Последний танец Муэрты

      Шесть с половиной лет назад              За свои годы Дима уже привык к бессонницам, которые, как старые подруги, будучи ненавидимыми врагами, навещали с завидной регулярностью. Бессонницы — самые частые гостьи в его доме, и сегодня засиживаются они у него допоздна в очередной раз.              Сидя на балконе в компании бутылки пива и сигареты, уже начинает задумываться о том, чтобы поехать в клинику. Там всяко повеселее. В Найт-сити не бывает ни дня, ни ночи, чтобы кто-то не ворвался с простреленным задом, дымящимся имплантом на хуе или вспоротым брюхом.              Работа в клинике всегда найдётся, а это помогает хоть немного уйти от скуки. К тому же, время на электронных часах показывает приближающиеся четыре утра, а значит, скоро припрётся отсыпаться на полюбившемся кожаном диване Фелиос. Может, даже работу подкинет. С его количеством имплантов всегда есть что осмотреть, да и если он опять выбирался в Пустоши, по-хорошему надо провести чистку. А то потом заклинит что-то в самый удачный момент.              Хотя это Шаст — любитель избегать чисток имплантов до последнего, Адриан в этом моменте повнимательнее, поответственнее будет. Лекса же шутит, что это он так корпит над киберимплантами только для виду, а на самом деле ищет повод для встречи, вот и бегает к Позу на чистку каждую неделю. Вот что она пристала вообще, ехидна в девичьем теле, чтоб её…              Может, Дима тоже ищет повод для встречи, а может, сидеть на балконе с пивом и сигаретой ему всё-таки надоело, но он всё же собирается ехать в клинику. Одевается по-быстрому и уже подходит к двери, но что-то в груди ёкает, а Дима замирает.              Что именно его напрягло, становится понятно, когда из-за двери снова доносится узнаваемый звук. Тихий, шуршащий, повторяющийся.              Быстро тыкая по панели рядом с дверью, Поз просматривает картинку с видеокамеры дверного замка. С обратной стороны топчется какой-то мужчина: лица не видно за балаклавой, одет в чёрный плащ с меховым воротом. Сердце начинает биться быстрее, встревоженно, испуганно. На чужой ладони по камере была отчётливо видна татуировка с порядковым номером.              Дима как можно тише баррикадирует дверь несколькими стульями, обувается быстро на балконе. Надо перелезать к соседу, надо срочно перелезать на балкон к соседу, а потом лезть на крышу, а потом обходить по лестнице и убираться подальше отсюда.              Едва Поз ставит ногу на стенку балкона и смотрит вниз, тут же отшатывается назад. Блять-блять-блять! Ёбаная высота! Не полезет он никуда!              — Скажи, что ты в городе, а не за три пизды в Пустошах, — умоляет шёпотом Поз, едва Адриан принимает вызов.              — Ой-ой, я тебе резко в такое время понадобился? — с ехидной улыбочкой тянет Фелиос. — Ну есть же ночные жрицы, Поз, постыдился бы…              — Не до шуток! — осекает Дима.              — Что случилось? — быстро становится серьёзным Адриан. Как по щелчку переключается.              — Езжай ко мне, я скинул адрес. У моей двери тип, он… Я потом расскажу, только, пожалуйста, убери его. Считай, даю тебе заказ, оплачу.              — Склоняешь к убийству, док? — посмеивается тягуче Адриан, но на фоне слышен вой сорвавшегося с места байка. — Поставь чайник.              Звонок обрывается, а Дима слышит, как сыплются стулья у входной двери. Замок взломали. Уже пробиваются внутрь. Поз снова смотрит вниз, выглядывая из-за стенки балкона. Блять, лишь бы не пришлось…              Прячась в углу балкона, Дима зажимает крепко руками лицо, чтобы не издать не звука, сам прислушивается к медленным скрипящим шагам в квартире, но шум улицы значительно перебивает.              Пока одна ладонь продолжает зажимать рот, вторая сковывается каменно на рукояти стоящей в углу металлической биты. Иллюзия безопасности, да?.. Если его найдут — у Димы ни шанса.              — Фух, — слышится громкий выдох в квартире. Адриан. У Поза от сердца отходит. — Да ёб же твою мать, ну просил же чайник постави-а-а!              Поз в шаге от того, чтобы начать молиться, пока в квартире гремит всё и слышится раздражённый смех Фелиоса. В моменте становится так страшно, что он может затихнуть…              Но в итоге смех и язвительные, в духе Адриана, комментарии действительно стихают, остаётся лишь звук тяжёлого дыхания.              — Туки-туки, — резко высовываясь из-за балконной двери, широко улыбается Адриан.              Адриан, которого тут же бьют по башке битой.              — Сука! — взвывает болезненно, хватаясь за нос. — Вот так спасибо! Это плата или благодарность?!              — Прости-прости-прости, — шепчет Дима, хватаясь за чужие руки. — Ой, бля, разбил нос…              — Правда? — гундосит из-за текущей обильно крови Фелиос. — Спасибо, что не сломал! Не буду я тебе больше помогать, иди ты в жопу.              — Прости, — повторяет Дима, но уже с улыбкой от вида надувшегося Адриана. — Поставить чайник? — тянет, пытаясь спрятать улыбку под чужим осуждающим взглядом.              — В жопу себе его засунь, — фыркает Адриан, уходя с балкона.              Не успевает Дима выйти следом, как замирает, глядя удивлённо на то, как Фелиос тащит труп мужчины именно на балкон.              — Что ты?.. Ёб твою мать, Адриан! — взвывает, видя, как Фелиос сбросил тело.              — Что? Хотел себе на память его оставить? — дёргает бровью. — Дай лёд к носу приложить.              Ещё с минуту поиграв с Адрианом, который явно не понимает, что сделал не так, в гляделки, Поз всё-таки сдаётся, измученно вздыхая. Первым делом закрывает входную дверь, потом даёт Адриану лёд из морозилки, завернув в полотенце. Ну а теперь можно и чайник поставить.              — Сколько я тебе должен? — спрашивает Дима, меж делом опуская голову Адриана за щёки. — Не задирай так, по горлу потечёт.              — Меня торкает от этого металлического вкуса.              — Псих, — фыркает Поз. — Сколько я должен?              — Не хочу эдди, давай лучше историю, — усмехается Адриан, подбираясь на стуле. — Кто это, что ему было нужно, зачем он пришёл? Вряд ли ты бы просил убрать бывшего любовника, — посмеивается Фелиос, хитро щуря глаза. — Неужто налажал с кем-то в клинике? Кого-то не спас, а это мстительный дружок покойника?              — Нет, — качает головой Дима, зажимаясь. — Сколько я должен?..              — Да не будь ты таким нудным! Сказал же, хочу правду, правду, По-о-оз. Я сейчас капризничать начну.              — Второй раз битой тебя приложить, что ли?..              — Не скажешь, да? — хмыкает Адриан. — Ладно, я сам. Его одежда, говорил на русском, явно вояка… Это кто-то из Союза, да-да, я прав, — читая ответы в Димином спрятанном взгляде, мурлычет довольно Фелиос. — Наёмник или агент? Хотя, стой, мне плевать. Куда интереснее, что такого мог сделать обычный судмедэксперт, чтобы за ним посылали аж из Союза.              — Тебе чай чёрный или зелёный?              — Кофе. Что ты сделал, Поз?              — С сахаром?              — Без. Чем ты им насолил?              — Молоко нужно?              — Две капли. Не очень хорошо лажу с молочкой. Даже с искусственной.              — Странно, может, хочешь провериться? Вдруг у тебя на что-то аллергия. Возьму у тебя анализы бесплатно. В качестве благодарности за…              — Хватит, — за секунду появляясь рядом с замершим у плиты Димой, тихо говорит Адриан. Смотрит внимательно в глаза. — Не делай вид, что ничего не случилось. Или будто такое каждый день случается. У тебя руки дрожат.              — Меня хотели убить, думаю, поэтому, — нервно усмехается Поз, поправляя очки.              Ощущение, будто бы даже это действие Адриану что-то говорит. Потому что взгляд у него становится ещё более внимательным и цепким.              — Ты можешь мне доверять, — говорит последнее, что Поз ожидал сейчас от него услышать. — Ты попросил о помощи — пара минут и я здесь. И так будет всегда, если я буду живой и здоровый. Я не словлю и не сдам тебя им, если узнаю, сколько за тебя дают. Не убью тебя, не возьму на тебя заказ. Даже если окажется, что ты грёбаный серийник…              — В таком случае у тебя какая-то нездоровая привязанность, — язвительно усмехается Дима, но это всё нервное. — Наёмный детектив, который будет прикрывать серийника-патанатома. Мы бы были вылитой парочкой из романов, которые пишет тайком Лекси.              — Знаешь, Поз, — горько усмехается Адриан, отступая. — Я бы обиделся, подумав о том, какое я тебе такое зло сделал, чтобы мне не доверять. Но не буду. Потому что я вижу тебя, и ты не то чтобы мне не доверяешь, ты вообще никому не доверяешь. Я… не знаю, что у тебя произошло там, в Союзе, не знаю, почему тебе пришлось бежать, не знаю, что такого ты сделал, что преследования продолжаются. Мне тебя сейчас банально жалко. Поэтому давить не буду.              Адриан забирает из Диминых рук кружку кофе, усаживается с ней за стол и правда больше ничего не спрашивает. Он начинает болтать о какой-то ерунде, если честно. О том, как чуть не обосрался, потому что в темноте перепутал кактус с человеком; о том, как чуть не купил конфеты с афродизиаком вместо обычных лимонных леденцов по случайности.              Вся эта болтовня Адриана на самом деле смешит, но Диме сейчас в большей мере по-тёплому грустно, потому что он понимает, что на самом деле Адриан делает. Он отвлекает его от этого случая, успокаивает, уводя мысли от паранойи и страха за свою жизнь.              — Конфетку? — протягивая Позу лимонный леденец, усмехается хитро Адриан.              — А это точно те, что без афродизиака? — зеркалит чужую улыбку Дима, поправляя очки и вскидывая брови.              — Съешь — узнаем наверняка.              — Мама учила не есть то, что предлагают сомнительные дяденьки вроде тебя, Адриан.              — Понятно, в кого ты такой зануда, — щёлкает языком Фелиос, весело закатывая глаза.              Сам себе закидывает в рот лимонный леденец.              — Если брошусь тебя раздевать…              — Да-да-да, — посмеивается Дима. — Бита всё ещё рядом.              — Я бы и под сексуальной наркотой тебя не тронул, расслабься.              — Ты и без наркоты постоянно пытаешься меня «тронуть», — многозначительно заглядывая в глаза, качает головой Поз. — Адриан.              — Да обычные это леденцы, расслабься, боже.              — Спасибо, — улыбается Дима. А Адриан на несколько секунд замирает, а потом уводит взгляд в сторону. — Ты что, покраснел?              — Отъеби-и-ись, — махая перед собой средним пальцем, тянет Адриан.              — Хочу задать вопрос…              — Для замужества рано, я не готов, остуди пыл, Поз.              — Господи боже, — с тяжким вздохом закатывает глаза Дима. — Забей. Всё. Пойду спать. Ты знаешь, где дверь. Ещё раз спасибо за помощь.              — Что спросить-то хотел? — ехидно посмеиваясь, окликает всё-таки Адриан уже на пути в спальню.              — Просто подумал…              Поз возвращается за стол, смотрит на Адриана с минуту молча. Стоит ли такое спрашивать вообще?..              — Сколько бы за меня ни платили…              — Нет, — обрывает Адриан. — Сколько бы бабок ни отваливали за твою задницу, я её не сдам и не прострелю. Нет, Поз. Я на твоей стороне.              У Поза что-то неладное с сердцем… Надо бы взять себя в руки.              — Даже если я кромсал людей? — горько усмехается Дима.              — А ты их до сих пор кромсаешь. Или чем ты в клинике занимаешься? — весело усмехается Адриан. — В общем, не парься. Не сдам я тебя. Ни тебя, ни Лекси. Вы мои друзья. Ну-у-у… С тобой-то, надеюсь, поближе подружимся, — резко переходя в игривый настрой, хлопает ресницами Фелиос, подпирая подбородок кулаками.              — Я спать.              — У меня тут есть особенная конфетка…              — Даже. Не. Пытайся, — фырчит Поз, но всё же срывается на смех.              — Спи спокойно, — сдаётся Адриан. — Не выдам. Где я ещё такого рипера найду? Тебя терять слишком невыгодно для моей обогащённой киберимплантами тушки. Никакая сумма такой ущерб не покроет. Так что ты о-о-очень мне нужен.              — Иди в задницу, Адриан.              — Но вот кофе у тебя просто отвратительный, ты в курсе?              — В задницу!              — Слушаюсь и повинуюсь, мой…              — Нет!       

