Последний танец Муэрты

***

      Утро. Серьёзно, их компании уже впору радоваться пережитой ночи так, как если бы они играли в «Мафию». Сам факт того, что за ночь никто не умудрился умереть, почти умереть, устроить конец света, начать ядерную войну и что-то из той же оперы — уже глобальный успех.              Пусть и в разное время, но утро начинается у всех довольно бодро, шустро, взволнованно. Вскочивший с кровати, едва разлепив глаза, Арсений хватается за волосы, матеря весь свет, на чём он стоит. Но в первую очередь его негодование направлено, конечно же, на Мефистофеля, который полез к нему своим ртом, усыпив бдительность.              — Я должен был довести дело до конца! — взвывает Арс, пополняя кормушку разбуженного шумом Тихона. Извиняется так.              — Мы довели всё сами, — успокаивает Салазар, помогая встать с кровати шатающемуся от бессилия Антону. — Ты как, пташка?              — Ты куда свою энергию дел? — взволнованно спрашивает Арсений, оказываясь в секунду рядом с Шастом, придерживает его под вторую руку.              — Я не помню, я вообще нихера не помню… Я помню только… Ветер такой громкий, а потом бабах! И вшу-у-ух! И что-то дзынькнуло, а потом… А потом — ничего.              — Байри вернулся, — с вымученной улыбкой объясняет Салазар.              Следующие полчаса ему приходится отвечать на все вопросы Арсения. Вообще-то эти вопросы и после получаса этого странного интервью Зара не заканчиваются. Вот Салазар и пытается, как бы незаметно, улизнуть из чужой квартиры.              Он бы почувствовал себя скотиной, оставляя Антона в таком состоянии одного, но он прекрасно понимает, что Арсений подпитает его быстрее и действеннее, если останется с ним наедине, а не будет отвлекаться на присутствие располагающего информацией Зара. Так и случается. Но без вот этого, о чём там все подумали, конечно. У Шаста в теперешнем его состоянии не то что член не встанет, он сам встать не может.              Есть много других действенных и при этом не менее приятных способов подпитаться, будучи в замужестве с любимым больше-не-человеком, который по совместительству твоя родственная. Желания обычных поцелуев, объятий, потребность в заботе и внимании — это всё тоже подпитывает. И если секс — это плотный ужин, после которого лежишь час без движений, переваривая, то вот такие нежности — это то что надо на завтрак.              В глазах многих теперешний Арсений выглядит эмоционально отстранённым, осторожным настолько, что даже близких слишком близко к себе не подпустит. По мнению обладателей этих глаз, есть у Арсения только два режима: дистанцированный и манипулятивно-провокационный, когда нужно получить внимание к себе.              О том, каким Арс становится дома, с Антоном, Шаст знает ещё с Найт-сити. Уже тогда увидел, как много на самом деле в этом человеке и мягкости, и заботливости, и теплоты. Будто бы переодеваясь дома в эти бесформенные, обычно светло-голубые свитера, Арсений перевоплощался из крутого профи-нетраннера, в настоящее облачко нежности. Выпрашивает булочки с маком, рассказывает о своих проектах с мечтательным блеском в глазах, лезет целоваться, а потом мурлычет довольным котом, сидя у Антона на ногах.              Шаст ещё до того, как сделал предложение, словил себя на странной мысли. Он любит не только Арсения, точнее эта любовь состоит не только из любви к нему. Антон любит его, любит то, как сам Арсения любит, и до невозможности любит то, как его любит Арс. Может, для кого-то, да даже для Шаста, когда он впервые себя словил на этой мысли, это звучало странно, но так оно было и есть.              Антону безумно нравились контрасты заботливой любви и слегка чокнутой Арсовой страсти. Шаст обожал то, как Арсений по одному взгляду мог понять, что у него на уме. Иногда это заставляло его хитро улыбаться, иногда краснеть и смущённо булькать что-то себе под нос, а иногда хмуриться, надувшись и сложив руки на груди. В последнем случае Арсений всегда говорил: «Ну выкладывай, что ты там себе уже надумал, в чём себя накрутил». И начинался долгий-долгий разговор с раскладыванием по полочкам, с которых Арсений прогонял тараканов.              То, как Арсений умел вправить мозги, то, как Антон умел его поддержать и вдохнуть храбрость, то, какими они были, оставаясь наедине друг с другом, — Шаст обожает это всей своей сутью. Демонической, человеческой душой, разумом и телом. Сейчас, лёжа с Арсом на кровати, он думает об этом снова и изнутри прямо-таки колошматит, но исключительно приятными чувствами. Хочется вскочить и побежать куда-то, чтобы совершить какой-то подвиг, посвящая Арсению. Хочется принести ему букет цветов и огро-о-омный мешок булочек с маком. Что-нибудь такое. Много разного. Всё сразу. Вот и плющит не по-детски.              — Столько запахов, — прикрывая глаза, шепчет с улыбкой Арсений.              — Эмоции?..              — Нет, — качает головой Арс, укладывается щекой под аркой нижних рёбер. Там больше нет души, но осталась связь с ней, Арсений её чувствует даже без использования способностей. — Хотя запахов эмоций тоже хватает, — хитро улыбается, приоткрывая один глаз, чтобы взглянуть на Антона.              — А про какие ты тогда?.. Так, мне надо в душ, — твёрдо говорит Антон, но смеющийся Арсений, обвиваясь крепче руками вокруг его пояса, не выпускает из кровати. — Я понял намёк, Арс, я отрубился вчера без душа, мне надо в ванную!              — Не эти запахи, дурачьё, — фырчит со смеху Арсений.              Он прикрывает глаза, вновь прижимаясь щекой к солнечному сплетению, мычит с улыбкой. И всё-таки начинает перечислять призрачные ароматы, которые улавливает. С сонной улыбкой, медленно, будто бы даже лениво, растягивая слова.              — Бензин, нагретая резина, печёные яблоки, земля, масляные краски, книги… Три последние жизни, Шаст. Бензин и резина — дорога, машина, кочевники. Печёные яблоки и земля — партизан, Вторая мировая. Масляные краски и книги, хм, видимо, в тебя так въелись эти запахи в твоём прежнем демоническом воплощении. Ты работал в картинной галерее, а книг у тебя было, у-у-у…              — Запах души, — расслабляясь, немного удивлённо улыбается Антон.              — Угу, — довольно урчит Арсений. — Последние три жизни, поэтому запах более яркий, остальные ароматы за такое время уже подвыветрились, наверное.              — А как бы пахли те жизни? — разморенно улыбаясь, заползая пальцами в Арсовы волосы, спрашивает тихо Антон.              — В жизни при Древней Греции твоя душа наверняка бы пахла металлом, бронзой или медью, из чего там было твоё копьё и доспехи?              — Бронза и железо.              — Да… А ещё оливковым маслом и вином, — Арсений даёт волю фантазии, и это согревает так же, как и всегда. — В жизни при Риме, хм, свитками и маслом факелов.              — Не я сжигал Александрийскую библиотеку, — буркает тут же Шаст.              — Да-да, я тебе верю, — вредно хихикает Арсений. Голову ему откусить, что ли?.. — Жизнь при Древней Руси — мох, медовуха, вымоченное дерево и тимьян. Жизнь, где ты был бардом, пожалуй, мно-о-ого алкогольных ароматов, грязь и дождь.              — Не всегда так было, — опять буркает Антон.              — Я нашёл тебя спящим в свинарнике…              — Меня ограбили и бросили туда.              — Ты спал лицом в свиных…              — Давай только это запахом той жизни не сделаем!              — Ладно, — смеётся Арсений. — А вот инквизиторская жизнь, даже не жди, что я скажу про аромат сирени, — резко мрачнея, шипит Арс.              — И не надеялся, — у Антона в голосе проскальзывают хныкающие нотки. — И не запах сожжённых людей, пожалуйста. Может, всё-таки лучше?..              — Никакой. Блять. Сирени.              — Понял, принял…              — Ох… Мы такие старые, Шаст, — неожиданно говорит Арсений, чуть погрустнев. Из Антона же этот комментарий вырывает смешок. — Смешно тебе, да? Да мы чуть ли не Заровы ровесники, ты понимаешь???              — Вообще нет! — с широкой улыбкой мотает головой Антон. — Мы появились не среди первых людей, а только три тысячи лет до нашей эры, а Зар ещё до создания Земли существовал!              — Всего-то три тысячи лет до нашей эры, да, мы, это, ебать, молодёжь!              — Только не говори, что демонический переход культивировал твои загоны насчёт возраста, — всё никак не может перестать смеяться Антон. — Арс, больше не стареешь, неактуально, успокойся.              — Ты понимаешь, что теперь, со всей нашей памятью, в разговоре с каким-нибудь мелким, из нас буквально может вырваться что-то типа «Ну и молодёжь пошла, никакого здорового образа жизни, а вот у нас в Древней Греции, хиленьких с горы сбрасывали к чёрту». Естественный отбор, все дела, — кривляясь, бурчит Арсений. Он делает только хуже, Шаст уже не смеётся, а безостановочно хохочет. — Книжки они читают, у нас за такое сжигали вообще-то! Президе-е-енты, демокра-а-атия, а вот про Французскую революцию они даже не слышали!              — Всё, всё, прекращай, прошу тебя!              — Это ужасно, — качает головой Арсений. Нет, ну он ещё своей актёрско-красноречивой моськой Антона добивает, это невыносимо! — Ой-ой, не смогли они в одной квартире год пожить и разбежались, а мы вот с мужем уже пять тыщ лет, как не разбежимся.              — А ты хотел бы? — тянет с улыбкой Антон.              — Ага, мечтай, — фыркает Арс, демонстративно закатывая глаза. — Нормально с сиренью в жопе ходится?              — Твою же мать, опять про это…              — К слову о прежних жизнях, я должен больше внимания уделить второй половине восемнадцатого века, ну та жизнь, в Америке…              — А давай сменим тему? — с надеждой спрашивает Антон, нервно усмехаясь.              — Знаешь, Антош, а ты та ещё змеюка, ты ведь НИ РАЗУ не упомянул эту жизнь, когда был демоном, а у меня не было ВСЕЙ памяти.              — Ой, а времени-то сколько, — тянет Антон, пытаясь выползти из кровати. — Нужно узнать что-то там у всех, Арс, нет-нет, только не за бедро! — взвывает, шипя от боли, когда в ногу вонзаются реально вампирские Арсовы клыки.              Антон выскальзывает из-под Арсения облачком дыма, оказывается стоящим по другую сторону кровати от вскочившего Арса, выставляя перед собой руки. Как бы немо говоря: «Я всё объясню!».              — Ты меня похитил! — всплёскивает руками Арсений.              — Я думал, это романтично!              — Ты хотел получить за меня выкуп! — тычет указательным пальцем в сторону пятящегося Антона.              — С деньгами было туго после гражданской войны! Ты же не будешь и впрямь злиться на меня за то, что было, э, больше четырёхсот лет назад??? — нервно усмехается Шаст, разводя руками. Наткнулся спиной на стену — закончилось расстояние для отступления. Вот и начал торговаться.              — Вот оно, вот! Вот, почему у тебя фамильяр — змея, — шипит Арсений, подходя впритык, вжимая своей грудью в стену.              — Мы же сейчас будем страстно целоваться, да-а-а?              Нет. Арсений опять вгрызается своими клыками — в этот раз в плечо. Прямо в рисунок башки бедной Берты! Это, конечно, не всё равно, что навредить выпущенному из тела фамильяру, но всё равно ведь больно! Из Антона вырывается жалобный скулёж сквозь зубы.              — Я считаю! — выставляя перед Арсением указательный палец, заявляет громко Антон. — Никто не должен расплачиваться за события старых жизней, которые были больше, чем век назад! Новый закон. Как король, утверждаю, — активно кивает Шаст.              — А ты королём был больше, чем век назад, так что по твоему же закону, твоё утверждение этого «закона» ничего не значит, сам себе перечишь, Антош-ш-ш…              — Кто из нас ещё змеюка? — вырывается из Антона. Ой бля-я-я, ой зря-я-я. — Беру свои слова назад! Арс, не надо, не кусайся, не надо!              Вот в таком режиме: кусательно-злопамятном — утро проходит для Антона. Вот всегда так: начали за здравие, закончили за упокой. Ой, Антошенька, как вкусно пахнет твоя душенька. Ах ты сука, блять, сирень, Америка, змея! Так себе стихотворение по Блоку получается. Отстой…              И пока Антон пытается понять, серьёзно ли на него взъелся, разозлился и даже обиделся Арсений, или он попросту устраивает сцену, чтоб Шаст не расслаблялся, у других утро проходит по своему расписанию.              Даня почему-то просыпается в солнечных очках между двумя секс-куклами. Срастить, что происходило с его телом, пока оно было в отрубе, несложно. Пытаясь встать с кровати, Поперечный опрокидывает бокалы с коктейлями. Заебись! В солнечных очках, в мокро-липкой кровати, с двумя резиновыми бабами — Асми, блять!              Следующие полчаса уходят на то, чтобы спасти матрас и убрать всё постельное. Куклы идут нахуй, и нет, не так, как они должны идти нахуй. Даня просто скидывает их в угол комнаты, пытаясь понять, из какой жопы мира или их квартиры Асми вообще их вытащил. Потом ещё и мыться приходится, Даня сам весь в коктейлях.              В зеркале ванной замечает, что у него перемазано помадой лицо. Ей-богу, если фотки у Асми будут не достаточно смешные, Даня его ёбнет. Помада не смывается, а только растирается по лицу — у Дани теперь будто бы нарумяненные щёки. А круги, невесть откуда взявшиеся под глазами, рисуют смоки-айс. Пока моется в душе, у Дани на повторе звучит в голове голосом Дина Винчестера: «Я крашеная шлюха».              Перед тем, как попросить у Асми фотки, Даня всё-таки впишет ему подзатыльник. Однозначно. Только вот найти бы этого горе-фотографа ещё, дома его почему-то нет, в баре, где он обычно сидит сам, тоже. Приходится обратиться к помощи «ошейника».              Связь с Асмодеем заводит Даню в какие-то ебеня. Это обычная заброшка, когда-то бывшая пионерским лагерем. Тут пусто и тихо, жутко, если быть честным. Данин крик разносится эхом по заброшенным помещениям, но ответа никакого не следует. Становится ещё больше не по себе, вспоминаются какие-то ужастики про заброшки, рука наивно тянется к бедру с пустой кобурой. Так, блять, а пистолет его где???              Асми тут точно нет, но Даня его чувствует. Всё-таки прошаривает внимательно каждую запылившуюся комнатушку — ничего. Остался только один вариант: под заброшкой есть тайное подвальное помещение. Перемещаться тенью под землю не очень безопасно, Даня так один раз застрял под тектонической плитой, ища подземную пещеру (без комментариев) — ощущение не из приятных. Но приходится снова рискнуть, обернуться облаком дыма и нырнуть в земные недра.              Слава Сатане, под центральным корпусом заброшенного пионерского лагеря действительно находится спрятанный подвал. Судя по стенам и планировке — это бомбоубежище… Какого чёрта Асми тут забыл?              В отделённом от основного зала убежища помещении неожиданно находится нетраннерское гнездо. При виде Асми на диванчике и Виктора в нетраннерском кресле без сознания у Дани падает в пятки сердце. Но, как и подобает когда-то первому лейтенанту, он быстро берёт себя в руки. Проверяет пульс у Виктора — просто спит, реакцию зрачков у Асми — он тут же просыпается. Тоже уснул…              — Что тут происходит? — разводит руками Даня, будя своим вопросом и Брагина.              Что Асмодей, что Виктор подбираются резко на своих местах, протирают быстро глаза и смотрят на Даню со странными, сонными улыбками.              — Аллё, — щёлкает нетерпеливо пальцами. — Просыпаемся. Чё вы тут устроили?              — У меня получилось, — с крайне счастливой улыбкой сообщает Виктор, вскакивая с кресла и ловя Даню за плечи. — Получилось, Дань! Я испытал Арсову Гончую на Оке, она его в щепки размотала!              — Око?.. Стой, Око Хранителя???              — Да, — активно кивает Брагин, улыбаясь ещё шире. — Да! Гончей нужна нетраннерская поддержка на постоянной основе, она не умеет принимать самостоятельные решения в спорных ситуациях, но знаешь…              — С учётом того, какие вокруг нас ИИ стали самостоятельные, от этого даже спокойнее, — кивает понимающе Даня. — Так вы с Гончей уделали ту паскуду?              — Да!              — А ты страховал Виктора вне Сети? — удивлённо спрашивает Даня, поворачиваясь к Асми, который тут же состраивает важное лицо, кивая.              — Интересный у тебя ночной досуг, Асми. И помадой меня измазать успеваешь, и злого ИИ отловить помогаешь…              Асми тут же теряет маску своей важности, поджимает резко губы, чтобы не заржать в голос. Ни стыда, ни совести. Но будто бы Даня не знал, за кого замуж выходил. И всё же улыбается при взгляде на Асмодея, только для вида качает негодующе головой.              — Это отличная новость, Вик, — возвращая всё своё внимание к Брагину, улыбается широко Даня. — Нужно передать Арсу, и уже сегодня можем начать с ИИ-богами разбираться.              — Мы с Асми после отлова Ока немного поговорили…              — Мы много говорили, мы отрубились, пока говорили, — хмыкает Асми, потирая щёку, на которой остался отпечаток складок дивана.              — Ты должен знать, Дань.              — Это звучит так, будто бы вы сейчас скажете, что у вас роман, блять, завязался, давайте быстрее, — нервно стучит ногой Даня.              Он это, конечно, не всерьёз, не подозревает он в таком. Асми и Виктор? Это всё равно что Даня и Гавриил. Просто вот это «ты должен кое-что знать», «нам надо поговорить» и такое всякое — всегда не к добру.              — Чёртова дюжина пробилась после твоей отключки.              Ну вот. Как Даня и думал, не к добру, блять!              — Только трое из них, — спешит успокоить (?) Асми. — Они раскололись. Прибыли Ади, Байри, а с ними и Неши. Она на грани жизни и смерти, рыжик. Змееносец их извёл.              — Я предполагал, что к чему-то такому и придёт, — медленно кивает Поперечный. — Ладно, как они настроены?              — Неши едва ли в сознании, Байри заботит только её состояние, а Ади пытается спасти своих, — пожимая плечами, шепчет Виктор. — Другими словами, они для нас не угроза, а скорее случайные информаторы. Настрой Змееносца больше напрягает.              — О том, что он угроза, мы уже пиздец как давно знаем, — спокойно отвечает Даня. — Проблем дохуя, а?              — Выше крыши, — потирая шрам на щеке, вздыхает Виктор. — Расп и Аполлон, ИИ-боги, Змееносец, эта шумиха в Найт-сити, ну, вокруг Адриана.              — К слову… Не кажется странным то, как это совпало с прибытием троицы Чёртовой дюжины? — резко хмурится Асми. — Понимаю, это уже всё между собой перемешалось, но мало ли…              — Чёртова дюжина была отрезана от Земли, они не смогли бы организовать отвлекающий манёвр, — качает головой Даня.              — Но что, если кто-то знал, что они вот-вот прибудут? Причём ведь, послушай, рыжуль, Байри пробил барьер именно что рядом с Найт-сити. А Ади сказала, что там барьер был тоньше. Да, после их атаки, но как будто бы…              — Его ещё что-то истончило изнутри, — кивает Виктор. — Возможно, Асми прав, может быть, эти две проблемы связаны. Обсуждать чьё-то грязное бельё или странную бурю в Пустошах? Для журналиста выбор очевиден.              — Я не хочу делать поспешных выводов, — неуверенно говорит Даня. — Но будем держать это в голове, как одну из рабочих теорий. Не отрицаем, но и не утверждаем. Может, среди нас есть крыса на стороне Змееносца, а может, эти две проблемы на самом деле просто наслоились друг на друга. Уверенно на данный момент мы сказать не можем.              — Я слышал, что Адриан пришёл к выводу, что информацию о нём могли слить Барон или Анхель…              — Которым абсолютно точно невыгодно пускать сюда Змееносца, — теперь Даня говорит уже твёрдо.              — Твоя правда, — отступает Асми. — Значит, будем продолжать думать дальше. Какой следующий шаг?              — Сообщить Арсению об успешном испытании Гончей, — переглядываясь с Виктором, кивает Даня. — И разобраться уже раз и навсегда с этой ИИ-шной мерзкой шайкой.              — Такой план мне нравится, — едва заметно улыбается Виктор. — Но я бы хотел знать, чем обернулась ваша секретная операция в Найт-сити вчера. Асми мне всё проболтал, — не стесняясь тыкать пальцем, с вредной усмешкой говорит Брагин.              — Надо связаться с Позом, — вымученно улыбается Даня. — Узнаем, что там сейчас с Адрианом, а потом будем думать, как ему сообщать о том, что мы наворотили. Вот, блять, почему с Арсением всегда так? В моменте, вот смотришь на него, слушаешь, и понимаешь: план полная хуйня. Но почему-то, сука, всё равно с ним идёшь! А потом просыпаешься на следующий день и первая мысль у тебя: «Бля-я-я, что я наделал?». С ним, как с бухлом, вот серьёзно.              — Прекрасно понимаю, — натянуто улыбается Виктор. — Связывайся с Димой.              Через оптику Даня набирает номер Поза. Чем дольше идут гудки, чем больше времени невзятия трубки проходит, тем сильнее Поперечный нервничает. Уже готов сорваться по тени в квартиру Димы, но он наконец отвечает на входящий звонок.              Судя по треску и звону посуды, Поз готовит завтрак. На фоне что-то щебечет Кармен, на ответы которой Дима то и дело отвлекается от разговора. Одновременно с Диминым заверением, мол, они тут все справляются, звучит на фоне голос. И тоже Димин. Даня говорит, что перезвонит из лучшего места, потому что в бункере явно какие-то перебои связи: он слышит, как голос Поза двоится.              — Это не проблемы со связью, — останавливает от сброса звонка Поз. — Просто я бы один и с Кармен, и с Адрианом не справился. Поэтому, эм, меня теперь два.              — Что, прости?              — Способность Близнецов, — шёпотом напоминает Асми.              — Так, блять, ты разделился, док??? И какая из твоих версий приглядывает за Адрианом?              