Последний танец Муэрты

***

      До начала осталось две минуты, Муэрты до сих пор нет. Вот серьёзно, со всем Мефовым уважением, но нельзя ли, блять, хоть раз прийти ну хотя бы на пять минут раньше?! В целом, он был бы не против, если бы Мори и опоздала. Был бы не против, если бы всё дальше протекало в режиме: все спокойно общаются между собой, пока какой-то демон Зарюшки, веселясь на пару с ириской, заклеивает Рафаилу рот десятью разными способами. Но, как и предполагал Мефистофель, долго это продержаться не могло. С открытым или закрытым ртом Рафаил рано или поздно должен был перейти в нападение.              Случается это почти сразу после одного разговора Мефа с Анаэлем. Впрочем, может, Меф даже чуточку благодарен за то, что это обсуждение с Купидоном было прервано. Пусть и так.              — До тех пор, пока всё не устаканится с баром, можешь подработать у меня грузчиком, — активно кивает Анаэль с самой противной на свете улыбкой. Самой противной в глазах Мефа. — Зарплата, ну сам понимаешь, не то чтобы очень большая, — трагично вздыхает Анаэль, разглядывая золотой браслет на собственном запястье. — Пять тысяч долларов в месяц.              Меф очень старательно держит лицо спокойным. Джон спокойностью рядом не отличается: давится воздухом, сипит, побледнев, переспрашивает о сумме зарплаты с выступившей на лбу испариной, надеясь, что ему послышалось.              — Для проживания в Евросоюзе деньги не такие большие, но тебе и не нужен Евросоюз. Ой, прости мою бестактность, с чего я взял, что ты останешься в Союзе? — нарочито виновато опускает глазки Анаэль, но тут же расплывается в хитрой улыбке. — А, точно. Потому что там Медведь, — выдаёт он без тени стыда, не стесняясь тыкать пальцем в Бурого. — В Союзе наладилась экономика, но для тамошних цен — пять тысяч долларов — всё ещё приличная зарплата, так что можешь обращаться. С грузчиками у меня вечно беда.              — А если, кхм, прости, но, если грузчики столько получают, какая у тебя зарплата в месяц? — стараясь не звучать нервно и не потеть от сумм, интересуется Мефистофель.              — Ну, из месяца в месяц по-разному, от заказов и сезона зависит, — пожимая плечами, тянет Анаэль. — В среднем… Не меньше трёхсот тысяч.              — Баксов?..              — Ну да, не листочков же, — закатывает глаза Анаэль. — А какой у тебя был доход от кабака в той вселенной?              — В среднем… Около, — кивает с натянутой улыбкой Меф. — Около того.              — Ну вот видишь, а так удивляешься, — посмеивается Анаэль. — Ладно, пойду поговорю с Зарушкой, а то он какой-то грустный сидит. Не скучайте, — отправляя сразу всем воздушный поцелуй, улыбается Анаэль.              Меф не провожает его глазами, сверлит пустым взглядом пространство перед собой. Триста косарей баксов… Триста… Косарей… Ёбаных. Баксов.              — Около? — дёргает бровью Колбрис.              — Джон, у меня вообще не около! У меня ёкало сердце, когда он говорил эти цифры! — громким шёпотом шикает Меф. — Пиздец…              — Если честно, я даже не удивлён, — тихо вздыхает Михаил. — Ну… Про то, что у него столько денег. Вы видели его одежду? Дом? Украшения?              — А у тебя как с деньгами? — интересуется Колбрис. — Или у архангелов такое не вежливо спрашивать?..              — Похуй на вежливость, — машет рукой Меф. — Сколько ты зарабатываешь?              — Я?.. Я не зарабатываю, — с улыбкой блаженного выдаёт Михаил. — Я построил дом из того, что было в лесу, Меф. Что-то мне купил Люци, — кивает в сторону общающегося о чём-то с Лилит Люцифера. — А свою первую, м, человеческую одежду я получил от незнакомой бабушки. Она отдала мне одежду своего уехавшего сына… И почему-то сказала мне, что, цитирую: не сдаст меня санитарам. До сих пор не понимаю, что она имела в виду, — хмурится Михаил.              — Ты был в своём белом платьюшке? — всеми силами пытаясь не заржать в голос, уточняет Меф.              — В рясе, да, — фыркает Михаил. — Это называется ряса, Меф, ря… — осекается резко, лицо вытягивается. — Твою же… Она подумала, что я в больничной рубахе???              — Сто процентов, — всё-таки взрывается хохотом Мефистофель. — Ты ещё и разговаривал небось тогда странно. Она точно подумала, что ты из дурдома сбежал!              — В смысле «разговаривал странно»? — с улыбкой при взгляде на хохочущего Мефа спрашивает Джон.              — Ну, у ангелов-старичков в обиходе был инверсивный порядок слов, — пытается объяснить Меф. — И старая лексика. Вместо того, чтобы сказать «не подскажете, где найти кафе?», он сказал бы что-то вроде «Найти я где харчевню могу?». Миша, в отличие от того же ромашки, — указывая на Зара, с улыбкой тянет Меф, — фактически не общался с людьми. Вот в нём и остались старые, «заводские» настройки. Не могу не отметить я, что говорить стал понятнее и приятнее ты, — издеваясь, покорным тоном бормочет Меф, склоняя смиренно голову.              — Как твой желудок? — будто бы из пола вырастая, спрашивает без каких-либо предисловий Арсений.              Меф шугается. На самом деле голубичка его и в той вселенной пугала, а в связи с тем, что из себя представляет здешний Арсений… Ещё страшнее. Это Мефу за то, как он решил этого непутёвого в другой вселенной немножко проучить, да?.. Он им свои коттеджи задаром дал на выходные! Выровнял баланс во вселенной, пусть карма идёт на спокойный перекур.              — Меф? Всё нормально? — бегая взглядом по лицу застывшего Мефистофеля, спрашивает Арсений. Вдруг хмурится отчего-то. — Что сегодня происходит? Почему, блять, со мной никто не хочет разговаривать? Я прозрачный или что? — фырчит надуто, собираясь уже уйти, утягивая в сторону Антона.              Меф ловит их обоих за плечи, извиняется за своё промедление в ответе, объясняясь внезапными воспоминаниями из «прошлой жизни». Из прошлой вселенной уж тогда правильнее будет сказать.              После оправдания своего выпадения из реальности Мефистофель перекидывается с Арсением вопросами-ответами, пробегаясь по темам насущным. Да, живот Мефу отпустило. Появилась теория о том, почему эти боги «не переварились» и почему именно свет душ их испепелил: Меф рассказывает об этой теории максимально кратко. Немного говорят о сути Антона и Арсения, а потом уже полностью переключаются на то, кто сегодня присутствует, а кто отсутствует из их ребят.              По словам Арсения Оксаны и Серёжи на этом мероприятии не будет, потому что они выбрали семейный выходной, предпочли его зрелищу, на котором будет куча «неуравновешенных типов в замкнутом пространстве». Ну и плюс ко всему на них скинули задачу понянчиться с Кармен, потому что Поз навязался в компанию Адриану, который пошёл ворошить осиное гнездо под названием Найт-сити. От того, что Поз пошёл с ним, лично и Антону, и Арсению как-то поспокойнее.              Демоны Анаэля не присутствуют по причине того, что не присутствует Барский, которому и нельзя тут присутствовать. Мало этого, они ещё работают над поручением Адриана, активно участвуют в преобразовании тыквы в карету: секты в политическую палату.              Олеси тоже нет, она решила разобраться с теперешними делами «Духов», продолжает наводить порядки. Разве что Зара «отпустила», чтобы он приглядел за своими демонами. После этого Арсений начинает ворчать на то, что он пытался завязать разговор с парочкой незнакомых Заровых демонов, а они почему-то сливались подозрительно быстро. Кажется, у кого-то кричащая слава, слишком кричащая. Небось Зар многовато рассказал другим своим демонам об Антоне и Арсении.              — Зато Дионис познакомил меня поближе с Фортуной, — довольно кивает Арсений, упирая руки в бока. — Она такая забавная, я бы даже сделал какого-нибудь ИИ в её честь, но пока не знаю, какую функцию можно было бы доверить… О! Вы знаете, что вернулся Расп? А, ой, вы же ещё незнакомы, ты хотел с ним познакомиться, — оживает Арсений, глаза начинают искриться от предвкушения. — На самом деле Расп довольно скептически, я бы сказал даже с долей какой-то фобии настроен по отношению к паранормальному. Но вы с Бельфом ведь учёные, уверен, ему будет очень интересно познакомиться и пообщаться с вами.              Меф успевает только открывать и тут же захлопывать рот. Арсений, восторженно рассказывающий о своём Распе, не даёт ему и слова вставить. Зря Меф смотрит на рядом стоящего Антона в надежде, что он прочитает намёк и заткнёт свою балаболку: Шаст Арсению в рот смотрит, кивает слишком уж восторженно.              — Забрал у нас Тихона со словами, мол, мы его не кормим, мы забываем, плохие мы хозяева, — фырчит недовольно Арсений.              — Стой, что? — всё-таки успевает хоть что-то вставить Меф. — «Хозяева»? Тихон — это?..              — Мой ёж, — растерянно склоняя голову набок, отвечает Арсений. — А что тебя смутило?              — Ёж, — прыскает со смеху Меф. — Понятно. Нет-нет, ничего. Я зацепился за слово, потому что, ну… В общем, в той вселенной у тебя был младший брат по имени Тихон. Вот я и охуел от слова «хозяева» и…              Мефистофель, как и, наверное, все в зале Посмертия, поворачивает голову, реагируя на резкий громкий грохот. Вот и кончилось терпение Рафаила… Разумеется, это было лишь вопросом времени.              Мало кто поспевает среагировать, видят, как шар красного пламени уже мчится через весь зал. Мефистофель лишь два шага успевает сделать, а Даня уже оказывается грудью на амбразуре: кидается вперёд, прямо на шар, закрывая руками стоявших рядом с ним Салиха и Жаркова.              Испугаться за Асмину ириску Меф даже не успевает. Шар огня не касается его груди, врезается в появившийся вокруг Дани барьер, переливающийся золотом. Когда пламя рассеивается, разлетаясь в разные стороны, а барьер перестаёт быть видимым, Меф, щурясь, замечает лёгкое свечение «ошейника». А-а-а, кто-то под защитой муженька, да? Хотя знание Даниных воспоминаний прекрасно даёт Мефу понимание: этот одарённый и без всякой защиты, с голой грудью вот так бы выпрыгнул защищать. Восхищает всё-таки, рыжий засранец.              — Всё-таки кто-то из вас, — оскаливается Рафаил, замечая, что от атаки в ту сторону перестали появляться новые иллюзии, затыкающие ему рот.              — Знаете, а я просто убью его, — взбешённо выплёвывает Асми, но Даня оттягивает его назад за локоть. — Почему нет? Очень даже да!              — Ты до сих пор ослабевший, — едва слышно шикает Поперечный, фактически отталкивая Асми назад. — Слушай сюда, крылатый ты еблан, — выходя широким шагом на центр зала, испепеляя взглядом, цедит сквозь зубы Даня. — Либо ты ебашишься с кем-то один на один, либо, блять, вообще не отсвечиваешь, понятно? Сука, вы хули сидите с языками в жопах?! — зыркая на других ангелов, зло выпаливает он, всплёскивая руками. — Вас это устраивает? ЭТО? Вы променяли короля, выходившего со всей солдатнёй на поле боя, на ебаната, который вечно за вашими жизнями, как за живыми щитами прячется! Что с вами, блять, не так?! Если хочешь вступить с кем-то в бой, то давай, один на один, блять. Спускайся, давай. Или ты только численным преимуществом, и то не своим, а чужим, пользоваться умеешь? Сука, бесишь, как ты меня бесишь!              — Даниэль, давай подышим, — просит шёпотом Салих.              — Да в пизду, блять, ваше дыхание! У тебя есть два варианта, — тыча пальцем в замершего на верхнем ряду Рафаила, шипит Даня. — Либо ты прямо сейчас пиздишься со мной один на один, либо, сука, приходи ко мне на ёбаную терапию, разберёмся, что у тебя за травма детства. Потому что я, блять, вообще нихуя не понимаю, что у тебя в башке. Чем тебя, сука, так братья обидели, что ты теперь их порешать хочешь, — указывая порывисто ладонью в сторону Михаила с Люцифером, взвывает Даня. — Как говорил Скиппи: «Чумба, ты совсем ёбнутый, сходи к мозгоправу, попей колёсики»! Ты у нас Левиафан два ноль?! Давай голову подчистим, подлечим.              — Сейчас как-то неприятно было, — бормочет Леви, пряча лицо за ладонями.              — Но если окажется, что у тебя просто нарциссизм — никакой терапии, я просто тебя выебу, — с широко раскрытыми глазами и улыбкой кивает заверяюще Даня. — Фигурально. Буквально я тебя ни за какие деньги ебать не соглашусь, это с Аластором у вас отношения странные, меня в это не впутывайте.              Аластор, резко переменившийся в лице, тычет Дане в спину двумя средними пальцами.              — У нас проблем мало? Вы решили ещё сверху докинуть, да? — истерично смеётся Даня, не моргая, глядя в глаза Рафаила. — У нас, блять, Змееносец с явно обострившимся комплексом Бога на подходе и до сих пор не выявленная суть троицы богов, которая обещала конец света. Грёбаный. Мать вашу. Апокалипсис. Возможно, принесённый из другой, сука, вселенной. Но да! Да, блять! Этого мало, давайте ещё сверху докинем, давайте между собой хуяриться будем! Во план! — зло выпаливает Поперечный, выставляя два больших пальца. — Может, тебе хобби помочь найти? Давай подберём, а? Будешь вязать свитера своим ангелам, а не посылать их, сука, как пушечное мясо, на смерть. Картины по номерам, говорят, заебись успокаивают!              — Мне кажется, он его провоцирует, а не успокаивает, — шепчет едва слышно Колбрис, вжимая голову в плечи и чуть отступая назад при взгляде на задышавшего чаще Рафаила.              Что там говорят про детей, выросших с нестабильными и жестокими родителями? Улавливают подскочившую агрессию в ту же миллисекунду и определяют настроение по шагам, да? Видимо, это правда, потому что визуально Мефу казалось, что Рафаила хватит ещё на парочку Даниных выпадов, но стоило Джону отступить назад, как в ту же секунду Рафаил, взмахнув крыльями, резко оказался рядом с Даней в центре зала.              В Асми и правда мало сил, а барьер значительно пострадал ещё во время сдерживания первой огненной атаки. Уже после второго удара огнём барьера как и не было, а красное пламя обжигает Дане левую половину лица. Ни Асми, ни другим Первейшим или Древнейшим вмешаться в завязавшуюся драку Дани с Рафаилом не позволяет поставленная кем-то грань, выделившая некую область поединка, за которую начавшие не могут выйти, а другие не могут зайти.              Пробегаясь быстро взглядом по рядам, Меф находит лишь одни светящиеся глаза: Гезария.              — Какого хуя ты творишь? — восклицает Мефистофель, перемещаясь к ней и резко поворачивая к себе за плечо. — Рафаил его прибьёт!              — В таком случае ему не стоило столько выделываться, — спокойно отвечает Гезария, выпуская Мефу в лицо облако дыма. — Никто не вмешается в дуэль, обозначенную как «один на один».              — К чёрту такие правила! — взвывает Мефистофель. — Ты его на смерть отправила!              — Если он будет на грани, я выпущу, не допущу, — отмахивается Гезария. — Но пока он неплохо держится… А если сможет одолеть Рафаила на глазах стольких ангелов, кто-то лишится крупиц авторитета, — с холодной улыбкой шепчет Гезария, возвращая взгляд к поединку в круге.              Рана на щеке ещё не зажила, но по Дане вообще не скажешь, что его это как-то волнует. Кажется ни он, ни Рафаил даже не замечают границы круга и того, что никто, как бы ни хотел, не может вмешаться в их драку. Рафаил бьёт огнём, пытается выжечь своим пламенем всё Данино тело, но тот успевает уклоняться, то обращаясь в дым, то в пса. Порывается громадным чёрным волком, вгрызаясь Рафаилу в плечо клыкастой пастью, всаживает в лопатки нож, резко оборачиваясь человеком.              От повреждения крыльевого нерва Рафаил взвывает болезненно, громко, но армейский нож с пугающим хладнокровием вырывает из своей спины сам и выбрасывает за границу круга.              — Он наступил на больную мозоль, — бормочет Колбрис. — Слова про обиду на братьев и сравнение с Левиафаном явно были лишние…              Меф видит, как загораются оранжевым огнём Данины глаза, он пытается влезть в эмоции и память Рафаила, но вместо ответов получает ломающий рёбра удар кулака в грудь.              — Достаточно! — шикает Меф, хватая Гезарию за лицо и резко притягивая к себе. — Стирай грань!              — Нет, — абсолютно спокойно отвечает она.              На те же требования, даже в более грубой форме, от Асмодея реагирует так же. Вот за это Мефистофель ненавидит ангелов порядка. Эта их фанатичность, неумение разграничивать законы во благо и вредящие, топорность мышления и никакого отступления в своём упрямстве до самого конца.              В тот момент, когда Даня уклоняется от нового взрыва красного пламени, случается что-то странное. Барьер Гезарии однозначно работает, а значит, не должен допустить присутствия никого, кроме Дани и Рафаила в круге. Но что-то идёт не так, что-то даёт осечку, потому что граница пропускает в круг двух других низших демонов: Салиха и Жара. От того, с какой лёгкостью они прорвались через барьер, от того, как тут же рвутся прикрывать собой нуждающегося в передышке для регенерации оболочки Дани, у Мефистофеля встают дыбом волосы, а по телу бегут мурашки.              — Какого чёрта? — шипит себе под нос Гезария. — Барьер не может пропустить владельцев других душ.              Мефистофель с Арсением переглядываются и, судя по взгляду, в голову им стрельнула одна и та же мысль. Они тут же переводят свои взгляды к Ване и Салиху, вглядываются в их суть в поисках конкретного. И оба находят то, о чём подумали.              В подсвечивающейся малахитовым тьме Салиха, как и отдающей рубиново-красным Жара — искорки ярко-оранжевого света, который не спутаешь ни с чем, если уже однажды увидел этот цвет. Данина душа. Осколки. У Жара и Салиха — осколки Даниной души, поэтому барьер пропустил их.              Рафаил пытается приблизиться к тяжело дышащему, раненному Дане рывком, чтобы добить, но уже через секунду взывает от острой боли. С двух сторон, в два крыла вонзаются зубами рысь и гепард, валя архангела на спину и не позволяя встать.              Мефистофель отвлекается от боя, смотрит на Арсения, пытавшегося пересечь барьер. Да, он понимает Арсову логику: в Дане крупица и его души, так что барьер должен и на него хуй забить. Только вот Арсений не только демон с проданной душой теперь, он куда более сложно устроенное существо. Барьер его не пропускает, лишь обжигает пальцы, отталкивая от себя.              — Не хочу никому портить зрелище, — оказываясь рядом, тараторит Гавриил, — но никого не пугает факт того, что Мори до сих пор не пришла?              Мефистофель смотрит порывисто на висящие на дальней стене часы из чёрного мрамора — уже семь минут, как должен был начаться обряд.              — Опаздывает? — нерешительно предполагает Колбрис.              — Она никогда не опаздывает, — выпаливает Меф, резко качая головой. — Гаври, ты что-нибудь знаешь?              — Только то, что она пошла ночью за Самди, — бормочет Гавриил. — Чтобы он не опоздал, чтобы приволочь его с собой за шкирку строго к назначенному времени. Меф, он же не стал бы?..              — Ди ничего не сделает сестре, — обрывает Мефистофель. — И причин на это у него никаких нет. Пора заканчивать с этим представлением.              Бросающиеся на Рафаила демоны в животном обличье не собираются заканчивать «представление», это очевидно. Кидаются с когтями, вгрызаются зубами в крылья, атакуют сразу с трёх сторон, не давая архангелу опомниться. Впрочем, Рафаил ещё не близок и к половине своего предела, они его только в раздражённое состояние больше ввели, чем вымотали.              Времени нет, но и вмешаться в бой за проведённой чертой Меф не может. Это заставляет торговаться с Гезарией, точнее, вновь пытаться торговаться с ней, давя уже на страх от опоздания Мори, что однозначно не к добру. На лице Гезарии замешательство и лёгкий испуг довольно быстро сменяются всё тем же упрямством. Она говорит, что они все будут искать и взывать к Мори и Самди, но только после окончания поединка Рафаила с демонами: пока исход этой битвы совсем не ясен.              — Может, у нас нет времени, которое ты требуешь, — шикает Мефистофель.              Торговаться с Гезарией — всё равно, что орать на стену. Он пытается докричаться до тех, кто сражается за гранью, но те либо настолько вошли в раж, настолько сконцентрированы на сражении, либо нихрена не слышат из-за какой-нибудь звукоизоляции барьера.              — Насколько нам нужно остановить этот бой? Насколько необходимо, чтобы ты мог вмешаться? — шёпотом спрашивает Колбрис.              — Я не знаю, но сейчас мне кажется, что жизненно необходимо!              — Торговаться и пугать её бесполезно, — рассудительно кивает Колбрис. — Есть другой вариант. Но он ей не понравится…              — А ей по жизни ничего не нравится, — шипит Мефистофель, зыркая на Гезарию.              — Сердечно извиняюсь, — говорит Бурый, подходя к Гезарии.              Она смотрит на него, растерянно хмурясь, но прямой взгляд никак не помогает ей защититься. Прямым хуком Колбрис бьёт ровно в голову железной рукой. И это действительно работает, Гезария отключается, а вместе с ней и поставленный барьер. Разве что Мефистофель не бежит вмешиваться в бойню ежесекундно, стоит, опешив, и смотрит на Джона глазами по пять копеек.              Из-за переставшего работать барьера, из-за стёртой границы «поле боя» перестаёт быть ограниченным. Нет больше невидимых преград, и оторванных от своих крыльев пса и рысь Рафаил отшвыривает в дальнюю часть зала. Меф видит, как порывается за псом тенью Асми, успевает смягчить удар об стену собой. Видит, как тут же оказывается рядом с рухнувшим наземь Салихом его Высший, Герхард. Видит, как к потерявшему обличье гепарда, лежащему на полу с переломанными костями Жару несётся Зар.              Салазар не успевает оказаться рядом. Впрочем, как и Рафаил, держащий в замахнувшейся руке шар огня. Между лежащим в крови, скулящим от боли демоном и готовым испепелить Рафаилом возникает ангел. Меф её не знает, кто-то из нового поколения, наверняка из бывших людей, судя по запаху и ауре. Она слабее Рафаила в миллионы раз, но от того, как остро и зло смотрят её голубые глаза, Рафаил будто бы теряется, отступая на шаг назад. Смотрит с недоумением на девушку, прикрывшую своим телом и распахнутыми крыльями — кого? — низшего демона?              — Достаточно, — шипит она, и дрожь в голосе выдаёт все её эмоции, весь страх перед Рафаилом и все переживания за спасённого Жара.              — Что происходит? — едва слышным шёпотом спрашивает Арсений у замершего Салазара.              — Пташка не оказался последним моим демоном с ручным ангелом, — ломано улыбается Зар. — Как когда-то у меня был демон, дружащий с ангелом, то есть Антон с Димой, так сейчас у меня есть демон… женатый на ангеле. Ну, они были супругами ещё при жизни, — несвязно бормочет Салазар. — Судьба сыграла с Настей и Жаром злую шутку…              — Предательница, — шипит Рафаил, снова загораясь гневом.              Через весь зал со свистом проносится копьё, метко попадающее Рафаилу в живот. Прибивает его к полу, словно насаженную на булавку бабочку, не даёт двинуться с места. Алая кровь, брызнувшая из раны и выплеснувшаяся из побледневших губ падает каплями на золотую рукоять.              Мефистофель, чуть вжимая голову в плечи, щуря глаза, внимательно наблюдает за соскольнувшим с верхних рядов к Рафаилу чёрным облаком Высшим. Плавно материализующийся из темноты Герхард приближается к тяжело дышащему Рафаилу медленными шагами, так подкрадываются к раненой добыче хищники.              Раньше, в последний раз, когда Меф видел Герхарда, когда он ещё был ангелом, тот предпочитал в одежде серые и небесно-голубые оттенки. Чёрный же, в который он теперь облачается, слишком ярко подчёркивает переливающую огнём лёгкую рыжину в каштановых, плотно зачёсанных на висках волосах.              Всё в Герхарде: острый взгляд карих глаз; медленный, но твёрдый шаг; руки, тянущиеся к копью, торчащему из чужого живота, — всё говорит об уже упрямом желании добить.              — С него хватит, Победоносец, — шепчет едва слышно Гавриил, оказываясь рядом с Герхардом. — Достаточно…              Пожалуй, это одна из тех черт Гавриила, из-за которых у Мефистофеля всегда будет сжиматься сердце. Как бы братья ни относились к нему, что бы ни вытворяли между собой, Гаври не позволит никому из них умереть.              В том, как Гавриил выдирает из Рафаила копьё, нет и капли садизма, удовольствия от его боли или злорадства. Он делает это аккуратно, одним метким движением, тут же отдавая золотое копьё в протянутую ладонь Герхарда. Это копьё когда-то пронзило Люцифера, это копьё пронзило не одну тёмную сущность, оно высасывает из паранормального силу и парализует. И несмотря на всё это, несмотря на то, что Рафаила шатает, он отталкивает протянутые в желании придержать руки Гавриила. От этого у Мефистофеля тоже всегда будет сжиматься сердце…              — Меф, нужно найти Мори, — быстро переключается Гаври, больше не смотря на Рафаила. — Думаю, на сегодня обряд отменяется.              — Честно говоря, мне на этот обряд… кхм, — зажимается тут же Мефистофель, ловя на себе острые взгляды жнецов и Каина.              Ладно. Ладно. Надо найти Мори, а потом, если это будет актуально, всё-таки попытаться прибегнуть к совету Джона: просто обсудить с Муэртой напрямую, что ему сейчас не до должности Верховного жнеца и он вполне добровольно готов оставить это Каину. По крайней мере на ближайшее время.              