Последний танец Муэрты

***

      Сегодняшний обед был приготовлен руками Антона. И то ли этот чёрт на самом деле хорош в готовке, то ли в Арсении говорят чувства, но почему-то Шастова стряпня кажется ему особенно вкусной.              Из жизни в жизнь от Антона только и было слышно, что с готовкой у него всё напряжно, это не его, и вообще зачем самому готовить, когда есть всякие там кафе и доставка. А потом он выдаёт пусть и не самые сложные, но при этом до желания облизывать тарелку блюда с действительно красивой подачей. Для Арсения старается, это понятно, от этого ещё плюс сто очков к показателям вкуса.              На данный момент у них ведь даже нет надобности в поглощении обычной еды, она их не насыщает, не даёт никакой энергии. Они просто балуют свои вкусовые рецепторы, ну и привычка даёт о себе знать. В целом в поглощении обычных продуктов питания больше нет никакой надобности, но почему бы и нет?              Ещё в прошлой своей демонической жизни Антон ведь хомячил что-то постоянно (в частности сладкое). Тогда Арсений смотрел на это скептически, а теперь полностью понимает.              С обедом они закончили, сидят теперь с кружками чая и кофе и кучей конфет с шоколадками. Арс следил, чтобы они никогда не заканчивались дома, опыт научил следить за этим. Потому что Антону могло приспичить нажраться сладким посреди ночи (после секса), и нет, отговорить его от крестового похода по души сладостей во втором часу ночи не получилось ни разу. Вот Арсений и приучил себя следить за сладким инвентарём. Не забыть бы об этом со всем, что на них обрушилось.              Впрочем, это не единственное, что вылетает из головы в последнее время. Насыщение Шаста сладостями, регулярная кормёжка Тихона (за это Арсению особенно стыдно) и, неожиданно, работа. Сегодняшнее утро началось для Арсения с написания объяснительной, почему он не появлялся на работе уже фактически неделю. Не только он, а весь его отдел, в числе которого Даня и Виктор.              Кто-то бы сказал, что Арс — глава НИИ, может себе позволить, но Арсений сам так не считает. В отличие от прошлой, эта жизнь воспитала в нём практически болезненную рабочую дисциплину. И как не краснеть от выговора совета института, Арс не знает. Это раньше он умел закатить глаза на выговор начальства и ляпнуть что-то в духе «я был не в ресурсе». Теперешний Арсений так не может, слишком большая ответственность, слишком раздутое чувство собственного долга.              Разумеется, в отчёте Арса не было ни слова правды, иначе бы ему выслали направление к психиатру. Причина не появления на работе? Короче, слушайте, я стал демоном, у нас там ИИ-боги, а ещё мы возвращали из другой вселенной Первейшего жнеца, чтобы он очистил двух моих коллег от паранормальной болезни. Ага. Да.              В отчёте Арсений наплёл что-то про внештатный проект, о котором забыл сообщить совету директоров. Виктор Харитонович и Данила Алексеевич с ним над этим проектом работают, поэтому тоже не появлялись на работе, а работа вне института оказалась для них более удобной. Что? Какое не задокументированное нетраннерское гнездо? Какая несанкционированная аппаратура? Нет-нет, всё сугубо по закону!              На самом деле у Арсения действительно есть один персональный проект в кармане. И придётся его показать всем, чтобы избавить совет директоров от вопросов о том, где пропадали ведущие нетраннеры института. Но прежде чем презентовать… Арсений использует продукт этого проекта для иной цели. Если они ошиблись насчёт природы Аполлона, если через неделю Расп не выйдет с ними на связь, Арсению придётся… Придётся испытать это создание, натравив его на Распа и Аполлона.              — Всё будет хорошо, — вырывает из мрачных мыслей голос Антона. От этой едва заметной, но отчётливо слышимой тёплой улыбки сразу становится лучше. — Они справятся, Арс.              — Надеюсь, — кивает Арсений, медленно крутя в пальцах кружку с кофе.              Что там по гаданию на кофейной гуще? На дне что-то вырисовывается из чёрных крупиц. Арсений ежится, передёргивая плечами. Из кофейной гущи вырисовались отчётливые изображения нескольких широко раскрытых глаз. Запрос в Сети выдаёт трактовку: «Будьте бдительны и осторожны в делах». Как спокойно, блять, стало… Вот и зачем он это сделал?              — В любом случае у меня есть запасной план, — тяжело вздыхает Арсений, поднимая к Шасту взгляд.              У него сразу подлетают брови и шире распахиваются любопытные зелёные глаза. Арсений может увидеть, как навострились призрачные уши кошачьей ауры. Всё так же забавно.              — Это был тайный, личный проект, который я разрабатывал для подстраховки других своих проектов. Надеялся, что никогда не придётся его использовать… Как и рассказывать о нём, — новый тяжёлый вздох.              — Поделишься? — суетливо ёрзая по стулу, спрашивает Антон.              Он старается выглядеть спокойным и заверить своим видом, что, если Арс откажется рассказывать, он этот ответ примет, но у него буквально бегущая строка на лбу. И написано там: «Расскажи-расскажи-расскажи».              — Может, я не понимаю, как ты это всё делаешь, но мне всегда пиздец интересно слушать об этом, — и всё же ему не терпится узнать. — Кхм, ну, если это прямо настолько тайный проект, я не настаиваю, — немного стушёвывается Антон, запихивая в рот большой кусок шоколадки. Занимает рот, чтобы больше ничего не говорить.              — Единственная причина, по которой я до сих пор не поделился с тобой этим проектом, — это то, что я хотел довести его до блеска, нужны были успешные испытания, а потом бы рассказал. Не люблю рассказывать о спорных проектах, находящихся в процессе, — с улыбкой объясняет Арсений, устраиваясь щекой на подставленной своей ладони.              — Спорный? В каком смысле этот проект спорный?              — Эта программа, этот ИИ… Он что-то вроде версии «Душегуба».              — Этически спорный, — морщится Шаст.              — Нет, я бы не сказал.              «Душегуб» — проект Альт Канингем, программа, с помощью которой копировалась личность человека на чип в форме энграммы. Цифровой призрак-двойник реального человека. Именно этим проектом вдохновился для открытия проекта «ОДА» Арсений. Но то, о чём он говорит сейчас, всё же другое…              — Видимо, так в моём сознании взыграли воспоминания о нашем опыте с Дикой Охотой. Помнишь, что помогало Дикой Охоте найти старые души?              — Гончие, — кивает Антон, растерянно хмурясь.              — Да, — улыбается грустно Арсений, крутя надетую на палец сушку. — Так я назвал его, этот проект, эту программу. «Гончая». Это ИИ с огромной базой данных, со знаниями в сфере криминалистики, слежки и программирования.              — И кого выслеживает твоя гончая, Арс?..              — Других ИИ, — тихо отвечает Арсений, опуская взгляд обратно на дно кружки. Несколько чёрных глазок смотрят прямо в душу. — Если бы я завершил этот проект раньше, мы могли бы использовать Гончую для поиска ИИ-богов, но я всё откладывал последние проверки… Только сегодня завершился анализ, ну, в штатском режиме-то всё исправно и должно работать. Но в поле Гончую ещё никто не выпускал. Особенностью этого ИИ является то, что он не только выслеживает нужного ИИ, но и поглощает, как бы хватает зубами, чтобы затащить туда, куда ты прикажешь.              — И если Расп не объявится…              — Я натравлю на него Гончую, — кивает Арс с тяжёлым вздохом.              — Для чего ты создавал этот проект, Арс? Просто для теоретической угрозы? — недоверчиво тянет Антон.              — Ты к тому, не знал ли я заранее, что случится что-то такое? — из Арсения вырывается нервный смешок. — Конечно не знал. Поверь, Шаст, Расп не делился со мной тем, какие именно обновления внедряет в Аполлона. Я не знал об этом больше, чем ты. Расп… Хотел сделать это сюрпризом. Я не натравлю Гончую на него первым, я должен испытать этого ИИ на чём-то другом, не стану так рисковать кодами Распа и Аполлона.              — И проверить ты хочешь на?..              — ИИ-богах, — чуть морщась, договаривает утвердительно Арсений.              — Это безопасно?              — Конечно нет, — вздыхает тяжело Арсений с вымученной улыбкой. — Но… Не попробуешь — не попробуешь.              — Опять это, — улыбается Шаст, закатывая глаза. — Только не устрой очередной конец света, ладно?              — Как получится, — озорно улыбается Арс и пожимает плечами почти беспечно. — У тебя есть планы на сегодня?              — М? Ну, вообще-то да, но, если тебе нужно, чтобы я остался…              — У меня тоже есть дело, так что разбежимся, а вечером, — начинает мурчаще тянуть последнее слово, хитро улыбаясь.              — Отрубимся без задних ног?..              — Даже не надейся, — усмехается уголком губ Арсений, качая головой. — Хотя… Я буду очень вымотан, когда вернусь. Демонически вымотан. Так что я либо реально завалюсь спать без задних ног, либо мы будем восполнять во мне энергию уже известным способом до утра.              — Та-а-ак, — Антон почему-то резко хмурится и складывает руки на груди. Арс дёргает бровью, не понимая смены настроя. — Что ты задумал, Арс?              — А? Ой. А времени-то уже сколько, только посмотри на часы! — вскакивая из-за стола, восклицает Арсений. — Ладно, родной, я побежал, — звонкий поцелуй в губы — сбитие прицела внимания. — Обед был шикарный, спасибо, пока-пока, люблю тебя!              Из Антона вырывается довольный, разнеженный смешок. Лицо приятно теплеет от румянца. И Шаст уже принимается за уборку стола, как резко выпрямляется по струнке. Арсений не сказал ему, куда пошёл!       