Ответ перестаёт быть нужен, стоит Дане услышать, как голос Поза издалека говорит: «Ну давай, прыгай, чё стоим? Испытаем асфальт на прочность, Адри. Но вообще, если правда хочешь умереть, я бы прыгал с крыши здания, а не с нашего балкона, так только поцарапаешься со своим металлическим скелетом».              — Ты оставил суицидально настроенного Адриана со своей тёмной версией?! Ты в себе, Поз?!              — Как бы это ни звучало, — спешит оправдаться, очевидно, светлая версия. — Эти слова на него действуют лучше, чем моё «давай поговорим, давай подышим, а давай успокоимся», — недовольно бурчит Поз, ворочая на плите оладья. — В целом, даже могу понять, почему. Видимо, некоторая душевная память взыграла. Я никогда его не останавливал в такие моменты, а подсказывал, как лучше себя убить.              — Вы прямо-таки эталон нормальной семейной пары, — вырывается из Дани ядовитый комментарий. — А какого хера Адриан вообще собирается сигануть с балкона?              — Возможно, не стоило вываливать на него всё и сразу, — бубнит Дима. — Но в тот момент, когда нас было один, ну, то есть до разделения с помощью способности, я чёт растерялся от его херового настроения. Он же обычно, когда высыпается, в хорошем настроении, а тут вообще хорошим настроем не пахло. Он просто завалил меня вопросами. Не успел на кухню пройти, как на меня посыпалось: «Нахера было меня усыплять? Я должен был разобраться с проблемой в Найт-сити, а что там сейчас? А какого хрена девчонка валентиносов у нас, Поз? Что происходит, блять?».              — И что ты ему ответил? — зажимая пальцами закрытые веки, спрашивает Даня. Он надеется на что-то хорошее? Разумеется, нет.              — Меня слегка перемкнуло, и я ответил ему вообще всё как есть. Я, э, сказал что-то вроде: «Это моя дочь из прежней жизни, твоей проблемой занялся Арсений, а ещё, пока ты спал, пробилась Чёртова дюжина». Он сначала просто молчал, потом заржал, а уже в следующую секунду мне пришлось раздвоиться, чтобы отнять у него пушку, которой он пытался себя пристрелить. Я растерялся!              Даня даже предположить не может, какой именно из этих ответов Адриана довёл. А может, всё это вместе? Во-первых, Даня сам в ахуе от того, что только что услышал. Да, он начинал раскручивать у себя в голове теорию родственной связи Поза и Кармен, но такое подтверждение всё равно несколько шокирует. А Адриана уж подавно должно было испугать. А вот насчёт второго… Если бы Даня, едва проснувшись, услышал, что какую-то его проблему взялся решать Арс… Да, Даня бы тоже засунул пистолет в рот.              — В любом случае, я пеку блинчики, а второй я рассказывает Адриану, под каким углом лучше прыгать с балкона… У нас всё хорошо, не волнуйтесь.              Это вообще не та фраза, после которой можно добавить «у нас всё хорошо, не волнуйтесь»! Это последнее, после чего можно сказать эти слова!              — Постарайся проследить за тем, чтобы твоя тёмная версия не спровоцировала его на самоубийство, я скоро буду, — шикает Даня.              — Тёмная? Не уверен, что он тёмный, а я светлый. Мне кажется, мы оба серые? Мы не совсем то, чем является единая версия, но я бы и не назвал одного из нас злодеем, а другого героем. Просто в одном побольше глупой, эмоциональной взволнованности, а второй…              — Нет, если ты прыгнешь вот так, то скорее всего просто продолжишь жить с инвалидностью, — слышится продолжение приглушённым Позовым голосом.              — А вот так? — интересуется на фоне голос Адриана.              — Всё равно в воздухе перекрутит, у тебя из-за металла центр тяжести смещён. Пойдём по тени к рельсам, просто под поезд ляжешь.              — Поз, смотри за ними в оба! — не выдерживает Даня.              Глядя на место, где только что был Поперечный, Виктор тяжело вздыхает. Переводит ещё сонный взгляд к Асми, устало улыбаясь.              — Я свяжусь с Арсением, но чуть позже, — говорит тихо Брагин. — Хочу посмотреть, как там Бельфи, разбудил ли его уже Мефистофель.              — Если Меф до него ещё не дошёл, не буди его сам, — предупреждает быстро Асмодей.              — Понимаю, ты знаешь его гораздо дольше меня, но это не значит, что лучше, — хитро улыбается Виктор, растворяясь облаком дыма с горящими оттуда фиолетовыми огоньками глаз.              Кто бы мог подумать, что Асми будет рад снова видеть фиолетовый. Да, всё ещё нестабильно, противоречиво для цвета души человека, но хотя бы не грёбаный розовый. Возвращаясь домой, в квартиру, Асмодей припоминает, как однажды Даня подметил, что у Стейтфилда, одной из Адриановых личностей, была розовая душа. Интересно, этот Лорд подстрекает Фелиоса к самоубийству или отговаривает?              Вряд ли это Асмино дело, ему нужно заняться другим. А чем другим? Навестить троицу Чёртовой дюжины, да, точно. Только привести себя в порядок после ночлежки в нетраннерском гнезде — и можно приступить к родительским обязанностям.              Утро начинается для всех в разное время. Из-за того, сколько кому нужно спать, из-за того, кто во сколько отрубился. И, конечно, с учётом того, в каком часовом поясе кто привык существовать. Даже паранормальные оказались беззащитны перед джет-лагом.              Анаэль привык жить в часовом поясе минус два часа от питерского, и минус четыре часа от лаборатории Бельфегора, и минус пять часов от дома Михаила. Просыпается с ужасной мигренью, всю ночь будто бы не спал, а на каруселях катался. Проснулся в три часа ночи по местному времени, и вот, спрашивается, нахрена? А потому что там, где он был последние дни, уже утро, птички поют и солнышко светит. А у него за окном — тем-но-та. Отстой полный.              Не ставя на то, что получится снова уснуть (с такой-то головной болью), Анаэль бредёт в ванную комнату приводить себя в порядок. Вместо обезбола — два глотка Асминого виски прямо из горла бутылки. Вот! И сразу жить стало веселее и приятнее, красота!              — Начинаешь утро с алкоголя? — дёргает бровью стоящий в тени Михаил.              — Скажи этому алкоголю спасибо, потому что, если бы меня не разморило, я бы проткнул тебя кинжалом с испугу! Какого чёрта ты тут забыл? А-а-а, понятно, — расплывается в улыбке Анаэль, принимаясь рыться в своём шкафу, больше не смотря Михаилу в лицо. — Ночевал у братца? От тебя теперь Сатаной за милю пахнет, Миш, советую подушиться. Или придушиться, это тебе, кажется, ближе.              — Ты шпионил за нами.              — Нет, я просто был рядом, а попутно уж узнавал, что там у кого в планах, — посмеивается Анаэль, перебирая вешалки в шкафу.              С тяжёлым вздохом Михаил подходит сзади и закрывает шкаф прямо у Анаэля перед носом.              — Договорим — разберёшься с одеждой, — твёрдо говорит, не давая открыть шкаф, нажимая на дверцы.              — Я в одном халате!              — И он прикрывает всё, что надо. Что даже удивительно, — хмыкает Михаил. — Люци сказал, что ты будешь на каком-то корпоративном банкете. Мне нужна встреча с Бехом, он там будет?              — Да с какой стати мне вообще отвечать тебе? — взвинчивается Анаэль, резко поворачиваясь к Михаилу.              О, это шипение и рык Михаил прекрасно знает, кто-то изо всех сил пытается защищаться. Хотя в окружении Мишиных рук, вжавшись спиной в шкаф, Анаэль не выглядит вообще ни разу опасным. Что является заблуждением, никогда нельзя забывать про золотой кинжал, способный появиться в чужих руках из воздуха.              — Мне нужны приглашения на банкет, — твёрдо говорит Михаил. — Чтобы мы с Мефом могли поговорить с Бехом.              — Я очень рад за вас, попросите у кого-нибудь другого, — раздражённо усмехается Анаэль. — У меня билет «плюс три», и я собирался позвать…              — Позовёшь нас, — прерывает настойчиво Михаил.              Пальцы упёртых в дверцы шкафа по обе стороны от белокурой головы Анаэля ладоней отбивают нетерпеливую дробь. Миша наклоняется чуть ближе, заглядывая в розовые глаза прямо и твёрдо.              — Мне плевать на этот праздник и дела корпов, нам нужен Бех. И поверь, Анаэль, тебе это нужно не меньше, мы на одной планете живём. Тебе придётся отдать эти приглашения нам.              У Анаэля заметно тяжелеет взгляд под полуприкрытыми веками, ресницы вздрагивают и чуть-чуть горит лицо. Твою мать… Это и правда работает.              — Мы друг друга услышали? — наклоняясь чуть ближе, хмурясь, спрашивает Михаил.              Кадык подлетает на тонкой длинной шее при гулком глотке.              — Будут вам приглашения, — хрипит Анаэль, жмурясь.              — Спасибо, — охрипло шепчет прямо в ухо. У Анаэля подкашиваются колени. — И лучше розовый.              — Что?..              — Блуза, лучше розовая, это твой цвет, — и всё-таки не получается сдержать довольную усмешку.              Все силы уходят на то, чтобы на этом закончить пока взаимодействие, а то Михаил уже кожей чувствует повысившийся градус температуры в комнате. И соблазн остаться и довести этот градус до максимума невыносимо велик, но Мише нужно передать новость Мефу и рассказать Адимирон и остальным про то, где сейчас Бех и как им предстоит выйти с ним на контакт.              Пусть Михаил уже и ушёл в тень, но абсолютно точно видел и слышал — то, как Анаэль приглушенно заскулил, то, как сполз по этой дверце шкафа, как мороженное по палочке. Может, зря Михаил от этой «тактики» бегал? Или это разговор с Люци на него дурно повлиял? Лучше не задумываться, а то опять себя накрутит!              К Мефистофелю, у которого утро началось в шесть часов по местному (питерскому) времени, уже должна заявиться целая делегация: Виктор, чтобы разбудить Бельфегора; Асми для того же; Михаил, чтобы спланировать поход по суть Беха. А у него тут свой собственный хэппи-хаус.              Во-первых, Меф реально в шоке от того, насколько у этой семейки рано начинается день. Ну, почти у всех. Он уже определил некий порядок: первой просыпается Кларисса и принимается готовить завтрак, после неё — Джон, а последним встаёт Журавль. Но сегодня что-то идёт не так, потому что Журавль давно проснулся, Кларисса, напевая что-то себе под нос, готовит, а Бурый до сих пор дрыхнет. Намертво вцепившись в Мефову руку.              Утро начинается с херовых мыслей, потому что больше не получается думать: «Ну может, всё-таки Кларисса?.. Ну это же Кларисса, да?». Ага, хуй там, а не Кларисса. Сейчас с Мефом соприкасается только Бурый, а рисунок на запястье, метка Купидона, движется, оживая. Пронзённое сердце то увеличивается, то уменьшается, имитируя сокращения при переливании крови. Долбанная мишень. Всё-таки надо вырвать вместе с кожей к чёрту.              Ещё более неловкой ситуацию делает внезапно нависшая над ними Кларисса в фартуке. Меф вздёргивает вопросительно бровь, но всё внимание Клариссы полностью отдано спящему Бурому. Она сверлит его взглядом с минуту, будто бы он должен почувствовать этот взгляд и проснуться.              — Я знаю, что ты не спишь, мудила волосатая, — оттягивая голову Колбриса за патлы от плеча Мефа, шипит с раздражённой улыбкой Кларисса. — Прикидываешься, чтобы на кухне не помогать!              — Ай-ай-ай, не за волосы! — судя по тому, как звучит голос Джона, судя по резко открывшимся глазам, он правда уже давно не спал.              — А ну пошёл рожу свою мыть и на кухню!              — Не злись, хозяйка, — ехидно смеётся Колбрис, выскальзывая из-под пледа и быстро уходя в сторону ванной.              Он… реально не спал? Мефистофель гулко сглатывает.              — Не дай этой якобы наивной роже себя одурачить, — махая в сторону Мефа лопаткой, строго наставляет Кларисса. — В кого, думаешь, Адриан такой? Умеешь думать — подумай. Никакой он не медведь, такая же лиса, — щурясь зло в сторону закрытой двери ванной, шепчет Кларисса.              Последнее сказанное заставляет Мефистофеля отвлечься от последних мыслей. Они до сих пор не знают, в какое животное обращается Колбрис и кто у него фамильяр. Надо с этим срочно разобраться. Да, лучше думать об этом. Конечно.              Мефу тоже было бы не плохо заглянуть в ванную. Нет, блять, не в то время, когда там Джон, не для этого, для себя! Для своей неумытой физиономии! Вот и сидит на диване в ожидании, пока ванная освободится. В порванных штанах, без собственной копейки в кармане и уж точно без запасных штанов. Давно он себя так жалко не чувствовал.              — Я такой же бомж, как тот, которого приводил Журавль, — роняя голову в подставленные ладони, бормочет Мефистофель. — У меня даже запасных штанов нет!              — Попроси у Бурого, у вас наверняка один размерчик, — подкидывает мысль Журавль, улыбаясь.              — Что-то он долго, — хмурится Кларисса, всовывает в руку Мефа кружку кофе. — Сука, специально время тянет, чтобы не готовить, вот же тварина… Я сейчас замок ванной с дробовика снесу!              — Давай я тебе помогу, — спохватывается Мефистофель.              — Нет-нет, это уже дело принципа, — Кларисса расплывается в раздражённой улыбке. — У тебя последний шанс, Бурый! Богом клянусь, последний шанс! Ты слышишь меня, Джованни Энцо Колбрис?!              Журавль рядом давится чаем, тут же принимается стучать себя кулаком по груди, Меф похлопывает его по спине. Видимо, полная форма имени — самый красноречивый показатель воинственного настроя Клариссы. Стоп, как?..              — Джованни? — переспрашивает потерянно Меф.              — Это его типа настоящее полное имя, — откашливаясь, бормочет Журавль. — Он поменял потом на Джонатан, чтобы уши не резало. У него, вроде как, мать итальянка была? Или батя? Я точно не знаю.              — Энцо, — с улыбкой тянет Мефистофель. — Сильное второе имя, ему подходит. Оно означает «домашний правитель».              — А Джованни означает «не»? — фыркает Кларисса, возвращаясь к плите.              — А Джованни, как и Джонатан…              Мефистофель сникает, передёргивает неприязненно плечами. Это имя означает «подаренный Богом». Вот уж нет, не надо, спасибо, пошёл бы старик нахер со своими подарками. Меф уже от них настрадался, больше не хочется.              — Слышите, как зашуршал сразу? — посмеивается Журавль, кивая в сторону ванной. — Уже выбегает, путаясь в трусах.              — Да хоть бы и без трусов, лишь бы в фартуке, — буркает Кларисса, помешивая рисовую кашу.              Нет. Даже не думай это представлять. Сука. Это всё память чернички, она Мефа испортила!              — Пойду засуну голову под холодную воду, никак не проснусь, — натянуто улыбаясь, встаёт с дивана Мефистофель.              Колбрис как раз выходит из ванны. Спасибо, что не в фартуке на голое тело. Зачем Меф туда шёл? Ах да, холодная вода.              — Передаю эстафету, — широко улыбается Колбрис, бросая с вредным смехом немного влажное полотенце прямо Мефу в лицо.              Кровь приливает в непривычные места, и всё тело вдруг решает, что сейчас невыносимая жара и надо потеть, как в последний раз. Раскрасневшийся Мефистофель, прячась за дверью ванной, врезается раздражённым взглядом в пульсирующую метку на запястье и тут же вонзается в неё клыками. И вот на быстро заживающей коже ещё виден след от укуса, а метке плевать, восстанавливает рисунок, как ни в чём не бывало. Что и следовало доказать…              Уже к тому моменту, как Меф собирается выбраться из-за шторки душевой, в ванную залетают, падая на стиралку, целые и чистые джинсы. И «спасибо», обещавшее звучать весело, вырывается смущённым хрипом из горла. Брошенное в ответ «без проблем» с улыбкой заставляет включить холодную воду снова.              Уже на кухне, когда Мефистофель ввязывается в помощь Клариссе, начиная рубить салат из помидоров, Колбрис рядом стоит слишком близко. Неприятно щиплющий слизистую и глаза сок лука отвлекает от странных мыслей и то и дело соприкасающихся у узкой столешницы бёдер. Только после того, как с готовкой закончено, а Бурый вдруг вспоминает, что должен что-то сделать, и отходит в свою комнату, Мефистофель облегчённо выдыхает.              Бурый возвращается с подарком для Журавля. Не по какому-то случаю, не по причине праздника, о котором Меф не знает. Просто Журавль давно хотел себе новую кобуру для пистолета, и Джон купил в подарок. Судя по тому, как после всплеска радости у Журавля закружилась голова и подкосились ноги, Бурый (может, даже неосознанно) поглотил его радость от выполненной хотелки.              В чём Мефистофель уверен на сто процентов, этот подарок был не для подпитки Джона. Он явно купил кобуру уже давно, ещё до своего становления демоном, ибо после — у него точно не было времени на поход за подарком. Даже от такой мелочи у Мефа в груди тепло расплывается, будто бы это ему подарили что-то, о чём он грезил последнее время.              А о чём грезит Мефистофель? Только сейчас задумывается, что у него как будто бы и нет мечты. Да и не было никогда. Он никогда не ставил себе какую-то цель, которую можно было бы назвать мечтой. У него запрос простой: отстроить свой паб, помочь своим, жить в мире, где у него не будет разрываться сердце. Можно ли что-то из этого назвать мечтой? Мефу кажется, что нет. А если придумать себе мечту? Чтобы это было? Пульсирующая на запястье метка в момент, когда Бурый осторожно отодвигает его за пояс от плиты, подсказывает свой вариант. От такой мечты Мефистофель открещивается нахрен.              — Мне нужно идти разбудить Бельфи, — сверяясь со временем на телефоне, тяжко вздыхает Меф. — Да и с Байри до сих пор не виделся.              — Давай я с тобой…              — Не надо! — слишком резко протестует Мефистофель. У Колбриса удивлённо подлетают брови. — Л-лучше никому не быть рядом, когда Бельфи просыпается, — спешит оправдаться какой-то хоть мало-мальски разумной причиной. — Да и как там с Байри пойдёт, тоже большой вопрос. В общем, будь дома, уверен у вас тут есть, чем заняться…              — А после этого вернёмся к воскрешению Михаиловой хаты? — дёргает бровью Колбрис.              — И к Мишиной хижине, и к пабу, — расплывается в разморенной улыбке Мефистофель. Так. Нет. Соберись. — Будем на связи, — серьёзно говорит, кивая. — Приятного всем аппетита, я ушёл, — быстро забравшись в обувь, выскакивает из дома.              И уже там, вне зоны видения Журавля, которого до сих пор не посвятили в курс дела, уходит в тень.              Невзирая на то, что первым делом Мефистофель должен был разбудить Бельфегора, он в итоге убеждает себя, что пломбирчик может поспать спокойно ещё часик. А пока он спит, Меф пробежится по лаборатории. И первым делом даже не с разговорами по Чёртовой дюжине, а с инспекцией помещения.              За двадцать веков, в отстроенной когда-то Мефистофелем лаборатории, всё, разумеется, износилось. Слава Бельфегору, он менял проводку и изоляционные покрытия, а то была бы полная жопа. Но вот с вентиляцией всё довольно грустно. Про то, что над лабораторией изменился состав и структура земли и надо бы в двух комнатах создать две дополнительные опоры, Меф вообще молчит.              Настрочив в заметках телефона по меньшей мере восемь пунктов того, что нужно добавить или изменить в планировке и отстройке лаборатории, Мефистофель всё-таки отходит к Бельфегору. Будить его, конечно, сплошное удовольствие. Для мазохиста. Выслушав гору и щепотку грязных матюков в свой адрес и даже получив обморожение, кажется, всего тела сразу, Мефистофель наконец слышит тихим бубнежом «да встаю я, встаю, заебали, блять».              Бельфегор — олицетворение тех мемов, где друг просит разбудить его пораньше, засыпая милой зайкой, а с утра готов убить тебя, всю твою семью и сделать из твоей башки себе наплечник. Меф бы хотел сказать, что за двадцать веков от такого «доброго утра» отвык, но неожиданно для себя понимает, что всё ощущается привычно, будто бы и не было этого времени порознь по вселенным.              Вот теперь, когда Бельфи с горем пополам проснулся и начал приводить себя в порядок, Меф может отдать своё время и внимание остальным в лаборатории. Адимирон уже давно не спит, диван стоит пустым, и Меф понимает, что она в регенерационной вместе с Байрироном и Неши.              Так Меф их и находит. Судя по тому, что реакция Байрирона при виде Мефистофеля не такая яркая, как ожидалась, он… Ну, либо Ади его уже предупредила, и первый всплеск эмоций Меф пропустил, либо Байри до сих пор очень сильно истощён, и его не хватает на яркие эмоции.              — Я тоже скучал, здоровяк, — посмеивается Меф, постукивая ладонями по плечам обнимающего его Байрирона. — Как она?              — Намного лучше, — с нерешительной улыбкой дрожаще выдыхает Байрирон, возвращаясь на своё место рядом с Нешемирон. — Лучше, да, капелька? — мурлычет Байри, оглаживая вешней стороной ладони щёку Неши. Улыбка трогает её губы, Неши ластится щекой к тёплой руке. — Посмотри, кто пришёл. Аж с того света заявился, чтобы тебя проведать, — шепчет Байрирон, бережно гладя по белым, с сиреневым отливом волосам.              — Мефисто, — открывая глаза, в которых играют блики лунных камней, улыбается Нешемирон. — Я так и думала…              — И о чём это ты там думала, селёдочка? — довольно улыбается Меф, усаживаясь на пол, чтобы быть лицами на одном уровне с лежащей на койке Нешемирон.              — Что ты не умер тогда. Я бы почувствовала… Я им говорила, но они все твердили мне, что я подверглась такой атаке Диббука, что не почувствовала бы даже собственной смерти, не то что твоей.              — Никогда не верь никому, кроме себя, в том, что касается чувств, — тихонько смеётся Мефистофель, с теплотой рассматривая, как забавно Неши морщит нос. Ей никогда не нравился его запах: слишком большая концентрация Скверны в желудке. Но это и не важно, главное, чтобы ей Байрин запах нравился.              — Я и не верила никому, кроме себя. Только перестала с ними открыто спорить, — хитро щурит глаза Нешемирон. — Не пришла на твои похороны — это был мой акт протеста.              — А мне прямо похороны устраивали? — у Мефа удивлённо взлетают брови. — И какие речи толкали?              — Говорили, какой ты был хер противный, — заверяет с серьёзной миной Байрирон, деловито кивая.              — И запах у тебя невыносимый, — конечно же, Неши присоединяется к Байриным козням.              — И что таз у тебя был тако-о-ой широкий, что задница ни в один проём Посмертия не помещалась.              — Вы двое всё такие же, — тянет Мефистофель, морщась. Но не продолжает, не находит подходящего слова, и всё же улыбается, качая головой. А Неши с Байри хихикают между собой.              — Им нужно ещё время для восстановления, — говорит Адимирон. — Знаю, у вас много проблем, Мефисто, лишними новые руки не будут…              — Ади, нет, блять, что ты, — начинает тараторить Меф, — я не собирался их втягивать в это всё. Они, вон, дышат через раз! Какие к чёрту новые руки? Восстанавливайтесь, — серьёзно говорит Меф, зарываясь пальцами одной руки в кудрявую гриву на затылке у Байри и осторожно кладя вторую ладонь на волосы Неши. — Присматривайте друг за другом и приходите в себя. А со своим мы сами и разберёмся.              — Он так говорит, будто бы минимум на миллиард лет меня старше, — буркает недовольно Байрирон, у которого заметно краснеют кончики ушей. — Всего три века, Меф, ты старше меня на три века, а не на три тысячелетия. Вырубай этот родительский режим.              О, если бы они были только вдвоём, Байри бы так подбородок не задирал. Наедине с Мефом от «родительского режима» этот громадный сатир превращается в игрушечную овечку, которая, протягивая к тебе руки, всем своим видом говорит: «Жмякай меня, обнимай, мне нужно больше внимания!». А рядом с Неши ему же нужно показывать, какой он сильный и взрослый, ну и ну, только посмотрите. Ладно, так уж и быть, Мефистофель ему подыграет.              — Ладненько, пойду, — вставая на ноги, тянет Меф. — Если кто и поможет тебе восстановиться и прийти в себя побыстрее, селёдочка, то только этот бравый рыцарь.              Выстреливший из-под нахмуренных бровей взгляд Байрирона кричит: «Переигрываешь!».              — Ади, пойдём побалакаем, — фырчит со смеху Мефистофель, выходя из регенерационной.              Дождавшись прихода Адимирон в гостиной, Мефистофель начинает расспрашивать у неё, как она сама. Она показывает всем и тем, кого с собой притащила со звёзд, что в ней сил больше, и на её плечо можно опереться, но Меф отчётливо понимает, что это только ширма.              Адимирон тоже участвовала в ударе по барьеру, не только Байри вложился. Та песчаная буря, взмывший к небу торнадо, в котором песок, смешавшись с молниями, превратился в крупицы стекла — это была атака Ади. И её удар тоже потребовал сил. Не меньших сил.              — Я в порядке, Мефисто, правда. Неши будет долго восстанавливаться, потому что у неё осталась одна звезда. А Байри до сих пор не твёрдо на ногах стоит из-за того, что он не может в данный момент толком подпитаться от низших демонов, ведь использовал их энергию для поддержки своей атаки изнутри. Когда его демоны придут в себя, тогда и он окончательно окрепнет. А я? Звёзд хватает, мои демоны в расцвете сил. Мне было достаточно поспать, и вот я живее всех живых, — улыбается Ади, разводя руками с львиными когтями. — Так что, если тебе нужна МОЯ помощь, я вся твоя, — мурлычет она, а кошачьи губы расплываются в улыбке.              — Сможешь быстро снести прежний дом и заложить новый фундамент?              — Да раз плюнуть, — легко пожимает плечами Адимирон. — Кому дом строим? Тебе?              — Э, нет… Кхм, Михаилу…              — Ладно, — без особого энтузиазма и крайне неуверенно тянет Ади. — Я видела его, и я, если честно, в шоке… Заключим маленькую сделку?              — Какую?              — Знаю, ты не любишь трепаться о друзьях за спиной, но я не решусь спросить у Михаила прямо, как так случилось, что он остался без крыльев? Да даже если и спрошу, вряд ли он мне ответит.              — Хочешь, чтобы я тебе это рассказал, а ты поможешь с фундаментом, — с кислой усмешкой понимающе кивает Мефистофель. — Не-а. За спиной не буду я рассказывать.              — Попытаться стоило, — буркает Адимирон. — Ладно. Пошли строить.              — Всё равно поможешь? Даже без откровений? — подозрительно щурится Мефистофель.              — Да. Но притащи Джона, я хочу совместить приятное с полезным. Почему бы не научить его использовать способности? А то этот его вопрос вчера… заснуть мне не давал. Чтобы мои демоны сомневались в том, что слышать песок это нормально, — бурчит Адимирон, утыкаясь руками в бока. — То, что он усомнился в этом, — твоя вина, Мефисто, так что будешь помогать, — тыча когтем в Мефа, твёрдо говорит Адимирон.              — Я просто шутил, — беспечно пожимает плечами Мефистофель, улыбаясь. — Ладно, затащим Джона на уроки магов земли. Будешь учить его с завязанными глазами, чтобы он чувствовал землю босыми ногами?              — Что?..              — Это отсылка на… Ай, не важно. Пойдём.              «Пойти» они не успевают. Гостиную заполоняют облака дыма, которые одно за другим принимают физическую форму. Салазар. Антон. Арсений. Виктор. Даня. Асми. Дима с притащенным, кажется, силком Адрианом.              — Что-то у меня херовое предчувствие, — нервно усмехается Мефистофель, оглядываясь по сторонам.              — Разберёмся с ИИ-богами, — без предисловий объявляет Поперечный. — Нахуй их. Заебали. Пора уже разобраться раз и навсегда. Отличное начало дня будет, если мы наконец их ёбнем. Согласен? — пронзая взглядом, спрашивает Даня.              Как будто бы Мефистофель был против. Как будто бы он за этих богов заступался. С такими вопросами и почему-то запрятанной претензией ириске стоило бы к своему мужу обращаться, это он любитель дать языческой херне второй шанс.              Впрочем, как бы Меф мысленно ни возмущался, но он быстро понимает, что эта Данина претензия претензией вовсе не являлась. Это раздражение, перемешавшееся с крайне боевым настроем. И на таких чувствах он будто бы заранее даёт понять всем свою позицию, если кто-то вдруг решит дать заднюю. Судя по всему, в Данином «отряде» всегда кто-то начинает давать заднюю в ответственный момент, у него уже привычка обрывать подобное выработалась.              Почувствовав прибытие большой компании в лабораторию, Бельфегор выходит в гостиную в одном халате, с зубной щёткой во рту и настоящим гнездом на голове.              — Начинаем ебать богов, просыпайся быстрее, — командует с твёрдым кивком Даня. — Начинаем операцию «Еретики», блять.              — Сука, чтоб вас всех ядерным коллайдером выебало, — с щёткой во рту бубнит Бельфегор, уходя обратно в ванную.              — Какой у вас план? — интересуется Мефистофель. Но прежде чем Даня успевает открыть рот, меняет вопрос. — Кто придумал ваш план? Если он, то давайте ещё раз подумаем, — тыча пальцем в возмущённо вздохнувшего Арсения, просит Меф.              — План был придуман частично нами с Бельфи ещё пару дней назад, — спокойно отвечает Виктор, пряча ладони в карманах пальто. — Доработан нами с Арсом и Даней в связи с успешным испытанием Гончей.              — Для этого плана нужна твоя коса, — говорит крайне серьёзно Адриан. — Мог бы ты, пожалуйста, показать её?              — Косу? — потерянно хмурится Меф, а рука уже тянется к заколке на затылке.              — Не вздумай, — обрывает Позов. — Если хочешь, чтобы этот одаренный с разбегу прыгнул грудью на косу, то валяй, а так не советую.              Мефистофель смотрит потерянно то на Диму, то на надувшегося Адриана. Это что ещё за суицидальные рвения, что случилось? План Арсения не очень Фелиосу понравился? А он, блять, хоть кому-то в итоге-то понравился???              — Коса пока не нужна, — говорит Даня. — Не давай Адриану дополнительных возможностей для самоубийства, пожалуйста. Так, давайте определимся, кто нам нужен, а кто может погулять…              В лабораторию приходит Михаил, Даня говорит, что он вовремя и его помощь лишней не будет. Миша оправданно теряется: помощь с чем? Прежде чем выслушать план действий, Михаил передаёт новости о Бехемироне. И обещает, что у них будет три пригласительных билета на встречу корпов, где должен найтись Бех. Даня говорит, что с этим разберутся чуть позже, сейчас — проклятый Хельхейм.              В этот раз план — действительно план, а не чьё-то эмоциональное рвение. В этот раз план почти всем даже нравится.              Первым делом выманить ИИ-богов из Сети в реальный мир. Это организуют с помощью атаки на их сервера, к которым они привязаны в реальном мире. Этим должны заняться те, у кого нет имплантов, чтобы ИИ не смогли попросту устранить угрозу взломом системы. Для нейтрализации таких вредителей им придётся влезть в оболочку и напасть на злоумышленников физически. Поддержки и прикрытия от людей, благодаря выкошенному «Мальстрёму», ИИ-боги лишены.              После того, как троица вырвется в реальный мир, Арсений, Виктор и Даня полностью сотрут своими усилиями сетевое пространство Хельхейм, а сервера будут уничтожены. Другими словами, ИИ-боги будут заперты внутри своих кибернетических тел, никакой возможности побега обратно в Сеть, где их почти не достать, у них не будет.              Затем в игру вступит Арсова Гончая. Она нападёт на цифровую часть сознаний богов, вырвет своими зубами из этих тварей кодовую часть, уничтожит их как ИИ. После этого привязанные или частично привязанные к механическим телам твари станут обычными паранормальными сущностями. Тёмными, языческими богами, с которыми уже с лёгкостью разберётся Мефистофель.              — А теперь тормозим, — резко выставляет перед собой ладони Мефистофель. — А как хорошо всё шло… Послушайте, не хочу вас огорчать, вот только пузо у меня не бездонное. Я не смогу за раз поглотить три сильных языческих бога. Не говоря о том, что у меня ещё со вчерашнего Проклятыми желудок забит. Те не до конца переварились, а вы в меня ещё этих засунуть хотите.              — В таком случае, если сможешь, сожри хотя бы одного, а мы с Бельфом добъём оставшихся, — успокаивает Асмодей. — Точно так же, как уничтожали их в Тёмные времена.              — Я тоже вступлю в бой, — напоминает о себе Михаил.              — А у тебя осталось, чем атаковать? — скептично осматривая Мишу, тянет Асмодей.              Вместо ответа Михаил тянется рукой за свою спину и достаёт из впадинки меж лопаток, сквозь одежду, медленно материализующийся в руке сверкающий серебром тонкий меч, вспыхивающий языками пламени.              — Твою же мать, он остался при тебе??? — удивлённо выпаливает Асми. — Разве он не должен был перейти Рафаилу, как новому Архистратигу?              — Может, ему ещё и моя анальная девственность должна была перейти? — дёргает бровью Михаил. От такого ответа Асми улетает в ступор. Михаил — последний, от кого кто-либо ожидал услышать такое. — Это мой артефакт, моя реликвия. Вы можете представить косу Мефа у кого-то другого? Вы можете представить клинок Бельфегора в чужой руке? С какой вообще стати пылающему мечу оказаться у Рафаила?              — Ты его задел, — с усмешкой тянет Меф, повисая сзади у Асми на плечах, обнимая за шею. — Извинись.              — Рафаилу, — шипит себе под нос Миша, пряча меч обратно в спину. — Рафаилу??? Да с какой вообще стати?              — Ты очень сильно его задел. Ты сказал что-то вроде того, что и Анаэль Рафаилу должен был отойти после его Падения, — хихикает Меф.              — Что ты там сказал? — зыркает исподлобья Михаил.              — Ничего! Только хорошее, Миш, только хорошее! — тараторит Мефистофель. — М-м-м, я чувствую твой боевой настрой, но ты в это не полезешь, — тянет Меф, медленно переводя взгляд к Салазару. — Нет, нет и нет, ромашка.              — Почему это? — надувается Зар, складывая руки на груди.              — Лучше останься, чтобы присмотреть за теми, кто будет в Сети, — соглашаясь с Мефом, кивает Асми. — Если мы с Бельфи, Мефом и Михаилом пойдём пиздить этих тварей… Кто будет присматривать за демонёнышами?              — Ладно, вы правы, — быстро успокаивается Зар.              — Они доверили тебе самое дорогое, ромашка, — мурлычет Меф, повисая теперь на плечах Зара. — Своих бешеных на тебя оставляют, ну, я про Асми с пломбирчиком, ириска и ежевичка на тебе.              — Я понимаю, это ответственная часть задания, я не обижаюсь, — серьёзно говорит Салазар.              — Чудесно, — удовлетворённо улыбается Мефистофель. — Я не сомневаюсь в силе вас троих, — окидывая ладонью Асми, Бельфа и Михаила, говорит Меф. — Но возьмите ещё Ала. Ради приличия. А то ведь обидится, что мы его на замес не позвали.              — Если на чью-то силу без сомнений можно рассчитывать в бою, то на силу Аластора, — с тяжким вздохом кивает Бельфегор. — Только вот мне что-то неспокойно с ним на одно поле боя выходить…              — Зашибёт и не заметит, — поддакивая Бельфиным сомнениям, хмыкает Михаил.              — Я возьму с него обещание, что он будет аккуратным и прикрывать вас, — заверяет Мефистофель. — А… Где он вообще?              — Не удивлюсь, если у него месса в церкви Апокалипсиса, — измученно вздыхает Михаил, закатывая глаза. В ответ на непонимающие взгляды нехотя объясняет: — Аластор рассказывает всем подряд о том, что грядёт Апокалипсис, а часть из нас — всадники. Узнал вчера от Люци.              — После всего, что было, ты общаешься с Люцифером? — удивлённо спрашивает Бельфегор.              — После всего, что было, ты общаешься с Левиафаном? — язвительно отбивает Михаил.              — Воу-воу, Миш, что с тобой сегодня? — заходится смехом Меф. — Нет, я в восторге, как ты их раскидываешь, но что за настрой? От тебя тестостероном с норадреналином за милю несёт!              — Просто наконец взял курс, — пожимает плечами Михаил. — Определился с целью.              — Поделишься, в чём твоя цель? — подозрительно щурится Асмодей.              — Не в чём, а в ком. Рафаил. Вы знали, что он устроил охоту на всех Высших? Я-то думал, со мной и Салазаром у него личные счёты, но оказалось, он на всех Высших зуб точит.              — Ходил такой слушок, — передёргивает плечами Асми. — И что? Хочешь его… убить?              — Поставить на место, — сухо отвечает Михаил. — Вы отвлеклись от темы. Где Аластор?              Судя по измученному вздоху Бельфегора, он знает, где сейчас Аластор. Всего одно ленивое движение Бельфовой ладони — уже через секунду, пролетая через всю гостиную, рядом с ним оказывается законсервированный в льдине Аластор.              — Что он сделал в этот раз? — блекло улыбается Асми.              — Сжёг мой гардероб, — с каменным лицом отвечает Бельфегор. — Потому что, цитирую, все хотят увидеть Эльзу с голым бюстом. Хорошо, что у меня оставалась одежда на кресле. Идиот…              — Ал, — тянет на усталом выдохе Асмодей, прикрывая глаза ладонью. — Размораживай его, Бельфи.              Бельфегор постукивает пальцами по ледяной глыбе, и та рассыпается на маленькие кусочки, освобождая заточённого Аластора. Первое, что Ал делает, отряхнувшись ото льда, — смотрит с паскудной усмешкой на Бельфегора, который сразу же, едва ловит этот взгляд, вписывает Аластору звонкий подзатыльник.              — У нас есть три сервера, — возвращает всех к делу Даня. — Мы с Арсом и Виктором, забросим туда приманку через Сеть, но кто-то должен подключить перед этим к серверам передатчики, чтобы мы могли подсоединиться.              — И эти кто-то должны быть без имплантов, — кивает Арсений. — Поз, ты первый в очереди.              — Уже понял, — сдержанно кивает Дима. — Скажите, что куда засунуть, я засуну. Не вздумай, — выставляя перед заухмылявшимся Поперечным ладонь, обрывает пошлые шутки Поз.              — Нужны ещё двое без имплантов. Или с минимумом имплантов.              — Оксана и Ира, — подсказывает Антон.              — Ира вне игры, — обрывает Адриан.              — Ты вообще не будешь в этом участвовать, так что за свою задницу не бойся, — качает головой Арсений. — В тебе слишком много хрома, а в Сети ты не помощник, так что ты… Просто сидишь тут и стараешься не убить себя, это понятно?              — Ира вне игры, — повторяет Адриан, вводя Арсения в ступор. — Она сейчас занята другим, надо найти третьего.              — Другим? — щурясь на Фелиоса, тянет Антон. — Чем, прости?              — Прощаю. Ира занята, — спокойно повторяет Адриан, не отвечая на вопросы. — Кто ещё может сгодиться? У Серого много имплантов?              — Оптика и основной модуль — ему голову поджарят, — разводя руками, протестует Арсений.              — А кто-нибудь из «Цербера»? — предлагает Антон.              — Нахуй их, — тут же фыркает Даня.              — Что у тебя за отношение к ним такое? — возмущается Арсений. — Нормальные же ребята, уже помогали! Ваши оранжево-душевные душные разборки с Женей сейчас вообще не имеют никакого значения.              — У Анаэля нет имплантов, — обрывает спор Михаил. — Но я не знаю, насколько ему можно довериться в таком деле.              — Давайте лучше я этим займусь, — качает головой Мефистофель. — У меня нет ваших железяк. И я смогу быстро переметнуться с одного места на другое. Там перекрыть кислород, а потом быстро по тени, чтобы сожрать одного из троих богов.              — Да, это лучше, — довольно кивает Арсений. — Шаст, сбегай, пожалуйста, за Окс.              — Она присматривает за Кармен, — останавливает Дима.              — Серый присмотрит, — отмахивается Антон.              — Он отдаст её «Валентино» под шумок!              — Ты правда думаешь, что Серёжа втихаря от Оксаны сделает что-то? Поз, приглуши сердце, оно тебя отупляет, — многозначительно хмыкает Шаст, смываясь по тени из лаборатории.              — И это мне сказал он, — с широко раскрытыми глазами, бормочет Дима. — Шаст. Шаст сказал, что меня что-то отупляет. Шаст.              — И я с ним согласен, — многозначительно хмыкает Арсений. — Так. Виктор, перехватчики готовы?              — Сейчас сбегаю за ними, — кивает Виктор.              Вслед хромому бегу Бельфегор чуть ли не во весь голос орёт «пожалей, блять, ногу, Витя, ну ёб твою мать!!!». Да… Арсений не принуждал его прямо-таки бежать ведь. А теперь почему-то стыдно, сам должен был сходить. Он будто бы отправил своего деда с инвалидностью за чем-то, что мог вообще-то принести сам.              — Три передатчика, — возвращаясь с чипами в ладони, говорит Виктор, потирая второй рукой бедро. — Разъём видите? На серверах нужно будет найти подходящее гнездо. Не знаю, какие сервера вы найдёте в месте, куда мы вас отправим, но обычно гнездо для передатчиков находится с задней части сервера, ближе к низу коробки. Там будет дохера проводов и дохера пустых гнёзд, но с таким разъёмом — только одно.              — А если вставить не туда?.. — хмурится Дима. Даня рядом уже открывает рот, широко улыбаясь, Поз заранее даёт ему подзатыльник.              — Поверь, с таким разъёмом ты сможешь вставить передатчик только в одно гнездо, в подходящее, — успокаивает Виктор.              Возвращается с Оксаной Антон. Пока Окс быстро вводят в курс дела, Арсений отвлекается на пришедшее на его систему сообщение.              Отправитель: неизвестен       Получатель: Психея       Простите. Мне нужно время. Мне лучше. Всё хорошо, пока он рядом, но стоит мне выбраться на поверхность, мне хочется плакать. А я даже не могу прослезиться. Мне страшно. Но он приведёт меня в норму. Прости, пожалуйста, мне так жаль. Передай Бельфегору и Виктору извинения за системы лаборатории.       P.S.: Что бы ни происходило, пожалуйста, не забывайте кормить Тихона. Ему нравятся чесночные багеты.              — Арс, — окликает шёпотом Антон, бережно приобнимая за плечи. — Ты чего? Что пришло? У тебя глаза на мокром месте…              Из-за вставшего в горле кома Арсений не может выдавить из себя ни слова, только пересылает Антону пришедшее сообщение и подныривает к нему под руки, забираясь в объятия. Растерянно обвивая Арса своими руками, Антон бегает глазами по всплывшим перед оптикой строчкам. Расп объявился.              — Вот и хорошо, — подбадривает Шаст, обнимая Арсения крепче. — Видишь, он постепенно приходит в себя, Аполлон ему помогает, он восстанавливается.              — Угу, — мычит, шмыгая носом, Арсений.              — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Даня, подходя к ним.              — Расп дал о себе знать, — улыбается Антон, гладя Арсения по спине. — Извинился за то, что произошло в лаборатории, попросил время. А ещё — не забывать кормить Тихона, — со смешком добавляет Антон.              — Блять, слава… — Даня обрывает себя, зарывается руками в волосы, восстанавливает дыхание и наконец улыбается. — Гора с плеч, Арсюх, идём в бой! — встряхивая Арсения за плечи, чуть ли не орёт ему на ухо.              — Оставь меня с мужем, мне его поддержка ближе, а то ты меня больше бьёшь, чем поддерживаешь, — буркает Арс, выглядывая одним глазом на Поперечного.              — Ой, да пошёл ты, — фыркает со смеху Даня. — Вик! Расп объявился, он восстанавливается!              — Отличная новость, — расплывается в улыбке Брагин. — Мне однозначно нравятся эти сутки.              — Что-то всё слишком гладко, — шепчет Антон.              — Сука, уебу, — предупреждает Даня, занося над головой Антона ладонь. Чисто для демонстрации.              — И это прекрасно, что гладко, — с натянутой улыбкой нараспев говорит Шаст. — Да? Вот так надо? Это правильно?              — Придурошный, — посмеивается Даня, отходя на шаг назад. — Всё, комрадос, пора с этим кончать, блять, заебала эта висящая над головой пометка угрозы. Приступаем, — похлопывая в ладоши, поторапливает всех начать.              