***

             Сейчас              — Мы можем быть уверены на тысячу из ста процентов, что это правда сработает? — обеспокоенно сводя брови, бормочет Салазар. — Что, если…              — Если и нет, чем мы рискуем? — прерывает Асмодей.              Новое «собрание», конечно, у Димы с Адрианом на квартире. Конечно-конечно, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Нет, Поз правда в шаге от того, чтобы сменить место жительства…              Сообщение Распа по понятным причинам взволновало всех и заставило ежеминутно собраться. Сам же Расп сейчас вне зоны доступа, всё-таки он не какая-то маленькая программка, его перезагрузка требует большого количества времени, а обязательна была уже как месяц, это Расп её до последнего оттянул.              — Древние заклинания, подобные этому, опасны, — поддерживает беспокойство Салазара Гавриил. — Если используем не по назначению, кто знает, что может случиться?              — Зачем ты её сюда притащил? — решает уточнить Даня, неотрывно смотря на спящую Мори, которую зачем-то даже не положили, а посадили на диван.              — Ну не оставлять же одну…              — И правда, что ты говоришь такое, — поддакивает, сводя брови, Асмодей. А сам исподтишка меняет спящей Смерти цвет волос на радужную покраску. — О, сразу повеселей стало!              — Вы просто над ней издеваетесь, — буркает Арсений, складывая руки на груди.              — Мы? — состраивает невинный вид Даня, приклеивая над губой Муэрты вытянутые из кармана накладные усы. — Мы вообще ничего не делаем.              — Должен ли я спрашивать, нахуя ты носишь всегда в кармане фальшивые усы? — тяжело вздыхает Антон.              — Для конспирации, иногда нужно, — нарочито серьёзно кивает Даня. — Только усы наклеишь и сразу не узнаёт никто. Как очки у Супермена.              — Оставьте её в покое, — отгоняя Асми с Даней от Мори, фырчит Олеся. — Давайте вернёмся к проблеме. В заклинании нет никаких предостережений, кроме того, что в призыве должны участвовать мощные Древнейшие, связанные со Смертью.              — Со смертью в смысле с Мори или как с явлением? — хмурясь, уточняет Серёжа.              — Тоже вопрос, на который у нас нет ответа, — качает головой Салазар. — Думаю, речь о Древнейших жнецах.              — Ага, только вот их не так много, а мы одного из них и пытаемся вернуть, — тяжело вздыхает Асми.              — Так, народ, раскидаем, — выползая из-за стола, кряхтит Даня.              Он включает через оптику висящий на кухне телевизор и выводит туда то, что сам выделил самым важным в переводе, сделанном Распом.              — Смотрите, — говорит Даня, доставая лазерную указку, принимаясь крутить красной точкой то у одной, то у другой строки.              — И лазерная указка у тебя всегда в кармане?.. А это для чего?              — Тох, вот хули ты доебался!              — Мне просто интересно, что у тебя ещё в карманах есть! — вскидывает ладони Антон.              — Конфетка. Хочешь? — вытянутую из кармана конфету Даня кидает метко в лодочку Шастовых ладоней, усмехается уголком губ и всё-таки продолжает: — Первое и, пожалуй, самое важное. То, за что зацепился Расп. Тут действительно написано, что заклинание «обязуется призвать существо из другой вселенной в родную».              — В таком случае, почему до сих пор не случилось осечки? — продолжая держать скепсис, спрашивает Арсений. — Жнецы за эти годы не раз использовали это заклинание. Но всегда призывали именно Самди.              — Может, это работает по старшинству? — предполагает Гавриил. — Типа более сильного притягивало первым, а второй раз никому колдовать нужды не было, ведь Самди появлялся.              — Отсюда вытекает что? — крутя лазерной точкой по лицу Гаври, тянет Даня. — Мы должны быть уверены, что все из нашей вселенной, кроме Мефа, на момент чтения заклинания должны быть в этой вселенной.              — Чтобы заклинание сработало именно на Мефистофеля, — кивает медленно Арсений. — Значит, Самди должен быть здесь.              — И Анхель, — напоминает Серёжа. — Она тоже сейчас в другой вселенной.              — А откуда нам знать, сколько ещё своих друзей Самди раскидал вот так? — интересуется Адриан. — Может, он дохера кого закинул в другую вселенную. Так что? Нам придётся читать заклинания сто раз, пока не вытянем из шляпы нужного кролика?              — Об этом нужно говорить уже с Самди, и я думаю, он нам понадобится, — кивает Даня, поддерживая опасение Фелиоса. — Для заклинания нужно семь Древнейших, связанных со смертью. Кто к ним относится? Наверняка сам Самди и Древнейшие жнецы.              — Каин поможет, — говорит Серёжа, и на слова эти, конечно, реагируют довольно понятно: шоком и замешательством. — Он один из тех, кто занимается поиском Мефи по вселенным.              — Самди, Каин, допустим, смогут привлечь всю Дикую охоту, это шестеро, нам нужен ещё кто-то, — постукивает ногой Даня, задумчиво смотря на экран. — Связанные со смертью — это и Вестники с ясновидящими. Но это люди или низшие демоны, а им нельзя участвовать. Анхель?              — Она не из Древнейших, — качает головой Гавриил. — Древнейшие это те, кто родились во время Столетней войны или до неё. Да и она человек по своей сути. Надо искать среди старых жнецов.              — А что насчёт Геде Нибо? — предлагает Серёжа. — Сын Самди, он, получается, тоже относится к Древнейшим жнецам.              — Он стал жнецом впритык к концу эпохи Древнейших, — неуверенно шепчет Салазар. — Не уверен, что он относится к нам.              — Впритык, но не после конца этой «эпохи», — фыркает Даня. — Значит, он подходит.              — Всё сводится к тому, что мы должны выловить Самди, — медленно кивает Серёжа. — А потом собрать жнецов для заклинания.              — Место проведения обряда — Посмертие. Ну, в смысле, жнецовое Посмертие, не Асмин клуб.              — Да мы поняли, — усмехается Арсений, присматриваясь к забормотавшему Дане. — Волнуешься, да?              — Может, это мой последний шанс. Ты бы не волновался? Я просто… Блять… Хочу, чтобы это уже всё закончилось, — тихо, на выдохе говорит Даня. — Не могу даже оценить, у кого из нас с Виктором запущеннее ситуация… Но у меня такое ощущение, что следующее обострение болезни будет для меня девятым валом. Думаю, после следующего обострения я больше не приду в себя.              — Паранойя и тревожность — часть болезни, — приободряюще улыбается Дима. — Поверь мне как врачу, многие больные думают, что следующий приступ их убьёт, но их ожидания подтверждаются далеко не всегда.              — Буду надеяться, что это так, док, — нервно усмехается Даня, шмыгая носом.              — Может, и хорошо, что я притащил её сюда, — глядя на спящую Смерть, вздыхает тихо Гавриил. — Раз нам нужен Самди, можно использовать сон Мори как индикатор того, что он в той или другой вселенной.              — Самди всегда возвращается для подпитки в своё логово, — пожимает плечами Серёжа. — Я бы предложил просто подождать его там. Он возвращается раз в пару часов. И, Асми, его помощь, его участие необходимы. Не засри всё резким словом, договор?              — Буду держать лицо паиньки так, как только смогу, — натянуто улыбается Асмодей.              — Мне, наверное, лучше не идти с вами, — подаёт голос Женя, о присутствии которого уже все и забыли. — Если вы собираетесь звать Вестницу Смерти… В общем, не хочу пока умирать.              — В смысле? — хмурится Даня. — Стой, пожжи, это не так работает. Это не как с Мори, что ты ей руку пожал, а у тебя сердце остановилось. При Вестниках Смерти обычно сдыхают члены отряда, команды, банды, если Вестник их ведёт. Если ты подышишь с ней в одном помещении, это не значит, что ты сдохнешь! — восклицает Даня, разводя руками. — У меня мама, конечно, не от старости померла, но как-то ж до шестидесяти с сахарным диабетом выживала. И бармены, которые мне в клубе наливали. Да, солдаты вот мои все подохли, но о чём и речь. Не вступай в её картель и будешь жить!              — Картель? — с натянутой улыбкой переспрашивает Женя.              — Ну и лучше не сдруживайся особо. Друзья, как и подопечные, всё-таки дохнут у Вестников.              — Сколько ты прожил, будучи Вестником Смерти? — сочувствующе сводя брови, спрашивает Барский.              — А чё? Какая разница? Ну, в одной жизни двадцать семь, в другой тридцать три… к чему это вообще? — резко сникая, вздыхает Даня.              — У тебя было только две жизни, да?              — К чему этот допрос? — подозрительно щуря на Женю глаза, фыркает Поперечный.              — Только не устраивайте тут битву самцов, — ехидно усмехается Антон, вспоминая слова Арса про соперничество оранжевых душ.              — У меня чувство, будто ты очень по-отцовски хочешь взять меня под крыло, но я видел, как ты с непокорными под своим крылышком обращаешься, — продолжает наседать на Барского Даня, игнорируя выпад Шаста.              — У тебя всплеск паранойи, вот что у тебя за чувство, — отмахивается Женя. — Я же просто хотел узнать получше, чтобы понимать, что вообще в твоей душе, должно быть, происходит. Ни больше ни меньше.              — В его душе так быстро не разберёшься, — нервно усмехается Асми.              — Да, я вижу, — медленно кивает Барский, внимательно смотря на Даню. — Если Анхель не представляет для меня опасность, то представляет Пёс. Что, если у него случится новое обострение? Он уже напал на Адриана. У меня паранормального дружка нет, меня изнутри никто не прикроет. А умирать, повторяюсь, не входит в планы.              — Козероги даже умирают по плану? — язвительно усмехается Даня.              — Предпочтительно, — щуря на Поперечного глаза, шепчет Женя. — Подводя итоги, было приятно поучаствовать в этом маленьком обсуждении и завязке к дальнейшим приключения, но сейчас я откланиваюсь, — поднимаясь из-за стола, кивает Барский. — Мне тоже надо кое с чем разобраться.              — С расстройством…              — Своих подопечных, — перебивая Даню, с натянутой улыбкой говорит Женя. — Дмитрий, спасибо за чай. Адриан, — кивает учтиво. — Всем до свидания.              — Хоть кто-то себя бережёт, — хмыкает весело Оксана после ухода Барского. — И я, как и Даня, всё ещё ему не доверяю.              — Да нормальный он, — фыркает Адриан, подливая себе с Димой чая.              — Теперь, когда о его нормальности сказал ты, я ещё больше сомневаюсь, — нервно усмехается Даня. — Ты сегодня какой-то тихий по сравнению со вчерашним, Адриан. Не споришь с самим собой, Молох вообще ни бэ, ни мэ не вякнул. Настораживает.              — Провёл дисциплинарную беседу, — миленько улыбается Фелиос, коротко вздёргивая брови. — Хочешь и с тобой проведу?              — Не уверен, — резко качает головой Даня. — Пойдёмте к Самди… Может, если я начну звать их с Анхель у них в логове, то кто-то из них услышит меня и придёт пораньше.              Больше никто в целом и не пытается тянуть время. Арсений просит Гавриила всё-таки перенести Мори в кровать, где бы ни была там постель самой Смерти, ибо таскать её с собой в спящем состоянии — это издевательство какое-то. Гаври, немного поломавшись, сдаётся.              Что-то идёт не так с самого первого шага. Никому не удаётся привычно перенестись в уже известное логово Самди. Едва добираются по тени до нужного места, как что-то отбрасывает их всех, выкидывая на поверхность.              У Арсения с перепугу от такого сильного и неожиданного толчка сбивается дыхание. Он поднимается на локтях с земли, осматривается по сторонам. Почему их перекинуло в другой район Пасифики? Как они оказались на границе Пёсьего города?              — Цел? — взволнованно спрашивает Даня, подлетая к нему и помогая подняться, вздёргивая за руку. — Какого хрена?              — Почему нас перекинуло сюда? — оглядываясь по сторонам, ища остальных, сипит Арсений.              — Не знаю. Может, Самди поставил какой-то блок, чтобы к нему больше не приходили незваные гости?              — Но и тебя ведь отбросило, вряд ли он бы прогонял тебя, Дань, — выравнивая дыхание, тихо говорит Арс. — Где остальные?              — Вы целы?! — громко спрашивает Антон на бегу в их сторону. — Опачки, Олеся, — поднимая кряхтящую Лесю на руки, подбирая её по пути, продолжает бежать в их сторону.              — Что это было? — хмуро спрашивает Салазар, вместе с Гаври материализуясь рядом.              — Видимо, Самди поставил какой-то блок, — кривится Асми, выскользнувший из тени, падающей от Даниного тела. — Целы? Рыжик, ты в порядке?              — Никаких серьёзных ранений, но это было дико неприятно, — передёргивает плечами Антон, ставя Олесю на ноги. — Лесь, цела?              — Коленку содрала… Уже зажило? Но я правда содрала, — заверяет, кивая.              — Верю-верю, — посмеивается Антон. — Надеюсь, шею никто не свернул, падение было резким и… А где Адриан?              — Мы здесь, — вздыхает Поз, перенёсшись с Адрианом поближе. — Адриана этой волной в столб унесло со всей дури, — придерживая под руку, буркает Дима.              — Столб больше пострадал, — натянуто улыбается Фелиос. — Но ощущение, будто бы у меня в позвоночнике что-то зажало, неприятно.              — Молох не помогает тебе с регенерацией?..              — Это не в его власти, — качает головой Салазар.              — Тогда по старинке, — хмыкает Поз, становясь спина к спине Адриана, зажимает его руки локтями и, подкинув на собственной спине, встряхивает позвоночник до хруста. — Порядок?              — Ты как его поднял? — вылупливается на Диму Антон.              — Он теперь демон, покрепче, — усмехается Фелиос. — Да, кажись, порядок, спасибо, Поз. Встало, куда надо. Серёжа с Оксаной, где? О, вы тут, отлично. Ну, получается пешочком отсюда пойдём.              — А ты думаешь, если «пешочком», нас не откинет точно так же? — скептично тянет Даня.              — Может, не всех. Нас всех откинуло, потому что мы всей кучей перемещались по тени. Не думаю, что Самди ставил бы блок на приход каждого из нас.              — Но на тебя бы точно поставил, — морщится Арсений. — У тебя в заднице сидит тот, кто угрожает его сыну.              — Он не сидит у меня в заднице!              — Думаю, на меня не поставил бы, — кивает Серёжа. — Так что стоит проверить. И да, пройтись пешочком.              — Повезло ещё, что не в Пёсий город закинуло, а к его границе, — бормочет Арсений, косясь на высокие стены с колючей проволокой на верхушке.              Если бы их закинуло в Пёсий город, даже несмотря на то, что они почти все демоны, а Адриан не уступает по силе, пришлось бы нелегко. Этот район должен был стать частью Найт-сити, но был отвоёван и позже стал принадлежать возникшей там группировке «Баргест». В честь призрачного пса. Может, Дикой Охоте бы понравилось, но Арсений хочет иметь с этим городком как можно меньше общего.              Не удивительно, что здесь Самди так быстро подпитывается. Сам Найт-сити — адский дурдом, а рядом ещё и Пёсий город — пристанище преступников и головорезов-военных. Попади туда Арсений в своей последней жизни один — от него бы и косточки не осталось.              В таких мрачных мыслях, не вслушиваясь в чужие разговоры, Арсений добредает до логова Самди и, по совместительству «Вудуистов». Опять этот проклятый заброшенный торговый центр, Арсению он в кошмарах года два точно снился. И это не форма речи для демонстрации травмы, которую ему нанёс месяц с «Вудуистами», Арсения действительно мучили плохие сновидения.              Почему-то с возвращением в Союз начали сниться кошмары о том, как Арсению по каким-то причинам приходится снова бежать в Найт-сити. Снилось, как его снова, едва он попадает в город, отлавливают «Вудуисты» и начинают пытать его, мучать Распа…              Антон всегда был рядом, успокаивал после этих кошмаров, согревал. И стоило Арсению прийти в себя, он тут же связывался с Распом, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Арс на самом деле не представляет уже своей жизни без него. Так, если честно, глупо привязаться к собственному конструкту личности, гибриду с ИИ. Глупо, а Арсений всё равно умудрился.              — О чём ты думаешь? — видимо, учуяв запах тоски, а может, просто заметив выражение Арсового лица, спрашивает Антон, беря на ходу за руку.              — Мы же сможем сторговаться с Чёртовой дюжиной, когда они сюда доберутся, да? — сжимая второй рукой коротко своё плечо, шепчет Арсений. — Я должен защитить Распа любой ценой, я уже…              — Мы, — прерывает Антон, приободряюще улыбаясь. — Мы защитим его, Арс. Так что не хандри.              — А я всё-таки настаиваю, что должен знать, что мне угрожает, — неожиданно говорит голос Распа по связи через Сеть.              — И часто ты нас подслушиваешь? — приструнивает Арсений. — Некрасиво, Расп. Перезагрузился?              — Да, но кое-какие файлы обновления ещё устанавливаются в фоновом режиме.              — Что за обновление? — любопытствует Антон.              — Мы немножко подтянули Распу психологию, гибкость в коммуникации — такое всякое. Надеюсь, манипулятором не станет, — посмеивается Арсений.              — Манипулятор он уже давно, — буркает Антон, в голове которого объект их обсуждения был год и прививал мораль Шасту. — От тебя унаследовал, между прочим.              — Расп на связи? — любопытствует Даня, врываясь в разговор. — Он может взломать системы «Вудуистов»? Может, чё-то узнает о том, почему нас откинуло.              — Я не хочу участвовать в паранормальных разборках, я отказываюсь, я брезгую, — сообщает деловито Расп. — Перевёл вам абру-кадабру и хватит с меня.              — Он не хочет участвовать в паранормальных играх, — пожимает плечами Арсений, смотря на Даню.              — Но… Пока вы не разберётесь там, я лучше буду на связи, присмотрю, — тихо говорит Расп.              — Заботится, — мурлычет довольно Антон.              Вот они и подошли снова к дверям торгового центра, на подземных этажах которого обосновались «Вудуисты». От дверей пока никого не откидывает… Возможно, блок стоял именно на том подвальном помещении, на том зале, где сидит обычно с Анхель Барон?              Однако, эта мысль довольно быстро отметается в сторону, потому что стоит Асми потянуть дверь на себя, как его снова отбрасывает рывком от здания назад. Арсений оглядывается испуганно на влетевшего в чью-то машину Асмодея, Даня криком спрашивает, живой ли он там. Но как от Адриана больше пострадал столб, так и от Асми больше пострадала чья-то машина у ТЦ.              — Надо найти того, кто может войти. Он снимет изнутри блок, а остальные подождут здесь, — кивает Гавриил. — Прошу вас, — улыбается, кланяясь у двери.              — А давай-ка ты следующий попытаешься, Гаври, — подталкивая в плечи, фыркает Салазар.              Гавриил, прикрываясь вежливым пропуском младших, тянет время, но в итоге Зар не выдерживает и силой пихает его к двери. Гаври отлетает следом за Асмодеем.              — Если их не пустили, то и меня не пустят, — тяжело вздыхает Салазар, но всё-таки пытается. И неожиданно дверь открывается под нажимом его руки, пропуская внутрь. — О, как мило с его стороны, — улыбается уголками губ, проскальзывая внутрь.              — У него всегда была перед Заром слабость, — кряхтит Асми, подходя обратно ко всем, потирая бок. — Я говорил, надо было послать Зарушку в костюме кролика и никаких проблем бы не было.              Салазар буркает на Асми, а потом корпит над чем-то с горящей золотом радужкой. Видимо, подтачивает блок изнутри, чтобы все могли пройти. Больше испытывать удачу никому не нужно: Зар избавляется от блока и зазывает внутрь.              — И даже после этого он будет тебя оправдывать, — трагично вздыхает Асми, проходя внутрь.              Салазар совсем не злопамятно — нет-нет, о чём речь? — ставит ему подножку на самом входе в торговый центр. А стоит едва не свалившемуся Асмодею на него зыркнуть, учтиво спрашивает, обо что там Асми споткнулся, нужно же быть осторожным…              — Мне не нравится эта тишина, — шепчет Адриан, настороженно оглядываясь по сторонам и дёргаясь от каждого шороха. — Жопой чую подставу.              — Жопой, в которой Молох сидит?              — Арс, ну, блять, — шикает Фелиос. — Тут должны быть «Вудуисты», хоть пара человек… Не может никого не быть.              — Может, сменили базу после нашего недавнего штурма, — пожимает плечами Асмодей. — Я бы на их месте так и сделал.              — Значит, ты совсем не знаешь «Вудуистов», — морщится Адриан. — Заглядывайте за углы и смотрите под ноги, может быть засада или растяжки.              — Мне кажется, у тебя тоже паранойя, — хмыкает Даня.              — Нет… У меня просто богатый опыт с этим городом и с «Вудуистами» лично, — шепчет Адриан, быстро сканируя всё помещение.              Оптика не улавливает тепловой сигнатуры людей или чужих систем, но это не значит, что тут никого нет. Эти ребята умеют прятаться, и Адриан скорее прострелит собственный зад, чем поверит, что «Вудуисты» оставили после штурма своё логово, а не подготовили засаду.              — Может, Самди дал им распоряжение убраться отсюда? — предполагает Антон.              — Самди, который подпитывается в том числе и от их веры? Ага, очень правдоподобно, — фыркает Адриан. — В общем, я сказал. За углы. Под ноги. Смотрим. Внимательно.              — Если Лис что-то чует, я склонен ему верить, — неуютно ведёт плечом Серёжа. — Он столько заказов на расследования у меня закрыл, что я ему в таком бы поверил, будь он в хламину пьяный.              Пока Адриан и разделяющие его подозрения обыскивают кропотливо первый этаж ТЦ, Арсений просит Распа перехватить управление видеокамерами и узнать, есть ли сейчас какая-то активность в системе защиты центра. Расп сообщает, что подозрительная активность присутствует, но он пока не может определить ни её источник, ни назначение.              Вот теперь настораживается и Арсений. Обыскивая этаж за этажом, они всё-таки спускаются в самый низ, так и не встретив никого из «Вудуистов». Но стоит только заглянуть в зал Самди, как они всё-таки себя показывают.              Арсений едва успевает оттянуть Адриана сзади. Вырвавшаяся из Арсового запястья моно-нить, горящая ярко жёлтым, бьёт хлыстом напавшего «вудуиста», выигрывая несколько мгновений. Дальше дело за Адрианом.              Фелиос с Антоном, как кажется со стороны, вошли во вкус, разбираются клинками богомола с одним нападающим за другим. Парочку Арсений усыпляет, чтобы не путались под ногами. Ещё тройку подстреливает Даня.              Арсений видит, как рывком вжимает в стену один из громил Оксану, рвётся к ней на помощь. Но через секунду замирает в исступлении, видя, как под руками Окс чужое тело превратилось в ледяную статую. Круто…              — Достаточно! — криком разбивает шум сражения женский низкий голос.              И все действительно замирают. Свои — удивлённо, «Вудуисты» — покорно.              Арсений вглядывается сквозь полумрак и узнаёт в женщине одну из значимых фигур, игравших не последнюю роль в «Киберпанке». Именно в игре. Только сейчас Арсений задумывается о том, что в этом мире не только география, политика и мироустройство переписались, но появились в виде настоящих людей те, кто когда-то был лишь персонажем видеоигры.              Это восхищает, конечно, но сейчас в Арсении всё-таки больше тревоги. Перед ними никто иная как главарь «Вудуистов», взявшая себе имя жены Самди, — Мама Брижжит. Темнокожая, коротко стриженная женщина с неестественными для национальности ярко-голубыми, будто бы мёртвыми глазами.              Под длинным плащом — плотно облегающий тело нетраннерский костюм. Золотая вертикальная полоса на пухлых губах, и такие же золотые круглые серьги.              Что из личного опыта с «Вудуистами», что с памятью об игровом мире… Арсений настороженно делает плавный шаг назад, следя внимательно за каждым чужим действием. Сейчас надо быть особенно осторожным с тем, что касается личной системы. Может по Сети прилететь что угодно.              — Byenveni ankò, mesye, — говорит спокойно Брижжит, медленно спускаясь с постамента с серверами к застывшей толпе. — От вас слишком много неудобств, — с акцентом говорит она, осматривая холодно всех присутствующих.              — Нам нужен Самди, — видимо, решая проскипать затяжную речь антагониста, говорит Асми. — Мы просто подождём его здесь, это вас не касается.              — Вы перебили столько наших людей, и нас это не касается?              Что в игре, что сейчас в реальности, у Арсения внимание сводится к тому, какая всё-таки Брижжит безэмоциональная, холодная, отстранённая. Она будто бы робот, бесчувственный ИИ в теле человека.              — Kontan wè ou, pitit gason m.              Брижжит не смотрит ни на кого из присутствующих, замерла своим безжизненным взглядом на застывшем статуей Адриане. А он двинуться будто не может. Арсению кажется, Фелиос даже не дышит.              В следующую секунду происходит нечто, ставящее Арсения в ступор. Перед вставшей напротив Брижжит Адриан падает на колени. По поднимающимся судорожно плечам понятно, что у него сбилось дыхание. Руки с выпущенными, горящими красным клинками, вонзившимися в пол, дрожат.              Адриана больше нельзя взять под контроль гипнозом, Молох залатал эту лазейку в его сознании. Но Адриан сидит покорно перед Брижжит, зарывающейся пальцами в его волосы, как в шерсть ручного зверя. Адриан не под гипнозом, это что-то более глубокое, что-то психическое, зависимое, безоружное перед Брижжит.              Арсений помнит, как Брижжит руководила его допросом в тот месяц, как вытягивала из него и Распа информацию о конструктах. И она умеет даже без технологий влезать в голову. Брижжит забиралась пальцами под кожу, умела построить вопрос или предложение таким странным образом, что терялась власть над собственным языком. Истинный тёмный манипулятор, способный взять под свой контроль даже без магии и технологий.              