      КОД КРАСНЫЙ!

             Что случилось, пташка?       Не пугай так       

      Арс свалил по какому-то делу

      Не сказал, что за дело

      Не сказал, что задумал

      Но сказал, что ему понадобится много

      демонической энергии!

             Код и правда красный!       

      КОД ПРЯМ КРАСНЮЩИЙ!!!

             Я присмотрю за ним, малыш       

      Спасибо, Зар)

             Вот теперь можно облегчённо выдохнуть и спокойно убрать кухню. На самом деле Антон верит (или очень хочет верить!), что теперешний Арсений всё-таки поразумнее своего прошлого воплощения будет. Он более рассудительный, осторожный, внимательный. К огромному сожалению и боли Антона, таким в этой жизни Арс стал благодаря абсолютно не хорошим обстоятельствам. Но, как бы это ни звучало, плюсы в этом всё же есть.              В том, что Салазар сможет незаметно, но при этом эффективно, присмотреть за Арсением, Антон не сомневается. И это не про недоверие, не про сталкеринг какой-нибудь! Не про сталкеринг же, да? Антон это чисто из беспокойства. К тому же он поставил себе установку следить за тем, чтобы Арсений не учинил суицидально-героическую глупость во имя спасения Распа. Шаст ему доверяет, как и Зару, но это не значит, что им надо с чем-то справляться без поддержки. И если уж приходится скрытую поддержку навязывать… Главное, чтобы все были в безопасности.              Кухня убрана. Антон переодевается в уличную одежду. У него и правда есть одно дело. Судя по тому, что Арсений не спросил, он уверен в том, что Шаст говорил о работе, о перевозках. Только вот… Увольнение по причине не появления на работе от фирмы Антону прилетело ещё позавчера… Кларисса писала, что пыталась заступаться за него, но босс твёрдо дал понять, где он видел перевозчиков, которые забивают на трудовой договор. Это у Колбриса каким-то образом получилось совместить всё случившееся с выходной неделей. Антону так не повезло…              Получается, он теперь безработный демон. С другой стороны, если честно, он после возвращения памяти и не горел особым желанием возвращаться к перевозкам. В его голове открылось столько знаний и умений, его руки вспомнили столько разной работы… Нет, к выставкам возвращаться Шаст тоже не хочет, но и перевозчиком наработался, хочется чего-то другого. Чего? Пока сам не понимает, да и не до этого сейчас, мягко говоря.              Так, всё. Оделся, но решил не обуваться, потому что планирует переместиться сразу внутрь квартиры, в которой у него есть дело. Вот и уходит в тень, едва натянул на ноги носочки. Надеется, что ему дадут тапочки, а не пинка под задницу, чтобы проваливал из их квартиры. Их… И как же всё-таки Шаст пропустил этот момент???              Из-за мыслительной дискуссии с самим собой Антон перемещается в квартиру по тени не напрямую, а виляя туда-сюда, чтобы растянуть немного «поездку». И уже на подлёте к нужной улице прикидывает, в какой комнате лучше материализоваться. В прихожей? Носочки белые — жалко. В спальне? А что, если они там, ну… А, нет, Адриан свалил разбираться с тем, что Найт-ситивцы, как всегда отличившись, решили сделать его святым. Значит, Поз дома один. Наверняка на кровати или в кресле с книгой — дай Сатана — не Достоевского! Для Антона всё ещё больная тема.              И вот материализуется в спальне, рассчитывая застать за книгой привычное лицо Поза. Разве что ангелочек-то теперь в тёмной лиге. О-о-о, Шаст припомнит Диме всё, за что он его осуждал в то время. За поедание всех грехов и чувств подряд, лишь бы нажраться. За шептание на ухо. За общение… Твою же мать, ха-ха! Он ведь сейчас, будучи демоном, общается, встречается с человеком! А кто это Шаста ругал за такое, а-а-а? Ну, сейчас он-то всё и припомнит!              Весёлый настрой Антона сбивается, стоит оказаться в спальне. Поза нет, а вот Адриан — да. И… Выглядит это странно. У Антона дежавю. Раскинув руки по обе стороны от себя, с поставленными на пол ногами, но лёжа спиной на кровати, Фелиос явно дрыхнет непробудным сном. Только одно движение: Антон приподнимает рукав майки, чтобы посмотреть на плечо. Ага, укол инъектора. Это чем он Поза довёл?              Пусть и с тяжёлым вздохом, но Антон почему-то улыбается. Сейчас в нём побольше сил, и он прикладывает их к тому, чтобы подтянуть тушку Адриана и уложить его нормально на кровати. Вообще авантюра это опасная, никогда не знаешь, когда Адриан почувствует прикосновение во сне и решит превратить тебя в шашлычок своими клинками. Но сейчас, когда в силе славная добрая демоническая регенерация, уже не так страшно.              Уложив Адриана поудобнее, накрыв его бережно сложенным на изголовье кровати пледом, Антон смотрит на проделанную работу, уперев кулаки в бока, и наконец довольно кивает. Вот теперь можно продолжить искать Поза.              А находится он сам.              — Когда научитесь дверями пользоваться? — вздыхает Поз, пряча облегчение за раздражением.              Антон прослеживает взглядом, как Димина рука с пистолетом медленно опускается. Поз прикрывает глаза и даёт себе отдышаться. Видимо, услышал копошение и кряхтение Антона, когда он перетаскивал Фелиоса и пришёл, как научил Найт-сити, проверять с оружием.              — Я очень хочу позлорадствовать, — расплывается во вредной улыбке Антон.              — Кто бы сомневался, — с улыбкой качает головой Поз, беззлобно закатывая глаза.              Он кивает в сторону, чтобы Антон шёл за ним на кухню. Да, тревожить спящего Адриана не стоит.              — Что он спизданул, что ты решил его усыпить?              — Я не усыпляю его, если он говорит что-то, что мне не понравилось. Если у вас с Арсом так принято, то сочувствую, Шаст. Может, тебе обратиться за помощью?              И вот почему он вообще решил, что получится злорадствовать над Позом? Куда он полез вообще?..              — Ха-ха-а-а, — с кислой миной тянет Антон.              — Идём, у меня там плов на плите, — всё-таки уходит на кухню Дима.              На секунду Шасту даже жаль, что он уже пообедал. Во-первых, Поз очень вкусно готовит, во-вторых, плов! Но да ладно, может, останется на ужин и у Антона получится напроситься на трапезу.              Сказать, что Шаст не ожидал увидеть на кухне девочку, — соврать. Он ждал её тут увидеть, вообще не удивлён, но тяжёлый вздох всё-таки из груди вырывается.              — Всё в порядке, — кивает Дима девочке, успокаивающе улыбаясь. — Свои.              Видимо, услышав шум и пойдя проверять, Поз велел девочке притихориться и спрятаться. Поэтому она и сидит за диваном, взволнованно выглядывая из-за подлокотника, вцепившись в него крепко пальцами.              — Привет, Кармен, — натягивает улыбку Антон, махая ладонью. — Я был на крыше с теми, кто тебя вытащил, помнишь?              Девочка не отвечает словами, только щурит на Шаста глаза, присматриваясь к его лицу, и наконец оживлённо кивает. Видимо, успокоившись, убедившись в безопасности обстановки, она всё-таки возвращается на диван к своим раскраскам.              — Она была в лаборатории, когда отрубило свет? — тихо спрашивает Антон.              Он подходит к плите, у которой возится с приправами Поз, присаживается на подоконник и внимательно рассматривает то профиль Димы, то девочку.              — Нет, у Оксаны, — качает головой Поз. — Я подумал, что никто за ней лучше не присмотрит, пока я не освобожусь. Да и… Оксана — единственный человек, которому Серёжа не будет перечить. А я не хочу, чтобы её возвращали к валентиносам.              — У неё семья, Поз…              — Мать неизвестно где. Отца застрелили. Единственный родственник — дядя, который активно участвует в жизни банды, а значит тоже скоро окажется в могиле, — едва слышным шёпотом, чтобы не потревожить своими словами Кармен, говорит Дима. — Так будет лучше.              — Так?.. Так это как, Поз? — дёргает бровью Антон. — Ты не можешь просто оставить её себе. Это не бродячая зверушка, это ребёнок! — всплёскивает руками, пытаясь достучаться.              — Детей иногда тоже забирают себе, Шаст, — твёрдо говорит Дима, не отвлекаясь от готовки. Только вот с ложки сыплется явно больше соли, чем надо. Всё-таки нервничает.              — Это она, да? — смотря сочувствующим взглядом на чертыхающегося себе под нос Диму, спрашивает шёпотом Антон.              — Имя, внешность… Один в один, — тяжело вздыхает Поз.              Всё-таки прерывает активный процесс готовки. Его фигура наклоняется, сгорбившись, руки упираются в столешницу, глаза под сведёнными бровями закрыты.              — Я думал, что родственные связи всегда сохраняются. Ты же каким-то образом был сыном Майи не в одной жизни, — стягивая с носа очки, бормочет Дима. Потирает с силой уголки глаз. — Я сам себе не поверил. Но я не могу ошибаться.              — Конечно… С таким вряд ли ошибёшься, — гулко сглатывает Антон. — Но кровные связи могут меняться. Уверен, только в одной жизни Маруся была моей сестрой. И только в одной жизни мы с Адрианом были сводными по отцу братьями. Так что…              — Но родители у тебя ведь всегда оставались одни и те же. Мать, по крайней мере.              — А у тебя?              — Кажется, в основном да, но бывали и другие женщины, — задумчиво кивает Дима.              — Вот… А отцы уж тем более.              — Если ты хотел меня утешить тем, что наши души не так уж глубоко и связаны, то это меня нихера не утешило, Шаст, — мрачно усмехается Поз. — Что, если это мой второй шанс?              — Не дури, — умоляет Антон.              — Я понимаю, вся моя рациональная часть — а это девяноста девять процентов меня — орёт, что я совершаю дикую глупость, ещё и явно не этичную. Но этот один процент… Так и продолжает орать мне на ухо, что это. Моя. Дочь. И это просто безумие. Это какая-то, блять, пиздец тупая шутка надо мной. Сколько лет… Сколько веков вообще прошло с той жизни? А я до сих пор так чётко помню её лицо и снова чувствую… Всё это чувствую, — неоднозначно машет рукой рядом с грудной клеткой.              Антон сейчас тоже разрывается между своей эмоциональной и рациональной частью. Но даже он, с учётом того, что его рациональность — это один процент, а эмоциональность — девяноста девять, понимает, что просто забрать ребёнка, даже если он был тебе родным в далёком прошлом, неправильно.              При взгляде на Диму в Антоне смешивается сожаление, тоска и изрядная доля скепсиса. Жаль, правда жаль, и в той жизни всё пошло под откос, но Шаст не может позволить Диме упасть в это всё.              — Адриан знает?              — Конечно нет, — поднимая глаза к потолку, громко фыркает Поз. — А я не знаю, как такое рассказать, объяснить.              — Разве такое уж сложное объяснение?              — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.              К сожалению, Антон и правда понимает. Реакция Адриана, который и так сейчас вечно балансирует между адекватной реакцией на происходящее и вспышками агрессии из-за усталости, непредсказуема. Мало того, что сложно угадать, как отреагирует сам Фелиос, так ещё и реакции Андрея и Стейтфилда могут перемешаться в ядрёный коктейль.              Шаст не помнит, какой это был век. Он вообще не делил свои жизни никогда по времени, для него имели место быть только события, а не даты и хронометраж. Это любой из Адрианов с лёгкостью скажет, в какой год было то, а в какой век случилось это. Для Антона всё проще: «жизнь, в которой я был бардом», «жизнь, когда Арс припёрся в Спарту», «жизнь, когда Серёжа был капитаном у пиратов». И всё, этого достаточно.              Так что хер знает, какой год и век, но это была жизнь, когда Антон был королём. И звали его тогда Антуан… Или Энтони? Ну вот, уже путается. Это всё не важно, он был королём, Поз — его советником, Арс — писцом, Серёжа как всегда творил какое-то блядство, а Адриан был «Мечом короля». В итоге все оказались на смертной казни, но и это не важно сейчас.              Важно то, что в один вечер Поз под вином ему доверил один свой секрет. Они разговорились после загруженного визитами французских послов дня, немного перепили, а вино, развязавшее язык, вытащило из Димитрия откровение. У него была семья. Спрятанная в какой-то деревушке, маленькая и скромная.              В тот вечер даже пьяная голова Антона смогла срастить: «Так вот куда он уезжает время от времени, вот на что он тратит жалование». Когда Шаст спросил, зачем Дима скрывает факт наличия жены и дочери, почему бы им не переместиться сюда, в замок, Поз довольно быстро и чётко сказал только одно слово: «Небезопасно».              Это действительно было так. Уже на тот момент в замке было неспокойно, уже начались покушения и какая-то зябкость нависающей медленно над головой тёмной тучей, которую ещё нельзя было разглядеть, но гром которой раскатывался эхом по коридорам с факелами. Антон искренне, пусть и совсем несдержанно для короля из-за количества выпитого, пообещал Диме, что это тайна останется между ними. Пообещал, что Поз может попросить у него помощи, если что-то случится.              Будто бы накаркал в тот день, потому что что-то случилось. Не сразу, конечно, через год, но всё же. Поверить в то, что Поз мог проболтать кому-то ещё, Антон не может. Да, они были выпившие, но даже так Дима бы не позволил себе раскрыться, если бы Шасту не доверял. Скорее всего жена или ребёнок проболтали кому-то в деревне, слухи распространились, дошли до кого-то не того. И привело это к тому, что в один вечер ребёнка похитили разбойники и требовали за него выкуп. Катрину, жену, убили, когда она пыталась защитить дочь.              Как бы Антон ни хотел забыть, у него до сих пор перед глазами с поразительной точностью всплывает картинка. То, как выглядели пойманные разбойники после допроса Димитрия. Какая была каша вместо лица… Сейчас эта картинка, перемешиваясь с запахом мяса в плове, заставляет во рту скапливаться густую, кислую слюну.              И всё же, как бы там ни было в то время, в той жизни, как бы Поз ни был привязан к этой девочке, как далеко бы ни зашёл в её поисках и защите… Это время давно ушло. Это другое время, другая жизнь. Это чужой ребёнок. Дима должен это понять.              — Серёжа случайно не был связан с теми разбойниками? — видимо, мозг Антона пытается найти ещё какие-то связующие ту и эту жизнь моменты.              — Нет, — с улыбкой качает головой Поз. — Наш Робин Гуд, честный разбойник, выходил на бой с равными себе. Красть детей не в его стиле. В той жизни он зарабатывал, грабя таких же разбойников, как и он сам. Придурок, честное слово…              — Ты не можешь оставить её, Поз, — всё-таки снова вырывается из Шаста. — Это неправильно…              Дима открывает рот, чтобы ответить, но резко замирает, вытягиваясь при взгляде куда-то в сторону. Антон тут же смотрит в ту же сторону и выпрямляется так же, соскальзывая с подоконника.              