Последний танец Муэрты

***

      Стоит Дане вернуться в квартиру Адриана, как со всех сторон накидываются с вопросом, что там произошло, куда уволокли Женю, и что вообще случилось. Кое-как, на отъебись ответив на эти вопросы, заверив, что там без них со всем разберутся, Даня грохается обратно на своё место рядом с взволнованным Асми.              Ну и чего все смотрят на него, как на умирающего? Ах да, потому что он умирает, точно. А почему самому так похуй? Может, Даня уже от этой жизни устал, может, перестал её ценить? Хотя бред… Просто зараза начала распространяться сильнее, потому что тревожащих вещей вокруг стало больше.              Олеся, прекрасно видя, что Даню затягивает в мрачные мысли, старается его вытянуть на свет. А делает она это возвращением к вопросу о том, как они с Асми обручились. Точно, их на этом прервали… У Дани уже совсем сменились приоритеты в голове.              Раньше он чувствовал, что хочет помочь всем в своём окружении. А сейчас думает, что должен продолжать стараться в этом, хотя сам дико этого не хочет. Будто бы это нечто безумно скучное, давно приевшееся, настолько однообразное, что тратить свои силы на это попросту лень.              Надо держать себя в руках. До последнего оставаться собой. Может, они ни черта не знают о новой болезни, но в чём Даня уверен точно, любая зараза сжирает быстрее, если ей не сопротивляться. Если окончательно сдаться. А сдаваться — это уж точно не в стиле Дани.              — Если честно, это тоже нихера не романтичная история, — посмеиваясь, качает головой Даня. — Я его чуть не убил в тот день.              — А в моей памяти это было романтично, — мечтательно вздыхает Асмодей.              — Давайте уже конкретику, — нетерпеливо поторапливает Олеся. — Хочу всё знать. Всё-всё-всё.              — Всё знать я бы не советовал, — расплываясь в ухмылке, тянет Асми.              — Без пошлых подробностей, — натянуто улыбаясь, просит Антон.              — Ну да, пошлых подробностей уже от вас хватило, — язвительно усмехается Поз, заставляя Шаста краснеть.              — Скажем так, — возвращая всё внимание к себе, кряхтит Даня, потягиваясь. — У меня было всё запланировано, я наконец решил довести это дело до официальности. Ну, не буду лукавить, статус мужа Асмодея, сами посудите, — с довольной усмешкой тянет, косясь на Асми. — «Очередной мужик Асмодея» или «муж Асмодея»?              — Очередной мужик? — морщится Асми. — Тебя кто-то так называл?              — Твои демоны на побегушках.              — Назови имена, рыжуля, и им…              — Уже неактуально, — коротко сощуривая на Асми глаза, улыбается Даня. — Короче, я всё спланировал. Заказал цветы, зажёг свечи, подготовил кольцо, ужин, вся хуйня. И договорился с ним с утра, — тыча пальцем в стол, чеканит Даня, — что вечером в такое-то время, сука, мы встречаемся дома. Сказал, что это важно. И что вы думаете? Девять вечера. Его нет. Я звоню, спрашиваю, где его черти носят. Говорит: в клубе. Я спрашиваю, какого хуя он там делает. Говорит: надо разобраться с бухгалтерией. Он же про неё, как всегда, в самый лучший момент вспоминает!              — Просто пришло извещение о том, что откуда-то взялись долги…              — Откуда-то? Блять, Асми, века идут, нихуя не меняется! Следить надо за расчётной книжкой!              — Какая разница, я же разобрался, — буркает Асмодей, складывая руки на груди, уводя взгляд в сторону.              — Десять часов вечера, — с нажимом продолжает Даня, снова тыча пальцем в стол. — Его, сука, нет дома. Я звоню с тем же вопросом. Где, ёб твою мать, тебя носит? Ой, тут приехала доставка, мне нужно проверить все ли напитки привезли в нужном количестве. У тебя с десяток демонов в баре на побегушках! Какого хуя ты должен заниматься распаковкой??? Да мне так спокойнее, — передразнивая Асми, бубнит Даня. — Думаю, ладно, хуй с тобой. Жду. Одиннадцать часов вечера… И — кто бы мог подумать! — его нет, блять, дома!              — Дай угадаю, — посмеивается Арс, — ты звонишь с вопросом, где он, а у него снова какая-то работа в клубе.              — Мг, как же, — фыркает Даня. — Звоню, а он говорит: «Ой, рыжуль, я совсем забыл, меня тут мальчики выпить после смены пригласили, заболтался с ними». Какие нахуй мальчики?! — всплёскивает руками Даня так эмоционально, будто бы во время этого рассказа переживает всё заново. — Как в том меме: меня вот так вот всю, я хватаю её за волосы… Ну ладно, без второй части.              — И на том спасибо, — дёргано улыбается Асми.              — Не, у меня терпение в тот вечер кончилось. Слушайте, я, может, создаю впечатление раздолбая, но те, кто хоть немного меня знает, знают и то, какой я, блять, пунктуальный.              — Это правда, — с улыбкой кивает Антон. — Никогда не опаздываешь, всегда вовремя. Если встреча назначена, а Даня на неё не пришёл, то скорее всего Даня сдох где-то по пути. Типа если его камаз собьёт, блять, он всё равно вовремя приползёт, ведь назначено же.              — Вот! — указывая ладонью на Шаста, восклицает Даня. — Именно! И когда кто-то опаздывает на запланированные встречи, особенно когда сказали заранее, что встреча, сука, важная… Меня вот так вот всю!..              — Давай своими словами, — прыскает со смеху Олеся.              — Свечи в доме, конечно, блять, уже все потухли за три часа, я беру этот сраный букет и кольцо. Я эти розы, блять, уже был готов ему в очко затолкать! Но, конечно, сдержался, — деловито кивает Даня. — Припёрся в клуб, шикнул, чтоб все «мальчики» съебались, ну и…              — А что за мальчики-то? — решает уточнить Арсений.              — Стриптизёры, не важно, — отмахивается Даня.              — Он забил на встречу, чтобы выпить со стриптизёрами??? — вылупливается на Даню Олеся.              — Ну танцоры при клубе, да похуй, — снова пытается отмахнуться Даня.              — И ты не ревновал? — хмурится потерянно Шаст.              — Да похуй мне было на этих танцоров, я предложение собирался делать!              — А мальчики могли и подтанцовку к предложению сделать, — кивает заверительно Асми. — Создали бы атмосферу.              — С ним что-то не так, — хмурится Салазар.              — Ты только сейчас это понял? — взрывается хохотом Гавриил.              — Вот ты бы молчал вообще, Гаври, — фыркает Асми.              — Как по мне, самое необычное в этой истории именно то, что Асми вообще дал себя окольцевать. Вы удивляетесь тому, что он опаздывал, переносил важную встречу, а потом просто сел пиздеть за коктейлями со стриптизёрами, — с широкой улыбкой тянет Гаври. — Только вот это и есть обычный и привычный Асми. А то, что он теперь замужем… Это противоестественно.              — Ну давай, разверни мысль, — раздражённо усмехается Даня.              — Что-то атмосферка накаляется, — тянет с нервной улыбочкой Серёжа. — Может, сменим тему?              — Нет, я готов сказать за всех, — неожиданно спокойно улыбаясь, пожимает плечами Асми. — Когда-то этот разговор был у нас с Антоном, но, возможно, стоило сказать при всех.              — Давай ты сначала мне на ушко скажешь, а я скажу, стоит ли это говорить при всех, — коротко усмехается Даня, смотря на Асми, не моргая.              — Ничего неприличного, рыжик. Хотя, как по мне, степень моего обожания тебя — крайне неприличная, — хитро улыбаясь, говорит Асмодей и смотрит прямо в Данины глаза. — О, я знаю это лицо, он ближайшие полчаса из себя и звука выдавить не сможет, — охрипло посмеивается, подливая себе вина.              — Это что и когда вы такое обсудить успели? — переводя удивлённый взгляд к Антону, шёпотом спрашивает Арсений.              Но Шаст только улыбается с непонятной тёплой тоской и качает головой. Асми сам всё расскажет, решил уже.              — Думаю, вы все знаете, что родственностью душ, истинной второй половинкой, которая будет во всём тебя понимать и любить, были одарены только люди. В наших же жизнях, паранормальных, можно было рассчитывать только на импровизированную рулетку с разными партнёрами. Мы будто бы кусочки абсолютно однотонного, одноцветного пазла. Единственное, как ты можешь понять, подходят ли детальки друг другу, это попытаться их соединить.              — А, так ты подбирал свою деталь, а не спал со всеми подряд, — язвительно тянет Гаври, но тут же взвывает болезненно, сгибаясь пополам. Видимо, Зар — совершенно случайно, конечно же, — придавил ему под столом ногу.              — Некоторым, вроде Байри и Неши, везёт, — невозмутимо продолжает Асми. — Они друг друга нашли, они любят друг друга и счастливы. У них есть вечность, чтобы наслаждаться друг другом. В этом плане выглядит как будто бы круче, чем оно заведено у людей, да? Людям приходится из жизни в жизнь заново находить друг друга, заново узнавать, заново влюбляться и проходить всё, как кажется, с нуля. С другой стороны, многие паранормальные хотели бы забыть о своей любви. Лилит и Люцифер до сих пор собачатся, хотя с их разрыва уже сколько тысячелетий прошло? Кто-то делит вечность счастья, кто-то вечность несчастья. Кому-то везёт, а кто-то ранится найденной любовью, — многозначительно смотря на Зара, грустно улыбается Асми.              — Может, не будем об этом вспоминать? — зажимая голову в плечи, шёпотом просит Гавриил, косясь на помрачневшего Зара.              — Нет, так лучше для понимания, — качает головой Салазар. — Видимо, это моё проклятие — влюбляться в смертных, — поднимая грустный взгляд к Олесе, вздыхает с тоскливой улыбкой.              — Это было очень давно, но эта драма в моей памяти до сих пор осталась яркими картинками, — тяжко вздыхает Асми. — Времена морских открытий. Зар влюбился в индуску, которая продавала чай и специи. Чем это кончилось? Думаю, сами понимаете.              — Она отжила свой век и ничего не вспомнила в следующей жизни, — понимающе кивает Арсений. — Мне жаль, Зар…              — Я надолго закрылся от людей, ну, от женщин после этой истории, — тихо усмехается, пожимая плечами, Салазар. — Позволял себе наблюдать за ними только как за великими деятелями. Такие сильные, несмотря на, казалось бы, хрупкость… Поразительные создания.              — Э, да, кажется, примерно так ты и назвал Олесю в вашу первую встречу, — морщится Шаст. — Прекрасным созданием…              — Это был случайно вырвавшийся комплимент, — зажимаясь, бормочет Салазар.              — Ты позволил себе полюбить после того случая, — шепчет Виктор. — Это тяжёлый шаг. Может, за этим столом, я единственный, кто понимает, чего это стоит. Может, для кого-то покажется, что это просто новая влюблённость, но для верных и уязвлённых это… действительно большой шаг, смелый шаг.              — Поэтому у вас с Бельфи были какие-то непонятки? — осторожно спрашивает Антон.              — Там было недопонимание с обеих сторон, — выжимает из себя вымученную улыбку Виктор. — Мы оба не понимали, что у нас друг к другу, но в итоге, да, в один момент всё встало на паузу из-за моих метаний. Не так просто вступить в отношения, когда у тебя была родственная и… В целом, то проблема всех вдовцов. Ты пытаешься повторять себе, что вступив в новые отношения, никого не предашь. Я старался думать, что Марта была бы счастлива за меня, если бы я не остался навеки один. Но… мысли…              — Я рад, что у тебя всё получилось, — подбадривает Арсений. — Ты заслуживаешь счастья, Вик. И ты, Зар, вы оба. И вообще все за этим столом, вот так, — твёрдо кивает в подтверждение своим словам.              — Я тебя сейчас зацелую, перестань быть таким милым, — бормочет Антон, загребая в свои объятия.              Виктор с каждой минутой этих посиделок на кухне выглядит всё лучше, живее. Приятно видеть, как он расцветает, прорвавшись сквозь мрак, даже с растущей в груди заразой.              — У нас много примеров, — с улыбкой кивает Асми. — Со счастливыми концовками и несчастливыми. В общем, у паранормальных в отношениях та ещё паранормальщина творится, — неловко посмеивается, оголяя клыки. — Какое-то время я грезил тем, чтобы найти свою детальку, но в итоге стал слишком сильно запуган не самыми счастливыми историями. Если когда-то была твёрдая вера, что каждой твари по паре, то потом стало слишком страшно.              — Мне кажется, ты сам себя запугал, — тихо вздыхает Гавриил. — Тебе не стоило играться тогда в Аполлона, Асми.              — Точно, — хмурится Арсений. — Ты ведь какое-то время был Аполлоном, ну, типа был Аполлоном.              — Почему это «типа»? — усмехается возмущённо Асмодей. — Я был им, просто имя дали чужое. Аполлон, Ра, Сол, Ярило. Я виноват, что они называли меня каким угодно именем, лишь бы не моим?              — Будто бы ты хоть раз назвал им своё имя, — фыркает Гаври.              — Не важно, — отмахивается Асми. — В общем, да, Аполлоном оказаться было не лучшей идеей. Он не только бог солнца, но и бог любви. И именно в его храм приходило кучу народу с рассказами о том, что с ними сделала любовь… Столько разбитых сердец, невзаимных чувств, утраты и мольбы о любви. Худшее время, если не считать Столетней войны, — тяжело вздыхает Асми.              — Так себя накошмарил этими историями, что решил, что любви ему задаром нахер не надо, — с горькой усмешкой говорит Гавриил. — Хотя, давай начистоту, Асми, несмотря на весь твой трёп об отношениях исключительно постельного характера, хотелось же любви.              — А я больше и не отрицаю.              — Что с тобой стало? — морщится Гаври, видя расплывшегося в дурковатой улыбке Асмодея.              — Одна из проблем паранормальных — очень долгая жизнь, — нараспев тянет Асми. — Это даёт нам иллюзию, что решение любой проблемы можно отложить на кучу веков. Сколько Гаври с Мори разбирался в чувствах?              — Э, ты стрелки не переводи! — возмущается Гавриил.              — Для нас время действительно течёт иначе, — пожимает плечами Асми. — Если для людей, которые живут всего век, в определённый момент годы начинают бежать как дни, сами подумайте. Мы живём уже миллионы лет, для нас век… Спросите у Бельфи. Что век проспал, что ночь — без разницы. Вот и мне казалось, что не так уж долго я бегаю от своей проблемы, прячусь от того, что хочется любви.              — Наверное, Асми бы не смог найти себе кого-то из паранормальных в любом случае, — задумчиво бормочет Салазар. — Большую часть из них он воспитывал, они для него как приёмные дети. Ну, Чёртова дюжина, младшие Первейшие. А к ангельскому поколению у него уже была неприязнь на почве ревности.              — Но вас с Гаври я же люблю.              — Мы другие, — неловко обнимая себя, улыбается Зар. — Ты сам это прекрасно знаешь. Я и Гаври, мы совсем не такие, как те же Михаил, Люци, Рафаил, Уриил и так далее. Мы не воины, как Михаил, и не обиженные дети, как Люци. Мы буквально анархисты. Гаври с вечными взломами Книги Жизни, я, устроивший массовое падение сотни ангелов. Мы не любим ангелов не меньше тебя, поэтому и спелись. Мы тянемся к человеческой культуре, пока Михаил кривит нос на это. Мы стремимся понять людей, когда Люци из ревности готов их всех уничтожить. И ты тоже любишь людей. Но… У тебя произошло перенасыщение.              — Перенасыщение? — непонимающе переспрашивает Арс. — Чем?              — Их болью. Их мольбами, — кисло усмехается Асми, пожимая плечами. — В какой-то момент мне показалось, что все храмы, где они общались с тем или иным моим проявлением, пропитаны лишь слезами.              — И ты ударился в противоположное, — медленно кивает Арсений.              — Стал держаться поближе к веселью, — посмеивается тихо Асми. — Если в клубах, казино, в «Мулен Руж» кто-то и плакал, то только по собственной тупости. Потому что просадил все деньги. А это уже не моя проблема. Я жил так не один век. Закрыть дыру весельем не очень получилось. А затрахать травму, как назвал это однажды рыжик, было плохой идеей. Сейчас буду слишком романтичен, наверное… Но да хуй с ним. В барах бывают разные люди, и удивительных я видал за столько-то веков не мало. Но чем больше встречаешь «особенных», тем больше они сливаются в однообразную кучу. Какими особенными бы ни были. Парадокс, да? Среди паранормальных любовь я точно не найду. Среди людей, как мне казалось, уже точно тоже нет, ведь они стали для меня все одинаковыми внутри своих групп. Я думал, есть только один вариант. Должен вернуться Отец и создать кого-то именно для меня. Новая мысль, идея-фикс, которая не давала покоя. Я засыпал, просыпался, жил, существовал с одной лишь мыслью: а где моя любовь? А потом её принёс в один день ко мне, как посылку, которая задержалась на пару тысячелетий, Зарушка, — посмеивается Асми.              Взгляд, которым Асми смотрит на Даню, Арсений знает прекрасно: Антон смотрит на него так же. И от этого, от наблюдения за чужой (это слово кажется неподходящим) любовью, Арсений чувствует себя счастливым и будто бы даже согретым.              — Похоть — это не только про еблю без конца, — хмыкает Асми. — Это и про азарт, про неконтролируемое желание, с которым люди в клубах будут всегда. Мне не нужно постоянно с кем-то ебаться, чтобы питаться, получать энергию. А переспать с кем-то другим просто так, по старой традиции? И зачем мне его расстраивать? — кивая вбок, на Даню, улыбается Асми, глядя в глаза Гавриила. — Я своё счастье нашёл. И кто бы что ни говорил, а я не тупой, чтобы его просрать. И если у кого-то всё ещё есть какие-то сомнения, скажу прямо. Нет ещё такого слова, чтобы описать, что он для меня значит. Я могу, и я говорю кучу слов по типу «люблю», «обожаю», но это и десятой части того, что я чувствую, не передаёт.              Даже как-то странно видеть их такими… спокойными? Асми не пропускает через каждую фразу пошлую шутку, а Даня не вспыхивает красным, принимаясь посылать нахуй и огрызаться. Будто бы смягчились рядом друг с другом, поспокойнели, одомашнились, что ли.              И вместо бурчащей ругани и смущённого призыва заткнуться, пусть и краснея, но Даня лишь натягивает на лицо чёрный капюшон толстовки и утыкается лицом меж спиной Асми и спинкой дивана. Смущается от количества ушей и этих откровений, но не заткнуть и сбежать, что было раньше, стремится, а просто прячется от неловкости. За Асми прячется.              — А когда у вас что-то вроде годовщины? — с горящими восторженно глазами спрашивает Олеся. — Я бы посмотрела на реконструкцию вашей свадьбы, не думали такое сделать на годовщину? Мы бы смогли в этот раз присутствовать.              — Звучит охуенно, — широко улыбается Асмодей. — Что думаешь, рыжик? Он сейчас вне зоны действия сети, — посмеивается охрипло, глядя на прячущегося за ним Даню. — Ты опять начал терять форму от смущения, от тебя дым идёт. О, Дань, собачьи уши вылезли.              И правда. Арсений чуть приподнимается на локтях, чтобы разглядеть получше. Капюшон слез с затылка из-за высунувшихся из волос высоких собачьих ушей, от кожи вздымается чёрный дым.              — Прелесть какая, — язвительно усмехается Виктор.              — Завали, блять!              — О, оно разговаривает, — посмеивается Брагин.              — Тише, рыжик, не закипай, — посмеивается Асми, почёсывая по волосам за высовывающимся сквозь медные волосы чёрным ухом.              Арсений буквально своими глазами видит, как Даню чуть ли не парализует, а глаза закатываются. Знакомая картина…              Не выдержав, с тихим хлопком Даня окончательно теряет форму, превращается в облачко чёрного дыма, которое обворачивается вокруг шеи Асмодея пуховым воротником.              — Кажется, я перестарался с успокоением, — неловко улыбается Асми, а кончик носа, который щекочет дымом, забавно дёргается.              Арсений не сдерживает в себе тихого тёплого смеха, наблюдая за представшей картиной. Но, чтобы не вгонять Даню ещё больше в неловкость, меняет тему. Спрашивает у Виктора, в какое животное он превращается теперь и кто у него фамильяр.              Превращается в ласку или хорька. А вместо ответа касательно фамильяра просто оголяет плечо, показывая рисунок большого паука. Интересно, довольно противоречивый с точки зрения символизма персонаж. Паук это и про упорное созидание, и про жестокое коварство. Впрочем, Виктору подходит, он может быть и таким, и таким. Фамильяр прекрасно отображает его двоякость.              Только сейчас до Арсения доходит, что Виктор, став демоном, превращается именно в то животное, каким видел его в своих пророчествах Андрей. Созревает логичный вопрос: если бы они все стали демонами, они бы все превращались именно в тех зверей, какими их видел Андрей в пророчествах?              — Кто-то да, кто-то нет, — пожимает плечами Адриан. — Виктор стал демоном в том же времени, в той же жизни, в какой его видел в пророчествах Сизый. А вот вы уже не совсем те люди. Так что ставить на то, что ты точно будешь превращаться в лису, Арс… Уже под вопросом.              — А мы можем стать по приколу демонами, чтобы это проверить? Чисто теоретически, — тянет неуверенно Арсений, опасливо озираясь по сторонам. В частности его волнует реакция Антона.              — Если честно, я бы был не против стать демоном снова, — хмыкает неожиданно Шаст. — И тебе бы даже предложил.              — Вот это сейчас неожиданно, блять, было, — резко возвращаясь в привычную форму, выпаливает Даня. — С хуя ли переобулся?              — Потому что теперь вижу, что лучше нам друг друга помнить? — зажато пожимает плечами Антон. — Если бы мы могли вот вечность… Всё помнить, быть бессмертными, перемещаться куда захотим…              — Я не понял, — резко качает головой Даня. — Когда я тебе то же, сука, самое говорил в прошлой твоей жизни, когда ты был демоном, ты упрямо повторял, что дашь Арсу стать демоном только через свой труп. С хуя ли такие перемены?              — Почему ты вообще был так против этой идеи? — заглядывая в глаза Шаста, отчего-то шёпотом спрашивает Олеся.              — Потому что у меня был только мой опыт? — горько усмехается Антон. — Потому что были проблемы с головой в каждой жизни, а с возвращением памяти все комплексы из всех жизней будто лавиной на голову рухнули? Для меня помнить всё было проклятием. Я видел только себя, равнял всех по себе, эгоистично, наверное. Решать за Арса уж точно эгоистично…              — Интересно, как ты с обнулённым опытом, за одну жизнь стал мудрее, чем за десять жизней до этого, — мягко улыбается Оксана.              — Этот мир заставлял учиться в разы быстрее, чем все прошлые, — пожимает плечами Шаст. — В одной этой жизни у меня уроков было больше, чем за пять прошлых. Я осиротел, а потом нашёл семью, жил без критического мышления, а потом ранился стёклами разбитых розовых очков. Огромную часть этой жизни я не жил, а выживал, если судить по старым меркам. Но это так не чувствовалось. Может, этот мир безумен, но благодаря ему сейчас я понимаю, что то, что было раньше, — так, терпимо, зря ныл. Я пережил боль, злость, обиду, чувство предательства, смерть авторитетов… Я любил Арса и вас, всегда любил, правда. Но я был слаб. Слишком слаб, чтобы принять ту боль от всей памяти. А сейчас я смотрю на это всё и… Странно, наверное, прозвучит, но я чувствую себя больше. Во всех смыслах. Значимее, взрослее, сильнее. А у меня даже никаких способностей и бессмертия нет, — тихо усмехается Антон, глядя на свою руку, то сжимая, то разгибая пальцы.              Да, как и думал, как и чувствовал Салазар, наблюдая за возвращением памяти. Это не совсем тот Антон, которого он знал век назад. Не тот сломленный и травмированный каждой жизнью демон. Этот Антон принимает травмы не как боль, а как опыт, который делает его сильнее, а не убивает.              Может, не зря в этом мире его прозвали Бес. Потому что именно он, а не маленький запуганный демонёнок, который боялся спросить лишнее и отрицал продажу собственной души.              — Вот мы и подошли плавно к следующему шагу по пророчествам, — тихо говорит Адриан, вперившись взглядом в стол. — Как и думал… Буду понимать, что значили пророчества, когда подойдёт их время.              — Следующий шаг? — обеспокоенно спрашивает Виктор. — И что это за шаг?              — У нас нет шансов, если мы останемся людьми.              Арсений бегает неверяще взглядом по лицу Адриана, выглядящего отстранённым. Переводит широко раскрытые глаза к Шасту, тот смотрит так же. Удивлённо, смятенно, неверяще.              — Ты намекаешь на то, что они должны стать демонами? — глядя на Адриана ошалелыми глазами, спрашивает Серёжа.              — Намекаю? Я прямо говорю, — нервно усмехается Фелиос.              — Все?              — Все, кроме меня, — Адриан хмурится резко, бегая растерянным взглядом по столу. — А я почему не должен? Я могу положить хуй на эти пророчества?              — Не советую, — весело тянет Гавриил. — Я не люблю пророчества побольше твоего, но в данном случае у меня личный интерес, чтобы всё пошло как надо.              — Ты предлагаешь им групповое самоубийство? — неверящим шёпотом спрашивает Виктор.              — Что? Нахера? — резко смотря на Брагина, дёргает бровью Адриан. — У нас тут как бы Высший сидит, — указывает взмахом руки на Салазара.              — О нет. Нет-нет-нет, — качает резко головой Зар. — Я больше не поведусь на это.              — Тогда всё пошло по пизде, потому что Шаст был противоположных взглядов, — встревает Даня. — А сейчас, поглядите на него, сам демоном стать не прочь. И Арса с собой тащит.              — Если он хочет! — встревает Антон. — А если не хочет, то и я не стану!              — Вообще-то я всю прошлую жизнь на демонические способности слюни пускал, — многозначительно тянет Арсений. — Это ты мне не разрешил.              — Потому что превратил свою демоническую жизнь в ад, когда можно было кайфовать от неё, — надуто буркает Антон.              — Я тебя в этом не виню, — с мягкой улыбкой успокаивает Арсений, ловя руки Шаста в свои. — Я рад, что ты смог принять свою память вот так. С гордостью, а не с болью.              — Нет, это полная бессмыслица, — восклицает Салазар. — Всё это началось из-за того, что вы не хотели быть демонами!              — Круг замкнулся, — усмехается Даня.              — Только в таком раскладе у нас будет шанс на этот проклятый лучший исход, — морщится Адриан. — Потому что будут способности, регенерация, перемещение по тени. Они смогут участвовать в разборках как с Самди, так и с Чёртовой дюжиной. И при этом значительно подпитают тебя, Зар, столько душ…              — А факт того, что зараза, с которой мы до сих пор не разобрались, распространяется именно на паранормальных? — продолжает упрямиться Зар.              — Для того, чтобы они оставались незаражёнными, достаточно того, чтобы Даня не использовал на них свои способности, — пожимает плечами Адриан.              — Скажи честно, лисёнок, — мурлычет Асми. — Тебе просто своего мужика в демона превратить припёрло, чтобы позабавиться с раздвоением Близнецов, да?              — Ага, решил продать души всех своих близких ради прикольного перепиха, — раздражённо оскаливается Адриан.              — О, ему надо поспать, он бесится, — нервно посмеивается Дима.              — Он же только проснулся, — хмурится Антон. — Адри, плохо себя чувствуешь?              — Я поспал пару часов за трое суток. Надо больше. Но я дам себе поспать только после того, как мы выполним этот этап сраных пророчеств, так что давайте быстрее!              — Да-да, продавайте свои душонки, чего расселись, — смеётся Асми. — Вообще не понимаю, какого хуя любому из вас разводить какую-то драму на фоне этого решения. Бессмертие, способности, перемещение, память, вечность вместе. Да, чревато последствиями, с которыми мы уже знакомы: начнёте друг с другом цапаться, как старые молодожёны.              — Так не бывает, — перебивает Арс. — Молодожёны — это те, кто только что поженились. Не могут быть старые молодожёны.              — А если старики повенчались? — растерянно спрашивает Антон.              — Но он же не это имел в виду!              — Как продать тебе душу, милый? — хлопает ресницами Олеся, поворачиваясь всем телом к Салазару.              О, это был нокаут. Арсений видит, как из Салзара весь воздух выбило, будто бы ему вписали кулаком в под дых, задыхается, краснея. Сейчас, как Даня, развоплотится от смущения.              — Полегче, ведьмочка, Зарушка у нас уже не молодой, — трагично вздыхает Асми, подпирая кулаком подбородок. — Это придётся сделать тебе, воронёнок. Я не Высший, рыжик — моё единственное исключение. Верховные, кроме Бельфи, не должны владеть душами напрямую.              — Я-я не знаю, как оформить контракт, — бормочет едва разборчиво Салазар. — Нам нужен какой-то срок? И вы должны что-то пожелать…              — У тебя туго с фантазией, Зар, — фыркает Гавриил, щёлкая пальцами.              Заинтересованно глядя на появившийся на столе перед собой контракт, Арсений подбирается весь на диване. Бегает глазами по строчкам, а потом осматривается по сторонам. Всем, кто сейчас является людьми, Гавриил сообразил по такому контракту. Всем, кроме Адриана.              А перед Заром лежит целая стопочка: видимо, его копии, как покупателя, на каждую душу.              — Контракт может быть разорван в любой момент по обоюдному соглашению с обеих сторон??? — возмущённо цитирует последнюю строчку Салазар. — Так не делается! Таких форм контрактов не существует, тут же никакой конкретики! Есть установленная форма, по которой…              — Ску-у-ука-а-а, — пропевает Гавриил прямо в лицо Зару, а потом ещё и зевает показательно.              Пока Гавриил с Заром там ругаются касательно правильных и выдуманных форм контрактов, Арсений заинтересованно читает подпункты. Если составитель — Гавриил, лучше бы перечитать раз пять, прежде чем соглашаться на эту авантюру.              Арсений доходит только до середины пунктов (пока без подвохов), но отвлекается, слыша болезненное шипение Антона сбоку.              — Ты чего, Ша..?              У Арсения речь отнимает от вида порезанной ладони Антона. Ещё больше выпадает, глядя на то, как Шаст без лишних раздумий прижимает ладонь в собственной крови к графе «подпись».              — Нет-нет-нет, — встревоженно восклицает, тараторя, Салазар, видя, как с сиянием, лист контракта превращается в острый кинжал. — Почему вы никогда не слушаете меня?!              — Потому что ты излишне паникуешь, — пожимает плечами Виктор.              — Излишне паникую?! Ну да, конечно! Не вы ведь умерли из-за разорванного контракта, вам, конечно, виднее! Вы хоть представляете, как это больно и страшно, умирать по неестественной причине?!              — Да, — хором отвечает добрая часть присутствующих: Арс с Антоном, Виктор с Даней и Адриан.              Салазар от такого ответа теряется на минуту. Ну да, нашёл, что у кого спросить, молодец.              Беря в руки золотой кинжал со стола, Антон подходит с ним к Зару, заглядывает в глаза с тёплым сочувствием.              — Всё так закончилось, потому что тогда я стал твоим демоном, подписал контракт, от чувства злости и бессилия, — шепчет Антон. — А сейчас становлюсь им с надеждой. И потому что хочу им стать, Зар.              Антон вкладывает бережно в руку Зара золотой кинжал, улыбается приободряюще.              — Не бойся, Зар.              — Тебе будет очень больно…              — Я знаю, — пожимает с улыбкой плечами. — Уже проходил. Вытерплю.              — Антон, не надо…              — Я хочу, всё в порядке, — заверяет Шаст.              Он кивает на кинжал в руке Салазара, говорит, что готов, но по лицу видно, что всё-таки предстоящей вспышки боли боится. Сжимает покрепче зубы, отчего обостряется линия челюсти. Сжимает покрепче кулаки, но стоит твёрдо и снова кивает Зару.              — Это правда так необходимо? — оборачиваясь к Адриану, со слышным отчаянием спрашивает Салазар.              — Да. И в этот раз это будет история с абсолютным хэппи-эндом, Зар. Ну, если дальше всё пойдёт, как надо, — хмурясь, добавляет Адриан. — Но если не сделаем это, всё точно по пизде пойдёт!              — Понятно, — вздыхает тяжело Зар, опуская взгляд к золотому кинжалу в своей руке. — Я постараюсь сделать быстро и аккуратно, пташка…              — Давай только начнём быстрее, ненавижу тревогу перед медицинскими процедурами, — косо усмехается Шаст.              — Этот контракт точно работает исправно?              — Зар, я щас сам вскроюсь, ебашь уже! — не выдерживает Антон.              Одним точным движением руки Салазар рассекает переднюю часть туловища от середины груди до живота. Смотреть на это невыносимо, но, пусть и сквозь огромное усилие, но все заставляют себя, потому что им быть следующими.              Из Антона вырывается болезненный вскрик, сам он хватается руками за плечи Зара, крепко жмурясь и тихо скуля, истекая кровью. А рука Зара приближается к порезу и из него на его ладонь выплывает довольно большой, с два крепких кулака сгусток зелёного света. Стоит ему покинуть тело Антона, как у того глаза замирают, стекленея, а тело падает замертво на пол.              Салазар спешит поглотить душу поскорее, подносит её к своим приоткрытым губам и всасывает тёплый шар света, жмуря глаза. Гораздо теплее и слаще, чем был в тот раз. Действительно изменился.              — И через сколько он, ну, — нерешительно пытается задать вопрос Оксана.              — Пожжи, — шикает Даня. — Всего минуты должно быть достаточно. Только на таймер его не ставьте и…              — О ДА-А-А! — орёт Шаст, выскакивая из тени. — Да-да-да, — с горящими глазами тараторит, превращаясь то в обычную форму, то в облако тьмы. — И импланты сохранились! Я кибердемон! Я кибердемон, Арс!              Шаста явно прёт от эмоций. Мало того, что он очень уж воодушевлён для обездушевлённого, так он ещё и в пантеру превращается ради проверки и начинает громадной кошкой скакать по всей квартире, крича что-то на пантерьем.              — Я его успокоить не могу, — качает головой Даня.              — А я больше не медиум, — посмеивается Арс. — Хотя-я-я… Есть один метод.              Арсений подкрадывается к пантере, забирается двумя руками в чёрную шерсть за ушами и начинает массировать голову. Всё. Как отрубило. Затих, на бок грохнулся, теперь только мурчит довольно.              — Значит, у Шаста сохранилось животное, — с интересом разглядывая пантеру, кивает своим размышлениям Олеся.              — Да! — резко переходя в человеческую форму, восклицает Антон. — А ещё это! — показывает электрические искорки между пальцами. — И Берта! — задирая рукав чёрной майки, чтобы показать рисунок змеи, фамильяра, широко-широко улыбается Шаст. — И киберимпланты!              — Да, они в этом мире становятся частью тела, — довольно усмехается Гавриил. — Это я придумал, вписал как новый закон паранормального.              — Не говорить бы тебе на эту тему, — осаживает Асми. — И уж тем более с такой довольной мордой.              — Я сейчас пойду один Арасаку штурмовать!              — Не надо, — ловя Антона за плечи и усаживая его на диван, причитает Арсений. — Понимаю, что тебе нравится Сильверхенд, но я всё того же мнения: он террорист.              — Он персонаж игры, которого сыграл Киану Ривз, Арс. Мы в игре. Ты в игре. Я в игре! Ту-ду ту-ду-ду-ду-у-у.              — Он напевает саундтрек из «Киберпанка»? — решает уточнить Даня, едва сдерживая хохот. — Ебать его вштырило.              — Бля, выходит, я выбрал ветку кочевника в начале игры. А ты выбрал ветку корпората, — злорадно улыбаясь, тянет Шаст, тыкая Арсения в бока.              — Что-то он слишком оживлённый, — хмурится Салазар. — Там точно всё в порядке с этим контрактом?              — Арс, становись демоном, полетим смотреть Найт-сити!              — С ним явно что-то не так, — скептично оглядывая Антона, шепчет Зар.              — А мне кажется, он просто рад вновь оказаться твоим демоном, — посмеивается Асми, качая головой. — А ты не рад, Зарушка?              — Рад… Просто беспокоюсь за него.              — Кончится ли когда-нибудь этот день? — вымотанно вздыхает Адриан, падая грудью на стол. — Ладно, давайте вы перевоплощайтесь, а я спать.              — Ты чего так резко приуныл? — с мягкой улыбкой спрашивает Поз.              — Ну да, у меня же совсем нет причин расстраиваться и уж тем более завидовать. Вы все станете крутыми чёртиками, а я дальше буду просто собой. Да-да, честность, справедливость, да-да.              — Если честно, меня это беспокоит, — вмешивается Салазар. — Почему тебе не нужно становиться демоном, если это действительно так важно?              — Не знаю, видимо, я должен где-то пасть смертью храбрых. Эта вселенная меня ненавидит, — бурчит Фелиос, прикрывая глаза.              — Он это всерьёз или просто придаётся упадническим настроениям? — удивлённо спрашивает Асми, дёргая бровью.              — Хандрит, — грустно улыбается Поз. Он уже научился определять, когда Адриан бурчит, когда искренне переживает, а когда врёт. И сейчас он именно бурчит.              — Конечно, становитесь все демонами, а я просто тут, ага. Будто бы все мои друзья пошли в художку, а меня отправили в экономический. Бизнес, да-да, деньги, да.              — Мне кажется, ему правда поспать надо, — усмехается Асми.              Пока они говорили с Адрианом, остальные, оказывается, уже успели подписать своей кровью контракты. Потому что, обернувшись обратно к столу, Зар видит не бумажки, а уже готовые к использованию кинжалы.              Тяжко вздыхая, Салазар берёт в руки золотой кинжал, который протягивает ему Арсений. Голубые глаза искрятся от любопытства и предвкушения. Всё это — настоящее безумие…              — А ну стоп, блять! — резко восклицает Адриан.              У Салазара клинок от неожиданности в руках так дёрнулся, что чуть не проткнул Арсению печень.              — Пошли вон из нашего дома!              — Чего??? Адриан, не будь завистливым ребёнком, — всплёскивает руками Арсений.              — Правда, Адри, — начинает успокаивающе Поз.              — И ты тоже, — зыркая на Диму, неожиданно говорит Фелиос. — Съебались из квартиры куда-нибудь в поля.              — Адриан, ты чего?..              — Не будь завистливым…              — Завистливым??? Вы ебанулись? — разводит руками Адриан, а потом тычет резко пальцем вниз, указывая на труп Антона. — Я не хочу, чтобы наша с Позом квартира была усыпана трупами моих друзей, блять! Не говоря о том, что пол от вашей крови мне придётся отмывать!              — О, а я и забыл, что трупы остаются, — приседая на корточки рядом со своим телом, усмехается Шаст. — Можно сделать брелок из собственного глаза.              — С ним точно что-то не так, — резко качает головой Салазар.              — Ну-у-у, возможно, это из-за последней строчки контракта, — перекатываясь с носочков на пятки, улыбается кокетливо Арсений.              Какого ещё последнего пункта? Зар тут же подходит к столу, хватает копию контракта и находит глазами последний пункт.              «Первый час после перехода демон будет под лёгким наркотическим кайфом, будто курнул травки».              — ГАВРИ!              — Травку используют в медицинских целях, как обезбол! — в своё оправдание выкрикивает Гавриил, становясь невидимым. — Я о них заботился!              — Как же!              — Зар, не кричи, — ловя в ладони щёки Салазара, шепчет Антон. — Где Арс-с-с?              — За твоей спиной, — с непроницаемым лицом отвечает Салазар.              — О, Арс! — ловя теперь лицо Арсения в свои руки, тянет Антон. — Я вижу космос в твоих глазах, ты самое красивое, что я знаю…              — А мне кажется, он ведёт себя как обычно, — ехидно усмехается Арсений.              — Арс-с-с. Давай целоваться.              — Прямо сейчас?              — Всегда.              — Надоест, Шаст.              — Эт невозможно.              — Кажется, становится только хуже с каждой минутой, — хмыкает Олеся.              — А с травкой всегда так, — пожимает плечами Даня. — Сначала хихи-хаха, потом вот это состояние, а потом ты чувствуешь себя куском дерьма, тебя ломает и хочется умереть от осознания, что наркота — единственное, что может заставить тебя почувствовать себя счастливым. Я бывший наркоман, если вы не забыли.              — Ты не даёшь забыть, Даниссимо.              — Не смотри на меня так, Лесоповал, не тебе меня осуждать. С твоими дозами седативных. Там уже тоже почти наркотический эффект был.              — Мы должны жениться, — припечатываясь лбом ко лбу Арсения, сообщает по секрету Антон.              — Мы уже, — едва сдерживая улыбку, отвечает Арс.              — Ты женат??? На ком ты женат? Я не переживу.              — Привяжите его кто-нибудь к стулу и закройте рот, — просит Адриан.              — Адриан, он женат!              — О боже… Предлагаю обращать их в демонов постепенно, одного в час, — закатывая глаза, говорит Адриан. — Мы пятерых с приходом не потянем.              — Приходом кого? — растерянно спрашивает Антон.              — Иисуса Христа, спасителя нашего, Шаст, кого же ещё, — заверительно кивает Адриан.              — Иисус пришёл???              — Убейте меня, — скулит Адриан, пряча голову в руках.              — Шаст, Арс, Окс, Лесоповал и Поз, — подсчитывает Даня. — Пятеро, а нас… Зар, Виктор, я, Асми, Гаври… нет, Гаври не в счёт. И Адриан. Тоже пятеро. На каждого по одному демоническому торчку.              — А нельзя убрать этот пункт? — раздражённо спрашивает Салазар.              — Они уже подписали, увы…              — Надо всегда держать в уме, что он просто психически болен, — вздыхает размеренно Асми. — Как учит рыжик, у всех свои проблемы, надо уметь понимать и принимать, что есть просто неадекватные…              — Может, ты сейчас ещё медитировать в форме монаха начнёшь? — перебивает Гаври.              — Пизда тебе.              Адриан наблюдает за тем, как начинает носиться по гостиной за Гавриилом Асмодей, а Зар с интересом рассматривает носки своих туфель в это время. Наблюдает за тем, как Даня с Олесей делают ставки, выбирая своим фаворитом Асми. И за тем, как Антон, встав перед Арсением на колени, обнимая его за ноги, умоляет уйти от какой-то жены к нему. Какое же безумие…              — Ты смеёшься, — с тёплой улыбкой подмечает шёпотом Дима.              — Что? А, да нет, просто… Они такие идиоты, — поднимая взгляд к Позу, улыбается Адриан. — Тебе тоже нужно это сделать, Поз.              — Я понял.              — Не боишься?              — Не особо, — качает головой Дима. — Как будто бы быть демоном для меня ощущается куда спокойнее, чем быть ангелом.              — Так и есть, — заверяюще кивает Даня, приобнимая Поза за плечи. — Ангелы со своими душными правилами, с запретами, которые на самом деле никто не выполняет, да и на жизнь они никак не влияют. В общем, заебали они с этим. Мне не довелось, конечно, быть ангелом и слава Сатане, но я рад, что всё вот так обернулось, что вы все станете… Ну, кхм, почти все, — отводя резко взгляд от недовольного Адриана, бормочет Даня.              — Закончим с этим всем, и я тоже демоном стану, — бурчит недовольно Адриан. — Мне бы очень пригодились такие способности для расследований.              — Ладно, народ, — окликает громко Асми. — Фелиос прав, заваливать квартиру трупами как-то не очень круто, давайте в какой-нибудь глухой лес махнём.              — Мы обратим других, а ты присмотри, пожалуйста, за пташкой, — просит с усталой улыбкой Зар, коротко сжимая плечо Адриана.              Его согласия никто не ждёт. Зар с Асми и Серёжей подхватывают всех, кто должен продать душу, и исчезают по тени. Пошёл ли с ними Гавриил или остался невидимым в комнате — непонятно. Даня точно увязался следом, чтобы проследить за всем.              Кухня так резко опустела, тишина пришла внезапно, будто бы в фильме выключили одной кнопкой звук. Неприятное чувство.              — А ты почему с ними не пошёл? — спрашивает нерешительно Адриан у оставшегося Виктора.              — Всё тяжелее и тяжелее перемещаться по тени, — тихо отвечает Брагин. — Да и за Антоном присмотреть, — кивает на Шаста, который раскинулся по полу звёздочкой.              — Не доверяешь мне?              — Для меня зараза проявляется схожей с параноидной шизофренией симптоматикой. Я никому не доверяю, Фелиос.              — Но ты выглядишь намного лучше, Виктор… Правда.              — Ты боишься меня? — тихо усмехается Брагин, сощуривая на Адриана глаза.              — Давай не будем делать вид, что не у тебя в любой момент может случиться всплеск агрессии, который закончится попыткой нападения, — честно и прямо говорит Фелиос. — Я просто страхуюсь.              — Ты и правда в этой жизни куда честнее, — грустно улыбается Виктор, растягиваясь на кухонном диванчике. — Это иногда выглядит грубостью, но мне даже нравится.              — Я занятой человек, Вик, — язвительно усмехаясь, тянет Адриан.              — Ага. Я тоже.              — Мне резко стало так грустно, — тяжело вздыхает Антон, лежащий на полу, напоминая о себе.              — Не грусти, иди к нам, — подбадривающе улыбается Виктор. — Поговорим о чём-нибудь весёлом, поднимем тебе настроение.              Адриан, чуть хмурясь, наблюдает за тем, как Шаст, кое-как собравшись в кучу, переползает за стол. Виктор усаживается, уступая больше места, а Антон неожиданно укладывается головой у него на ногах.              — Он сказал, что уже женат, — прерывисто вздыхает Антон. — Как так? Мы же всегда были вместе, это нечестно.              — Он замужем, — посмеивается тихо Виктор, крутя сжатую в пальцах одну Шастову кудряшку. — Вы с ним в браке, Антон, не тупи. На тебе кольцо.              — Точно, мы замужем!              — Доброе утро, — охрипло посмеивается Виктор.              — Почему у тебя перед ним какая-то слабость? — нерешительно спрашивает Адриан.              — Перед Антоном? Не знаю… Мне кажется, он из жизни в жизнь становится слишком уж сильным страдальцем. Мне его жаль. А ещё я люблю тех, кого любят члены моей семьи. А Арсений… был членом моей семьи, — тяжело вздыхает Виктор. — Я испытывал злость на «нового» Арсения, потому что — да, глупо — но мне казалось, будто бы он занял место моего Арсения. А это ощущалось болезненно.              — Но ты ведь, став демоном, должен был вспомнить все свои жизни. И как мы уже открывали в прошлой жизни: вы с Арсом много где оказывались учеником и учителем. Точнее, Арс навязывался тебе в ученики, а у тебя не оставалось выбора, — усмехается тихо Адриан.              — Наверное, эта привязанность была такой сильной, такой болезненной, потому что именно в последней жизни я больше всего был изранен потерей членов семьи. Папа, мама, моя родственная, а потом ещё вы все… Я потерял родителей, жену, а потом ещё… сына. Даже неудивительно, что в итоге потерял и самого себя.              — Мне очень жаль…              — Пока я ещё немножко могу быть собой, хочу сказать тебе кое-что, — грустно улыбается Виктор, поднимая к Адриану взгляд. — Если что-то пойдёт не так, если ты не сможешь понять какое-то из этих дурацких пророчеств или поймёшь слишком поздно, не вини себя. Нельзя полагаться на ангельские спойлеры, — горько усмехается, снова опуская взгляд к замершему Антону у себя на ногах. — Мы все должны думать своими головами и нести ответственность за себя. Хочу, чтобы ты это запомнил, пока я в себе…              — Потому что позже ты можешь начать обвинять во всём меня, — угнетённо кивает Адриан.              — Да… Поэтому запомни получше слова именно меня. Пока от меня ещё что-то есть.              — Запомню, — обещает Адриан, кивая.              — И напомни, чтобы перед уходом я забрал труп Антона.              — Я умер? — резко распахивает глаза Шаст.              — Спи, — прикрывая лицо Антона своей ладонью, посмеивается Виктор.              ***              Массовая покупка душ самых близких людей посреди ночи на каком-то пустыре. Да, именно так Зар и представлял себе сегодняшний вечер. Просто волшебно.              Единственная подсветка, развеивающая тьму ночи, — огненные шарики, парящие рядом с Асми в воздухе. У них будто бы собрание секты. Летают огненные шары, Салазар закрепляет контракты в своей сути, пока люди протягивают к нему золотые клинки. Ужас…              Ещё и Гаври напевает какую-то зловещую музыку, веселясь на полную катушку. Зар в шаге от того, чтобы проткнуть кинжалом в руке Гавриила, а не Арсения, с чьим контрактом этот клинок связан.              Всё-таки, как оказалось, на Гаври нужно было лишь надавить достаточно сильно, побурчать на него подольше, чтобы вычеркнуть из контракта противный последний пункт. Всё-таки задрав Гавриила своей высокой моралью, Салазар довольно кивает, видя щелчок пальцами (конечно, с демонстративным закатыванием глаз).              И всё-таки дико странно… Они ещё и в очередь перед Салазаром выстроились, ну что это такое! Кто-нибудь может пообещать Зару, что эта авантюра не кончится очередным апокалипсисом? Что-то он пока в этом не уверен.              Вдох. Выдох. Арсений говорит, что готов, но тут же жмурится крепко. Салазар не понимает, почему нельзя было сделать процесс изъятия души безболезненным. Да, продавать душу в целом считается греховным, но наказывать такой болью… Зару их слишком жалко.              Но всё-таки собирается. Решает разобраться со всем по-быстрому и больше не ломаться. Если так надо, то Салазар сделает, не он это придумал. Но что куда важнее: они этого хотят, они решили по своему желанию стать его демонами. Это даже льстит, греет приятно изнутри, но Зар этого чувства отчего-то стыдится и прячет поглубже.              Меткий взмах руки — разрез на груди Арсения. Даня придерживает под руку, чтобы не рухнул, шепчет, что надо перетерпеть. У них тут даже группа поддержки есть, правда секта какая-то…              — Какая малютка, — умиленно шепчет Салазар, извлекая из груди маленький аквамариновый шарик света. — Измотали тебя, да, кроха? Ох уж эти медиумы, — сюсюкается с душой, не обращая внимания на покашливание Дани, который держит бездыханное тело Арсения. — Мы тебя подлечим, восстановим, — обещает шёпотом, вбирая вдохом сгусток света в себя.              Салазар выжидает, пока выполнятся все пункты контракта и Арсений в своей новой форме появится рядом. Он и появляется, но бесформенным облаком дыма, из которого доносится паникующий голос, спрашивающий, как принять нормальный вид.              — Я об этом позабочусь, буду проводить для новых демонов инструктаж, — усмехается Асми. — А ты разберись с другими контрактами.              — Хорошо, — медленно кивает Салазар.              Вот так — одного за другим Зар обращает по контракту, забирая души. У Арсения душа была малюткой из-за количества потраченного во время жизни медиумом света. Аквамаринового, голубо-зелёного цвета: мечтательная меланхоличность и альтруизм, желание сделать мир лучше.              У Олеси душа тоже немного измоталась, не такая маленькая, как у Арсения, но меньше обычного размера. То очищение Проклятых забрало у неё много сил, видимо, и света души вытянуло не мало. А цвет всё тот же: приятный, глубокий фиолетовый. Уверенность, самодостаточность, загадочность. Салазар старается не подавать виду, но по телу прокатилась такая приятная дрожь… Душа Олеси изнутри делает что-то очень странное…              — Маленький перерыв, — краснея, бормочет Зар, оседая на траву. — Как успехи с принятием формы?              — У них почти получилось, — широко улыбается Асми, разглядывая уже почти воплотившихся из дыма Арсения и Олесю. — Молодцы-молодцы, поднатужьтесь.              — Ты уверен, что ты то им советуешь? — скептично дёргает бровью Гаври.              — Ты в порядке, Зар? — приседая на корточки рядом с Салазаром, обеспокоенно спрашивает Дима.              — Да-да, только дайте немного передохнуть. Душа Олеси будто бы пытается захватить собой всё пространство во мне, а души Арсения и Антона заигрывают друг с другом.              — Олеся хочет занять всё пространство внутри тебя? — тянет с усмешкой Асми, играя бровями. — А мне казалось, тебе такое нравится, Зарушка.              — Асми, замолчи, что ты ляпаешь при всех!              — Пойду выкопаю ямы для трупов, я в этом профессионал, — измученно вздыхает Даня, уходя по тени за лопатой.              Дав себе ещё пару минут передохнуть, Салазар поднимается на ноги, кивает с вымученной улыбкой Диме, перенимая золотой клинок из его ладони. Поз — единственный, кто не зажмуривается и не выглядит напуганным. И даже в тот момент, когда Зар вспарывает ему грудь, смотрит внимательно за каждым его действием. Салазар начинает бояться врачей…              У Димы ярко-синяя, переливающаяся блеском сапфиров душа, большая и спокойная. Уверенность, рациональность, внутреннее равновесие. Такая душа даже внутри Салазара, когда он поглощает её, в незнакомой среде остаётся спокойной.              Пока аквамариновый и зелёный шарики света прыгают внутри грудной клетки рядом друг с другом, а фиолетовая пытается обхватить всё пространство собой, синяя душа Димы просто устраивается в укромном уголке и замирает в одном положении.              Даня принимается неподалёку раскапывать яму, оттащив в сторону трупы, оставшиеся после перехода. Асми с Гаври, подначивая новых демонов, помогают принять физическую форму. А для Салазара остался контракт только с Оксаной.              — Волнуешься? — обеспокоенно спрашивает Серёжа, придерживая Окс за плечи.              — Нет, но ты, кажется, весь трясёшься, — мягко посмеивается Оксана. — Всё будет хорошо, — успокаивает она Серёжу поцелуем в висок. — Я готова, Зар.              Последний надрез, последняя душа. Последний золотой клинок испаряется из руки, стоит душе покинуть тело. У души Оксаны интересный цвет: больше золотистый, но с едва заметными оранжевыми переливами. В памяти само всплывает воспоминание, как Зар определил Оксану скрытым лидером, авторитетом для всей неконтролируемой компании. Ничего не изменилось.              У Антона душа была сладкая, а у Арсения — солоноватая. Когда душа Олеси коснулась языка, у рецепторов будто бы произошёл взрыв, словно бы во рту оказалась очень пряная еда в соусе карри. Димина душа ощущалась глотком воды, что уняло острое жжение во рту после души Олеси. А вот у души Оксаны вкус яблок в корице, на которых будто бы попала капля антисептика. Очень чёткий вкус, который легко ассоциировать.              С одной стороны, Зар однозначно чувствует прилив силы. Энергия душ начала уже его подпитывать, усваиваться. Но с другой, само по себе заключение контракта забирает чертовски много сил, поэтому, заключив пять подряд, Салазар чувствует себя пока больше всё-таки выжатым.              Он укладывается на траву, прикрывая глаза, и даёт себе немного просто полежать, привыкнуть к ощущению новых душ внутри. Ощущение души Антона не ново, но рядом с душой Арсения они в одном пространстве, внутри Зара, всё-таки впервые, и это совсем другие ощущения.              Вглядываясь в свою суть, рассматривает пляшущие в темноте зелёный и аквамариновый огоньки. О, душа Антона пытается поделиться своими светом с малюткой Арсения, какая прелесть.              От наблюдения с тихим хихиканьем Зара отвлекает звук вонзившейся прямо у его головы лопаты.              — Чё разлёгся? Идём трупы таскать.              Открыв глаза, смотря на нависшего Даню, Зар улыбается виновато и в один свой взгляд вкладывает мольбу дать ему ещё полежать.              — Не хочу опять это делать. У меня херовые ассоциации, — тяжело вздыхает Даня, вытаскивая лопату.              — Гаври! — резко усаживаясь, окликает Зар. — Пусть Даня поможет ребятам, а ты займись телами.              — Что? Почему я должен?..              — Просто сделай то, что тебя попросили, — шикает в лицо Гавриилу Асмодей. — Хоть раз.              Гавриил закатывает глаза, измученно вздыхая. Щёлкает пальцами — и трупы сами улетают кучкой в выкопанную Даней яму. Земля с кучи присыпает тела на дне ямы за секунду.              — Сука, ты мог сделать это за секунду?! — всплёскивает руками Даня. — Да пошёл ты нахуй!              — Вопрос с запозданием, — едва шевеля губами, бормочет Зар. — Во мне ведь тоже зараза сидит, души…              — На человеческие души не перекидывается, уже разобрались ведь, — качает головой Асми. — Не паникуй, Зар, всё с ними в порядке будет.              — Но на демонов через связь с душой?              — Может, в этом и был план Адриана, — нервно усмехается Гаври. — Умирать — так всем вместе. Стоп… А не поэтому ли он сам не стал демоном?              — Если предположить, что он ёбнулся по какой-то причине и решил вот так расправиться со всеми, то Поза в этом списке бы не было, — фыркает Даня. — Как успехи, ребят?              — Ощущения пока очень странные, — задумчиво бормочет Арсений. — Понадобится время, чтобы освоиться и научиться даже базовым трюкам…              — Разумеется, а ты думал мы с Шастом с первой секунды со всем разобрались? Не волнуйся, Тоха тебя всему обучит, — усмехается Даня. — Поз, а тебе не сложно?              — Ну, ощущения от ангельского опыта не сильно отличаются на самом-то деле, — пожимает плечами Поз. — Всё тот же переход из бесформенного в материальное, перенос по тени, думаю, и с животным обращением быстро разберусь, я же превращался в лебедя тогда.              — И правда, ощущения не сильно разнятся, — кивает Оксана.              — Выходит, это мы пока отстающие в классе, — грустно улыбается Арсений, переглядываясь с Олесей.              — Шаст тебя всему научит, а у Лесоповала есть Зар, — успокаивает Даня. — И у любого из нас можете попросить помощи. Сейчас нужно только обвыкнуться, а потом уже натренироваться. Не заметишь, как начнёшь пользоваться этим так свободно, как пользуешься дыханием. Лучше не думать о том, как ты дышишь, а то можно задохнуться. Нет, Арс. Не думай. Не надо. Твоё тело дышит само, не заостряй на этом внимание, блять!              — Как успехи? — появляется из тени Антон, пугая почти всех резким выходом из темноты.              — Ты как узнал, куда идти? — тяжело дыша, держась за сердце, спрашивает Салазар.              — У Арса в кольце трекер. Простите, что напугал, — виновато улыбается, переминаясь с ноги на ногу.              — Тебя отпустило? — с усмешкой спрашивает Даня.              — Да. Причём как-то очень резко. Пришёл в себя, почему-то лёжа у Виктора на коленках.              — Виктор с Адрианом остались одни? — хмурится Поз. — Я пошёл.              — Кажется, ему вообще никакой разницы: что демон, что ангел, — тянет Асмодей, глядя на место, где только что был Дима.              Антон убеждается в том, что всё прошло гладко, обещает объяснить всё Арсению, но пока им нужен отдых и время, чтобы свыкнуться с новой формой. На том и решают разойтись до завтрашнего утра: Зар забирает Олесю, а Шаст — Арсения. Остальные чувствуют себя в демонической форме уже как будто бы знакомо.              Убедившись ещё раз в том, что Салазар нормально себя чувствует, Антон всё-таки забирает Арсения с собой в тень, переносит их домой.              — Я уже разобрался с тем, как переходить из дыма в человеческую форму, но ощущения ещё кажутся странными, — бормочет потерянно Арсений, усаживаясь на край кровати. — Не неприятные, но странные.              — Привыкнешь, — с мягкой улыбкой обещает Антон.              — Ты точно в порядке? Да, мы уже поговорили об этом, но Даня верно подметил, Шаст. В последней жизни ты был категорически против становления меня демоном.              — Я уже всё объяснил, просто с башкой проблемы были, — тихо вздыхает Антон, присаживаясь на корточки напротив Арса. — Сейчас я переживаю только о твоих ощущениях. О твоём самочувствии.              — Нормально, просто непривычно, — успокаивает нерешительной улыбкой.              — Могу я тоже побыть невежливо любопытным? — хитро щуря глаза, шёпотом спрашивает Антон, включая в спальне свет.              — О чём ты?              — Раздевайся.              — Вот так сразу? — весело усмехается Арс.              — Хочу рассмотреть все рисунки на твоём теле.              — О, точно, — подтягивая рукава свитера, хлопает глазами Арс. — Я тоже хочу. Раздевай, — вытягивая к Шасту руки, улыбается широко, а в глазах уже знакомое любопытство неугомонное пляшет.              Тихо посмеиваясь, Антон бережно снимает с Арсения свитер, а потом майку-безрукавку. Принимается стягивать штаны с носками, целенаправленно избегая разглядывания рисунков до того, как Арсения полностью разденет: хочет разглядывать всё сразу.              Арс же, едва остаётся в одних трусах, тут же вскакивает с кровати, подходя к зеркальной двери шкафа. Принимается вертеться во все стороны, разглядывая появившиеся на теле рисунки. Но первым делом обращает внимание на левое плечо, чтобы узнать своего фамильяра.              — Не вздумай заржать, — предупреждает Арсений, врезаясь взглядом в пучеглазую мордочку на своём плече.              — А мне кажется, что это пиздец как тебе подходит, — резко поджимая губы, состраивая крайне серьёзный вид, кивает Антон. — Как думаешь, с Тихоном подружишься?              — Ты злорадствуешь! — краснея, выпаливает Арс.              — Вовсе нет, мне все животные нравятся, — успокаивает мягкой улыбкой Антон, целует в изгиб шеи. — Это Microcebus lehilahytsara, или Мышиный лемур Гудмана. Очень милые и пиздец какие гиперактивные, говорю же, тебе подходит, — тепло посмеивается Шаст, оставляя ещё один поцелуй, но теперь на косточке плеча. — Как его назовёшь?              — Морти, — расплывается в улыбке Арсений. — Слушай, ты прав, при Джулиане должен быть свой Морти, да-да.              — Ага, ай лайк ту мув ит, мув ит, — фырча со смеху, пытается пропеть Антон. — М-м-м, только посмотри, я уже и забыл, как она выглядела, — щипая легонько за «щёчку» нарисованную на груди совушку, улыбается Шаст. — Герб Афин. Твоя рапира, — тянет, проводя пальцами по рисунку от рукояти на правом плече к острому концу над запястьем. — Рыбы, — с мягкой улыбкой шепчет, повторяя пальцами рисунок символа Рыб над пупком. — Чёрные крылья демона, разумеется, вокруг рёбер и контур звёздочки — забранная душа, — обводит четырёхконечную звезду на солнечном сплетении.              — Кажется, я понимаю, что ты чувствовал в тот день, когда я рассматривал тебя, — краснея, мямлит Арсений.              — О-о-о, вот и славно, — охрипло посмеивается Антон. — Все бёдра в рисунках книг, а тут… Да, стих, который Сеня написала Тоне, я до сих пор помню его наизусть, — тепло улыбается Антон, пробегаясь пальцем по строчкам.              — Что за маленькие звёздочки у ключиц?              — Думаю, так отразились твои шрамики из инквизиторской Испании. Маленькие ожоги от экспериментов с искрящимся шаром. Ты буквально изобрёл бенгальские огни и никому их не открыл, понимаешь? — смешливо дёргает бровью Антон.              — Я открыл их тебе.              — Да, — тепло улыбается Шаст, скользя искрящимися глазами по коже. — Вот это я бы видеть не хотел, но уж как есть, — фырчит, поворачивая Арсения полубоком к зеркалу, показывая ему локоть, на котором скрещены серп и молот.              — У тебя тоже красная звезда на внутренней стороне локтя с колючей проволокой, — напоминает Арсений. — Надо и тебя осмотреть, должно было появиться что-то новое…              — Позже, мы ещё с тобой не закончили. Под крыльями, на пояснице у тебя свиток с летописью.              — Я был писарем при Твоём Величестве, — посмеивается тихо Арсений, пытаясь извернуться перед зеркалом.              — Травы, наверняка лекарственные, — бормочет Антон, приседая на колени, принимаясь рассматривать внимательнее ноги. — А подними стопу. Ага, у тебя тоже подушечки нарисованы на ногах. Но явно не кошачьи… Узнаем позже, в кого ты превращаешься.              — У меня на боку цифровой код, только часть, но это точно код Распа, — удивлённо хлопает ресницами Арсений. — А на другом боку… Что это? Это револьвер, которым я подстрелил тебя в той жизни??? Это издевательство.              — На мне тоже есть рисунок кинжала, которым я проткнул тебя в тот день, — тяжело вздыхает Антон. — Жестокое напоминание, но, пожалуй, лишним не будет. Нам надо разговаривать и… Не провоцировать на ревность, — фыркает Антон, тут же прикусывая мстительно бок, прямо за рисунок револьвера зубами вцепился.              — Ну, там я провоцировал зло, а тут просто играюсь…              — Арс.              — М? — хлопает ресницами, состраивая невинный вид.              — Задницу откушу, — предупреждает Шаст, впрочем, такие угрозы Арсения лишь смешат. — Очень много книг, чертовски много книг… Все бёдра в книгах, — повторяет то, что уже говорил, но всё с тем же восхищением. — О, тут есть и твоя первая из прошлой жизни. «За дверью госпиталя». Любимый писатель, — тихо посмеивается, оставляя поцелуй на бедре. У Арсения заметно коленки подкашиваются. — А что такое? Чувствительность возросла в странных местах? — хитро сощуривается Антон. — А давай за ушком почешу…              — Не надо, — отходя от Антона к кровати, краснеет ярко Арсений. — Не сейчас, пожалуйста. Стой на месте, — выставляя перед собой руки, бормочет смущённо Арсений.              Антон и правда замирает, но больно уж резко, неестественно резко, будто бы ему по щелчку мышцы льдом заковало.              — Арс? — встревоженно окликает Антон. — Я пошевелиться не могу.              Арсений тут же переводит взгляд к собственному отражению, у него горят глаза аквамариновым.              Конечно, он ведь Рыбы, это его способность, и с ней он быстро справился, даже неосознанно, потому что сработал опыт медиума. У демонов-Рыб и медиумов во многом схожи способности, Арсений даже не понял, что использовал их на автомате.              — Ну хоть с чем-то проблем не будет, — улыбается радостно.              — Двигаться можно? — хнычет побеждённо Шаст.              — А, да-да, прости, — смеётся неловко, отпуская контроль над телом Антона. — Как-то само получилось.              — Это нечестно, — бурчит Антон. — Почему тебе вечно достаётся контроль меня.              — Месть за все жизни, где ты оставлял меня без выбора, и был моим королём, — ехидно посмеивается Арсений, целуя в кончик носа.              Продолжая разглядывать непривычные рисунки на собственном теле, пятится к кровати и падает в неё спиной, раскидывая конечности в разные стороны.              — Я чувствую, что началась новая эра, — довольно улыбается Арсений, бегая взглядом по потолку.              — Так и есть, — с тёплой улыбкой шепчет Антон и укладывается рядом на бок. — Ты очень красивый.              — Спа…              — И теперь тебе не надо бояться за то, что ты стареешь.              Очень быстро в лицо Антону прилетает подушка, но это всё не с искренней обидой, так, дурачества только.              — Завтра постараемся научить тебя призывать фамильяра и, если нормально пойдёт, и в животное обращаться, — вытягиваясь на кровати с зевком, делится планами Антон.              — Мы ещё на тебе новые рисунки не посмотрели! А ну раздевайся.              Антон стягивает с себя лениво одежду, укладывается на спину и, прикрыв глаза, даёт Арсению ворочать себя, как ему вздумается.              — Теперь у тебя есть эмблема кочевников на левой лопатке, над крылом, — бормочет Арсений. — А ещё у тебя линией прорисован шрам на боку от попытки «стилетов» спиздить твою почку. А на попе что-то появилось?              — Не лезь к моей заднице, — накрываясь резко одеялом, буркает Антон. — Ничё там не появилось.              — Потому что всё, что там должно появляться, это мои поцелуи, да?              — О боже… Ай, блять! Сука, вот по этому я не скучал!              — Никаких обращений к высшим силам, да? — посмеивается Арсений, забираясь под одеяло к Антону. — Хм, а я ведь могу не спрашивать разрешение…              — О чём ты?              — Просто использовать способности и ты сам мне попу покажешь.              — Арс, ну блять! Всё, надо поспать, чш, спим, — выключая свет в комнате с помощью оптики, буркает Антон.              — Спим? А я думал демонам не нужен сон… Ну, может, раз в восемьдесят лет…              — Ах ты козёл, не злорадствуй над моими бедами с башкой! — ловя под одеялом Арсения за бока, щекоча носом шею, нападает Антон.              — Так, выходит, нам нужен сон, Шаст? А может, хуй с ним? Лучше думать о всех трагедиях своих жизней…              — Ща за ушами гладить начну.              — Молчу, — пискнув, прячется под одеялом с головой.