А Адриан, видимо, был с ней в раннем детстве…              — Ou trayi mwen, Adrian…              — Оставь. Его. В покое, — шипит вышедший из ступора Поз, резко хватая чужую руку за запястье, убирая от головы Адриана.              А Фелиос её защищает. Отталкивает Диму в сторону, заслоняя Брижжит своей спиной. И будто бы сам в шок от собственного действия впадает. Как Арсений и думал… Обработанный так глубоко, что сам себя не контролирует.              — Sa p ap ranje anyen ankò, — шепчет Брижжит, кривясь при взгляде на Фелиоса. — Zye pou zye, dan pou dan.              — Уходите оттуда! — вскрикивает по связи Расп, подключаясь ко всем своим. — Быстро! Я разобрался, что это за активность, — голос Распа начинает перебиваться громкими помехами. — Больно!              — Расп! — окликает испуганно Арсений, но связь обрывается.              И что пугает в разы, в десятки, в сотни раз сильнее: контакт Распа исчез из системы Арсения в целом. И никаких следов. Будто его… стёрли.              — Что вы сделали?! — порывается к Брижжит Арсений, но громадный «вудуист» преграждает ему дорогу, вцепливаясь в плечо.              — Aktive, — приказывает кому-то по связи Брижжит. — Nou prale.              — Никуда вы не пойдёте, пока я не узнаю, что с Распом, — шипит Арсений, появляясь по тени ровно перед Брижжит.              Да, он против пыток, но врезать на злости может. А врезать той, что что-то сделала с Распом, пытала месяц самого Арсения и промыла мозги Адриану, соблазн ещё как велик!              Брижжит никак не меняется в лице, обходит его спокойно и на вопросы вообще ни словами, ни невербально не даёт ответы. И Арсений готов уже перейти грань, словить и встряхнуть за грудки, но его парализует от количества уведомлений системы.              Всё поле зрения закрывается всплывающими через оптику окнами с оповещением об угрозе. Многочисленные «обнаружен вирус!», «угроза взлома!» и «ошибка!» жгут красным светом глаза.              — Твою мать! — болезненно взвывает Асми, а за ним и другие.              Боль пронзает и Арсения, обжигает, будто клеймом запястье, плавит изнутри мозги, выжигает глаза. Поджаренное по Сети тело Арсения падает обессиленно на пол, от многочисленных повреждений не может пошевелиться.              Благодаря подпитке тело регенерируется скоро. Перед глазами дымка: ещё не излечились до конца.              — Вот поэтому я против имплантов, — шипит Поз, быстро осматривая всех, следя за тем, чтобы оставались в сознании. — Арс, ты меня слышишь?              В ответ Арсений только болезненно хрипит.              — Шаст, не дёргайся, — просит Дима, а из-за дымки Арсений видит лишь то, что Поз пытается сделать что-то с руками Антона. Клинки богомола взломали…              — Даня, — хрипит Арсений. — Займись Даней. Ему нельзя… Серьёзные повреждения…              — Твою мать, — оставляя в покое Антона, вздыхает громко Дима, тут же убегая к Дане. — Он без сознания. Блять. Нет-нет-нет…              Картинка становится чёткой, повреждения затянулись, но Арсений всё ещё чувствует себя паршиво, в любом случае заставляет себя быстро собраться. Дима бормочет что-то испуганно, и Арсений поначалу подумал, что он так дрожит над потерей сознания у Дани…              Но всё намного хуже. Едва Арсений подходит к Позу, как сердце падает в пятки. Он совсем не подумал о том, что не все могут регенерировать…              — Расшатай Шаста, у него же фамильяр исцеляет! — резко оглядываясь на Арсения, вскрикивает Дима. — Арс!              От вида лежащего, захлёбывающегося кровью Адриана у Арсения темнеет в глазах и кружится голова. Он ещё жив, но его взгляд уже выглядит мёртвым. Арсений не знает, есть ли смысл даже пытаться. Его параллизует от страха, пока Поз пытается найти рану, чтобы её зажать, но все повреждения ведь от имплантов, они внутри…              — Ты мне ещё нужен, — бормочет Гавриил, прикладывая к ходящей ходуном от судорог агонии груди ладони, источающие свет. — Жить, Фелиос.              — Ты можешь исцелять? — дрожащим голосом спрашивает Дима.              — Не совсем, — морщится Гаври. — Я могу менять реальность. Я… заменяю повреждённые органы. Все органы… Но мозг я ему не заменю…              Арсений отходит от ступора, рвётся к Антону. Тот опять между панической атакой и истерикой из-за боли, пронзившей руки. Горящие аквамариновым глаза заглядывают в широко распахнутые глаза Антона — и через мгновение к нему приходит покой.              — Нужна Берта, змея, — встряхивая Антона за плечи, возвращает в реальность Арсений.              — Эй, — дрожащим голосом окликает Салазар, но никто сейчас не реагирует, стараясь из всех сил вытянуть Адриана из рук смерти.              Гавриил заменил повреждённые органы, а после укуса Берты у Адриана прекращаются судороги. Но он не приходит в себя, не бегает глазами, застыл и телом, и взглядом. Шок от агонии или ещё не восстановившиеся участки мозга — непонятно, но Адриан не здесь.              — Поз, перенеси его в безопасное место, следи за состоянием, — просит Серёжа. — Асми, а ты забери Даню!              — Вы не пострадали? — ловя плечи Серёжи, обеспокоенно спрашивает Арсений.              — У Оксаны нет имплантов, её не задело, как и Поза, а я уже восстановился. Поз, не впадай в ступор, отнеси его домой, ну же.              — Снова, всё снова, опять кровь, — бормочет что-то едва ли связное Дима, смотря на свои руки.              — Блять, я сам занесу Адриана, приведите Поза в себя, — осторожно подбирая Адриана, кряхтит Серёжа, тут же исчезая.              — Послушайте… — снова пытается подать голос Салазар.              — Зар, помоги с Позом, успокой ему мозги, ты же можешь! Помоги уже, в чём проблема? — вскидывается Арсений.              — В том, что мы не одни, — бормочет Салазар, замерев взглядом в одной точке, пряча бледную Олесю за собой.              Арсений оборачивается в сторону, куда смотрит Зар, и аж отпрыгивает назад.              На небольшой возвышенности пьедестала, уставленного горящими красным серверами, у паутины проводов стоят три вытянутые фигуры. Абсолютно одинаковые, словно тройняшки, одетые в длинные чёрные, переливающиеся странным фиолетовым цветом рясы.              Вместо лиц — гладкое чёрное стекло, вместо кожи — тёмно-синий металл. Над головами горит лиловый неоновый нимб. Это не люди, хоть чужаки и выглядят антропоморфными. Сканируя материалы, Арсений понимает, что это подобные оболочке Распа существа — что-то в роботизированном теле.              Они не спешат напасть, лишь наблюдают, двигаясь странно, ломанно, из стороны в сторону, будто бы их дёргает из одного бока в другой. Головы из чёрного стекла прокручиваются по-совиному, на триста шестьдесят градусов, тела изламываются в неестественных позах.              — Что это? — шепчет Арсений, делая шаг в сторону жуткой троицы.              Стоило приблизиться, сделать всего шаг в их сторону, как перед глазами начинают появляться серые помехи, оптика снова высвечивает уведомления об угрозе системе, а в ушах оглушающе начинает звенеть. Зажимая от боли голову руками, Арсений пятится. Немного отпускает…              — Что вы такое? Я лишь хочу понять вашу функцию, — шипит болезненно Арсений. — Я не собираюсь вам вредить! Какая у вас задача?!              — Уничтожение, — в один механизированный голос отвечают сразу трое.              — Понятно, валим отсюда, — оттягивая Арсения, бормочет Антон.              — Нет, — вырывается Арс. — Это вы отрезали Распа? Вы ИИ? Что вы с ним сделали?!              — Уничтожение, — повторяет троица.              У Арсения врастают в пол ноги. Нет, они не могли… Нет.              — Почему вы до сих пор здесь? — вернувшись по тени, спрашивает взволнованно Асми. — Валите все отсю… Это ещё что за хрень?              Один из троицы поднимает в сторону Асмодея искрящую красным руку, а у Асми тут же начинает раскалываться голова. Киберимпланты жгут тело изнутри без остановки, не дают регенерировать. Со всеми, в ком есть хоть один киберимплант происходит то же. Невыносимая жгущая боль изнутри, бесконечный поток вирусов в систему, плавление мозга.              — Они используют что-то из-за Чёрного Заслона, нужно уходить! — вскрикивает Арсений, снова слепнет от выжигающей глаза нагреваемой оптики.              Единственные, на кого никак не влияет агрессивно настроенная троица, — Оксана, Дима и Гавриил, в телах которых не установлено ни единого импланта. И если Поз только отошёл от ступора, а Гаври пытается латать всех, беря на себя роль донора органов, то Окс рвётся напасть на одного из роботов из чёрного металла, заморозить и разбить оболочку, но её пальцы проходят сквозь металл…              Оксана думает, что ей показалось, почудилось в полумраке, а она на самом деле попросту промахнулась. Но новая попытка заканчивается тем же, и Окс убеждается — для неё эти твари неприкосновенны в прямом смысле этого слова.              Но работает это почему-то только в одну сторону, потому что троица может прикоснуться к ней, шесть рук ловят за руки крепко и начинают тянуть в разные стороны так сильно, что тело вот-вот пополам порвётся или оторвутся нахрен руки. Из железных жестоких лап вырывает Дима, ударяя забранной у трупа «вудуиста» битой по рассеивающимся конечностям.              — Нет смысла бить по оболочке, — не видя ничего перед собой, звонко от боли восклицает Арсений. — Они где-то в Сети, надо разорвать соединение!              Недолго думая, Антон находит сквозь кровавую плёнку перед глазами красные сервера и выпускает из пальцев в ту сторону электрический заряд. Свет окончательно гаснет, но горящие фиолетовым и красным три фигуры всё ещё здесь.              — Хотел как лучше, получилось, как всегда, — кряхтит Антон, падая обратно спиной на пол от новых болезненных судорог в руках.              Понимая, что ситуация, в которой никто пока не смог разобраться, явно сейчас не решаема для них (особенно в таком состоянии), Асми принимается переносить по тени всех подальше. Туда, где точно не должна ловить связь, где для Сети будет Бермудский треугольник — глухой лес у Уральских гор. Тут точно никто не должен достать.              Так Асми думает, перенеся всех. Но это не срабатывает. Троица из призрачного металла снова появляется рядом и продолжает выжигать их изнутри взломом имплантов.              — Анализ энергетической сигнатуры. Слабеет. Регенерация не бесконечна. Цель смертна. Задача осуществима.              — Да отъебитесь вы уже! — рыкает Асми.              — Предлагаю вырывать из них импланты, — испуганно шепчет Оксана, дёргая Диму за руку.              — Кому-то придётся вырывать глаза и отрывать головы в таком случае, это не выход, — резко качает головой Поз.              В это же время на другой части планеты от беседы с Виктором отвлекается на обжигающие ощущения Аластор. Лопатки жжёт настоящим огнём, и это может значить только одно: Асми в бешенстве.              — Надеюсь, у нас не назревает новая война, — нервно смеётся Аластор, снимая быстро с себя пиджак и рубашку.              — Ты зачем раздеваешься? — хрипит Виктор.              — Ебать тебя сейчас буду, — огрызается Аластор, быстро подходя к зеркалу, смотрит что-то на своей спине. — Блять-блять-блять. ВЕЛЬЗУ!              — Што шлущилошь??? — с полным ртом ирисок спрашивает взволнованно Вельзевул, прибегая в комнату.              — Неси нож нахуй, будешь резать эту хуйню! Асми опять бесится!              Виктор кое-как собирает себя в кучу на ковре, приподнимается на локтях, чтобы посмотреть в отражение зеркала. У Аластора из лопаток начали расти два кожаных, как у летучей мыши, крыла.              — У тебя растут крылья, когда у Асмодея ПМС? — зло смеётся Виктор.              — Завали еблет, — сверкая на Брагина оранжевыми глазами, рыкает Аластор.              — Если он злится, значит, происходит какая-то херня, — шипит Виктор. — И вместо того, чтобы резать крылья, надо идти им на помощь.              — Какие мы стали заботливые, — выхватывая нож из рук Вельзевула, фыркает Аластор.              Только сейчас Виктор замечает, сколько белых шрамов разрезают узоры чёрных рисунков на чужой спине. Что-то явно от битв, но у лопаток шрамы вполне характерные. Сколько раз он вырезал себе крылья?..              — К чёрту, — отбрасывая кухонный нож, шипит Аластор. — Ты идёшь со мной, — хватает своей лапой Виктора за ворот пальто, как за шкирку. — Вельзу, будь дома.              Не дожидаясь ответа, беря Виктора под подмышку, как какого-то зверька, Аластор взмахивает кожанными крыльями и перемещается по тени туда, где сейчас, как он чувствует, находится Асмодей.              Картина перед глазами открывается странная. Асми и его дружков плющит заметно, а с каждой секундой необычной боли Асмодей злится всё сильнее. А херня из спины растёт от этого у Аластора, конечно, очень честно. В отличие от Асми, Аластор бы хотел возвращения Отца, чтобы ему врезать. С какого хуя Он решил, что сделать Первейших взаимозависящей системой будет охуенным, мать вашу, решением?!              