В дверном проёме, выскользнув из тени, стоит Адриан. Он определённо точно пришёл не только что, он абсолютно точно всё слышал. Лицо не получается разглядеть из-за тени коридора, но Адриан смотрит не на них — на девочку, оторвавшуюся от раскраски, чтобы посмотреть любопытно в ответ.              — Адри, — начинает Поз явно самой действующей для задабривания интонацией, но Фелиос не поворачивается, не смотрит на него.              Разве эффект снотворного не должен был продлиться до конца дня? У Антона что-то вздрагивает в груди. Чуйка, интуиция. Не только демоническое ощущение чужой ауры, но и личная, выработавшаяся в условный рефлекс за жизнь в Найт-сити. Рука сама оказывается на кобуре.              — Дочура, значит? — тянет Адриан, наконец поворачивая к ним лицо.              Чуйка не подвела. Это не Адриан. Не его мимика, не его взгляд, странная перекошенная, будто бы от вечной внутренней злобы, улыбка. Горящий красно-оранжевым глаз, перечёркнутый шрамом. Молох.              — Покопавшись в воспоминаниях, я ставил на то, что это твоя племяшка, — тянет Молох, присаживаясь рядом с девочкой на корточки. — Та, из инквизиторской жизни, ты рассказывал Альваресу про неё. Малышка, умершая во время операции под твоей рукой.              «Малориан» в руках Шаста, как и «Либерти» Поза, оказываются направленными на Молоха предупреждающе, держат на прицеле. Но он спокоен: он знает, что в него не выстрелят, потому что выстрелить в него — значит выстрелить в Адриана. Ни Антон, ни Дима на это не способны.              — А это выходит до-о-очь, это даже лучше, — посмеивается Молох, рисуя красным маркером кровавые слёзы какой-то принцессе в раскраске Кармен. — Родителями легко манипулировать, кем бы они ни были. Стальной хирург, сама Смерть, Барон Самди… Только окажись рядом с их детёнышем, и они замрут.              — Что с Адрианом? — спрашивает нервно Антон после того, как в срочном порядке отправил сообщение о просьбе подмоги.              — Спит. Как все и хотели, — пожимает плечами Молох, вставая с корточек и подходя к Антону и Позу. — Он отсыпается, отдыхает, как ему и нужно. А я вот подумал, чего время терять? Дай-ка послушаю, поговорю… Ну, на самом деле своим диалогом вы меня побаловали. Я-то проснулся, чтобы сбегать в Найт-сити по тени.              — Это ещё зачем? — изо всех сил старается тянуть время Антон. Почему никого нет в Сети?!              — Эта секта… — Молох расплывается в довольной улыбке, прикрывая глаза. — Очень многообещающая, не находите?              — А тебе нужно, чтобы на тебя молились, ну конечно, — раздражённо усмехается Антон. — Мы уже с одной дрянью, что в Адриане сидела, разбирались, так что…              — Нет-нет, я и есть та дрянь, ни черта вы не разобрались, — обрывает Молох. — Опустите пушки, мы ведь все понимаем, что вы не выстрелите. Ну, если хотите убить Адриана, то пожалуйста, пожалуйста.              — Сука, — шипит сквозь зубы Дима, резко опуская пистолет, Антон не торопится с тем же. — Шаст!              Цедя мат сквозь зубы, Антон всё-таки убирает пушку. Должен быть какой-то выход. Может, отрубить электрическим разрядом? Шаст сможет рассчитать нужную силу, чтобы у Адриана от удара током не разорвалось сердце.              И вот, выверив чётко и быстро силу электроразряда, прошибает искрами из пальцев, хватая Молоха за плечи и… Ничего. Улыбка становится только шире.              — Освежает и бодрит, — урчит сквозь рык Молох.              — А это? — с усмешкой спрашивает кто-то за его спиной.              Перед горлом Молоха появляется остриё чёрной косы, прижимается, обкручивает шею, как петля.              — Мефисто, — раздосадованно бормочет Молох, тяжело сглатывая.              — Сожрать тебя сейчас или оставить на ужин? — вжавшись грудью в спину Молоха, шепчет на ухо Мефистофель. Глаза горят ярко-оранжевым светом, рука с косой не дрожит. — Единственная причина, по которой я до сих пор тебя не поглотил, — ты создаёшь медовому пирожочку броню, без которой ему будет очень тяжко со всеми этими паранормальными и людскими разборками. И смотри, что получается, козлиная башка, либо ты продолжаешь быть пай-мальчиком и прикрывать его грудь собой, либо я сразу же тебя уничтожу одной затяжкой твоей чёрной гнилой натуры в своё нутро. Смекаешь, да?              — Так точно, капитан, — нервно смеётся Молох.              — Ещё раз выкинешь подобное…              — Не выкину.              — Умница, — довольно мурлычет на ухо Мефистофель, резко отступая на шаг назад.              А Адриан тут же валится на пол, отрубившись. Точнее, Адриан-то и не просыпался. А вот тело, которое больше не контролирует Молох, вновь осталось без пилота. Вот и рухнуло.              — Ебануться, — бурчит себе под нос Колбрис, кое-как подбирая Адриана к себе на руки и унося в спальню.              — Скорая помощь по вашему вызову, господа, — усмехается весело Мефистофель, опираясь на косу и почёсывая ей свою макушку. — Ещё нужна помощь? Повезло, что мы были с Джоном, а он знает, где Адриан живёт. Иначе могло кончиться херово.              — Стоило его убить, — выпаливает Дима.              — Адриана? А говорят, милые бранятся — только тешатся…              — Молоха, — выплёвывает Поз, у него совершенно нет настроения на шутки.              — Если он станет бесполезен, если будет тешиться саботажами — я его сожру, и он прекрасно это знает, так что поверь, он больше не попытается, — заверяет Мефистофель.              — Могу я спросить, что с твоими штанами и почему ты весь в пыли?.. — тихо спрашивает Антон.              — У нас реставрация, — отвечает за Мефа Колбрис, у которого в бровях и волосах — паутина. — Что это вообще было?              — Ты же сказал, что хватит с тебя на сегодня информации о паранормальных, — качает головой Мефистофель. — В общем, если что, сразу звоните мне, запишите номерочек…              — О, юная сеньоритта, — расплывается в улыбке Колбрис, разводя руками при виде Кармен. — Не бойся, не бойся, знаю, они сумасшедшие… Да что говорить, я их сам всех боюсь до усрачки.              Рядом с Колбрисом Кармен довольно быстро успокаивается. А Антон с Димой до сих пор не могут отойти, они испугались за девочку, кажется, больше, чем она сама за себя испугалась. Да наверняка так и есть, она-то не может знать, кто там у Адриана в башке живёт, а для неё — это один из дядей, которые её спасли.              — Это он так румяна нарисовал, руки у него из жопы, — заверяет Колбрис, превращая кровавые реки под глазами в большие кружочки румянца. — Во, видала?              — Со мной он так не сюсюкался, — буркает Антон, складывая руки на груди.              — Ну, судя по тому, что он рассказывал о том, каким ты был в детстве, земляничка, — начинает Меф, с улыбкой глядя на Колбриса с Кармен. — Думаю, если бы ты не занимался вандализмом с его рукой и не красил ему волосы в фиолетовый, пока он спит, отношение к тебе было бы другое…              — Он поднимал меня с земли за ногу, — продолжает упрямо бурчать Антон, щурясь на Джона.              — А Адриана будил вёдрами холодной воды и пиздил его лбом в лоб, пока не отойдёт от кошмара, — припоминает Дима.              — Ну… С учётом того, что у него — титановый череп, вопрос: чья голова пострадала больше…              — Ты чё его оправдываешь? — в один голос возмущённо спрашивают Антон с Позом, резко смотря на Мефистофеля.              — Вовсе нет, — порывисто качает головой Меф.              — Помню, как-то раз у меня была дикая… как охота, только дикая икота, хе-хе, — шёпотом начинает Антон. — И вода никак не помогала. И этот одарённый напугал меня так, что я месяц потом заикался. Якобы есть какой-то способ избавить от икоты, напугав.              — А за ногу он тебя держал, тоже пытаясь от икоты избавить? — с надеждой спрашивает Меф.              — Нет.              Сухо. Конструктивно. Без подробностей. По факту.              — С другой стороны, — почему-то смягчается Дима, а плечи его медленно опускаются. — Сколько ему было лет, когда вы с Адри стали ему сыновьями?              — А сколько ему вообще лет? — резко хмурится Антон.              — Не меньше ста, — кивает серьёзно Дима.              — У меня дежавю, — посмеивается Антон. — Мы так же возраст Зара прикидывали, помнишь?              — Помню, это была осознанная отсылка, — с улыбкой пожимает плечами Поз.              — Только вот Зару же охуеть как намного больше ста в итоге-то! А ему сколько? — Антон указывает на Колбриса, упрямо игнорирующего этот уже не тихий разговор, ладонью. — Бурый! Тебе сколько столетий вообще???              — Вот видишь, какие они, — тяжко вздыхает Джон, не оборачиваясь. — Ни уважения, ни субординации, ни стыда, ни понимания — ничего в них нет.              — Блять, горит! — вскрикивает Дима, замечая повисшую в комнате дымную завесу и только сейчас обращая внимание на запах.              — Ладно, пойдём мы, — улыбается Антону Меф. — Если Молох опять…              — Будем на связи, — кивает Шаст. — Спасибо за помощь. Правда.              — Без проблем, — легко пожимает плечами. — Нам правда стоит идти. Идти пора-а-а, идти надо, — повторяет снова и снова Меф, смотря Колбрису в затылок. — Там кучка очарованных работяг, за ними надо следить, а не то они на стене сделают монументальную живопись с лицом Анаэля!              — Идём-идём, — посмеивается Колбрис, вставая с корточек. — Док, можно потом к ней заскочить? Соскучился по мелким, смешные они.              — Конечно… Заходи, — потерянно отзывается Дима, замирая с казаном с пригоревшим пловом. — Только без методов, которые ты использовал для Шаста с Адрианом, Бурый.              — Она же сеньоритта, весьма воспитанная между прочим, — хмыкает Джон, озорно подмигивая улыбающейся от уха до уха Кармен.              — Мне… Не помешала бы помощь, — на протяжном выдохе шепчет Поз.              — А, ещё кое-что, кстати, — вспоминает Колбрис. — У меня осталось много стимуляторов для импланта печени, — говоря это, демонстративно хлопает себя по правому боку. — Они мне больше не нужны, а срок годности там ещё не скоро закончится, и много осталось. Я хотел спросить, можно ли тебе их сдать, может, там, понадобится для чего-то.              — Приноси, пригодятся, — с улыбкой кивает Дима.              — Отлично, значит, принесу, когда вечером приду к мелкой. Можем идти, — кивает уже Мефу, но тот зарылся в телефон. — Меф.              — Секунду-секунду, — бормочет он, хмурясь. — Я могу попросить тебя присмотреть за рабочими? Мне нужно отойти.              — В таком случае готовься к тому, что на стене в твоём пабе будет живопись с гербом кочевников, — усмехается широко Колбрис.              — Вообще без проблем, — качает головой Мефистофель, печатая что-то в телефоне.              — У кого-то из наших проблемы? — взволнованно спрашивает Антон, переминаясь с ноги на ногу. Конечно, он сразу вспоминает об Арсении, который ушел, не пойми по каким делам.              — Ириске нужна моя подстраховка в одном дельце. Я сегодня прямо-таки нарасхват, а? — улыбается бодро Меф, пряча телефон в нагрудный карман рубашки.              — Тебе бы штаны поменять, востребованный ты наш, — хмыкает Джон.              — Это точно… Ладно, побежал, удачи!              Антон хотел спросить, с чем именно Дане (ириска — это же Даня, да?) нужна помощь, может, Шаст бы тоже мог поддержать. Хотя с учётом того, что Меф — паранормальный с конкретной способностью, со «специализацией» сверхъестественного доктора, вряд ли бы Антон помог. Но это всё равно настораживает: кто-то заболел той заразой? Или кого-то достала Скверна?              И вот почему всегда надо думать о худшем? Может, Даня вообще вырвал Мефа для разговора по душам, Поперечный может. А вдруг они там устроили какой-то сюрприз Мефистофелю с Асми на пару, кто знает. Да, надо думать в позитивном ключе.              Именно так себя старательно настраивает Антон, но причина «вызова» Даней Мефистофеля всё-таки далека от позитивной. Но и негативной — тоже. Никто не заболел, никто не пропитался Скверной. Кое-кто вот-вот ей пропитается. О да, позитив!              Даня на протяжение дня старался себя чем-то занять, чтобы не возвращаться бесконечно в одни и те же тревожные мысли. «Не ошиблись ли с Аполлоном?», «Не самоуничтожится ли Расп?», «Нужно что-то делать!», «Что там у Адриана?», «Как не допустить войны в Найт-сити?», «Как уничтожить ИИ-богов?», «Я обязан что-то делать! Хули я сижу на жопе ровно?!».              Метался с этими мыслями, в противовес которым шла только мысль о том, что спешкой он сделает лишь хуже, из дома в бар и обратно. Пытался занять чем-то голову и руки. Дома убрался, ни пылинки не осталось. В баре, где они с Асми обычно сидели, убрался тоже. Асмин кабинет теперь больше похож на кабинет какого-то важного депутата, выпендривающегося поставленными под линеечку папками со счетами.              Даня и бутылки в баре пытался выставить ровно. До тех пор, пока Джошуа, работающий сегодня за стойкой, не наорал на него, взбесившись из-за того, что Поперечный поправляет каждую взятую им бутылку, едва Джошуа её ставит обратно. Уже чуть ли не увидев в реальности прижавшиеся к голове собачьи уши и едва ли не слыша жалобное скуление, Асми вытянул Даню из-за барной стойки и посадил за счётную книгу. Цифры Даню всегда разгружали и отвлекали лучше, чем уборка.              И вот таким образом Даня себя отвлекал почти весь день. До тех пор, пока к нему не пришёл Арсений с твёрдым утверждением, которое очень понравилось тревожным мыслям Поперечного. «Мы должны что-то сделать».              Сначала Арсений рассказал о своём секретном проекте, который хотел сделать сюрпризом. В итоге они побежали по тени с копией кодов Гончей в лабораторию Бельфегора. Загрузили дополнительными проверками этого ИИ Виктора. Впрочем, Брагин взялся за это с горящими глазами: он всегда так смотрел на новые проекты Арсения. Даже если и пытался прятать горящий взгляд, Арсений его всегда замечал.              Бельфегор не позволил проверять ничего из проектов, никакие ИИ Арсения после случившегося ночью с лабораторией. Арс уже чуть ли не на коленях перед Бельфом обещал, что Гончая никак не навредит системам лаборатории. И вообще она поможет им сожрать коды ИИ-богов, если получится, а значит, разрушит их программную часть. А в таком случае Мефистофелю останется лишь сожрать паранормальную суть этих тварей. Это на Бельфегора подействовало и, пусть он всё равно выглядел недовольным, но доступ к системам и компьютерам для испытания Гончей всё-таки разрешил.              