия и Испания? Стоп, они вообще друг за другом шли?              — А давайте вы потом разберётесь в хронологии, — не выдерживает Гавриил.              — О да, а то у меня сейчас мозг вскипит, — вздыхает судорожно Поз.              — Я отнесу Арсения на встречу с Виктором, а потом уже пойдём к Мори, — пытается хоть какой-то план составить Салазар. — Рядом с Бельфегором Виктор в любом случае будет больше в подавленном состоянии, чем в агрессивном.              — Как всё стало плохо, если подавленное настроение у Виктора — это лучшее, что мы имеем? — расстроенно шепчет Арсений. — В этой жизни я знаю его только таким, но ведь когда я… тогда ведь он не был таким…              — Он очень тяжело перенёс ваши смерти, Арсений, — тихо вздыхает Салазар. — Впрочем, как и мы все…              — Простите, но не могли бы вы рассказать поконкретнее? — неуверенно спрашивает Антон. — Я ушёл самым первым в Колыбель, я понятия не имею, что вообще случилось.              Не то чтобы Дане или Салазару хотелось это рассказывать, повторять в очередной раз, но тут ведь Антон просит…              Даня может рассказывать эту историю только под градусом. Салазар — с постоянными тяжёлыми вздохами.              Краткий экскурс Антона по тому, что стало со всеми после его ухода. Краткий, если не сухой. Не потому что стало резко всё равно на всё, что было, потому что ребята снова всё помнят, а это фактически значит, что они опять вместе. Просто рассказывать это больно, а прятать тоску за сдержанностью — защитный механизм Зара. Даня же может говорить об этом спокойно из-за блока, глушащего эмоции. Кратко, сухо и по фактам. Будто бы рапорт зачитывают Антону.              Шаст после разрыва контракта был отправлен в Колыбель. Раз.              Разрыв контракта спровоцировал смерть, уничтожение сути Салазара. Два.              Арсений, то ли от нечего делать, то ли окончательно отчаявшись, написал как журналист книгу, в которой обосрал при власти всех, кого нельзя было обсирать. То бишь, прям всех. Во время прогулки по набережной его застрелили — он не первый убитый в России журналист, он и не последний. Три.              У Олеси случился взрыв злости на фоне Арсового убийства, у неё было собственное феминистическое движение, можно сказать, была определённая медийность. И после того, как Олеся в открытую вышла на связь с общественностью, её по старым «показаниям» с психушки должны были принудительно госпитализировать. Только при смирении совершенно случайно вкололи двойную дозу седативных. Типа ошибка медбрата и вот хоронят Олесю. Четыре.              На похороны решил приехать Андрей. В страну ему возвращаться нельзя было, на границе его, якобы за попытку сопротивления при аресте, застрелили. Пять.              Виктор становится одержим местью, но у него нет шансов провернуть это, оставаясь человеком. Он пускает пулю себе в голову, совершает самоубийство — становится демоном, чтобы осуществить месть, и с Даней осуществляет… Шесть.              Гавриил не может смириться со смертью Салазара. Используют лазейку в Книге жизни, «реанимирует» ещё висящего на последней ниточке в этом мире Зара. Но чтобы Книга Жизни не исправила аномалию, Гаври перенагружает её кучей других взломов с изменениями реальности в самых разных моментах. После многочисленных «хакерских» атак Книга Жизни начинает принимать возрождение Зара за норму, переписывает предполагаемое будущее в соответствии с новыми законами, подстраиваясь под созданную реальность. Семь.              Переплетённая с очередными горячечными фантазиями Гавриила и его любимыми отсылками реальность становится горючей смесью вымышленных историй и чего-то разумного. Насилие становится распространённой нормой. Бесконечные войны, разборки банд и корпораций в Америке и вернувшиеся во всей красе репрессии, имперские замашки и убийство демократии в воскрешённом в антураже киберпанка СССР. Восемь.              От насилия нового мира Бельфегора ожидаемо отвращает. Лишь бы не видеть это всё, он погружается в спячку, которая длится уже почти век. Девять.              