Прикрывая глаза, Мефистофель прислушивается к запахам, но уловить след Мориного в Посмертии сейчас практически невозможно. Вокруг витает слишком много разных сильных запахов, мешанина, в которой одно перебивает другое. Да, Меф может разделить эти запахи, понять, где чьё, но найти в этом стоге сена иголку…              Щекочет ноздри мерзостно-сладкий аромат сирени, заставляет морщится аромат лепестков роз, пропитавшихся дождём. Горчит приятно на кончике языка запах Колбриса, вводит в расслабляющий транс запах гари и металла от Михаила. От многих бывших людей пахнет сразу всем подряд: Меф различает запахи чернил, яблок, нового пластика, салона машины, медицинского спирта, пороха.              Запах сладкой пахлавы и грозы, аромат чая и снега. Вся эта смесь вскруживает голову, а добивает терпкий запах секса от Асми и растительный — от… малуна? Кто и где, блять, нашёл Запретный плод? Только не говорите, что Бельфи до сих пор хранил его в морозилке, он же обещал Мефу его уничтожить!              — Здесь ничего не получится, вы все чем-то своим воняете, — буркает недовольно Мефистофель.              Огрызания на слово «воняете» Меф уже не слушает, ускользает в тень, где запахов сейчас значительно меньше. Приходится переместиться в тени подальше от Посмертия, чтобы даже призрачные ароматы, не успевшие выветриться, не сбивали со следа.              — Нашёл что-нибудь? — интересуется в тени знакомый голос.              — Клянусь богом, голубичка, если ты продолжишь вот так появляться, у меня сердце начнёт барахлить в пять раз чаще обычного, — буркает Меф. — С Мори сложно… Я не могу запомнить её запах почему-то, поэтому всякий раз, когда ищу её, не понимаю, что ищу. Но, когда чувствую её запах, сразу понимаю, что это её.              — Бывает, понимаю, — рассудительно отвечает Арсений. — Гавриил сказал, что она пошла к Самди, стоит переместиться поближе к его логову. Ты же знаешь, где оно?              — Нет?..              — Мы подбросим, — с улыбкой успокаивает из темноты голос Антона.              Меф решает слепо довериться, расслабляется в подхвативших его призрачных руках. Наверное, стоило и самому догадаться, что нужно искать ближе к Найт-сити. Во-первых, Меф уже чувствовал запах Ди там, а значит, мог бы и вывод о том, что он там обитает, вбить себе в голову. Во-вторых, логично, что именно здесь: Самди питает хаос, а в этом городе его большая концентрация.              — На месте, — довольно заключает Арсений. — Теперь внюхивайся. Или как ты там это делаешь…              Да, здесь действительно куда более спокойно по ароматам. Особенно спокойнее стало после того, как подчистили пару сотен Проклятых, образовавшихся после уничтожения «Мальстрёма». Но кое-что не даёт Мефу покоя…              — Здесь нет моих запахов, — потерянно бормочет Меф.              — В смысле? Нет Мори и Самди?              — Нет. Здесь вообще никого нет, — бормочет Мефистофель. — Ни одного паранормального. На весь чёртов город. Ни одного. Никаких запахов. Ни демонов, ни Проклятых, ни Древнейших — никого.              — Быть не может, — взволнованно начинает Антон. — Поз с Адрианом сейчас в городе, может, ты просто после того, что было в Посмертии не можешь почувствовать? Это как после очень сладкого батончика глотнуть газировку, и она начинает казаться тебе просто минералкой, потому что не можешь почувствовать сладкое за ещё более сладким.              — Хороший пример, но нет, — упрямится Меф. — У меня с запахами такого не бывает. Но это невозможно в целом. В любом городе мира так или иначе есть либо низший демон, либо Проклятый, иначе быть не может. Если только кто-то не поставил над городом купол, — шепчет Мефистофель, плавно выскальзывая из тени вместе с Антоном и Арсением.              Вот это и было ошибкой. Вот теперь всё становится ясно. Дело не в том, что запахов в тени города не было, а в том, что их глушили барьером. И этот же барьер, стоит выйти из тени на улице Найт-сити, их всех выбрасывает к чёртовой матери сначала обратно в тень, а потом где-то в Пустошах. За несколько километров от города.              — Самди расширил барьер от своего ТЦ до всего города? — возмущённо спрашивает Арсений, вскакивая на ноги.              — Если бы это был барьер Самди, я бы почувствовал его запах, — резко качает головой Мефистофель. — Что за хрень?..              — Кто-то не хочет, чтобы паранормальное перемещалось в Найт-сити, — хмыкает позади смутно знакомый голос.              — Адри, — радостно всплёскивает руками Шаст, обнимаясь с Фелиосом и курящим рядом с ним Позом. — Вас тоже сюда откинуло?              — Мг, — не очень довольно тянет Дима, щуря глаза в сторону города.              — Бегали по делам, а потом нас просто выбросило из города, — морщится Адриан. — Мы думали, может, блок стоит лишь на перемещение по тени или мы пришли в какое-то защищённое кем-то место, поэтому вежливо одолжили у одной дамочки машину и пытались въехать в город…              — Он угнал машину у какой-то корпоратки, чуть не убив её, — фыркает Поз.              — Нам машина нужнее.              — С чего бы это? — нарочито удивлённо спрашивает Дима.              — Потому что… Э… Мы спасаем Америку?              — Я тебя умоляю, Адриан, даже не начинай, — тяжело вздыхает Поз, поднимая страдальческий взгляд к небу. — А вы тут чего?              — Мори не явилась, пропала, уйдя за Самди, — кратко вводит в курс дела Арсений.              — Помнится, она говорила нам, что не опаздывает, — задумчиво тянет Поз. — Это Барон поставил барьер?              — Я тоже так подумал, — кивает Арс. — Но Меф уверен, что это барьер кого-то другого. Сомневаться в выводах Мефа у нас причин нет, да, Меф?              Мефистофель не отвечает, взгляд загоревшихся оранжево-янтарным глаз бегает взволнованно по линии горизонта, за которой возвышается светящийся голубо-розовым неоном Найт-сити.              — Никогда не видел подобного, не понимаю, чьи это способности, — качает головой Мефистофель. — Либо этот барьер поставил кто-то, появившийся после моего ухода из этой вселенной, либо же вообще… кто-то из другой вселенной.              — Подождите-ка, разве это всё не складывается в цельную картинку? — встревает Арсений. — Конечно, у меня всё сугубо на ваших пересказах построено, но всё же… Гавриил сказал, что Самди выглядел взволнованным, когда ему в голову пришла мысль, что Рафаил может сотрудничать с кем-то из другой вселенной. И он пошёл проверять, и я думаю, что пошёл проверять именно того, кого, видимо, сюда притащил. После этого кто-то Самди видел? Нет. Потом за Самди пошла Мори и тоже пропала, а над городом появился барьер, который не позволяет услышать запахи паранормальных, то есть не даёт их найти, и не пускает нас. Мы правда собираемся делать вид, что это всё одно большое совпадение?              — Тут и детективом не надо быть, чтобы связать, — с тяжёлым вздохом кивает Адриан. — Но из того, что я слышал по сарафанному радио, наша вселенная — единственная с какой-то паранормальной активностью.              — Вот, блять, не понимаю, чем меня кто слушал, что такой вывод сложился, — взвывает Меф. — Я сказал, что паранормального не было в ТОЙ вселенной, где был Я. Я не говорил, что ЭТОГО НЕТ во ВСЕХ вселенных, кроме нашей!              — Спасибо, что взяли с собой, — фыркает недовольно вылезший из падающей от Мефа тени Колбрис. — Хоть на песок можно положиться, он сразу расскажет, где и кого… Адри! Вы чего тут?              Пока Мефистофель продолжает изучать невидимый для обычного взгляда барьер, Адриан с Арсением быстро вводят Бурого в курс дела.              — Надо подобраться к границе барьера, думаю, я смогу снести его целиком или высечь нам проход с помощью косы, — кивает удовлетворённо Меф.              — Есть проблема, — неловко откашливается Поз. — Допустим, ты видишь границы этого барьера, но не только он отталкивает и перекидывает в это место. По всей дороге и Пустошам раскинуто что-то вроде порталов, которые перебрасывают сюда.              — Как минное поле, только что-то вроде паранормальных капканов, возвращающих на исходную точку, — кивает Адриан. — Когда ехали на машине, нас в случайный момент перекинуло сюда. Несколько раз мы пытались дойти пешком: по дороге и Пустошам. Один неверный шаг — ты снова здесь.              — Отвратительно, — морщится Мефистофель. — Теперь я ещё больше уверен в том, что это кто-то новый для меня. Подобного рода заклятий или способностей ни у кого не видел. Подобраться будет нелегко, значит… Ну ладно, если я могу увидеть барьер, значит, смогу увидеть и ловушки. Погнали.              — Что, прости? Куда погнали? — разводит руками Колбрис.              — К городу, — указывает ладонью Меф. — Он не так-то и далеко.              — Это только кажется, — качает головой Адриан. — Если город видно на горизонте, это не значит, что он близко. По картам место, где мы находимся, располагается в двенадцати километрах от границы Найт-сити. Если прикидывать по времени… В трёх часах ходьбы. Ну, если бегом, то и за два с хвостиком, но вряд ли у нас хватит выносливости столько бежать. Да и надо будет внимательно смотреть по сторонам, чтобы не оказаться опять на старте.              — Три часа ходьбы… Не, я пас, — поднимает ладони Антон. — Я вас тут подожду. И Арс тоже.              — Я побегу, — широко улыбается Арсений. — Моя обычная марафонная дистанция.              — Кто бы сомневался, — тяжко вздыхает Дима. — А мне потом выслушивать все жалобы о коленях. Не молодой ты уже, Арс, завязывай.              — Не надо про возраст, — одними губами проговаривает Антон, яро жестикулируя Позу, стоя за Арсовой спиной.              — А где машина, которую вы угнали? — чуть хмурясь, спрашивает Меф.              — Хуй её знает, улетела в какие-то ебеня, — фыркает Адриан, раздражённо закуривая. — Сначала подлетела до неба, а потом будто сквозь песок провалилась.              — Типичные киберпанковские баги, — хихикает Арсений. — Я-то думал, что уж Гаври их пофиксит, но он, видимо, решил соблюсти канон даже в этой калечности текстур.              — Он вообще о чём? — шёпотом спрашивает Колбрис, косясь на Арсения.              — Либо на машине, либо в пизду это всё, — машет рукой Антон. — Чё вот, правда, мы вечно во всё это лезем? На каждый хуй жопа, что ли, как Даня говорит? Самди накосячил, Мори наверняка разгребает, а мы чего, кого, зачем?              — Был бы тут Хьюго, он бы тебе таких пиздюлей отвесил, Шаст, — с улыбкой тянет Дима. — Но вообще я согласен. Не в том, что касается невмешательства, — спешит сказать он, видя встрепенувшегося Фелиоса. — А в том, что касается ебашинья пешком до города. Я на это не подписывался.              — Какие все нежные, — морщится Колбрис. — Надо было вам побольше в жизни побегать по дорогам.              — Ну да, для того, кто прошёл пешком половину Америки, мы, наверное, сейчас все очень жалко выглядим, — посмеивается Адриан, протягивая Джону сигарету. — Но пожалей наши ножки, Бурый. По крайней мере мои, я-то до сих пор человек.              — Но сил в тебе больше, чем в Позе и Буром вместе взятых, — хмыкает Мефистофель. — Хочу пообщаться с твоим дружком. Я про Молоха, остальных оставь себе.              — Он просит передать, что его нет дома, — хитро усмехается Адриан, но в сощуренных глазах не отображается игривый настрой. Скорее опаска. — От него нет никаких проблем, можешь не волноваться. Он услышал тебя тогда, больше никаких саботажей.              — Он рассказал тебе?..              — О попытке погулять в моём теле, когда Поз меня усыпил? О да. Даже если бы мы хотели сохранить что-то в секрете друг от друга, это весьма проблематично по причине того, что мы сидим в одной голове, — стукает подушечкой указательного пальца по своему виску Фелиос. — Мы всё обсудили, и он сказал, что раскаивается и обещает больше так не делать.              — Если это цитата, то у меня ещё больше вопросов…              — Ненавижу эту дорогу, по ней раз в вечность кто-то ездит, — бормочет Джон, щуря глаза в сторону уходящей за горизонт трассы. — Не думаю, что это случайность. Кто бы ни был наш волшебник, он знал, где проложить дорогу из жёлтого кирпича, чтобы никакие Элли с Тотошками не дошли раньше времени.              — То есть наш волшебник хорошо знает инфраструктуру Найт-сити, — медленно кивает Арсений. — Либо же — именно Пустоши.              — Таких много, это не сильно сужает круг подозреваемых, — пожимает плечами Адриан. — Найт-сити хорошо знают старожилы города, корпораты, копы, наёмники, банды и фиксеры. Это уже несколько сотен людей. А если ещё добавим тех, кто хорошо знает Пустоши, то есть кочевников, «Духов» и «стилетов» — ещё сотня, а то и две сверху.              — Может, нам стоило бы попробовать прочитать то заклинание для призыва Самди? — предлагает Антон.              — Они с Мори в нашей вселенной, так что заклинание бесполезно, — качает головой Меф. — Идёмте. Не то чтобы у нас есть выбор.              — Поз, я тут подумал, — мурлычет с пакостной улыбкой Адриан. — Тут ни души на километры… Превратись в слоника, покатай нас на спинке.              — Нет.              — Пожалуйста-пожалуйста?              — А это идея, — загорается Арсений. — Бег в животной форме был бы куда быстрее.              — Особенно у слона, — фыркает Поз. — Всё. Ебашим пешком. Молча.              Если честно уже на десятой минуте ходьбы Антон думает лечь спинкой на песок обочины и сымитировать смерть. Как и говорил Адриан: только кажется, что город не так далеко, ибо виден на горизонте. Но чем больше ты идёшь, тем дальше, кажется, этот город от тебя становится. Идёшь, идёшь, идёшь — пейзажи не меняются, город всё такой же маленький. Сейчас ещё и ночь, просто шикарно.              — Со связью тоже какая-то херня, — тяжело вздыхает Колбрис. — Никто из города или окрестностей недоступен.              — Либо наш волшебник отрезал барьером и связь, либо он ещё и Сеть заблокировал, — задумчиво кивает Арсений. — А может, это мы отрезаны? С другими связаться пробовали?              Не получив никакого конкретного ответа, Арсений связывается с тем, кого не должно быть в городе, сам. Для проверки связи, ну и… Не только связи.              — Слышу тебя хорошо, никаких помех, — спокойно отвечает Расп. — Вам обязательно лезть туда, куда кто-то явно не разрешает вам лезть?..              — А ты мой конструкт личности или не мой? Что за вопросы? Конечно, обязательно!              — И зачем спросил вообще?.. Может, кто-то из паранормальной братии сможет перенести меня к вам? Или вы сами…              — Нет-нет, Расп, не надо, мы справимся, ты лучше в себя приходи, — бормочет взволнованно Арсений, переглядываясь с Антоном. — Как ты там?              — Работаю над восстановлением повреждённых файлов и нейро-структур. Аполлон помогает, — в голосе Распа на секунду проскальзывает тёплое смущение. — Всё хорошо, продвигаемся быстро, не волнуйтесь за меня. Ещё немного и буду стоять на ногах так же твёрдо, как раньше.              — Раньше у тебя не было ног, — хмыкает, улыбаясь, Арсений.              — Это его любимый вид каламбуров, — фырчит со смеху Антон. — Передавай ему мои пожелания скорейшего выздоровления.              — Слышал? Давай, Расп, мы за тебя переживаем, приходи в себя, — мурлычет Арсений. — А у нас, считай, пока ничего интересного. Так, пешая прогулка.              — Мне кажется, вы усложняете себе жизнь, — всё-таки буркает Расп. — Что вам мешает переместить по тени машину? Ну или хотя бы электросамокаты, я не знаю…              Арсений об этом попросту не подумал. Как и тогда с заклинанием для призыва в родную вселенную, как и сейчас, Расп так легко находит на самом-то деле очевидные решения, которые почему-то не приходят в голову сразу же им всем.              После окончания разговора с Распом Арсений озвучивает всем его предложение: перетащить по тени машину или более лёгкий транспорт. Адриан поддерживает с восторгом, тут же предлагая притащить по тени мотоциклы, но Колбрис осаживает их всех, заставляя взглянуть в глаза реальности.              На такой скорости они опять проебут паранормальную ловушку, и ладно, чужой машины не жалко для «падения сквозь песок», но отдать вот так свою машину... Для большинства в этом трагедии нет, только вот тут троица кочевников… Идея Распа, что обижает Арсения, очень быстро идёт нахер.              — Есть ещё идея, — теперь Колбрис решает с кем-то связаться. — Раз уж до всех, кто вне купола можно дозвониться, значит, есть шанс… Есть, — более радостно говорит он. — Митч, не подсобишь машиной? Мы примерно на седьмом километре от начала трассы М-86.              — Как ты тут ориентируешься? — спрашивает тихо Меф, скорее у самого себя. Вот ворочает головой, а тут вообще всё одинаковое.              — Со всем моим уважением, Бурый, — вскрикивает голос Митча сквозь шум перестрелки, — но ближайший рейс кочевников будет через часа три. Панам, блять, прекрати лезть на рожон!              — Вы на вылазке, да? — чуть морщась, вздыхает Джон. — Ладно, забей, через три часа пешком до города дойдём. Не буду отвлекать. Надери им задницы, чьи бы они там ни были.              — Семейка Сола на вылазке? — заинтересованно спрашивает Шаст, когда Джон обрывает звонок. — Я даже как-то соскучился по этому.              — По тому, что в тебя летят пули и гранаты со всех сторон? — скептично изгибает бровь Арсений.              — Да?..              — Вижу поднимающийся песок, — расплывается в улыбке Адриан. — И слышу шум машины. Одна, легковая, м-м-м, ставлю на Вильфор Альварадо.              — Чего? Издеваешься? — вредно усмехается Джон. — Ушки с утра не промыл, Адри? Это Квадра «Ктулху».              — Сосите оба, — фыркает смешливо Антон, идя по дороге задом наперёд. — Это Квадра Тайп-66, «Хавелина». Модель Берты, я ни с чем этот звук не спутаю.              Видя выехавшую на трассу вдали машину, Колбрис с Адрианом сканируют тут же и недовольно фыркают. И правда, Квадра Тайп-66. Шасту просто повезло, что модель его собственной машины, если бы Адриану с Колбрисом попалась модель их малышки, они бы тоже угадали сразу.              — Ну я хотя бы в марку попал, только с моделью проебался, — трагично вздыхает Колбрис. — А кто-то даже с маркой промазал. Городскую заниженную развалюху с кочевнической крошкой спутал. Да-а-а, Адри, хватит с тебя в городе сидеть, весь потенциал растратишь.              — Иди в задницу, — огрызается надуто Фелиос. — Лучше придумать, как её остановить. Нельзя просрать.              — Не то чтобы есть время подумать, но вы решили попиздеть о попадании в марки, — бубнит Поз, не доставая изо рта сигарету. — Арс, сможешь взломать системы машины?              — Даже не вздумай! — в один голос восклицают кочевники, одновременно смотря на Арсения.              — Вы издеваетесь? — у Поза начинает дёргаться глаз. — Сейчас не до ваших примет!              — Ездить на взломанной машине — всё равно что отдать пистолет в руки пьяному Журавлю, — шикает Колбрис. — Ни за что. Действуем по старинке.              — По старинке… Это как? — взволнованно спрашивает Арсений, отступая на всякий случай подальше от дороги.              Мефу тоже как-то неспокойно от этого «по старинке», остаётся рядом с Арсением и Димой. Кажется, в отличие от голубички, док знает все схемы кочевников, потому что выглядит донельзя спокойным, почти равнодушным. Курит себе свою сигарету, только вздыхает устало, время от времени поправляя очки.              Машина всё ближе, едет прямо по дороге, не виляет, не съезжает на песок Пустошей. Бурый останавливается посреди дороги, лицом к мчащей в его сторону машине, не дёргается, не моргает даже, лишь направляет дуло вытащенного из набедренной кобуры пистолета в сторону лобовухи, становящейся всё ближе. Они же не порешают водителя ради машины, да?..              Пока больше вопросов вызывают ставшие по обе стороны от дороги Антон и Адриан.              Водитель, завидев человека на дороге сначала снижает скорость, а потом вдавливает педаль газа в пол, определив в руке пистолет. Только вот из-за песчаных дорог Пустошей от резкой, нелогичной смены тормоза и газа машина будто бы спотыкается. Скорость падает всё ниже, пока водитель пытается выровнять виляющую машину, которую только больше заносит от каждого движения руля. Сразу ясно: за рулём не кочевник.              Первые секунды — машину начинает заносить, падает от каждого виляния скорость. Через мгновение — две пары клинков богомола, врезаются в защитные боковые пластины, царапают и тормозят ещё больше. От металлического громкого скрежета бегут по спине неприятные мурашки, хочется зажать ладонями уши.              Несмотря на всё торможение: песком и трением металла о клинки богомола, машина ещё не стоит, но едет с куда меньшей скоростью. Последний шаг, разыгрывается карта Колбриса. Всё будто бы за секунду проносится перед глазами: наклоняющийся то вправо, то влево Джон, следящий взглядом за машиной. Прыжок. Бурый уже на крыше машины. Отлетает с поехавшей дальше машины оторванная железной рукой левая дверь. Колбрис перебирается на ходу с крыши машины в салон. Квадра тормозит. Разворачивается. Медленно подъезжает обратно к ним…              — Карета подана, — улыбается Колбрис, прижимая дуло револьвера к виску трясущегося водителя. — А ты на выход.              — Оставите его тут? — возмущается Поз. — Нет уж. Пусть с нами до города едет, потом вернём ему машину. Две угнанные за день тачки — уже перебор.              — А одна ещё нормально, да? — фыркает Колбрис. — Ладно-ладно, ты прав, не по-людски как-то, — пыхтит он, выдирая орущего мужика из машины.              — Мы вернём его в целости и сохранности, — обещает окаменевшему Арсению Антон, открывая багажник, в который Джон запихивает всё ещё орущего мужчину.              — А может, хочешь отрезать ему ухо и просить за него выкуп? — с пакостной улыбкой тянет Джон, закрывая и блокируя багажник.              — Чш! Вот что ты за человек, — шипит Антон, видя как Арсений тут же встал на дыбы. — Может, мне сказать ему, что это была твоя идея? — тыча пальцем в грудь смеющегося Колбриса, шепчет раздражённо.              — Я в шутку сказал, Шаст, — состраивая самый невинный на земле вид, заверительно кивает Колбрис. — Кто же мог подумать, что ты и правда это сделаешь… Я был тогда в глубоком шоке, знаешь?              — Да-да, в таком глубоком, что помогал его держать, — взъедается Антон.              — Я не знаю, о чём вы говорите, но мне уже плохо, — гулко сглатывает Мефистофель. — И я бы порасспрашивал, но сейчас за другое боюсь, не смогу сосредоточиться. Если с Ди и Мори что-то случилось…              — То мы этого никогда не узнаем, потому что вы не садитесь в грёбаную машину, — раздражённо поторапливает Колбрис. — В машину, все, быстро.              — Джон, если…              — Если бы у бабушки был хуй, она была бы дедушкой, Меф, — шикает Колбрис. — В машину, я сказал. Живо.              — Просто садись и представляй разноцветные камушки, — вздыхает Поз, стоя у открытой двери.              — Тебе это помогает? — с открытым недоверием спрашивает Мефистофель.              — Не особо, — качает головой Дима.              В машине, мягко говоря, тесновато… Колбрис за рулём, Меф на переднем сидении выглядывает паранормальные ловушки, откидывающие в одно и то же место принудительным перемещением. А Адриан, Поз и Антон с Арсом пытаются не сидеть друг на друге и не возмущаться из-за тесности. Не то чтобы у них был выбор, когда Арсений уже в третий раз жалуется, что то Антон ему ногу отдавливает, то Адриан его прижал своей жопой, Колбрис, не выдержав, предлагает Арсу присоединиться к мужику в багажнике. Арсений быстро затихает, засовывая все недовольства куда поглубже.              — Впереди вижу воронку, съезжай вправо, — командует Мефистофель на десятой минуте езды. — Две ловушки по бокам дороги, объезжай, не надо между ними, слишком узкий проём, не надо между ними, Джон!              Вот так, с горем пополам, пару раз чуть не угодив в ловушку-воронку, доезжают до главной трассы. Здесь ловушка на ловушке, Колбрису приходится снизить скорость до шестидесяти километров в час. Проезжают мимо придорожного отеля «Рассвет», Антон подумывает навестить Сьюзи и Сантоса… Шаст не знает, живы ли они до сих пор — однозначно стоит навестить.              — Всё-всё, тормозим, в сотне метров уже барьер, — паникующе тараторит Мефистофель.              Его можно понять: столько проехать, чтобы вновь оказаться в начале пути — было бы дико обидно. Меф командует Джону съехать с дороги, остановить машину подальше от оживлённой трассы и лишних свидетелей.              Арсения это приятно удивляет, ну, это Мефово небезразличие к «лишним свидетелям». В последнее время сложилось впечатление, что паранормальные уже как-то забили хуй на все правила, касающиеся защиты людей от паранормального мира. А Мефистофель до сих пор старается изо всех сил блюсти этот закон жнецов.              Для прежнего Арсения это было противным занудством, для теперешнего, более ответственного и скрытного, это, пожалуй, положительная характеристика. Да и если говорить честно, в последней жизни Арс слишком устал от представителей закона, которые сами свои законы нарушают…              Всё-таки дико жалко, что сейчас вокруг них нескончаемая суматоха, не дающая ни шанса, ни времени на будничные разговоры, знакомства и интересные вопросы. Да даже в то время, как, казалось бы, появилась «форточка» между какими-то пиздецами, Мефистофель всегда чем-то занят, загрузил себя самой разной работой. Может, Арсению предложить ему помощь в этих делах? Тогда он сможет под предлогом общей работы побыть рядом с Мефом и почесать с ним языками о всём том, что Арсения так интригует.              