Даня думал, что здесь они втроём и останутся: Арс, он и Виктор — втроём будут проводить финальные испытания нового ИИ, а потом спустят его с цепи на ИИ-богов. Но пора зарубить себе на носу: если тебе кажется, что ты понял, что планирует Арсений, что там у него в голове — ты абсолютно точно ничего не понимаешь.              Работу по тестированию Гончей они перекинули на Виктора, Рарог и Бельфегора, а Арсений, схватив Даню за руку, переместился по тени обратно в Асмину каморку. И стоило Арсу только начать озвучивать то, что они (он, Даня ещё не подписывался!) собираются делать, Поперечный уже понял, что крупно влип.              Планы Арсения — это пиздец, блять, что это такое? Конечно, особенное чувство триумфа Даня испытывает от того, что теперешний Арс по крайней мере втягивает в свои авантюры не кого попало и не идёт ебашить один, а обращается за помощью расчётливо. Но всё равно… Что с ним не так?              И вот они уже сидят в комнатушке Асми впятером, и Арсений объясняет только что пришедшим, в чём весь сыр-бор. Сыр-бор? Что это значит вообще? Кто придумал это выражение? Какой сыр, какой бор? Нет, надо слушать Арсения, а то сейчас окажется, что у этого шедевроплана ещё десять подпунктов, от которых Даня вообще сознание потеряет.              — Мне кажется, это не очень хорошая идея, — тянет Анаэль, разглядывая ногти то на одной, то на другой руке. — Я, конечно, не знаком с вашим Адрианом, но успел его рассмотреть, послушать и… Вам не кажется, что он болезненно отреагирует на то, что вы собрались всё это делать у него за спиной? Пусть это и помощь, но эта ситуация напрямую его касается, кто знает, как он хочет её разрулить? Мне кажется, он должен участвовать.              — Согласен, — кивает Михаил. — Его это может обидеть.              — Не поддакивай мне, — фыркает Анаэль, закатывая глаза.              — А что мне делать, если я думаю так же? — с претензией спрашивает Миша, разводя руками. — Хорошо, ладно, делайте, как задумывали, плевать на чувства Фелиоса, давайте, вперёд!              — Не обращайте внимание, — натянуто улыбается Мефистофель. — Вы хотите как-то урегулировать вот эту ситуацию. Часть города ополчилась против него, вторая часть собралась его защищать, а третья вообще хочет сделать его святым. Я это слышал, Адриан приезжал за советом к Джону, и да, он был настроен решать это сам, но тут работы выше крыши. Не говоря о том, что, если верить этому вашему Жене, на самом деле всё это задумано в качестве отвлекающего манёвра.              — Вот это меня отдельно напрягает, — тихо вздыхает Даня. Поставленная на носочек его стопа отбивает по полу нервную дробь. — Кому и какие планы мы собираемся сорвать, уничтожая отвлекающий манёвр? Понятное дело, мы все думаем о том, что это что-то херовое, но… мало ли. Если у Адриана в главных подозреваемых в итоге оказались Барон и Анхель…              — То это наверняка не что-то плохое, а нечто ужасное, — хмуро говорит Михаил. Даня стреляет в него взглядом. — О, только не говори, что дал этой семейке обвести тебя вокруг пальца. Они не добренькая компания героев, рыжий, они настоящие кровопийцы.              — Барона подпитывает хаос и разбой, — медленно кивает Анаэль. — Добрых дел от этой парочки ждать не стоит.              — Теперь ты мне поддакиваешь? — хмыкает Михаил. Глаза Анаэля закатываются на добрые десять секунд.              — Что мне мешает спросить напрямую? — вставая с дивана, разводит руками Даня. — Анхель считает меня членом семьи, так что…              — Одурить тебя будет в разы проще, чем кого бы то ни было ещё, — договаривает Михаил.              — Я совершенно не знаком с этой Анхель, — задумчиво тянет Меф, потирая подбородок. — Не могу сказать, что она из себя представляет и на что способна. Но не думаю, что Ди стал бы мне врать.              — Значит, вас обоих проще простого обмануть, — отмахивается Анаэль. — Предлагаю не лезть к этой парочке с прямыми вопросами, а сорвать план и смотреть, что произойдёт дальше.              — Если этот план вообще принадлежит Барону и Анхель, — с нажимом говорит Даня.              — Из всех здесь присутствующих я единственный, кто знает Анхель и на что она способна, — упрямо говорит Михаил. — Не удивлюсь, если это отвлекающий манёвр от какой-нибудь махинации на политическом уровне.              — Я буду честен, — прерывает споры Арсений. — На данный момент мне абсолютно плевать на то, от чего кто-то хочет отвлечь город. Первостепенная задача — вытащить из этого уравнения Адриана. Даня? Семпер фай?              — Не заигрывай со мной, Арсюх, — широко улыбается Поперечный, но тут же будто бы даёт себе мысленный подзатыльник. — Блять, я становлюсь похожим на Асми, это пиздец, что происходит?              — Ничего удивительного, это нормальное явление для женатиков, — успокаивающе, но будто бы ещё и немного сочувствующе улыбается Мефистофель. — Значит, пока похуй на то, для чего это всё делалось? Наша задача сделать так, чтобы про Адриана забыли?              — Именно, — кивает Арсений. — План… Весьма спорный, но лучшего я не придумал. Для того, чтобы столкновение не состоялось, нам достаточно разрушить баланс сил.              — Каким образом? — со слышимым сомнением спрашивает Михаил.              — Укрепим энтузиазм тех, кто готов Адриана защищать. И раздавим тех, кто против.              — Я знал, что этим закончился, я знал, — бормочет Даня, пряча лицо в ладонях. — Ну почему с тобой всегда так?.. Каким образом раздавить собрался?              — Для начала хочу узнать, есть ли у тебя связи с «Шестой улицей».              — А с хуя ли они должны быть? — дёргает бровью Даня. — А-а-а, я понял. Ну да, с какой бандой мне связаться, если не с патриотами старой Америки, ну да, Арс, ну да. Нет. Эти ребята понятия не имеют, что из себя представляла старая Америка, они выросли на мечтах своих дедов, на рассказах, как было охуенно в прежних Штатах, пропитались этими мотивами, но по факту… Это только ширма. Они пиздят про возвращение старой Америки, но лишь культивируют междоусобицу, теперешний американский режим. Разбой, грабежи, перестрелки, коррупция. Они говорят о том, что держат свой район под защитой, но по факту только больше этот район Найт-сити и угнетают. Просто очередные лицемеры, разве что нацепившие на себя государственную символику.              — Другими словами, обычная банда Найт-сити, — тяжело вздыхает Арсений. — Я, конечно, знаю это из игры, но… Мало ли, всё-таки хоть что-то здесь изменилось в лучшую сторону.              — Нет, только в худшую, — качает головой Даня. — Не считая того, что было изменено нашими руками, — тут же теплея при взгляде на Арсения, договаривает с улыбкой. — Знаешь, может, и с этой стороны что-то можно было бы улучшить нашими руками.              — Стоп-стоп-стоп, — смеётся заливисто Анаэль. — Нет, я ещё готов помочь вам с локальной проблемой, но за возрождение Америки я с вами не возьмусь.              — А мы начнём с малого, а потом уже и без твоей помощи обойдёмся, — смешливо фыркает Поперечный, зачёсывая пятернёй волосы на чёлке. — Как именно ты собираешься подавить агрессивно настроенную сторону, Арс?              — Не буду сюсюкаться. «Мальстрём» и «Мусорщиков» хочу в целом уничтожить.              — Звучит заманчиво и просто, — тянет Даня. — Только невозможно. Их дохуя. Вот они ползают по твоему полу, эти таракашки, ты их потравил, а потом оказывается, что, если поднять плинтус, там ещё этих тварей миллион.              — Давай мы не будем делать вид, что ты не способен найти их всех и, объединив в одну систему, подключиться к сознаниям.              — Прошу прощения, что? — напрягшись, спрашивает резко Мефистофель. Смотрит, нахмурившись, то на Даню, то на Арсения. — Подключение к такому количеству сознаний? Это невозможно. О чём вы говорите вообще?              — Для Дани — возможно, — отрезает Арсений, не разрывая с Поперечным зрительный контакт.              Ну, может, и возможно. Может, и способен Даня на это. Правда, практики у него не было для столь масштабного подключения очень давно, потому что не было нужды в столь массовом убийстве. Да и вообще в последнее время выработалась почти что фобия использовать свою способность на людях.              Демон. Рыбы. С сильными для медиумных способностей позициями небесных тел при рождении. Демон уже не первый век, с пережитым всплеском роста силы. И что отдельно даёт энергию — связь с самим Асмодеем. За всю историю паранормальных не было настолько сильного демона-Рыбы.              Может, поэтому вселенная и решила смешать его демонические способности с проклятием Вестника? Чтобы не забывался, не использовал способности направо и налево, чтобы ограничить Даню в силе. Но сейчас это не ограничение, а только плюс, в этом и состоит план Арсения. Даня подключается к сознанию сотен мальстрёмовцев и мусорщиков — и бац! От одного лишь подключения они начинают вымирать. Целые две банды Найт-сити из-за простого проникновения в их головы могут оказаться стёртыми с лица города за пару секунд.              — Для этого понадобится чертовски много сил, — это не отговорка, Даня констатирует это как факт, и Арсений понимающе кивает.              — Покажи ладошки, ириска, — с натянутой улыбкой требует Мефистофель.              Судя по сжавшимся крепче зубам, Даня не горит желанием этого делать. Он понимает, для чего, по какой причине Меф просит об этом. Это запрос на наличие судимостей, а точнее… На их количество.              Даня выставляет перед собой раскрытые ладони, уводя взгляд вниз. Для него это будто бы удар по гордости, будто бы его раздеться попросили. А из Мефистофеля вырывается неверящий вздох, глаза распахиваются широко, бегают поражённо по ладоням, пронизанным многочисленными предупреждениями от жнецов.              — Три, — выдавливает из себя Меф. — Только три должно быть, и всё, и капут, блять…              — Разве ты не должен был видеть это в его воспоминаниях? — тяжело вздыхает Михаил.              — Я не могу держать в голове абсолютно всё! Я видел Воронеж и Ирак, я видел сражение с Монту, но это! Это же пиздец!              — Стоп, ты видел мои воспоминания? — возмущается Даня, резко пряча ладони в слитый карман толстовки.              — Не злись, ириска, я это не контролирую, так оно работает, я бы предпочёл не знать, — качает головой Мефистофель, жмурясь. — Как?.. Не подумай, я не желаю тебе уничтожения, но моя профессиональная принадлежность не понимает, какого хуя жнецы вообще?.. Осколок человеческой души, — резко обрывает себя с обессиленным стоном Меф, хлопая по лицу ладонью. — Ди-и-и, ну что с тобой не так! Не только этот мир аномалия, каждый из вас — грёбаная аномалия!              — А ты из той компании, что дрочила на правила? — раздражённо усмехается Даня.              — А как бы иначе они с Мишей снюхались? — тянет Анаэль.              — Не слушайте его, — задвигая Анаэля, фыркает Меф. — Я не из славного альянса законодрочеров, но… Послушайте, правила Чёртовой дюжины, старика, ангелов — на это мне в целом похуй. Но правила жнецов — это другое.              — Точно так же сказал бы Змееносец про правила Чёртовой дюжины, — с ядовитой усмешкой тянет Анаэль.              — Нет. Это другое, — упирается Меф. — В любой сфере допустима погрешность. В любой, кроме этой, — тычет указательным пальцем вниз, распинаясь. — Книга жизни, Колыбель, круговорот перерождений, запрет на вмешательство паранормальных в жизнь смертных путём спасения от смерти или убийства. Это нельзя нарушать. Общайтесь сколько влезет! Но прятать от Смерти или убивать… Даже не думайте, — шипит Меф. Впервые показывает клыки в подобном вопросе, и это пугает. — Думаете, раз мир уже на голове, а не ногах, то хуже не будет? Всегда есть куда хуже.              — То есть ты не с нами? — с вызовом, вздёргивая подбородок, спрашивает Даня.              Этот вопрос заставляет Мефистофеля отступить в своём напоре.              — Я с вами. Но не из-за того, что нельзя сделать хуже. Не потому что это нужно для прикрытия Адриана. Не потому что я забил на этот закон. Я с вами в этом только из-за того, что ваша цель — уже не люди…              — В смысле? — растерянно спрашивает Арсений.              — Я видел того мусорщика на крыше, я видел мальстрёмовцев — у них нет души. Буквально. Она сожрана Скверной. Эти люди не отправятся на перерождение, от их души ничего не осталось, Колыбель их не пропустит, они станут огромной кучей неуправляемых Проклятых. А это уже моя работа. Другими словами, конкретно в этом случае — это не убийство людей паранормальными, это новая Чистка. Но я должен предупредить, — с нажимом говорит Мефистофель. — Я не смогу поглотить столько Проклятых. Вы создадите больше сотни беспощадных привидений, Скверна в которых достигает невъебической концентрации. Я смогу поглотить только четверть из них за раз.              — Значит, мы оставим в мире не меньше 75-и ёбнутых на голову Проклятых, которые могут натворить дел похуже, чем их живые версии, — помрачнев, кривится Даня.              — Именно. И если у вас нет в рукаве мощного ясновидящего, то я не рекомендую этого делать.              Почему-то после этих слов у Дани и Арсения внезапно загораются глаза, они смотрят резко друг на друга, явно думая об одном и том же.              — Неси её сюда, — активно кивает Арс.              — Охо-хо-хо, да здравствует ведьма! — заливается смехом Даня, тут же ускользая по тени куда-то.              — Ведьма? — потерянно спрашивает Мефистофель. — Ежевичка?              — Олеся, — кивает с улыбкой Арсений. — Она теперь демон Дева, способность ясновидящей у неё есть. И опыт управления Проклятыми, потому что она была очень сильной ясновидящей в прошлой жизни. Долгое время глушила голоса таблетками, а потом Зар… Впрочем, сейчас это не важно. Важно то, что эта ясновидящая точно не подведёт, — шире улыбаясь, твёрдо кивает Арсений.              — А вот и наша королева, — выпрыгивая из тени, кланяется, паясничая, Даня.              Из тени следом за ним выходит Олеся, смотрит внимательно на Арсения, хочет что-то сказать, но по факту лишь улыбается, качая головой якобы негодующе.              — И что ты задумал на этот раз? — спрашивает она, вскидывая на секунду брови, всё так же улыбаясь.              — Сможешь, как в старые добрые, сказать «К ноге» сотне Проклятых?              — Сотне? — Олеся делает вид, что задумывается. — А чего так мало, жадничаешь, Арс? — хитро щуря глаза, усмехается Леся.              — Как я и сказал… Вы все сами по себе — аномалия, — нервно усмехается Мефистофель. — А, хер с вами, пошумим. Что лично от меня требуется, кроме постепенного поглощения Проклятых и Скверны?              — Хочу, чтобы ты вдохнул воодушевление в тех, кто на стороне Адриана, — кивает твёрдо Арсений. — Чтобы ни при каких обстоятельствах они не сдались.              — Кроме сектантов, — спешит сказать Михаил.              — Кроме сектантов, да, — активно кивает Арсений. — Их пока не трогаем, ну их к чёрту.              — А-а-а, Адриану решили помочь, — хмыкает Олеся. — Хотите захуярить мальстрёмовцев и мусорщиков?              — Да. Ты против? — злорадствует Даня, припрыгивая рядом с Лесей, которая тут же тянет его за капюшон, чтобы стоял спокойно.              — А вы не думаете, что сектанты ещё больше уверуют в то, что Адриан — святой, если в один момент те, кто был против него, просто… окажутся мёртвыми?              — Ведьма истину глаголет, — резко хмурится Даня.              — Мы не перебьём всех, кто против Адриана, лишь вот этих упырей, от которых давно было пора очистить город, — спокойно говорит Арсений. — Слушайте, какой план. Даня подключится ко всем мусорщикам и мальстрёмовцам, это приведёт к чему? К тому, что они передохнут за пару секунд. Мефистофель поглотит столько Проклятых, сколько сможет, а потом использует эту энергию для того, чтобы воодушевить «Валентино» и «Шельм», чтобы они остались настроены на защиту Адриана. Арасаковцев не вдохновляем, потому что это куда опаснее, чем воодушевить санта-мадревцев и проституток с битами.              — Да, воодушевление «Арасаки» кончится огненным дождём на город, — закуривая, усмехается тихо Даня.              — Я возьмусь за официальных представителей «Кан-тао», — продолжает Арсений. — Немного гипноза с одним, пара блоков на память с другими, и вот «Кан-тао» это уже всё нахрен не сдалось. Вы, — резко поворачивается на пятках к Анаэлю с Михаилом. — Как бы там ни было, «Шестая улица» — не самая херовая банда, и люди с их района всё-таки прислушиваются к ним. Нам не нужно уничтожать или запугивать их, нам нужны их голоса. Но без фанатизма.              — То есть немного очарования, но без ярого обожания? — мурлычет Анаэль, кокетливо взмахивая ресницами.              — Именно, — кивает Арс. — Если не получится с очарованием, надеюсь на твою иглу, Михаил.              У Михаила на лице написан усталый вопрос: «А почему я вообще должен в этом участвовать?». Но Арсений не задумывался о том, с кем у него какие отношения, просто раскидал зоны ответственности по тем, кто сейчас есть в их кругу знакомых. Так он скажет, если кто-то спросит. Правда в другом.              Арсений наблюдал за Михаилом с того самого момента, как увидел его во время призыва Мефистофеля. Этот Павший архангел источает вину и сожаления за милю, он в шаге от клинической депрессии, все его силы уходят на то, чтобы доказать самому себе, что он может всё исправить и заслужить доверие тех, кого прежде оттолкнул, будучи слепым. Вот Арсений и дарит эту возможность. Манипуляция? Ну да. А кто из них святой? А, точно, Адриан. Смешно.              — Не забывайте о журналисте, который взялся за репортаж, из-за которого всё это и произошло, — напоминает Олеся. — Если ситуация так резко и странно переменится, он наверняка начнёт разнюхивать. А когда «Шестая улица» сольёт ему, что возлюбила Адриана после визита сомнительных типов, что будет? — окидывая ладонью в капроновой перчатке Анаэля и Михаила, тягуче спрашивает Леся. — А когда узнает, что мусорщики с мальстрёмовцами просто рухнули бездыханно?              — Трупы придётся прибрать, — нервно жуя губу, бормочет Даня. — Гавриил смог переместить трупы и закопать яму одним движением.              — Мы не будем сотрудничать с Гавриилом, когда дело касается ответственного «мероприятия», — обрывает Михаил.              — Почему бы их просто не сжечь? Тела, — пожимает плечами Анаэль. — Асмодеюшке достаточно будет щёлкнуть пальцами, чтобы тела сгорели. По пеплу никто не установит причину смерти.              — План есть, — расплывается в улыбке Арс.              — Ещё нет, — опять осекает Олеся. — Кто-то должен стереть из памяти всех, что они нас видели и говорили с нами.              — Меня на всех не хватит, — качает головой Арсений. — Я сколько демон? Вторую неделю?              — Не хочешь предложить свою кандидатуру? — с тяжким вздохом спрашивает Мефистофель, поднимая взгляд к потолку.              — Ты же не у Отца спрашиваешь? — с крайне сочувствующей моськой, кладя ладонь Мефу на плечо, спрашивает Анаэль.              — Я знаю, что ты здесь, я прекрасно знаю твой запах, блять, шпион недоделанный, — расплывается в улыбке Меф. — Выходи давай, золотая чаша, золотая.              «Золотая чаша» показываться на глаза до последнего не хочет, а у Мефа кончается терпение. Поднятая к потолку коса будто бы рассекает пространство, а именно густую тень в углу. И из этой тени прямо в центр комнаты грохается, едва успевая подставить руки под себя, Салазар.              Арсений моргает часто от удивления, усаживается на корточки напротив стоящего на корячках Салазара, а тот смотрит на него с нервозной улыбочкой. Понятно.              — Антон, да? — спрашивает Арсений, желая узнать, кто у них стукач.              — Какой Антон? А, наш Антон! А что наш Антон? — нервно смеётся Зар, вставая на ноги с помощью Арсения.              — Понятно, — смеётся Арсений. — Значит так, раз уж тебя приставили за мной присматривать — будешь помогать.              — Можно отказаться?..              — Нет.              — Твои идеи редко кончались чем-то хорошим, — бормочет Зар, оглядываясь по сторонам.              — Не-а, мои идеи всегда заканчивались хорошо, но просто в процессе вылезала парочка осложняющих обстоятельств…              — Парочка, — вырывается со звоним смешком из Салазара. — Мне совершенно не нравится ваш план.              — Да он тут никому не нравится, — усмехается Даня. — Но если прыгать в ведро с говном, то я предпочитаю прыгать в него за ручку со своими.              — А если вообще не прыгать? — с надеждой спрашивает Зар.              — Такого варианта нет, — хлопая Салазара по спине, улыбается широко Поперечный. — Так что ты либо один в говне, либо в говне, но в приятной компании.              — Метафоры у него за всё это время вообще лучше не стали, — кривит нос Олеся.              — Ну что? Я предупрежу Асми, что ему предстоит сыграть в сжигателя трупов, и стартуем, — всё с той же широкой улыбкой бойко говорит Даня, уходя из кабинета.              — Он видит в этом плане что-то большее, — внимательно смотря на закрытую дверь, тянет Олеся. — Ты же не дал ему надежду на возвращение его Америки, Арс? Не вздумай играть на его чувствах в своих интересах, этой дурнушке не идёт разбитое сердце.              — Я вовсе не…              — Я просто предупреждаю, — улыбается Олеся, но в этой улыбке угрозы больше, чем в чьих-то окровавленных кулаках. — Последняя жизнь научила меня защищать близких силой, а не словами. Если ты ввёл ему в уши что-то про возрождение Америки, ты, мой хороший, возродишь её для него. Договорились? — протягивая ладонь в перчатке, шире улыбается Олеся.              Этот взгляд и улыбка — как приставленный к виску пистолет.              — Договорились, — нерешительно пожимает руку Арсений.              Даня возвращается с Асмодеем. Можно начинать.