А вот Барона Субботу, Самди, этот мир наоборот привлекает. Картели, банды, беззаконие, разбой — настоящее веселье для него. Теперь родная вселенная стала ему мила. Но из-за его постоянного присутствия здесь в спячку впала Мори. Десять.              Мало всего, что перевернулось с ног на голову, ещё и способности, законы паранормального работают теперь не пойми как. Прошлое мешается с настоящим, что-то замещается, что-то начинает работать криво-косо. Тут вообще не разберёшься теперь. Одиннадцать.              Чёртова дюжина отделена от них всех образовавшимся вокруг планеты барьером, но вот-вот Змееносец и Дагдари пробьются. И что тогда будет даже Бог не знает. Двенадцать.              Ещё и новая болезнь, гибрид Скверны. А единственный, кто может с этим разобраться, вроде как, давно мёртв. Тринадцать.              Есть ли вообще хоть что-то утешающее в этом рассказе? Ну… По крайней мере, они теперь снова вместе и у них есть новые союзники, да? Женя и его дружки…              — Я в этом не участвую, — резко говорит Барский, стоит Дане закончить рассказ.              — Э! Какого хуя? — разводит руками Поперечный.              — Я хотел заботиться о стране и о «Цербере», да, я, конечно, медиум и знаю о паранормальном достаточно, но это… Это другой уровень, понимаете?              — Это не важно, потому что это угроза и для того, что ты назвал, — твёрдо говорит Арсений. — Мы должны обеспечить Гавриилу защиту.              — Что?.. С чего бы это? — непонимающе хмурится Асмодей. — Как по мне, если ему надерут задницу и научат ответственности, плохого в этом ничего не будет.              — Вы не понимаете, что ли? — разводит руками Арс. — Змееносцу и Дагдари плевать на нас, на наши достижения и прочее. Они просто торчат от соблюдения всех правил и всё в таком духе.              — И что плохого, если они вернут старый мир, где всё было не настолько ёбнуто? — изгибает скептично бровь Асми.              — Вы издеваетесь? — нервно усмехается Арсений. — Вообще ничего не понимаете? Если они вернут прежний мир, они сотрут всё, чего мы достигли за это время! Мы смогли сделать из Союза идеальное для людей государство, выровняли экономику за пять лет, сделали законодательство таким, что никаких демографических ям не предвидится ближайшие лет сто, ибо люди хотят тут жить, хотят заводить семьи, потому что условия охеренные! А наши достижения в науке? Вы понимаете, что не будет больше никаких имплантов, сверхмощных ИИ, не будет Распа! Мы откатимся в прогрессе!              — Пожертвовать своими ИИ ради более спокойной обстановки в мире — так тяжело? — непонимающе хмурится Асмодей. А Арсений так резко меняется в лице, что кажется, врежет за этот вопрос.              — Всего этого вам мало, да? Это вам не понятно и не близко. Хорошо, — фыркает Арсений. — Сейчас я перекрою все ваши сомнения одной картой, вот! — резко указывает ладонью на Салазара. — Кто из вас может ручаться, что, едва Чёртова дюжина пофиксит аномалию, Зар не откинется в ту же секунду? Его жизнь — часть этой аномалии, или вы не поняли ещё?              — Твою мать, — прикрывая ладонью лицо, вздыхает Антон. — Арс прав. Боюсь, мы со Змееносцем и Дагдари опять по разные стороны баррикад.              — Они с нами торговаться не будут, — кивает твёрдо Арсений. — Они не станут устранять аномалию кусочками, типа вот это убираем, а вот это… да-да, очень жалко Салазара, так и быть оставим бедного. Срать они хотели на наши хотелки. Я прав? — спрашивает, резко оборачиваясь к Адриану.              Тот кивает сдержанно, пряча улыбку. То, что Арсений решил у него уточнить что-то по будущему, приятно греет ностальгией.              — Как бы там ни было, защищать Гавриила — сейчас в интересах нас всех.              — Этот взлом Книги Жизни никто, кроме меня, не сможет вывести из строя, — тихо говорит Гаври. — Они пытались… Жнецы, я имею в виду. Если даже работяги Посмертия не осилили, Дагдари со Змееносцем тоже не справятся — это не их тип аномалий, слишком глубокая перепись «кодов». Единственный способ всё вернуть на круги своя — заставить это сделать меня.              — Ты сказал, что они почти пробились сюда, — обеспокоенно разглядывая Гавриила, вспоминает Салазар. — Значит, тебе нужно спрятаться, а мы прикроем.              — Но неужели нет возможности как-то доторговаться до середины? — неуверенно спрашивает Женя. — Обменяться условиями. Устранение аномалии пятьдесят на пятьдесят. Оставить лучшее, наши достижения, но при этом убрать безумие, которое особенно ярко расцвело в Найт-сити.              — Понимаю, что тебе хочется торговаться, ты у нас политик, — тянет с усмешкой Даня. — Но мы этих ребят знаем, уже пересекались. Торги с ними не получаются.              — Давайте сначала всё-таки разберёмся с этой заразой, а потом уже с Чёртовой дюжиной, — настаивает на последовательности действий Салазар. — Я отнесу Арсения на разговор с Виктором, а ты, Асми, организуй Гаври встречу со Смертью, в смысле, с Мори, а не!.. Ты понял.              — Эх, а я уж воспылал…              — Антон, Адриан, вас попрошу добраться до Оксаны и Иры, они сейчас допрашивают демонов Жени. Нужно и им воспоминания вернуть… И передайте кто-нибудь Серёже, что мы вернули память остальным.              — А как так вышло, что Серёжа всё помнит? Он до сих пор нефилим? — растерянно хмурится Арсений.              — Да. Вы все должны были стать снова людьми, Мори обращала суть Димы, Оксаны и Серёжи одновременно. Обращала обратно в человеческие души, — бормочет неловко Салазар. — Но что-то пошло не по плану.              — Никто не смог обратить нефилима обратно в человека, — усмехается Асми. — Как по мне, этого стоило ожидать, в нём течёт наша с Бельфи кровь теперь. Какой из него человек? Ну, в смысле…              — А если он всё помнит, — раздражённо перебивает Арсений, — какого хера он устроил в Найт-сити охоту за мной?!              — О, он считал, что таким образом сводит вас с Антоном, — хлопает ресницами Даня, нарочито томно вздыхая. — Делал всё лишь бы вы, несмотря на разные языки, государства, статусы и мировоззрение, нашлись друг с другом и…              — Мы чуть друг друга не прикончили!              — Не правда, не было такого, — буркает Антон.              — Если бы у меня не было ежа, ты бы меня пристрелил!              — Не пристрелил бы!              — Да уж, — посмеивается Асмодей, наблюдая за препирающимися Антоном с Арсением. Но, как говорится, милые бранятся, только тешатся. — Купидон из Серого отстойный. Знаете, в чём ещё прикол, он же реально верит в то, что вы благодаря ему сошлись.              — Адриан, ты иди к Оксане с Ирой в допросную, а я к Серому на пару ласковых, — уходя широкими шагами с кухни, командует Антон.              — А он так старался тебя заинтересовать Арсением, — со смехом тянет вдогонку Шасту Асмодей.              — Наградой за его голову он меня заинтересовать пытался!!!              — Серёжа в своём репертуаре, — давится со смеху Дима, морща нос. — Хотел как лучше, получилось как всегда. Однажды жук — всегда жук. Я бы хотел с ним увидеться сейчас, когда в памяти всё… В общем, Антон, если правда пойдёшь к Серёже…              — Давайте по-другому, — прерывает Арсений. — Мы с Антоном и Заром пойдём к Виктору, а ты иди с Адрианом и Женей к Окс и Ире. Где Окс, там и Серёжа.              — Вообще-то я хотел сказать Серому пару ласковых, — надуто буркает Антон.              — Скажешь позже, мне понадобится твоя помощь. Виктор смягчается рядом с тобой, — тянет задумчиво Арсений. — Это потому что он испытывает перед Антоном вину, да? — смотря на Даню, спрашивает Арс. — Потому что именно Шасту Виктор пообещал, что после его ухода в Колыбель Вик обо всём позаботится.              — Главное, ему это не напоминай лишний раз, — тяжело вздыхает Поперечный. — Лучше бы вообще свести упоминания старых времён к минимуму.              — Рассчитывать на твои советы или на собственную интуицию? Хм, дай-ка подумаю, — нарочито задумчиво тянет Арсений.              — Засранец, — прыскает со смеху Даня, ловя локтем за шею и принимаясь встрёпывать Арсу волосы кулаком.              — Идёмте, — хлопая коротко Диму и Женю по плечам, зовёт Адриан. — У нас не так много времени.              