И уже в третий раз что-то не даёт начать. В этот раз приход в гостиную троицы из Чёртовой дюжины. Если на возвращение в комнату Адимирон особенной реакции нет, ни у кого не было с ней неприятных или сближающих личных историй, то вот вид Байрирона многих настораживает.              — Зачем ты встала? — беря Неши под вторую руку, взволнованно спрашивает Бельфегор. — Я же сказал, вам нужно…              — Как тут полежишь, когда ощущение присутствия этой парочки всё вокруг перебивает, — усмехается уголком губ Неши. И под парочкой она имеет в виду присутствующих в гостиной своих демонов-Рыб.              — У меня появилась идея.              Стоит этому вырваться изо рта Арсения, у всех озноб бежит по коже. Развернувшегося лицом к Нешемирон и Байри Арсения Антон зажимает в своих объятиях как в силках. Нет, он уже не обнимает Арса, он, блять, держит его в своих руках. В сжимающихся на предплечьях ладонях слышится ор Шаста: «А давай не надо, Арс, не надо, что бы это за идея ни была, блять!».              — Я слышал о твоих звёздах, сочувствую, Неши, — подходя ближе к Нешемирон, тихо говорит Даня. — Я могу чем-то помочь?              — Вряд ли, — мягко улыбается Неши. — Но за беспокойство спасибо.              Кажется, от этой заботы Нешемирон испытывает очень сильную волну приятных чувств. Мало того, что улыбается с алеющими щеками, так и плавники-ушки начинают заметно подрагивать.              Когда Арсений делает шаг вперёд, Антон всё ещё его держит, оттягивает назад, а Арс попросту выскальзывает из его рук облачком дыма, оказываясь рядом с Нешемирон. Ну всё. Пиздец.              — Доверьтесь мне, — кладя ладони на плечи Неши и Дани, просит с улыбкой Арсений.              ПИЗДЕЦ, БЛЯТЬ!!!              — Я протестую! — выпаливает Антон.              — У тебя на сегодня отнято такое право, — фыркает Арсений. — С твоим количеством судимостей апелляция не принимается, — отмахивается от Антона, состраивая высокомерный вид.              — Что ты задумал? — нерешительно спрашивает Даня.              Арсений становится по правую руку Неши, просит Даню встать напротив. Пусть и нерешительно, но Поперечный становится, берётся за протянутые ладони Арсения. Неши оказывается окружённой кольцом их рук.              — Что вы делаете? — настороженно рыкает Байрирон.              — Подожди, — удерживает его за плечо Мефистофель, заставляя замереть на месте. Сам присматривается внимательно к двум рыбкам, окружившим Нешемирон.              Арсений переплетает пальцы с Даней покрепче и прикрывает глаза, Поперечный, чисто интуитивно, действует так же, по наитию, улавливая энергетические выплески со стороны Арсения. Он объединил их с Даней в одну сеть, они больше не два отдельных демона, они что-то единое и… чистое?              Неши косится на стоящих по обе стороны от неё Арсения и Даню, видит загоревшиеся бирюзовым и оранжевым глаза. Если честно, её это начинает немного пугать, но, как и все, она замирает в ожидании какого-то чуда.              От тел Дани и Арсения начинает исходить не дым, а призрачное пламя соответствующего душам цвета. И в следующую же секунду ярче загорается что-то на боках: рисунки рыб, превратившись в светящихся призрачным пламенем будто бы живых рыбок, выплывают из-под одежды Дани и Арсения, кружат над головой Нешемирон, пуская оранжевые и бирюзовые искры во все стороны.              — Что это?.. — тихо спрашивает Бельфегор.              — Я не знаю, — качает головой Виктор.              Призрачные оранжевая и бирюзовая рыбки начинают плавать в воздухе по кругу над головой Нешемирон всё быстрее. Арсений с Даней жмурятся с силой, огонь становится ярче, а сверкающие рыбёхи закручиваются в воздухе с такой скоростью, что превращаются в оранжево-бирюзовый нимб надо головой Нешемирон. Окружность света опускается, обвивая шею Нешемирон и резко впитываются в неё, превращаясь в рисунок светящегося ожерелья на сверкающей лунным светом коже. У Нешемирон загораются ярко глаза, из губ вырывается громкий вздох.              Свет медленно погасает, и теперь на груди и ключицах Неши можно легко разглядеть рисунок из переплетённых хвостами оранжевой и бирюзовой рыбки.              — Что вы сделали? — уже царапая пол копытом, нетерпеливо спрашивает Байрирон.              — Вернули мне звезду, — неверяще шепчет Нешемирон, смотря на свои загоревшиеся звёздным блеском ладони. — Как?..              — Не спрашивайте «как» и «чем это может аукнуться», я о таком не задумываюсь, — весело пожимает плечами Арсений, расцепливая с Даней руки. — Я просто знал, что могу так. И так сделал.              — Ну конечно, — бормочет Антон, потирая ладонью лицо, оттягивая нижнее веко.              — Я чувствую себя намного лучше, — с горящими от восторга глазами выпаливает Неши, резко поворачиваясь к Байрирону. — Спасибо, — прижимая к себе резко Даню с Арсением, целуя их в макушки, бормочет она радостно.              — Я бы не спешил благодарить, с идеями Арса всегда есть какой-то подвох, — буркает Антон.              — Отдам долг, — говорит Байрирон, оказываясь чуть ли не в упор к Шасту.              — Ч-что? Не надо, пожалуйста, — нервно усмехается Антон. — Я же говорю, мало ли это временно только, мы же не знаем, как они вообще это сделали…              — Главное, что ей лучше, — твёрдо говорит Байрирон, ловя Антона за плечо. — Тебе не следовало прерывать демоническую жизнь, ты сейчас самый хилый из Овнов.              — Ну спасибо за честность, — буркает Шаст, опуская стыдливо взгляд.              — Байри, что ты собрался делать? — оказываясь рядом с Антоном, хмуро спрашивает Салазар.              — Вернуть долг, услуга за услуга. Звезда за звезду.              — Что?..              Антон смотрит настороженно на то, как пальцы Байрирона касаются рисунка созвездия Овна на груди и… Рука Байрирона вынимает из груди ярко сверкающий шарик света, от которого исходит невообразимо мощная энергетика.              — Звезда за звезду, — повторяет Байрирон и всовывает резко в открытый от удивления рот Антона светящийся шарик, тут же зажимая Шасту челюсть. — Глотай, — зажимая Антону рот и нос ладонью, приказывает Байри.              Не понятно, зачем и почему Антон упирается, качая резко головой, держа распирающий своей силой шарик света на языке. Но напор Байрирона и поддержка рядом стоящего Салазара заставляют в итоге сделать глоток. Шаст может прочувствовать, как шарик света падает медленно внутри, как ползёт всё ниже и ниже. Пока не достигает точки рядом с солнечным сплетением.              И в этот момент Антон чувствует, будто бы в нём распустился огромный цветок, распирающий пышными лепестками изнутри. Перед глазами сверкает космос, звёздная пыль заполняет вены, кончики пальцев пробивает такими сильными разрядами, которых у Антона никогда прежде не было. А он только смотрит в потолок, хватая губами воздух.              Это звезда. Это, блять, была звезда. Байрирон всунул ему в рот свою звезду! Точнее, он отдал права на владения одной своей звезды Антону, и теперь его энергия — её энергия, и наоборот.              — Пригодится, чтобы защитить свою рыбку, — улыбается довольно Байрирон, отступая от Антона. — Звезда за звезду. Теперь ты не самый хилый демон-Овен, теперь ты самый сильный из них. Пользуйся с умом.              — То есть я тут пашу несколько лет, и хуй мне, а не регенерация, — бурчит Виктор, уходя к компьютерам. — А некоторым всё на блюдечке с голубой каёмочкой, да-да, совсем не обидно.              — Если поладишь с Нехешитироном, может, и тебе улыбнётся удача, — усмехается Байрирон, возвращаясь к Нешемирон. — У тебя как с джазом?              — Джазом? Мне больше нравится готическая музыка, — пожимает плечами Виктор. — Ну и… другое там всякое.              — Ну тогда хуй тебе, а не звезда.              — Как неожиданно…              — Ты в порядке? — взволнованным котом вьётся рядом с Антоном Арсений.              — Я вижу космос…              — Ого, опять? — усмехается хитро Арсений. — В прошлый раз ты его видел, когда мы…              — Помолчи, — умоляет Антон, вовремя закрывая Арсению рот, краснея до корней волос на голове.              — О боже, — вырывается из Мефистофеля, краснеющего следом.              — Нет-нет! Даже не вздумай! — вскрикивает Михаил. — Не сейчас, Меф! Порнографический шок сейчас будет вообще не вовремя, ты нам нужен!              — Это было странно, но по-странному приятно, — приходит в себя Даня. — У меня такое ощущение, будто бы меня очистило от проклятия Вестника. Это вообще возможно?              — Когда речь об Арсении, я не знаю, — качает головой Асмодей. — Но в вас после соединения действительно нет Скверны. Может, у Арсения какой-нибудь иммунитет?              — Да хуй я поверю, — качает головой Даня. — Ладно, слушайте внимательно! — хлопая в ладоши над головой, громко говорит Поперечный. — Виктор, перешли Позу, Окс и Мефу геолокацию серверов.              Виктор, зарывшийся во вкладках компьютера, отрывисто кивает. Через минуту на мобильники Оксаны, Мефа и Димы приходят сообщения с координатами. Каждому свои: сервера не находятся в одном месте, в одном здании. Хорошо, что хотя бы по миру не разбросаны, а только по Найт-сити.              Один сервер установлен в тайном подвале «Тотентанца» — туда пойдёт Оксана. Второй — на другой базе почившего «Мальстрёма», туда решили отправить Поза. А вот Мефистофеля отправят к третьему серверу, находящемуся на верхнем этаже заброшенного ТЦ в районе Пасифика. Там и «Вудуисты», и Самди с Анхель. Поэтому туда и решили отправить Мефа. Со всеми, если что, сможет и разобраться, и договориться.              Оставшимся в нетраннерском гнезде Дане, Арсению и Виктору осталось дождаться сигнала об установленных передатчиках. Дождавшись отчёта от всех, кто пошёл к серверам, что они нашли нужный разъём, Виктор командует вставлять передатчики. Даня с Арсением кивают синхронно, подключая к затылку кабель для выхода в Сеть.              — Передатчик подключен, — отчитывается Поз. — На нём замигала красная лампочка, так должно быть? Я всё сделал правильно?              — Мой передатчик тоже мигает, док, это значит: работает, — усмехается в общем канале связи голос Мефистофеля.              — Мой передатчик тоже мигает, — отчитывается сдержанно Оксана.              — Отлично, — кивает Виктор, выходя в Сеть. — Гончая уже готова сорваться с цепи, начинаем?              — Загоним зверя в клетку, — азартно усмехается Арсений.              Они приближаются в сетевом пространстве к уже знакомому Хельхейму. Пока дикие искины и вирусы их не обнаружили, но лучше бы справиться в кратчайшие сроки, чтобы не валяться опять сутки в регенерационной.              — Ребят, оно зашумело, — обеспокоенно говорит по связи голос Оксаны.              — Всё правильно, — успокаивает Даня. — Как только мы скажем сваливать оттуда, уносите ноги.              Виктор, Даня и Арсений запускают через подключенные к серверам передатчики целый букет вкусных вирусов и взламывающих подфункций. Цифровая стена Хельхейма начинает мигать красным, на этой призрачной стене начинают всплывать десятки и сотни окон с предупреждением угрозы взлома.              — Давайте-давайте, бегите проверять свои сервера, — шепчет себе под нос Арсений.              — Высокий уровень угрозы, — на всю Дикую Сеть гремит механический голос сразу троих.              — Сервер Ёрмунганд взломан, целостность данных нарушена, — шипит по-змеиному механизированный голос одного ИИ-бога.              — Сервер Фенрир — массовая утечка данных, — рычит звериный голос другого ИИ.              — Сервер Хель. Фиксирую многочисленные сбои в работе системы, — зло шепчет женский роботизированный голос.              — Угроза полностью определена, — снова говорят трое в один голос. — Злоумышленник. Будет. Уничтожен.              Из-за стен Хельхейма вырываются светящиеся огнём сигнальных ракетниц три вспышки, мчащие за Заслон Дикой Сети. Полетели в свои тела, чтобы грохнуть «угрозу».              — А теперь сваливайте! — громко командует Даня.              — Разнеси их гнездо, моя хорошая, — мурлычет Арсений, спуская с цепи цифрового призрака огромной собаки.              Гончая накидывается на цифровую стену Хельхейма, принимаясь разрывать все защитные протоколы своими зубами. Летят в разные стороны от клыков разбитые нули и единицы, рушится отстроенное тремя ИИ-богами пространство под силой укуса чужой пасти.              Всё, что отлетает лохмотьями от стены под напором Гончей, Арсений, Виктор и Даня перехватывают и стирают в пыль. Чтобы даже обломков, пепла от этого пристанища не осталось. Чтобы ничто не указывало на то, что это пространство вообще когда-то существовало.              Ровно к тому моменту, как они заканчивают разносить Хельхейм, в их сторону из Дикой Сети начинают сплываться вирусы, вредоносные программы и агрессивные ИИ, жаждущие поглотить. В последний момент, до того как рука обезумевшего искина дотягивается до Арсовой шеи, Виктор успевает подхватить Арсения с Даней и переметнутся за Чёрный заслон на территорию безопасной Сети. Гончая пересекает эту границу вслед за ними, держится рядом с ногой хозяина послушно.              — Спасибо, — улыбается Брагину Арсений. — Теперь пора натравить собачку на ИИ-шную часть богов.              — Собачку, — глухо повторяет Виктор, косясь на огромную призрачную псину, размером со слона. Брагин заставляет себя собраться и тут же, усмехаясь, уточняет, показывая то на Гончую, то на Даню: — Которую из?              — Пошёл бы ты в жопу, — тычет ржущему Виктору в лицо средним пальцем Поперечный. — Надо найти их.              — Это несложно, — качает головой Арсений, указывая на тёмный, переливающийся красным и фиолетовым дым вдали Сети. — Фас, моя хорошая, — отдаёт команду Арсений, и Гончая тут же срывается с места.              — Очень мощный ИИ, Арс, — тянет Даня. — Сколько ты над ним работал?              — Два последних года, — не без гордости отвечает Арсений, упирая руки в бока. — И оно того стоило, скажите?              — Скажем, — кивает Даня. — Можем выходить из Сети. Или хотите проследить за тем, чтобы Гончая точно разобралась до конца?              — Вы выходите, проследите за остальными пунктами плана, а я останусь, — говорит Виктор. — Всё нормально, идите.              — Я останусь с тобой, — качает головой Арсений.              — Да, лучше не оставаться по одному, — соглашается Даня. — Значит, вы следите за Гончей, а я к остальным нашим.              После этих слов Даня подтверждает выход из Сети, тыча на кнопку «окей» на всплывшем перед лицом окне. Открывает глаза, врезаясь взглядом в уже знакомый потолок, усаживается быстро, вынимая параллельно кабель из затылка.              — Всё нормально прошло? — обеспокоенно спрашивает Салазар.              — Пока всё вообще идёт как по маслу, — быстро натягивая штаны и толстовку поверх нетраннерского комбинезона, говорит Даня.              — Пока? — хмыкает Антон. — А как же боевой настрой?              — Тоха. Мозги мне не еби.              — Понял, — фырчит со смеху Шаст. — Арс с Виктором продолжают следить за Гончей?              — Йеп, — кивает быстро Даня. — Все, кто ставил передатчик, вернулись?              — Все, кроме Мефа.              — Значит, всё по плану, — довольно заключает Поперечный. — Асми, как обстановка?              О, Асми бы ответил, если бы был свободен! Пока он только пытается сделать так, чтобы его не поджарили импульсами взломов, и чтобы Аластор не пришиб его по случайности своим клинком.              — У нас жарко! — отвечает наконец Асми. — Долго ещё будет уничтожаться ИИ-составляющая?              — Ещё несколько минут продержитесь, — умоляет Поперечный.              — Несколько минут, — шипит Бельфегор, оттягивая Аластора вовремя в сторону. За секунду до того, как один из проклятых роботов чуть не пробил ему голову железной рукой. — Жарко, да? Сейчас будет, сука, ровно наоборот…              — Давай без мороза! — умоляет Мефистофель, всаживая косу в башку одного из роботов.              Как они и думали, пока эти боги являются кибернетическими гибридами даже Мефова коса ничем им не навредит. Сейчас нужно задерживать атакующих снова и снова трёх роботов и не подставляться. Нужно дождаться, пока Гончая разорвёт ИИ-часть, а потом уже можно и оболочки поцарапать и суть выжечь к хренам.              Перетерпливая новую вспышку боли в голове при взломе имплантов, Асми вдруг вспоминает старый мем. «Как бы сейчас было хорошо на БДСМ-вечеринке, но мы тут… вя-я-яжем». Из-за вспомнившегося мема Асми — совершенно неуместно для ситуации и обстановки — начинает ржать в голос.              — У тебя всё нормально? — с одышкой интересуется Бельфегор, прокручивая в руке покрывшийся инеем тонкий серебряный клинок.              — Мы тут вя-я-яжем, — тянет Асмодей с идентичной интонацией.              — Чего?..              — Асми, блять! — заходится хохотом голос Дани по связи.              — Вот, поэтому мы обручились, — давясь смехом, выдаёт Асми.              Один из роботов прочно прицепился именно к Михаилу. Если двойка атаковала любого, кто попадётся под руку, то вот этот выбрал своей целью именно Мишу и упрямо продолжал сыпаться атаками только на него. Удар за ударом, рывок за рывком. Если бы уже можно было уничтожить оболочку, Михаил бы разделался с этой тварью одним ударом! Но пока приходится только защищаться от твари, которая движется с такой скоростью, будто бы получила сверхспособность от Обирирон.              Новая резкая атака на сверхскорости, Михаил оступается, не успевает подставить меч для защиты, но рука с длинными железными когтями не успевает оцарапать его лицо: застывает, покрываясь коркой льда.              — Спасибо, Бельфегор! — вскрикивает Михаил, получивший необходимую для уклонения секунду, прежде чем робот спокойно разрушит покрытие льда.              Но троица вдруг замирает с мигающими глазницами, движения становятся дёргаными, от суставов летят искры.              — Можете пиздить их! — вскрикивает Даня по связи. — Программная часть разрушена! Они просто тёмные твари в железках!              — Ну наконец-то, — в один голос говорят Аластор с Бельфегором, оскаливаясь.              Под рубящим ударом меча Аластора тело Ёрмунганда превращается в две искрящиеся половинки, рушась на землю. Превращается в глыбу льда тело Хель, и через секунду разлетается вместе со снегом разбитыми крупицами. Плавится вокруг вонзённого пылающего меча Михаила грудь из тёмного металла — из коротящего Фенрира вырывается последний рык. Механизированное тело заклинивает в одном положении на мече, голова с резко потухшими глазницами резко опускается, замирая.              — Вот видите, как охеренно с нормальным планом? Раз-два и готово, — бурчит Бельфегор.              Мефистофель выставляет в его сторону ладонь, прося тишины. Наматывает косой багровый дым, вылезающий из разрушенных механических тел.              — Так мало? — разочарованно вздыхает Меф, глядя на всю собранную суть языческих богов. — Видимо, они были мощными только из-за кибернетизированной части. Паранормальная — ничтожна. Я сожру это одним глотком.              — Приятного, — выдёргивая меч из железной груди, усмехается Михаил.              Не долго думая, пожав плечами, Мефистофель слизывает с косы, всасывая всю суть троицы паранормальных богов, сглатывает и… Вот и всё?              — Повторюсь, вот как охеренно с хорошо продуманным планом, — довольно хмыкает Бельфегор. — С одной проблемой разобрались, с этими тварями покончено.              — В бар? — мурлычет Асмодей, вытягиваясь. — Мы должны отпраздновать.              — Ещё день. Вечером выпьем, — обрывает Бельфегор, сверяясь со временем в лаборатории.              — Ну-у-у, если соберёмся в моём «Посмертии» прямо сейчас, то как раз будет ночь, — пытается с помощью часовых поясов обмануть систему Асмодей. — Рыжик, зарезервируй «Посмертие» только для нас. Мефу нужно запить эту гадость, да, Меф? — поворачиваясь назад, к Мефистофелю, с улыбкой спрашивает Асмодей.              Улыбка тут же заменяется резким испугом. Едва держащийся на ногах Мефистофель, держась за косу, весь трясётся, будто от пробивающих всё тело судорог. Кожа посерела, всё лицо покрыто испариной.              — Меф! — оказываясь тут же рядом, поддерживая под локоть, окликает Бельфегор. — Поплохело? Болит что-то? Сердце? Срётся кто-то?              Мефистофель резко качает головой, сильно горбясь, зажимая рукой чуть ниже груди.              — Желудок, — хрипит Меф, а меж его губами хлюпает тёмно-кровавая слизь. — Зря я поверил внешнему… Как больно, я не могу…              Мефистофель бледнеет ещё сильнее, и через секунду его начинает беспрерывно выворачивать чёрно-багровой слизью и дымом вперемешку с его собственной кровью. Только выблевав из себя суть уже-не-ИИ-богов, Мефистофель перестаёт кашлять и падает на бок совершенно без сил, тут же отрубаясь.              Перед Асмодеем, Бельфегором, Михаилом и Аластором лужа кровавой мерзкой слизи превращается в фигуры с широко усмехающимися зубастыми пастями.              — Рано радовались, — нервно усмехается Аластор, возвращая в руку меч.              — Михаил, отнеси Мефа в безопасное место и возвращайся! — приказывает Бельфегор.              Активируя броню Аластора и крепче сжимая огромный меч, Асмодей вспоминает второй старый мем.              «Будет ли время, когда у нас будет получаться без пиздеца?».       «Щас бы нам хоть с пиздецом бы получилось».              Асми не знает, чем, если не этим диалогом, лучше описать то, что сейчас происходит. Чтобы Меф сожрал эту дрянь, было очень и очень херовой идеей. Ну ничего. Значит, по старинке, как в старые и нихуя не добрые времена.              — С возвращением в Чистку! — говорит вернувшемуся Михаилу Асми, запуская первый огненный шар в пасть одного из богов. А тому хоть бы хны.              — Твою же мать…              Что ж, по-простому попытались, по-простому не получилось.