Чтобы обезвредить нападающих, кем бы они ни были, Аластору достаточно попросту высосать их гнев. И всего-то… Какого хрена?              — Что это за дрянь?! У неё нет гнева, злости… У них вообще нихера нет! — тряся Асми за плечо, восклицает Ал.              — Не трогай, мне и так пиздец больно! — шикает Асми. — Мы не знаем, как от неё избавиться.              — Как больно! — взвывает Виктор, хватаясь за голову.              — Твою же мать, — морщится Аластор, откидывая Виктора в траву. — В пизду, по старинке разберусь.              По старинке разобраться не получается. Под ударом чёрного, горящего адским пламенем меча, фигуры из металла попросту рассеиваются, а потом собираются заново, будто бы их и не поцарапало. И сколько бы Аластор ни нанёс ударов, тёмной троице всё не по чём. А крылья уже выросли до тех размеров, что были во время Столетней войны…              Арсений ещё немного соображающим кусочком своего мозга понимает, что эти создания что-то вроде гибрида. Он уходит в Сеть, крепко щуря глаза, всматривается в структуру живого оружия «Вудуистов» и понимает, что это что-то вроде диких искинов, ИИ из-за Чёрного Заслона.              Но, кроме цифрового кода, в них есть что-то ещё, что-то тёмное, пугающее. Что-то, очень похожее на то, что Арсений видел в Сет, Анубисе, Монту и Тоте. Гибрид тёмного божества и ИИ? Но как это возможно? И как с этим справляться?..              Мрак начинает заволакивать, а Арсению вдруг становится так невыносимо холодно… Он знает это чувство. Думал, что у демонов приход смерти ощущается иначе.              Вот так всё закончится? Они где-то крупно облажались? Всё-таки пошли по плохому сценарию, да?.. Выходит, нормально сымпровизировать у них не вышло.              Арсений бы до последнего ставил на то, что с этими существами может потягаться Расп. Он ведь тоже гибрид ИИ и копии личности, его осколочек души… Только Распа, видимо, больше нет. Они правда его стёрли?              Из тьмы из-за фигур трёх ИИ-сущностей взгляд Арсения улавливает огонёк света. Не красный, не тёмно-синий, не фиолетовый. Ярко-оранжевый. Это не Расп, но и не враги, это кто-то другой, чей скин в Сети Арсений прежде не видел.              Огонёк становится всё ближе, слышится птичий громкий крик. Арсений даже успевает подумать на Даню, но это явно не он. Из темноты Сетевого пространства вылетает огромная огненная птица, феникс. Он пикирует на тёмную троицу, вонзаясь лапами в металл тел, царапая: атакует по Сети ответными взломами и атаками. ИИ в виде феникса…              — Рарог? — окликает Арсений, а в груди вспыхивает яркий огонёк надежды.              ИИ-сущности отвлечены бесконечными сетевыми атаками искина в виде феникса, вирусы и взломы имплантов перестают сыпаться на Арсения и остальных своих. Получается собраться, регенерировать повреждения.              — Они уязвимы! — пытаясь свести регенерацию к голове и глазам, кричит Арсений. — Сейчас можно разрушить оболочку!              — Наконец-то, — оскаливается Аластор, занося высоко меч над замершими, коротнувшими роботами.              Но Ал замирает, крупно вздрагивая, ёжится, зажимаясь. А изо рта вырывается облачко пара.              — Окс, убавь пыл, — нервно усмехается Дима, обнимая себя руками от резко упавшей температуры на улице.              — Это не я…              — Ой-ой, пизда, — глядя на посыпавшийся с неба снегопад, звонко смеётся Аластор, отступая на шаг назад. — Пиздец вам, железки…              У Арсения коченеет тело, так быстро и сильно, что он не может шевельнуться. Матерящийся Асми с пришедшим в себя Салазаром собирает всех в кучу. Вокруг Асмодея образуется полупрозрачный оранжевый купол, падая на который, тают хлопья снега, а дикий мороз не пробирается.              — Проснулся, — кривовато от нервозности улыбается Асми.              Метель становится такой сильной, что за ней и не разглядишь ничего. Аластор, прикрывая локтем глаза, пятится слепо, пытаясь оглядеться по сторонам. Из-за снежной стены виднеется два оранжевых огонька. Ага, вот и он…              О, судя по выражению лица, по нахмуренным белым бровям и крепко сжатой полоске губ, Бельфегор в бешенстве. Аластору бы свалить отсюда побыстрее, пожалуй…              Чёрные металлические тела замерли, замёрзши, покрывшись слоем льда и инеем. Бельфегор на них только смотрит раздражённо и заледенелые силуэты сыплются снежной трухой.              — Доброе утречко? — натянуто улыбается Аластор, когда Бельфегор подходит к нему в упор и молча смотрит всё ещё сверкающими ярко глазами. — Э… Температурку бы повыше, Бельф, холодновато…              — Где он? — с едва спрятанным раздражением в голосе спрашивает Бельфегор, смотря в глаза, не моргая.              — Кто? — пытается косить по дурачка Ал. Метель тут же усиливается, снег норовит содрать с Аластора кожу. — Да вот-вот! — дёргая рукой, перенося к себе рывком Брагина, задабривающе улыбается Аластор. — В целости и… Почти не заледеневший даже, но это не моя вина, так что…              Метель резко стихает. Вокруг всё белое, кругом ни звука, зимняя тишина.              Прежде чем взять Виктора к себе на руки, Бельфегор снимает с себя белый плащ, заворачивает в него бережно, перенимая в свои руки покрывшееся инеем чужое тело.              — Ещё раз заберёшь, я тебя убью, — говорит спокойно, смотря равнодушно на Аластора.              — Хотел проверить, проснёшься ли…              — Я предупредил, Аластор, — перебивает Бельфегор.              — Бельф! — кричит сквозь скрип снега сзади радостный голос Асмодея. А Бельфи едва-едва прячет тяжёлый вздох. — Я тебя сейчас целовать буду!              — Пожалуйста, не надо, — кривится Бельфегор, поворачиваясь к довольно светящемуся Асми. — Отогрей его, пожалуйста.              — А ты не свалишь сразу опять спать?              — Отогрей Витю, Асми.              — Ладно-ладно, — посмеивается Асмодей, создавая рядом с Виктором у Бельфи на руках несколько огненных сфер.              Иней сходит, губы и кожа перестают быть ярко-фиолетовыми. Это ещё хорошо, что Бельфи хоть какую-то защиту от обморожений ему создал… Так бы мог сейчас вообще насмерть заморозить.              — Я умер, да? — тихо спрашивает Виктор, замирая во внимательных родных глазах.              — Надеюсь, нет, — мягко улыбается Бельфегор. — Кожа местами потрескалась… Надо отнести тебя в лабораторию. А с глазом что? Говорил же, что будешь себя беречь, — бурчит недовольно. — Я тебе верить на слово вообще больше не буду. А эти почему все демоны?.. Твою же мать, опять он, — резко кривится Бельфи, замирая взглядом на Гаврииле. — Мы идём домой спать, — крепче подбирая Виктора, заявляет Бельфегор.              — Меф жив! — ловя за локоть, выпаливает Асми то, что, по его мнению, должно сменить планы Бельфегора касательно спячки. — А Виктор болеет заразой, которая может полностью переписать его личность, если уже не переписала. Уверен, что спать сейчас время?              Бельфегор медленно ставит Виктора на ноги, смотрит напряжённо то на Асми, то на Виктора. Пробегается взглядом по собравшейся вокруг него компании. Оглядывается на уничтоженных чёрных роботов. А потом, измученно, тихо вздыхая, потирая белые брови, задаёт только один вопрос:              — Что. Вы опять. Натворили?              — Это не мы, — неловко мнётся Салазар.              — Ага. Не мы. Это он, — тычет в Гавриила Асмодей.              — И всё же я это сделаю, — кивает Бельфи, резко вздёргивая в сторону Гаври ледяной меч. — Захуярю — сразу проблем меньше станет…              — Он нам ещё нужен, — плавя меч изо льда одним только касанием, тяжело вздыхает Асми.              Бельфегор отряхивает ладонь от воды, снова молча смотрит на них всех. Он же, вроде как, спал почти целый век, а синяки под глазами такие, будто бы не спал всё своё существование. Уставший, вымотанный, выжатый. Такое ощущение, что его держит только новость о Мефистофеле и болезни Виктора.              — Расскажете всё по порядку, — всё-таки сдаётся Бельфегор, медленно кивая. — И будем думать, что делать… Эта паранормально ИИ-шная хрень откуда вылезла? — дёргая рукой в сторону кучки, бывшей оболочкой напавшей троицы, спрашивает тихо Бельф.              — На этот вопрос мы не ответим, сами только что столкнулись с этим, — влезает Арсений. — Это однозначно ИИ, но такое ощущение, что их слили с чем-то паранормальным, ещё и оболочку сделали… Почему ты так на меня смотришь?              — М?.. Нет, ничего, прости, если смутил, — отводя взгляд от Арсения, переводя тоскливые глаза к Виктору, шепчет Бельфегор. — Просто мне немного тяжело видеть тебя снова живым.              — Бельфи, не надо, — жмурясь, просит Виктор. — Всё в порядке, Арсений, продолжай.              — Да… Я уже сказал, — неуверенно бормочет Арсений, заламывая пальцы. — В Сети… Это ведь была Рарог?              — Она засекла тебя, потому что ты вышел в Сеть. Увидела многочисленные атаки, я выпустил её из лаборатории, чтобы она остановила всё, что тут происходило, — медленно кивает Бельфегор, косясь постоянно куда-то в сторону своими опущенными глазами. — А я проснулся, от того, что… Нет, я всё-таки тебя убью сейчас, — натянуто улыбается Бельфегор, ловя за руку Аластора, пытавшегося сделать что-то незаметно с его волосами.              — Успокойтесь ради бо… Пожалуйста, — вздыхает измученно Асми, отодвигая Аластора с Бельфегором друг от друга. — Всё. Хватит.              — Он чуть не угробил Виктора! Ещё чуть-чуть из него бы высосал и всё!              — Главное, что ты перестал играть в медвежью спячку, — широко улыбается Аластор.              — Чуть нашёл вас, — пыхтит Даня, выскочивший из тени. — Ёб твою мать, сколько снега, где… Бельфи!              — Привет, э… рыжик…              — ДАНЯ! Его зовут Даня, Бельф, боже! — вскидывается Асмодей. — Ну, можно же было уже запомнить!              — Ничего не меняется, да? — усмехается уголком губ Поперечный. — Все целы? Асми закинул меня домой, но даже там эта херня продолжала выжигать мне мозг. Как вы её отрубили?              — Рарог помогла, — коротко указывая рукой в сторону Бельфи, вздыхает Арсений. А Бельфи там уже чуть ли не ором доказывает Асмодею, что не обязан он запоминать имена, даже если это имя Асминого мужа.              — Да хорош, похуй, Асми, пусть называет, как ему удобнее, забей, — оттягивая Асмодея за руку, пыхтит Даня. — Меня это никак не обижает. Хорошо, что он хоть имя своего мужика запомнил. Считаю, это уже повод для гордости.              — Теперь я целенаправленно не буду запоминать твоё имя, — спесиво фыркает Бельфегор. — Мне обещали объяснить, что происходит, а с именами или без я уж разберусь, в чём проблема.              — Мне нужно идти к Адриану, — тихо говорит Поз, отступая на шаг назад. — Серёжа…              — Наш нефилим? — перебивает Бельфегор. Ну хоть кого-то помнит по имени спустя век. Уже хорошо. — Он принёс кого-то в регенерационную, в лабораторию.              — Адриана, — кивает быстро Дима.              — Среди них разве был Адриан? — шёпотом спрашивает у Асми Бельфегор.              — Андрей, — напоминает Асмодей. На лице Бельфегора не меняется ровным счётом ничего. — Сизый. Пророк, блять, Бельфи!              — А! Стоп, что? Это на чём у него оболочка до таких размеров вымахала???              — Я смогу переместиться в твою лабораторию? — одёргивая Бельфегора, спрашивает Дима. — Меня там не убьёт система безопасности?              — Лучше перемещаться с тем, кого система знает, — качает головой Салазар. — Я тебя перенесу. Ты не против же, Бельфи?              — Только осторожно там, и… Дима, да?              — Я бы порадовался тому, что ты помнишь моё имя, но мне сейчас не до этого.              — Я хотел сказать, что он в очень плохом состоянии, — тихо говорит Бельфегор, опуская взгляд. — Просто хотел предупредить, что он… может не справиться. Говоря прямо, я вообще удивлён, что он жив.              — Идём, Дим, — шепчет Салазар, кладя ладонь на плечо замершего, мелко задрожавшего Поза.              — Мы его восстановим, всё будет хорошо, — упрямо говорит Дима.              — Здоровое тело не всегда означает жизнь, ты ведь и сам доктор, всё знаешь, — поднимая взгляд, но лишь на секунду, на тяжёлом вздохе говорит Бельфегор.              — Инвалидность?..              — Ему половину мозга выжгло, — вместо прямого ответа говорит Бельф.              — Мы что-нибудь придумаем, — твёрдо кивает Дима. — Зар. Идём.              Бельфегор смотрит тяжёлым взглядом на то место, где только что были Салазар с Димой. А про себя думает, что именно так выглядит самое что ни на есть настоящее отрицание. Ему выжгло половину мозга — мы что-нибудь придумаем. И это ответ опытного хирурга, врача сквозь жизни? Человеческий фактор, да?              — Бельфи, — щёлкает пальцами перед носом Асмодей. — Разберёшься по ходу. Мы идём в Посмертие. С Самди или нет, мы собираем жнецов для призыва Мефистофеля.              — Для призыва с того света? Не знал, что у нас есть такие заклинания, — фыркает Бельфегор, скептично осматривая Асми.              — Он не был мёртв. Имитировал. Свалил в другую вселенную с помощью Барона, — фыркает Гаври. — У него отвратительный юмор, вам не кажется?              — Во-первых, не тебе об этом говорить, — шикает Бельфегор. — Во-вторых… Ты не замерзаешь, Вить?              — Я не замерзаю, — расплывается в умиленной улыбке Брагин.              — Во-вторых, с чего ты взял вообще, что он сделал это для прикола? — возвращается к претензии Гавриилу Бельфегор. — Притвориться мёртвым ради прикола — это как раз-таки в твоём духе.              — А зачем такое делать, если не для прикола? — надувается Гаври.              — Говорю же, отбитый на голову, — машет в его сторону рукой Бельфегор. — Вы все знаете, что у Мефа болело сердце от ваших ссор. Логично, что во время Столетней войны он постоянно пребывал в такой боли, будто бы у него каждый час случается инфаркт. Тебе когда-нибудь протыкали ножом сердце? — резко округляя глаза при взгляде на Асми, спрашивает Бельфегор. — Вот так он себя чувствовал от ваших сранных ссор.              Асмодей, вообще-то, теперь знает, каково это: быть с ножом в сердце. Если это и правда было для Мефа так больно, как только что описал Бельфегор, то Асми более, чем просто понимает, почему Мефи так рад был свалить подальше от этой вселенной.              — Ты тоже с ним близко общался? — чуть хмурясь, спрашивает Виктор.              — Мефи общался вообще со всеми Первейшими, — кивает с мягкой улыбкой Бельфи. — И с Самди и Мори, и с Лилит и Люцифером даже успел заобщаться. Наверное, Мефи был единственным, кто успевал узнать, как дела у всех… Леви говорил, что до исчезновения Мефистофеля, лишь он к нему и заглядывал… Он настоящая душа компании и… Не ревнуй, пожалуйста, — осекается Бельфегор, вжимая голову в плечи, стоит пересечься с Виктором глазами.              — Ты его запугал, что ли? Это что было? — разводит руками Арсений, стреляя взглядом в Виктора.              — Не запугивал я его!              — Предлагаю разобраться со всем по ходу, — фырчит Даня, махая руками. — Идём…              Куда «идём», от Дани узнать не успевают, потому что из тени появляется Серёжа и приносит с собой последнего, кого сейчас хотят видеть: Самди. А с ним и Анхель. Асми с Бароном после устроенной поджарки мозгов церемониться не собирается.              Не медля ни секунды, Асмодей активирует броню Аластора, вытягивает из уха серьгу-крестик, что тут же в металлической перчатке превращается в огромный пылающий меч.              — Это не он! — шикает Серёжа, заслоняя Самди и Анхель собой.              — Как же, блять! — вскидывается Асми. — Скажи ещё, что он вообще никакого отношения ко всему этому не имеет!              — Я не приказывал «Вудуистам» вас убивать, — шипит зло Самди, выходя резко из-за распахнутых крыльев Серёжи. — Мы пытаемся спасти Пса, но а потом втихую его поджариваем, так, да?! Сначала заверять в верности, а потом оставлять в дерьме? Такое предательство только в твоём духе, Аш-ш-шмедай!              — Успокойтесь, — перебивает Анхель, становясь между Самди и Асмодеем. — Мы не натравливали на вас «Вудуистов»! — говорит она, стреляя в Асми глазами. — Может, они признают нас паранормальными, но для них это не высшая форма власти! Может, они с нами считаются, но не повинуются на сто процентов! Мы у них скрываемся, они подпитывают Самди своей верой и разбоем, но эта тёлка, выдающая себя за Брижжит, неконтролируемая!              — Они не отдавали приказа по нашему уничтожению, — поддакивает Серёжа. — Когда я пришёл за Самди, Брижжит попыталась напасть и на Анхель! «Вудуисты» не подчиняются никому, кроме неё.              — Значит, вы тоже не знаете, что из себя представляет эта троица гибридных ИИ? — нерешительно спрашивает Арсений.              — Какая ещё троица? — хмурится Самди. — Тебя вообще впервые вижу, потом, — резко качает головой. — Серёжа сказал, что у вас есть способ призвать Мефа сюда.              — Нет, не потом! — восклицает Арсений, всплёскивая руками. — Эта херня, возможно, уничтожила моего… — у Арса сбивается дыхание и лезут слёзы на глаза. — Мы должны решить… Мы должны узнать, что они такое… Если они поглотили Распа, есть ещё шанс извлечь его коды… Есть ещё шанс…              — А Расп — это?.. — тянет шёпотом Бельфегор, Виктор качает головой, поджимая губы. Не сейчас, ладно.              — Я боюсь за Распа, Арс, — ловя плечи Арсения, твёрдо кивает Даня. — Но что бы это ни была за херня, нам понадобятся для борьбы с ней нетраннеры. Лучшие из лучших. А это кто? Это ты, я и Виктор. И надо сначала подлатать наши с Виктором бошки, один ты с этой хернёй… Не буду говорить, что не справишься, а то ещё примешь за вызов, — усмехается уголком губ, качая головой. — Просто не хочу, чтобы ты с этим справлялся сам. Так что давай вернём в строй нас с Виктором, а потом, сразу, ежесекундно начнём искать Распа.              — Если от него что-то осталось, — тихо вздыхает Брагин.              — Его нельзя восстановить, если что? — неуверенно спрашивает Оксана. — Нет какой-то, не знаю, цифровой копии?              — Он не просто ИИ, чтоб у него была копия, — жмурясь, качает головой Арсений. — Ладно… Ладно, ты прав, — тихо говорит Дане. — Сначала вы, а потом все вместе…              — Будем искать и вытаскивать Распа, — заверяет Даня. — Раз все в сборе, идём в Посмертие.              Для переноса всех присутствующих в зал Посмертия Самди достаточно только щёлкнуть пальцами. От того, как резко сменилась обстановка, кто-то впадает на минуту в ступор, а кого-то начинает сильно мутить.              Уже знакомый им зал Посмертия. Именно здесь проходило судебное заседание касательно Левиафана… Странно, но ностальгия у Арсения по большей части приятная. Разве что всё тело, как и в тот день, быстро сковывает тревожное ожидание дальнейшего поворота событий.              Круглый зал со ступенчатыми рядами для гостей и четыре трона для судей. Сейчас троны Михаила, Лилит, Люцифера и Смерти пустуют. От этого тревожная тоска в груди Арса начинает разрастаться быстрее.              — Предупреждал бы хоть, — морщится Гавриил.              — Ты не предупреждал, когда переворачивал мир с ног на голову, — отмахивается Самди.              — Нам нужно семь Древнейших, связанных со смертью, — поторапливает Даня.              — Самди и Дикая Охота, — кивает Анхель. — А ещё один?              — Хотели попросить Геде Нибо, — тихо говорит Гавриил.              У Самди заметно дёргается глаз.              — И кто это предложил? — расплывается он в раздражённой улыбке.              — Я, — честно говорит Серёжа. — Хотел попросить об этом. Пожалуйста, Самди.              Ясно, как день, что, если бы оказалось, что это предложил Асмодей, Самди бы разнесло таким гневом, что могла бы начаться вторая Столетняя война. Как прийти на похороны, так он не смог, а просить помощи!..              Повезло, что предложил эту идею действительно Серёжа. А у Самди к нему уже некого рода слабость из благодарности за защиту сына от Молоха.              Кивнув Серёже, Барон Суббота отходит со словами, что найдёт Геде и вернётся с ним.              — Расп думает, что можно призвать Мефистофеля тем же заклятьем, что и Барона? Надо что-то рисовать? Какие-то символы? — интересуется Виктор, меряя шагами зал. Нервничает, и заметно.              — Я присутствовал при этом заклинании, — подаёт голос с верхних рядов, заставляя всех дёрнуться, Каин. — Ничего не рисуют, свечи не расставляют, хором в мантиях не поют.              — Давно вы там? — нервно усмехается Гавриил.              — С самого начала. Это Самди подпитывается от смертных. Нам для восстановления сил нужно быть здесь. И не разговаривай со мной больше, — уводя взгляд от Гавриила, высокомерно фыркает Каин.              — Нужно только прочитать это заклинание по транскрипции, которую создал Расп, получается, — кивает Даня, а стопой всё стучит, как неугомонный кролик. — Ладно, вроде, не так сложно, да?              — По-моему, тут язык можно сломать, — шепчет Антон, подходя с Арсением к Дане. — Если не получится…              — Всё у нас получится, не нагнетай, Шаст, умоляю, — перебивает Даня. — И с Мефом, и с Распом…              — И с Адрианом, — тихо говорит Антон, кивая. — Он же восстановится, да?              — Он в регенерационной Бельфа, к нему пошли Зар и Поз, — кивает заверяюще Даня. — Да и я уверен, что наличие в нём Молоха всё-таки даёт ему какое-то преимущество даже с такими повреждениями… Выкарабкается. Но, если что, и ему поможем, — уверенно заканчивает, снова кивая.              — Как будто бы от тебя немного отстала зараза, ты снова похож на самого себя, — подмечает Арсений.              — Так работает надежда, — нервно усмехается Даня, шмыгая носом. — А вот если мы её сейчас проебём, то накроет меня пиздец как сильно.              — Значит, стараемся не проебать, — хлопая подбадривающе Даню по плечу, усмехается Шаст. — Какая у меня задача, исходя из последней жизни? Не давать вам потухнуть, вот, блять, и не потухайте, понятно?              — В нём теперь лидерского больше, чем даже в той жизни, где он королём был, — усмехается глухо Арсений.              — Это всё воспитание, — пожимает плечами Шаст. — Кочевники, семья, Адриан, Колбрис… Да, как-то так. Тут не столько лидерское, сколько семейное. Потому что в семье, когда какая-то херня, не важно, глава ты семьи или новичок, ты должен поддерживать…              — Сейчас его опять на пересказ кодекса кочевников разнесёт, — тянет Арсений, перекатываясь с носочков на пятки.              — Пусть пиздит, он меня успокаивает, — отмахивается от Арса Даня, а тот только посмеивается ехидно.              — Твоё метание по залу не ускоряет время, — подмечает Бельфегор, следя за мечущимся Виктором, как кот за лазерной указкой. — Меня обещали ввести в курс дела… Что за болезнь, Вить?              — Надеюсь, сейчас это всё решится и не придётся распинаться даже, — качает головой Виктор, продолжая ходить по залу.              — А я бы послушал, — настаивает Бельф. — Если у тебя какая-то болезнь, ты должен был разбудить меня. Мы договаривались: если у тебя что-то случится — ты незамедлительно меня будишь.              — Да ничего… Ничего у меня не случилось, — замирая перед Бельфегором, успокаивающе улыбается Виктор. — Я рад снова с тобой говорить…              — Не меняй тему, — щуря внимательно на Виктора глаза, шепчет Бельфегор. — Ладно, вижу, рассказывать ты не хочешь… Асми, на минутку, пожалуйста!              — Что ты творишь? — одёргивая, бормочет Брагин.              — Мы договаривались, что, если ты не хочешь рассказывать что-то, я не буду тебя допытывать. Поэтому я спрошу у Асми, — кивая на подошедшего Асмодея, спокойно говорит Бельфи.              — Что? Нет! Это не так работает, — шипит раздражённо Виктор. — Если я не хочу, чтобы ты что-то знал, значит, тебе вообще не стоит это знать! — вскрикивает, а Бельфи заметно теряется.              — Ты никогда не повышал на меня голос…              — Раздражительность — часть этой болезни, — тяжело вздыхает Асмодей. — Агрессия, паранойя, неконтролируемая злость и тяга к насилию. Так это проявляется у Виктора.              — Нет, я не… — бормочет Виктор, отступая на шаг назад. — Я сейчас в себе, я не хотел… Я не собирался кричать…              — Ну, не во время болезни агрессия же остаётся.              — Нет, — вмешивается Даня, хмурясь. — Да, кое-что остаётся, но изменение установок психики вне обострения не сопровождается неконтролируемой агрессией на постоянке. А я уверен, что Вик бы не стал кричать на Бельфа, тут что-то другое, Асми. Вик не выглядит так, будто сейчас в обострении…              — Развлекаешься? — холодно спрашивает Бельфегор, отодвигая в сторону Даню, врезаясь взглядом в стоящего в противоположной части нижней платформы зала Аластора.              — М? О чём ты? — широко улыбается Ал.              — Твою мать, — измученно вздыхает Асми, оттягивая Виктора с Даней подальше, пряча за собой. — Не начинайте, вы оба, слышите? Сейчас не время.              — Почему ты вечно говоришь о нас, обобщая? — раздражается Бельфегор. — Это он вечно начинает!              — Да не делал я ничего, — махая ладонями, шире улыбается Аластор, наблюдая за сменой эмоций у Бельфегора на лице с каким-то нездоровым восторгом. — Может, у тебя тоже паранойя, снежок?              