Немного грустный, отчасти потерянный взгляд Арсения, когда они втроём выходят из комнаты, Адриан старается игнорировать. Может, не за того переживал? Боялся, что Дима начнёт искать в нём Сизого, а на деле его явно в Адриане ищет Арсений. Скучает по лучшему другу, да?.. Как по мнению Адриана, Сизый такого друга не заслуживал.              — Ты не в лучших чувствах, друг мой, — пропуская Диму с Адрианом вперёд себя в лифт, грустно улыбается Женя. — Я не претендую на откровения, но… Может, вам стоит обсудить с Димой? Могу немного отколоться от вас, чтобы оставить наедине.              — Сейчас нет на это времени, позже пооткровенничаем, — упрямо качает головой Адриан.                     Попросив Олесю приглядеть за Даней, на что он, конечно же, реагирует весёлым возмущением, Арсений отходит в спальню, утягивая с собой Зара и Антона. И уже собирается командовать идти к Виктору, как Шаст неожиданно просит Салазара оставить их на минутку с Арсом наедине. Зар, конечно, не протестует, кивает понимающе с мягкой улыбкой и ретируется из комнаты, прикрывая за собой дверь.              — Шаст? Нам нужно поторопиться.              — Всего пару минут, — просит шёпотом Антон, сгребая ласково своими руками. Обнимает, повисая на плечах. — Когда в комнате так много народу, темы скачут с одной на другую за секунду, так что я не успел… Мне так жаль, — дрожащим голосом шепчет в шею.              Арсений старается об этом не думать, старается мыслить отстранённо. Всё, что было в последний год его прошлой жизни, рассматривает как объяснение того, что есть сейчас. Старается смотреть на это, как на ответы на вопросы, что мучили всю последнюю жизнь.              Теперь Арс знает, почему мёрзнет и никак не согревается. Он использовал слишком много света души тогда. В целом, за жизнь, а в последние годы, когда воссоединял осколки души Антона, безумно много.              Все медиумы, тратящие больше, чем успеют восстановить, рано или поздно приходят к тому, что света становится так мало, что едва хватает на существование. А на согревание тела — не хватает и подавно. И времени, что душа Арсения провела в Колыбели, видимо, не хватило, чтобы восстановиться. Потому что даже после перерождения мёрзнуть не перестал.              Понятно теперь, почему согревается именно рядом с Антоном, и объяснение действительно получается романтичным, но и логичным. Родственные души. Когда родственные находятся в здоровых отношениях, они друг друга лечат, восстанавливают постепенно. Это естественный процесс, который проходил с началом спокойных отношений с Антоном в фоновом режиме постоянно. Но когда они были рядом друг с другом, в моменты особенной нежности, особенной близости — процесс ускорялся, поэтому тепло становилось таким ощутимым.              Ещё один ответ на волнующий вопрос: Арсова тяга к мифологии, названия его проектов, стремление сделать из ИИ божеств и всяких духов. Понятно, почему Арсений назвал проект с Распом «ОДА» («Осколок души Арсения»). Понятно, почему в своих названиях сторонился египетской мифологии, да уж, те боги их неслабо потрепали…              И теперь они точно знают, откуда в Антоне этот подсознательный ужас перед даже незначительным повреждением рук. Жизнь в период Второй мировой Антона слишком сильно, слишком глубоко травмировала. Работа в трудовом лагере, колючая проволока, пытки сержанта — это всё руки Антона уничтожило в хлам.              Хотя, как по мнению Арса, есть определённый прогресс. Есть кое-что, что наводит на мысль о том, что в этой жизни сознание Антона всё-таки смогло в некоторых моментах отпустить травматику. Шаст, будучи демоном, не переносил оставаться без украшений: колец, браслетов. Это была его броня для кистей, для пальцев.              Здесь же он носил украшения, потому что ему нравилось. И только в безопасной зоне, а так мог спокойно отказаться от колец, потому что из-за них ему, видите ли, было неудобно держать пушку и руль.              Это лишь то, что касается их с Антоном. То, что помогло найти ответы на вопросы, а есть то, что дало понять, что из себя представляют Асми, Даня, Зар и, как оказалось, Виктор. Про Серёжу лучше промолчать.              Арсений обо всём старается думать в позитивном ключе, реагировать любопытством и восторгом. И он бы растерялся от Антоновой реакции и странных извинений, но он всё понимает, хоть и не хочет об этом думать.              