Может, Арс испытает в этом удачу в будущем, но сейчас однозначно стоит сфокусироваться на том, что происходит здесь в этот самый момент. А происходит более глубокое изучение Мефистофелем поставленного над городом купола-барьера. Арсений, как ни старается, а ничего увидеть не может. Остаётся только верить Мефистофелю, хоть со стороны и кажется, что он разглядывает воздух.              — Это однозначно кто-то не из этой вселенной, — качает головой Мефистофель, осматривая невидимый барьер светящимися глазами. — Я знаю все типы излучения, исходящие от наших способностей. А это излучение я впервые вижу, — бормочет он, вытягивая из пучка на затылке крабик, который мгновенно превращается в руке в косу из чёрного металла. — Из чего эта материя?.. Мне нужно, чтобы кто-то из вас пустил трещины по барьеру. После этого вас откинет обратно на то место, но я сделаю решающий удар косой и вы сможете переместиться к нам по тени.              — Этот барьер не такой же, как тот, что над всей планетой? — интересуется как бы невзначай Арсений.              — Нет, они созданы разным, но… Странно, они и правда чем-то похожи. Оба аномального происхождения, но аномалии разные.              — Если этот кто-то, на кого мы ставим, из другой вселенной, — переминаясь с ноги на ногу, тянет Арсений. — То он тоже своего рода аномалия. Гость из другой вселенной — аномалия для вселенной. Вполне возможно, что его способности как-то исказились в нашем мире, смешались с нашей аномалией.              — Так, ты начинаешь меня пугать, — хмурясь, резко поворачивается к Арсу Мефистофель. — Ты прав, но откуда, блять, ты это знаешь, если даже не видишь этот барьер?              — Не могу объяснить, — пожимает плечами, неловко улыбаясь. — Просто в этом месте я чувствую себя так же, как когда проснулся рядом с Антоном после прихода Байри. Он пропах странным таким запахом, будто бы чем-то сожжённым… Я думал, может, от молний, но потом, поговорив с Заром, понял, что это запах ошмётков барьера Гавриила, — тыча вверх, кивает Арсений. — От Шаста пахло чем-то горелым и было какое-то странное чувство рядом с ним, со временем прошло, но вот мы здесь, и я снова чувствую это странное ощущение и запах.              — Я нихера не понял, — хмурится Колбрис. — Наш гость и создал барьер, отделяющий от Чёртовой дюжины? Или главный злодей Гавриил? Я что-то запутался.              — Нет, наш гость — разумная магия созидательного характера, как барьер Гаври, — пытается объяснить Меф. — Их способности, разумность, аномальная энергия, странный состав сути делают их схожими по своей природе. Только вот барьер защищает нас от Змееносца, а тот, кто сидит за этим барьером, явно настроен недружелюбно.              — Всё ещё не очень понятно…              — Я это всё к тому, что раз они схожи по своей сути, то схожи и по слабостям, — влезая между Мефом и Джоном, с улыбкой говорит Арсений. — Что вдарило по нашему Барьеру так, что по нему пошли трещины?              — Байри, — тихо отвечает Мефистофель, переводя взгляд к Антону.              — Вы чего все на меня смотрите? — зажимается Шаст. — Позвать Байри?              — Да, Шаст, именно Байри, едва держащийся на ногах, нам сейчас нужен, — с сочащимся из каждого звука сарказмом говорит Арсений, активно кивая. — Зачем нам полагаться на демона-полубога со своей звездой, когда можно позвать полудохлого сатира с секирой?              — Он намекает на то, что ТЫ должен вдарить молнией по барьеру, — подсказывает Адриан, прислоняясь к Антону боком.              — Ебани самой сильной молнией, какой только сможешь, — ловя за плечи, с улыбкой просит Мефистофель.              — Но я не вижу барьер, это как стрелять вслепую, — отступая на шаг назад, бормочет Антон. — В последний раз, когда я пытался направить молнию в невидимого врага, я чуть не ёбнул Даню…              — Интересные у вас всё-таки были приключения, — хмыкает Мефистофель. — Но ты не в невидимого врага будешь бить, а… Вот, — Меф быстро подбирает с песка камень, кидает его от себя на пару метров вперёд. Камень, в отличие от них, легко оказывается по ту сторону барьера. — Разъеби брата Роберта в пыль молнией.              — Брата Роберта?..              — О, ты ещё не знаешь? Джон разговаривает с камнями, один ему нашептал, что его зовут Роберт, — активно кивает Мефистофель, но тут же ойкает от звонкого подзатыльника Колбриса. Спасибо, что живой рукой… — Давай, земляничка. Сильно, но не так, чтобы отрубиться потом.              — Я умею либо легонько, либо пиздец как и отключиться, — кривится Антон. — Я ещё не разобрался, как контролировать поток звезды, Байри с этим помогал в прошлый раз… Кто-то сможет слегка закрутить мне кран?              — Даже не сомневайся, — пакостно мурлычет Арсений, у которого тут же загораются бирюзой глаза. — Поставлю ему мощь атаки на семьдесят процентов, этого хватит?              — Вполне, — кивает Меф. — Барьер мерзкий по своей сути, по своей функции, но он не такой уж и крепкий, так что даже шестидесяти пяти процентов хватит.              — Так может ты всё-таки сам тогда? — пытается улыбнуться Антон.              — Тебе надо разбираться с подаренной тебе силой, считай, это урок, — усмехается Мефистофель. — Но раз тебе так тяжело, — тянет он шёпотом, приближаясь к лицу Шаста. — Вперёд, мой чемпион, — выдыхая Антону в лицо, улыбается Мефистофель, тут же отступая на шаг назад.              — Это что у вас с ним в той вселенной было? — возмущается тут же Арсений.              Продолжить это возмущение не даёт внезапно оживший Антон, Арсу приходится переключить всё внимание на контроль выплеска энергии. Загораются зелёными огнями глаза, начинают отскакивать от пальцев искры, а над головами сгущаются чернильно-фиолетовые тучи, в которых сверкают молнии.              — Ебашь, Прохвост, — отодвигая руками всех подальше от Антона, с широкой улыбкой командует Мефистофель.              В небе рычат раскаты громы, а потом вдруг затихают, весь воздух пропитывается запахом грозы, волосы встают дыбом, наэлектризовавшись. Летящая к земле толстая молния не касается камня, в который её направили: она врезается в невидимый барьер и разбегается по нему искрами света, подсвечивая границы. Горящие двумя янтарными огоньками глаза Мефистофеля раскрываются шире от удивления, тело само опешенно отступает на шаг назад. Молния не поцарапала барьер, не пустила по нему трещины — она испепелила его напрочь одним лишь своим ударом.              — На заметку возьму, что с тобой надо быть поосторожнее, — нервно усмехается Мефистофель, хлопая пытающегося отдышаться Антона по плечу. — Я уже и подзабыл, на что способна даже одна Байрина звезда. У него их в целом очень мало по сравнению с другими из Чёртовой дюжины, знаешь? Но при этом он старший и сильнейший после Змееносца, кажется, парадокс, но… Надо просто знать, сколько энергии в одном его светящемся шарике, — хмыкает с улыбкой Меф. — Если не знать магию, всё кажется физикой и все дела, хе-хе. Ты как, земляничка?              — Это было… безумно приятно, — удивлённо выдавливает из себя Антон.              — Хм… Стоит рассмотреть твою суть получше, — задумчиво шепчет Мефистофель, хмурясь. — Если вы теперь полубоги, то возможно, в вас теперь тоже есть Пустота. Ну или часть от неё, — пожимает плечами. — Барьер ты снёс к чёртовой матери, предлагаю не задерживаться…              — Что такое Пустота? — обеспокоенно спрашивает Джон, перебивая. — С ним всё будет в порядке?              — Если следить за своим состоянием, — мягко улыбается Меф. — Пустота — часть сути Первейших и некоторых Древнейших, а так же богов. Насчёт полубогов точно не знаю. Это энергия, заворачивающаяся вовнутрь. Если душа — звезда, которую люди носят под сердцем, то Пустота — чёрная дыра, которую носят некоторые из нас. Её надо кормить. Либо давать ей раз в какое-то время что-то разрушить, чтобы эта энергия не сожрала тебя самого. Подумал об этом, потому что обычно паранормальные с Пустотой в сути испытывают приятную разрядку, когда выплёскивают часть энергии. Остальных это обычно утомляет…              — Я не чувствовал приятную, кхм, разрядку, когда мы ебашились с Хельхеймом, — качает головой Антон. — Приятно ещё раньше стало, будто бы на секунду в себя охуеть как поверил, и это оправдалось. Вот, — неловко заканчивает он, краснея и опуская взгляд.              — А, так это из-за того, что я вдохнул воодушевление, — прыскает со смеху Меф. — Что клубничка, что земляничка — один хуй: что у вас с самооценкой? Это пиздец какой-то. Если честно, меня тошнит, когда смазливый способный мальчик мешает себя с грязью, — наклоняясь к лицу Антона, морщится Мефистофель. — Вас вниманием со всех сторон окружают, вы вечно урываете себе всё, что хотите, а потом начинаете ныть о том, заслужили ли вы это. Не беси.              — Ты меня с кем-то путаешь, кажется, — натянуто улыбается Антон.              — Напился как-то у меня в зюзю, а потом как начал ныть, — бубнит себе под нос Меф, резко уходя в сторону города. — «Он меня даже не замечает, он на меня не смотрит». Тошно как… Хорошо, что у медового пирожочка была твёрдая рука… Да, в надёжных руках их оставил, это точно, — кивает сам себе, не обращая внимания на то, как на него косятся остальные.              — Дальше ведь можно по тени переместиться, — напоминает Поз. — Чё мы пешком продолжаем ебашить?              — Меф, сосредоточься и ищи запах Мори, — возвращает в реальность голос Джона.              Да, правда, чего это его не в те мысли забросило? Если за какую вселенную, а точнее за её обитателей, и волноваться, то точно уж не за ту, где самые большие проблемы — это забавная припизднутость чернички и зажимающийся в себе, откатываясь в прогрессе терапии, клубничка.              У них тут Чёртова дюжина, хер пойми кто из другой вселенной, пропавшие Ди и Мори, Рафаил-гамадрил, полубоги и ещё хер знает что. Серьёзно, Мефу бы старые проблемы в виде «сука, кто-то опять насрал под дверь коттеджа!». Пусть Мефу хоть на голову насрут, лишь бы все эти проблемы решились лучшим исходом без потерь в их рядах.              — Чувствую запах Мори и Ди, — оживает Мефистофель, резко распахивая глаза. — Лучше мне пойти одному, нужно разведать обстановку и…              — Да-да, хочешь забрать всё самое интересное себе, мы так и поняли, — фыркает с улыбкой Арсений. — Не получится.              — Скажи честно, тебя и в этой вселенной по башке приложили, да? — усмехается уголком губ Меф.              — Так, — упирая руки в бока, резко щурится на Мефистофеля Арсений. — Мы быстро разбираемся со всей этой хренью, а потом я краду тебя у всех, чтобы познакомить с Распом и послушать наконец о том, что там вообще было в этой другой вселенной.              — Такой боевой настрой мне нравится, — посмеивается Мефистофель. — Ну что, судари, по коням?              — Не напоминай лишний раз о том, насколько ты старый, — весело хмыкает Колбрис. — Ему пятнадцать миллиардов лет, или шестнадцать, забыл точное число, — с больно уж заметным восторгом тараторит Бурый, указывая ладонью вбок, на возмущённого Мефистофеля. — Я теперь всегда буду рядом с ним ходить, он будет меня молодить своим присутствием, на его фоне я не такой древний.              — Только поэтому? — хитро щуря глаза, с улыбкой мурлычет Адриан.              — Что?              — Только поэтому будешь теперь постоянно рядом с ним ходить? Не забывай о том, что ты можешь одурачить кого угодно, только не меня, Бурый, — открыто веселясь, посмеивается Адриан. — А возвращаясь к делу, — теряя улыбку, тяжело вздыхает Адриан, переводя взгляд к зардевшемуся Мефистофелю. — Не думаю, что мне стоит идти с вами, я ещё пожить хочу — я легкосмертный в отличие от вас.              — Я бы не сказал, что «легко», — тихо усмехается Дима. — Но я согласен, тебе лучше не идти. И я не пойду. У нас ещё осталось незаконченное дело в городе. Прорубь вы вырубили, возьмите на всякий в подмогу ещё кого-то. Не идите только вчетвером.              — Два полубога, Первейший жнец и Бурый, — всплёскивает руками Арсений. — На одного? Такая команда на одного паранормального? Поз, не нуди. Я до сих пор вспоминаю, как мы вытаскивали Шаста из лап «Мусорщиков», и должен сказать, что Бурый, несмотря на возраст, — язвительно вставляет, не сдержавшись, — карта ничуть не слабее Адриана. А это тебе должно о многом говорить, Дим, — и снова не сдержал язвительного комментария.              — Решайте сами, — вскидывает ладони Поз. — Под вашу ответственность. Если с ним что-то случится, — тычет в сторону Антона, — всех с того света достану и заставлю страдать. А если ты сам подставишься под удар, чтобы всех спасти, ведь ты у нас это очень любишь, я клянусь, Шаст, я вытяну тебя из Небытия, верну к жизни, а потом буду медленно ломать тебе каждую кость, выдёргивать тебе…              — Пожалуйста, не надо, я всё понял, — спешит оборвать Антон, почему-то пища.              — Под вашу ответственность, — хмуро повторяет Поз, тыча пальцем то в Мефа, то в Колбриса, то в Арсения.              — Сделай лицо попроще, а то ведь я целоваться полезу, — расплывается в улыбке Адриан.              Уж не знает Меф, с поцелуями или кулаками, но тёмное облако, которым стал Дима, резко закручивается вокруг Адриана и уносит его куда-то по тени вместе с собой. Не долго думая, Мефистофель следует его примеру, подхватывает с собой оставшуюся троицу и переносит их по тени туда, куда ведёт следом шлейф запаха Мори и Самди.              С каждой секундой запах становится всё более отчётливым, всё более ощутимым, и в момент, когда чувствуется особенно ярко, Мефистофель выныривает из тени под руку со своим случайным набором союзников.              Запах привёл в квартиру. Цвета в интерьере (чёрный и фиолетовый), стоящие на полках декоративные элементы (разукрашенные фарфоровые черепа и свечи), пропитавшаяся запахом Ди мебель — всё указывает на то, что это его квартира. Если честно, это неожиданно. Видимо, они все уже настроились на какой-то пиздец, на то, что найдут Мори и Самди полумёртвыми (ха, полумёртвая Мори, кхм); на то, что окажутся в эпицентре жёсткого сражения. Но реальность сбивает с толку.              В квартире Барона находят лишь своих, тех, кого уже знают, в ком даже в той или иной степени уверены. Самди, Смерть и Анхель. Барон, сидя на диване, нервно потягивает сигару, Анхель заливается, видимо, насмерть вискарём, прямо из горла хлещет. Но вот Мори, о, от неё у Мефистофеля мурашки бегут по спине, волосы дыбом. Потому что Мори в ярости — это самое страшное, что знают жнецы. А сейчас они находят именно это: Муэрту в животном гневе.              На голову нервно курящего Самди, словно бы гильотиной, сыплются всё более изощрённые оскорбления на испанском. Ди, лишь раз в несколько Мориных фраз успевает вставить что-то на креольском, но тут же прикусывает себе язык.              — Я правильно понимаю, — начинает Меф, а Мори так резко дёргается, что он сам испуганно отшатывается назад. — Не хотел напугать! Ты чего?              — Как вы пробились? — вскакивая на ноги, тут же спрашивает Барон.              — Молнии Байри охуенно пробивают барьеры этой и схожей материи, — быстро отчитывается Меф, но тут же возвращается взглядом к Мори. — Вы всё это время просто не могли выбраться из-под купола?              — У нас не было под рукой молний Байрирона, — огрызается Муэрта. — Dime, hermano, apodado el pedazo de puta sin cerebro, ¿alguna vez dejaré de estar jodidamente sorprendido por tu absoluta irresponsabilidad?!              — Пойду водички себе налью, — бормочет Мефистофель, отступая на шаг назад. — Что-то в горле пересохло…              — Надо подождать, пока успокоится, — шепчет Арсению на ухо Антон. — Не стоит лезть под горячую руку. Особенно, если у них тут какие-то семейные разборки… Пойдём пока с Мефом на кухне посидим, хорошо?              — Я только спрошу, — начинает Арсений, делая шаг к Мори.              — У тебя вообще нет ощущения атмосферы, — ловя под руки, шикает Антон. — Сидим. На кухне. Пока Мори не остынет. Понятно?              — Но я должен узнать, что вообще произошло, — сопротивляется Арсений.              — Бурый, я под руки, ты под ноги, берём и тащим, — твёрдо кивает Антон.              — Да я только спрошу! — громким шёпотом перечит Арс.              — Раз-два, взяли, подняли, понесли, — кивает Колбрис, беря крепко ноги Арсения под мышку. — Хах, столько упрямства, теперь понятно, как ты Шаста дожал, вопросы отпали.              Да… Пока Мори не выпустит пар, лучше им всем отсидеться на кухне. Зато появилась отвлекающая работа благодаря Арсению, который то и дело рвётся убежать из кухни тупым котом под копыта лошади, которая затопчет и не заметит. Работа в виде: не пускать этого тупого кота под гневный топот лошади.