Резко от ног Бельфегора по полу зала в сторону Аластора порывается лёд, расползаясь колючими глыбами во все стороны. Лёд ловит пятящегося Аластора, сковывает ноги, добираясь до пояса.              — Успокой свою Эльзу, Асми, — смеётся Аластор, задирая голову от забирающегося всё выше по его телу льда.              — Бельфи.              — Я просто заморожу его до тех пор, пока не уйду отсюда, раз он сам уходить не собирается, — шипит Бельфегор с горящими ярко глазами.              — Ой-ой, ну раз ты так хочешь подраться, попросил бы прямо, братец, — с загоревшимися глазами громко усмехается Аластор.              Он взмахивает резко отросшими крыльями, разбивая сковавший тело лёд. Один взмах кожаных крыльев — Аластор уже оказывается рывком рядом с Бельфегором, хватает его на лету за плечи и отбрасывает спиной в дальнюю стену зала со всей дури.              — Аластор! — окликает Асмодей, уже злясь ни на шутку. От этого у Аластора только сильнее крылья крепнут. — Прекратите! Оба!              — Я только помочь хочу, — оскаливается Аластор, вынимая из тьмы собственных рисунков на коже чёрный меч.              — Помогать надо тебе, но это только психиатру под силу, — фыркает Бельфегор, выпуская в крылья Аластора настоящую огнестрельную очередь. Разве что не огнестрельную, а ледострельную из шипастых сосулек.              Ледяные гарпуны пробивают перепонки кожаных крыльев, заставляя Аластора рухнуть на ступенчатые ряды.              — Какого хера происходит? — испуганным шёпотом спрашивает Арсений, прячась с Антоном и Оксаной за Серёжиными крыльями. — На моей памяти они ещё не настолько друг друга не переносили!              — Скажем так, после того, как Бельфи снюхался с Виктором, что-то между этими двумя сильно пошло по пизде, — бормочет Серёжа, пригибаясь интуитивно от грохота драки вцепившихся друг другу в глотки Аластора с Бельфегором. — Аластор, как я понял, всегда пытался вывести Бельфегора, прикрываясь тем, что хочет ему помочь, мол, чтобы в себе не держал, чтоб в спячку не надо было впадать…              Серёжа, прикрывая крыльями свою голову и всех, кто у него прячется, пригибается пониже, когда по залу начинают летать уже заледенелые лавки.              — А Вик — слабое место Бельфи, — продолжает с нервной усмешкой Серёжа. — И Аластор стал пытаться вывести его, давя именно на Виктора.              — Но, видимо, Бельфи не считает, что Ал ему помогает выпустить накопленную агрессию, да? — прикрывая руками уши от шума со всех сторон и ора Асми, громко спрашивает Антон.              — Бельфи уверен, что Аластор это делает только для того, чтобы поглотить его гнев, а если Ал поглотит столько гнева… Только подумайте, сколько Бельф уже в себе накопил за эти годы…              — Аластор станет фактически самым сильным существом во вселенной, — поражённо заканчивает Арсений.              — Да. Поэтому Бельф переходит в молчаливое расчётливое нападение, хотя мог бы просто наорать, — бормочет Серёжа, глядя на то, как Аластор оттягивает попытавшегося вцепиться зубами в его тело Бельфегора за волосы.              — А разве то, что они дерутся, не вытягивает из Бельфегора гнев? — нервно усмехается Окс, мотая вместе с Серёжей головой из стороны в сторону, следя за тем, как Бельфегор порывами ледяного ветра бьёт Аластора то об одну, то об другую стену.              — Не знаю, как это работает, — резко качает головой Серёжа. — Бельфи научился проявлять агрессию, насилие, оставаясь безэмоциональным, что помогает ему отстоять свои границы перед Аластором и при этом не отдать ему ни крупицы своей злости.              — Какая-то хуйня, — бормочет Антон. — Они весь зал разнесли.              — Я сейчас, — тихо говорит Арсений, тут же куда-то исчезая.              Перенесясь по тени поближе к Дане и Виктору, Арсений начинает расспрашивать о том, может ли он попытаться успокоить своими способностями Первейших. Даня красноречиво крутит у виска, вылупливая на Арсения глаза, а Виктор просто смотрит на него как на сумасшедшего.              Сначала такая реакция совсем непонятна, но потом Даня поясняет: в Арсении сейчас сил как в новорождённом котёнке, который даже глаза разлепить не сможет. Регенерация после нападения «Вудуистов» забрала всю энергию.              — У нас всех сейчас нет сил на то, чтобы их успокаивать, — кивает медленно Даня.              — А как психтер не хочешь попытаться с ними поговорить?              — Да как-то влом, если честно, — пожимает плечами Даня, отступая на шаг назад. Ровно через секунду в место, где он стоял, врезается здоровая ледяная глыба. — Я бы дал им наиграться.              — Мы собираемся вернуть сюда существо, у которого от таких «игр» сердце болело! — возмущается Арсений. — Это как минимум безответственно.              — Требуешь от рыжего ответственности? Сейчас? Забавно, малой, — усмехается тихо Виктор, уводя взгляд в сторону. — Бельфи, давай!              — Не болей за него, не подначивай! — вспыхивает Арсений. — Асми, успокой их!              — Не хочу навредить никому из них, а слова они не слушают!              — На кого поставите? — с усмешкой интересуется Анхель, расхаживая по залу с коробочкой, разделённой на двое. Она что, правда собирает ставки?!              Арсений пытается влезть между Аластором и Бельфегором. Разумеется, идея это была такая же хорошая, как приготовить сырое яйцо в микроволновке. Именно так, лопнувшим яйцом Арсений себя и чувствует, когда его прошибает с двух сторон: с одной — протыкает бедро ледяным шипом, с другой — оставляет глубокую рану от меча на боку.              — Арс, блять, ты вообще чем думаешь?! — быстро перенося Арсения обратно к Серёже, испуганно спрашивает Антон.              — Думал, хоть от удивления остановятся, — шипит болезненно, вытаскивая из бедра ледяной шип.              — Я бы им сейчас жопы за эту хуйню молниями поджарил, но у меня вообще сил не осталось, — раздражённо рычит Антон. — Серёж…              — Понял, — усмехается Серый, кивая.              Ровно в тот момент, когда Аластор снова рвётся напасть, Серёжа порывается резко вверх, взмахивая с силой крыльями. Распахивает крылья, отшвыривая мощным порывом ветра Аластора и Бельфегора в разные стороны друг от друга.              — Поигрались и хватит, — отряхивая ладони, посмеивается Серёжа, приземляясь. — Оставьте свои странные разборки до тех пор, пока у Бельфа пройдёт лёгкая раздражительность после недавнего пробуждения. И вообще, блять, Асми, — резко смотря на Асмодея, фырчит Серёжа. — Своим «не хочу навредить никому из них» задрал уже. Страдать будут все, понятно? — выпучивая на Асми глаза, пугающе шепчет Серый. — Особенно, если ты будешь тупо стоять и смотреть.              — Тебе легко говорить, они не твои братья, — морщится недовольно Асмодей.              — Тебе лучше не знать, как я мог втащить «братьям», если они хуйню творили, — кивая в сторону Арсения с Антоном, хмыкает Серёжа. — Главное, что после первого же удара в нос мозги куда надо встают. Попробуй как-нибудь, — хлопая Асми по спине, ухмыляется Серый.              — Гордишься тем, что прострелил меня? — дёргая бровью, усмехается весело Даня.              — О, точно, тебя вообще подстрелил, — Серёжа смеётся неловко, почёсывая затылок. — Ну ты сам довыёбывался вообще-то.              — Вы спиздили моего партизана.              — Это твой партизан залез на территорию секретного убежища, — не остаётся в долгу Серый. — Слушай… А вот ты в последнее время выёбываешься опять дохера, а я чёт сюсюкаюсь с тобой…              — Так, Серёж, полегче, — нервно посмеивается Даня. — Давай сменим тему.              Держа за плечи Даню и Серёжу, Асмодей напряжённо следит взглядом за снова приблизившимся к Бельфегору Аластору. Кажется, он больше не собирается атаковать, меч спрятал…              — Полегчало? — протягивая Бельфегору руку, улыбается, поджимая губы, Ал.              — Ненавижу тебя, — фыркает Бельфи, принимая руку помощи.              — Я тебя сильнее, — заверяет Аластор.              — Идиоты, — тяжко вздыхая, горько усмехается Асми. — Вы тут не поцапайтесь, ладно? — обращается уже к Серёже с Даней.              — Да я ж просто прикалываюсь, не буду я в него стрелять. Опять, — добавляет после паузы Серёжа, шире улыбаясь.              — А может, дуэль, а? Что думаешь, снайпер? — загорается азартом Даня.              — По причинам здоровья ты мне уступаешь, — трагично вздыхает Серёжа. — Не принимаю вызов из жалости…              — Э, блять! Вылечусь я от заразы и будет дуэль!              — Заразы? — охрипло смеётся Серёжа. — А-а-а, нет, я не об этом, Дань. Я про то, что у тебя глаза на разном уровне.              — Ах ты сука, блять, а ну иди сюда, — шипит Даня, которого, как за поводок, за капюшон толстовки держит на месте Асмодей.              Появляется с сыном Самди, и все быстро стихают, возвращаясь в состояние напряжённой тревоги. Даня переключается с игрищ с Серёжей в серьёзность по щелчку пальцев, собирает всех Древнейших, связанных со смертью, в кучку.              Окружённый Дикой Охотой и семейкой Муэрты Даня рассказывает всё, что выяснил Расп. Все смотрят на эту идею с недоверием, но попробовать всё-таки — единогласно решают — стоит.              Если Каин с другими всадниками Дикой Охоты знает заклинание наизусть, то для Геде и Самди Даня подготовил распечатки с транскрипцией. Ну а что? Подготовился он.              — А если что-то прочитают не так? — опасливо спрашивает Арсений. — Что вы так на меня смотрите? Вы типа не знаете все эти истории, когда одно неправильно прочитанное слово открывало врата в Ад!              — Иди отсюда со своими отсылками, не нагнетай, — фырчит Даня, махая в сторону Арсения бумажкой с заклинанием. Будто бы муху от себя отгоняет.              — Что здесь происходит? — гремит с верхнего ряда голос, который, к сожалению, Арсений помнит: Михаил.              — Пытаемся призвать Мефистофеля, — отмахивается от него Асмодей. — Не мешай.              — Не собирался, — качает головой Михаил, присаживаясь на свой трон. — Хотел лишь убедиться в том, что слухи не лгут. Хочу увидеть это своими глазами. Он действительно не умер тогда?              — Не умер, — тяжело вздыхает Самди. — Но не мог бы ты съебаться? Напрягает… Твои глаза меня напрягают, — натянуто улыбается Барон Суббота. — Мне пиздец как не нравится этот светло-голубой, ты ангел или псинка хаски?              — Странно, — тянет Михаил, поднимая взгляд к потолку. — Показалось, что у уха муха зажужжала, а что-то мух не видно…              — Он изменился, — шепчет Арсений на ухо Антону.              — Да, я тоже заметил, — кивает Шаст. — Стал более холодным… раньше рядом с ним будто бы хирургические лампы белым горели, а теперь будто бы тьма собирается…              — Потому что он пал, — по секрету сообщает Гавриил.              — Что???              — Сейчас не об этом, — шикает Асмодей. — Давайте начинать.              — А может, он всё-таки свалит? Меня он тоже напрягает, — кривится Анхель, смотря, не моргая, за Михаилом.              — Анхель Морифер своей нескромной персоной, — тянет Михаил с усмешкой, но абсолютно пустыми глазами. — Рано или поздно, но ты умрёшь, как и любой человек. И поверь, я прослежу за тем, чтобы тебе во всей красе воздалось за всё, что ты сделала.              — Не важно, что я сделала, — расплывается в оскале Анхель, крутя в пальцах нож. — Важно лишь то, что вы сможете доказать, — усмехается она, коротко дёргая бровями.              — Я разобрался, как это читается, — кивает Геде, возвращая всех к делу. — Пап, ты?              — Что? А, да, да, ничего сложного, — тяжело сглатывает Самди, коротко смотря на Геде, но тут же уводя взгляд в сторону. — Давайте попробуем.              Под руководством Каина все лишние уходят с круглой площадки нижней части зала, а семеро, связанных со смертью Древнейших, становятся в каком-то особенном, надиктованном им порядке.              Геде, неловко почёсывая шею, озвучивает переживание, которое мучило и Арсения: как они все смогут прочитать это одновременно, слово в слово друг с другом? Если верить Каину, читать вслух и не нужно. Каждый должен прочитать, чётко проговаривая, про себя. Если кому-то тяжело проговаривать внутри своей головы, можно шёпотом. Но читать хором на раз-два никому не нужно.              Лишь сейчас, с верхнего ряда, Арсений замечает, что на полу круглой площадки на белом мраморе есть тонкие чёрные рисунки, линии, едва заметно собирающиеся в символы. И именно по этим символам Каин всех расставил. Линии от символов собираются паутиной в центре. Щуря глаза, присматриваясь, Арсений видит, как выглядывающие сквозь тонкие чёрные линии белые пятна собираются в рисунок черепа.              Под Каином и другими из Дикой Охоты загораются символы, на которых они стоят, течёт блекло-зелёный свет по линиям на полу к едва различимому черепу. Видимо, они прочитали заклинание. Осталось дождаться только Самди и Геде.              