Это тоже ответ на вопрос. На вопрос, откуда в Арсении, чья душа часто стремилась к бунтарству, к «узнать всё обо всём», взялось столько трусости и опаски. Наверное, если смотреть по всем своим жизням, в этой — Арс позднее всего пришёл к переломному моменту, позднее всех своих воплощений всё-таки встал в стойку, чтобы бороться.              И оно понятно, почему… Опыт души — не только положительный, не только успехи и достижения, но и травмы. И внезапная смерть травмирует душу довольно сильно. Вывод для этого шарика света оказался очень простой, получается. «Мы выёбываемся — нас убивают». Вот Арсений и не выёбывался… Был пай-мальчиком, не возникал, не протестовал открыто. Боялся.              И Антон это прекрасно понял. И пусть он не видел Арсовой смерти своими глазами, пусть ему повезло этого не видеть, не переживать, но это не отменяет того, что ему за Арсения больно.              — Я не хочу об этом думать, — тихим, едва слышным шёпотом говорит Арс, уткнувшись лицом в Антоновы ключицы. — Мы можем не думать об этом?              — Когда я пытался не думать о своих прежних жизнях, отрицать что-то плохое оттуда, это не очень хорошо для меня аукнулось, помнишь? — с грустной улыбкой заглядывает в лицо Арсения, подняв бережно ладонями его лицо к себе. — Мне жаль, что я не был рядом…              Когда Антон прижимается своим лбом к его, Арсений старается ровно дышать. Но вдохи с выдохами словно путают очередь, сбиваются между собой. Всё кажется не таким страшным и грустным, если концентрироваться на тепле Шастовых ладоней на своих щеках.              — Мы не должны позволить вернуть прежний мир, Шаст, — тихо говорит Арсений. — Я не хочу снова оказаться…              Договорить не получается, из губ вместо слов вырывается прерывистый тяжёлый вздох. Но озвучивание в данном моменте не так важно, потому что Антон и так всё понимает. И обнимает успокаивающе, сжимая в своих руках покрепче, чтобы Арсений не расклеивался и не дрожал.              — Помнишь, какая у меня была главная задача при нашем плане по перехвату власти здесь? — с подбадривающей улыбкой спрашивает Шаст.              — Успокаивать и поддерживать меня, — кивает Арсений, тихо усмехаясь. — Без этого ничего бы не получилось, ничего бы не было… Может, у меня был порох в пороховницах, но просыревший от слёз. А ты его высушил, а потом ещё и искру к нему пустил.              — О-о-о, это я с кем сейчас говорю? С Арсением писателем и журналистом, да? Что за словечки? — посмеивается охрипло Антон, бегая по лицу глазами в хитром, но при этом тёплом прищуре.              — Иди ты, — фырчит весело Арс, тыкая пальцем в ребро, отчего Антон взвизгивает коротко.              Зовут Салазара обратно, говорят, что готовы идти.              Вот правда ведь… Может, не во всех жизнях, далеко не во всех, но Антон умеет сделать именно это: успокоить, взбодрить, пустить искру к Арсовому пороху. Как он любит говорить в этой жизни: не даёт звезде Арсения погаснуть, охраняет, бережёт её свет. И кто из них больше по сопливым метафорам — это ещё вопрос.              Арсению и им всем ведь не впервой становиться против кого-то из Чёртовой дюжины, да? Они уже вступали с Верховными созвездий в бой, пытаясь сохранить дорогое. И пусть тогда на кону была одна лишь жизнь Андрея, захваченного Диббуком, но они сражались за его жизнь.              Сейчас на кону гораздо больше, чем жизнь кого бы то ни было из них. Прогресс, страна мечты, ИИ, Салазар, Гавриил.              Арсений больше не медиум, но он умеет находить лазейки не хуже Гаври, да и Арс не один. Вместе точно что-нибудь придумают, надо лишь шевелить мозгами и жопой. Ну, ногами, в смысле… А то воображение Арса нарисовало какие-то не те движения жопы. О боже, он во всех жизнях был пубертатной язвой или возвращение памяти сыграло с ним злую шутку?              — У тебя смешное лицо, — хмыкает Антон, когда они с Заром и Арсом уже идут по коридору тихой лаборатории. — Должны ли мы знать, о чём ты там думаешь в такой ответственный момент, а, Арс?              — Точно нет.