Бегая пальцам по строчкам, Самди читает беззвучно, только губами в белой краске шевелит. Запинается на одном месте и это заметно, а начинающий загораться под его ногами символ затухает. Барон жмурится с силой, встряхивает головой и начинает читать с самого начала. Символ под ним загорается жёлтым, окрашивает другую часть рисунка черепа.              Стоит Самди дочитать заклинание, как он тут же смотрит на Геде Нибо, внимательно читающего, медленно проговаривающего шёпотом каждое слово. Арсений даже отсюда видит, как Самди во взгляде теплеет, будто бы обмякает при взгляде на Геде. Но быстро взгляд тёмно-карих становится тоскливым и уводится в пол.              Символ под ногами Геде Нибо, как и под Каином, окрашивается бледно-зелёным. Свет течёт по линиям, словно по венам, к черепу, окрашивает последнюю часть, что оставалась белой.              — Мне кажется, или не очень хорошо, что у них разные цвета? — взволнованно шепчет Анхель. — Будто бы не подходят друг другу и… ничего не происходит, пута мадре…              — Надо подождать, — настаивает Гавриил, напряжённо смотря в центр зала.              Разноцветный свет пропадает, череп на полу опять теряется в мешанине линий.              В зале стоит идеальная тишина. Минуту. Две. Пять…              — Может, попробовать ещё раз? — нерешительно предлагает Геде. — Может, мы где-то ошиблись?..              — Или ты всё-таки не Древнейший, — тяжело вздыхает Гавриил, прикрывая ладонями лицо. — Или Самди не считается тем, кто может проводить этот обряд.              — Всё подходило! — взвинчивается Даня. — Это им, блять, надо нормально формулировать свои сраные заклинания. Блять, это было последней… Твою же мать, — взвывает обречённо, пряча голову в руках.              — Значит, ничего не вышло, да? — глухо усмехается Виктор, опуская пустеющие глаза.              — Может, его здесь нет, но он вернулся, — сквозь боль, сжимая руками голову в маске из черепа, осипло смеётся Каин.              — Что? — оживают почти все.              — Ты его чувствуешь? — подлетая к Каину, неверяще спрашивает Самди. — Где? Вы чего стоите, ведите сюда своих гончих! — прикрикивает на других из Дикой Охоты. — Каин, отвечай, не молчи, ну же.              — Сука, найдите его быстрее, — рычит от боли Каин, крепче давя на виски. — Этот засранец пытается разом засосать в себя всех Проклятых… Сейчас меня со всеми вместе высосет, быстрее!              Арсений мечется взволнованно рядом с Геде, спрашивая у него, как он себя чувствует, потому что выглядит он очень ослабевшим. Так же крутится у Каина и Самди, заваливая их вопросами, может ли он чем-то помочь. Барон на него только огрызается, мол, себе помоги, энергии осталось две капли!              — Нашли, — задыхаясь, сипит один из всадников Дикой Охоты, вываливаясь из тени.              Весь потрёпанный, меховая накидка съехала с плеч, дышит едва ли. А семь призрачных псов с горящими разными цветами глазами вытягивают из тени громадного мужчину, который пытается изо всех сил брыкаться, вырываться из пастей, сцепившихся на его конечностях.              — Прекрати затягивать в свой бездонный желудок всех Проклятых! — рявкает Каин, нависая над мужчиной, а тот замирает резко, смотря округлившимися глазами на Каина.              Арсений, не решаясь подойти ближе, осматривает с опаской замершего мужчину. Огромный, по размеру не уступает Асмодею. Курчавые каштановые волосы рассыпались по лицу и плечам, пучок на затылке растрепался. У него такие же, как и у Первейших, оранжевые глаза и рисунки на руках. А на лице — шрам, но не уродующий, а удивительным образом придающий чужому лицу шарм.              — Скажи, что ты мой Каин, — умоляет слезливо, смотря на Каина, мужчина.              — Я не твой и твоим никогда не был, — фыркает спесиво Каин. — Подними уже свою жопу.              — Ты мой Каин! — радостно вскрикивает Мефистофель, подрываясь на ноги. — Высокомерная ты жопа, как я скучал!              — Нет-нет-нет, никаких объятий! — вскрикивает испуганно Каин, пятясь.              — Это моя вселенная, да? Скажи, что моя, прошу! Там, снаружи, какой-то пиздец! Вообще на дом не похоже, но ты же…              Мефистофель замирает, замечая замершего сбоку от него Самди, завидев его боковым зрением. Поворачивает голову очень медленно, будто боится, что привиделось и, стоит посмотреть прямо, мираж рассеется. Но под его взглядом, полным надежды, Самди никуда не исчезает. Только смотрит так же широко раскрытыми, слезящимися глазами. Неверяще, радостно, но тревожно взволнованно.              — Ты. Про меня. Забыл, — сильно хмурясь, упирая руки в бока, начинает Мефистофель.              — Я-я просто… Я… Слишком заигрался с отрицанием и попыткой сбежать от реальности! — пытается оправдываться Самди, но, судя по тому, как резко жмурится, сам понимает, как хреново это звучит. — Мне так жаль, я не хотел, чтобы ты…              — Да похуй, проехали, — неожиданно легко отмахивается Меф, беззаботно улыбаясь. — Я там не скучал, только в последний век скучать начал, так что ты очень даже вовремя, Ди.              — Ты… Ты на меня не злишься? — вздрогнувшим голосом шепчет Самди. — Нет, ты должен злиться. Обидься, не разговаривай со мной, ненавидь меня, я тебя подвёл, я…              — Забей, — крепко обнимая Барона, посмеивается Мефистофель. — Я скучал… Э-э-эй, ну что такое? — тянет с улыбкой, отстраняя Самди от себя. Утирает большими пальцами покатившиеся крупные слёзы. — Ты чё ревёшь, Ди? Сейчас весь грим размажешь, ну ты чего-о-о?              — Ты слишком хороший, — взвывает Барон, утыкаясь лбом Мефу в ключицы.              А тот только гладит по спине, успокаивая, приговаривая что-то на ухо.              — Ну вот, сказал же, всю краску размазал, — фырчит весело Мефистофель. — Ну подумаешь, посидел двадцать веков на курорте, щас бы жаловаться на такое. Ой, как жаль, что…              У Мефа, вздёрнувшего голову, резко меняется выражение лица на настороженное. И Арсений даже пугается такой перемене эмоций, не понимает, чем она вызвана. Не понимает и того, что происходит в следующую секунду: Мефистофель резко отталкивает Самди в сторону и сам отскакивает назад. И ровно в это место будто бы с потолка падает со своим мечом Аластор. Аластор, которого ударом с разворота Меф вбивает в пол с такой силой, что мрамор идёт трещинами.              — Вот теперь я уверен, что ты наш Меф, — ржёт осипло Аластор.              — Псих! А если бы я не почувствовал?!              — Тогда ты был бы не нашим Мефом, — хватаясь за протянутую руку Мефистофеля, смеётся звонко Аластор. — А не наш Меф нам нахер не сдался.              — Твою же мать, блять, такой же псих, каким я тебя помню, — охрипло смеётся Мефистофель, крепко сжимая Аластора в объятиях. До хруста костей сжимая… — А кто тут у нас ещё есть? — тянет он, оглядываясь по сторонам. — Блять, нет, — замирая взглядом на Арсении, выпаливает он громко.              Арс даже озирается назад, чтобы убедиться, что речь о нём. Но здесь точно нет никого, кроме него.              — Я бы подумал, что перенёс тебя с собой случайно, — бормочет Мефистофель, быстро подходя к Арсению. — Но ты выглядишь старше и…              Стоит Мефистофелю протянуть свою руку к Арсению, как перед ним выскакивает Антон, закрывая Арсения собой. Ему страшно, очень страшно, Арсений по запаху чует, трясётся перед незнакомым здоровяком, но всё равно прикрывает.              — И ты здесь, — прыскает громко со смеху Мефистофель, отступая на шаг назад. — Черничка и клубничка два-ноль. Только подумать, ха-ха!              — Они тебе уже знакомы? — удивлённо спрашивает Самди.              — Ну-у-у, не совсем они… Но да, — кивает Мефи. И тут же расплывается в широкой усмешке. — У меня был роман с ними двумя, они мне проходу не давали, всё упрашивали на секс втроём, только представь…              — Хорош пиздеть, — фыркает смешливо Аластор. — Я всё ещё за версту чую твою ложь.              — Ну вот чё ты обламываешь веселье! — возмущается Мефистофель.              Арсений вообще ничего не понимает. Но главное, что Мефистофель (пока) оставляет их с Антоном в покое, продолжая бегать взглядом по присутствующим в зале. Хмурится сильно, замечая Михаила.              — Где крылья потерял, Мих? — горько усмехается Мефи.              — С возвращением домой, Мефистофель, — вместо ответа грустно улыбается Михаил и тут же исчезает.              — Ну пиздец. Павший Михаил? А дальше что? Асми в браке? Или ещё не настолько у вас тут всё ёбнулось? — усмехается самодовольно Мефи, переводя взгляд к Аластору, а у того на лице всё написано. — Что? Нет… Не прикалывайся надо мной, Ал, это не смешно.              — А никто и не смеётся, — подаёт голос с верхних рядов Асмодей.              Спустившись к Мефистофелю, не подходит к нему ближе, замирает на расстоянии пяти шагов. Пока наблюдал сверху, не мог отвести от Мефа неверящий взгляд, а сейчас… Не может найти в себе сил посмотреть ему в глаза.              — Не хочешь перед нами извиниться? — смешливо спрашивает Гавриил, появляясь прямо у Мефа на плечах. Хватает его за уши и принимается тянуть вверх.              — Гаври, блять!              — Мы думали, ты мёртв, скотина! — продолжая тягать Мефа за уши, душа его шею своими ногами, восклицает Гавриил. — Жопа бесстыжая! Как ты до такого додумался вообще?!              — Ты будешь читать мне мораль? Ты???              — Гаври, оставь его в покое, — тяжело вздыхая, просит Асмодей. Дождавшись, когда Гаври слезет с чужих плеч, всё-таки смотрит Мефу прямо в глаза.              — Сменил имидж, да? — неловко потирая шею, тянет Мефистофель, опуская взгляд. — Рыжий ты мне больше нравился. Лучше отображало твой огненный, взрывожопный характер.              — Прости, — вместо попыток огрызаться или шуток говорит Асми, смотря полными тоски глазами на закаменевшего Мефистофеля.              — Что?..              — Прости, что ударил тебя тогда. Прости за ту войну. За все ссоры. Прости, что тебе пришлось, приходилось терпеть всю эту боль и…              — Так нет, стоп-стоп-стоп, — нервно усмехается Мефистофель. — Его подменили? — смотря на Гавриила, спрашивает шёпотом.              — Ты же не думал, что за двадцать веков он не изменится? — вопросом на вопрос отвечает Гаври.              — За миллионы лет чёт не менялся, — отбивает Меф.              — Я понимаю, что извинений недостаточно, — гулко сглатывая, продолжает Асми. — Я бесконечно виноват перед тобой…              — Я сдох. Или мне это снится, — кивает Мефистофель. — Щипни, — протягивая руку Аластору, просит Меф. — Сука, щипни, а не кость сломай, одарённый!              — Ты можешь забить на меня и вообще не общаться, — уже со сдавленным голосом упрямо продолжает Асмодей. — Я тебя подвёл, так что не прошу о продолжении дружбы или…              — Заткнись, Асми, — довольно грубо перебивает Мефистофель, горько усмехаясь. — Боже, никому на свете так не не подходят извинения, как тебе.              — Мне правда жаль!              — Жаль? А мне нет. Какая вина, какое жаль, Асми? Я так рад тебя снова видеть, видеть тебя живым, когда каждый день гадал, точно ли ты выжил после той войны, что… Да засунь ты себе в жопу свои извинения и обними уже, блять, — разводя широко руки, улыбается Мефистофель.              — Блять, Меф, ты же… я же…              — Да в рот я это всё ебал, всё самому, всё самому, — причитает смешливо Мефистофель, зажимая дрожащего Асмодея в своих объятиях.              Смотреть за встречей старых знакомых — откровенное, душещипательное зрелище. Смотреть на то, как они приходят к примирению… Наблюдают за этим все с затаённым дыханием. И выдыхают, видя, как Асми наконец обнимает в ответ, крепко жмурясь.              — Я так скучал, — дрожаще шепчет Асмодей, пытаясь спрятать слёзы.              — Я тоже, — посмеивается Мефистофель, подтягивая в объятиях и Гаври с Самди, собирая в кольцо своих рук всех близких. Сжимает с силой, тихо пища. — Бля. Вы бы хоть предупредили, засранцы! У меня бар не закрыт остался! И вещи никакие не собрал!              Асмодей, Самди, Гавриил сыплются со смеху с этого ворчания. И тактильный контакт между собой, не смотря на их взаимоотношения сейчас, даже не напрягает никого. Потому что Меф собрал, потому что он обнимает, потому что он рядом.              — А теперь… — отступая на шаг назад, тянет Меф, прокашливаясь. — Объясните мне, какого хуя меня перекинуло в Найт-сити? Вы же в курсе, что это компьютерная игра, да?              — Это будет долгая история, — нервно усмехается Гавриил.              — Дольше, чем двадцать два века?              — Нет.              — Тогда я выдержу, — подбивая локтем Самди, усмехается громко Меф. — Трави, Гаври.