Не говори мне «Nein»

— Давай ещё! — требует Таня, ударяя кулаком по столу барной стойки. Не из злости — просто все в этом клубе так делают. Особенно мужчины, сидящие рядом и всё время шепчущие «Ich würde sie ficken», косо глядя на неё. Бармен виновато улыбается, отрицательно кивает головой и пожимает плечами несколько раз, будто их свело судорогой. — Не понимаешь, да? — смеётся, бесцеремонно тыкая в него пальцем. Но он, кажется, и не обижается. — I want to be drunk! Окей? — Она поднимает два пальца в воздух. — Два! Ещё два таких же! — требует, хватая пустую рюмку и переворачивая её вверх дном. — It's over. — Wird gleich gemacht, — вежливо отвечает парень, ныряя под барную стойку в поисках свежих лимонов. Таня довольно откидывается на спинку стула, будучи уверенной, что её поняли благодаря безупречному смешению двух языков, а не потому что капля джина, сиротливо стекающая по стенке рюмки, сказала всё за неё. Идея запрокинуть голову приходит спонтанно, как и осознание, что теперь она упирается затылком в чью-то мягкую грудь, оказавшуюся рядом то ли в самый неподходящий, то ли в самый идеальный момент — в таком положении рассуждать об этом не очень удобно. Она резко вскидывается, оборачивается и замирает, наблюдая перед собой интересную картину: рыжая женщина, утянутая в бордовое платье, явно на размер меньше, но явно выбранное не случайно, поправляет V-образный вырез, сползший куда-то в сторону, сопровождая своё прихорашивание вскользь брошеными: «Verdammt unbequem!» и «Ich hätte besser nackt gehen sollen!» — Zwei Gin für die wunderschöne Brünette! — звучит сзади, заставляя Таню снова начать моргать и принять естественную позу. — От души! — кричит в лицо бармену, забирая у него из рук две рюмки. — Ты пиздец вовремя! Она опять заглядывается на женщину: на этот раз не в перевёрнутом ракурсе и уже не случайно. Та замечает это, одёргивает ткань, смотрит с прищуром: — Was glotzt du so? Таня раскрывает рот: не от удивления — от того, что впервые ощущает языковой барьер, мешающий понять, что ей только что сказали таким сексуальным тоном, точнее — почти простонали на ухо. Она пинает ногой сумку, стоящую на соседнем стуле, плохо соображая, её ли эта вещь. Ей без разницы — сейчас важно другое: суметь пригласить, удержать внимание, выскрести все знания немецкого с подкорки сознания. В голову не лезет ничего, кроме счёта от одного до десяти, вызубренного ещё в школе, и «Ich repräsentiere unsere Klasse bei diesem Wettbewerb!», даже отдалённо не подходящее по смыслу. — Sit next to me! — предпринимает отчаянную попытку, всё ещё веря, что это может сработать. — You're beautiful! Женщина уверенно кивает, обходит Таню, гладя её по шее, и в следующую секунду обрушивается на неё всем весом, без тени смущения ёрзая на коленях. — Вообще, я сказала «рядом», а не «на меня», — объясняет, сама осознавая всю бессмысленность, — но мне так даже больше нравится! Мужчины, научившие её бить кулаком по столу, и уже успевшие договориться, кому Таня достанется в этот вечер, вздыхают достаточно громким хором, бросают бармену чаевые и уходят, переговариваясь о том, что «es gibt immer mehr von denen». — За твою двоечку! — Она протягивает незнакомке одну рюмку, другую — подносит к своим губам. — Надеюсь, ты разрешишь потрогать! Они пьют, морщась и кашляя. Лимон предательски соскальзывает на пол, заставляя Таню скривить лицо в гримасе обиды. Немка закусывает как ни в чём не бывало, но решает сжалиться, чувствуя, как крепкая хватка на её талии даёт слабину. Она берёт Таню за подбородок, широким жестом облизывает чужие губы, заставляя парня за стойкой смущённо отвернуться. Целует по-свойски: сразу с языком, не оставляя сомнений по поводу её намерений. Ладонь, до этого бестолку удерживающая пустую рюмку, разжимается. За ней следует звук бьющегося стекла, но их это мало волнует. Таня приоткрывает глаза с целью проверить, почему ноге так холодно: видит, что шпилька каблука безжалостно трётся об её щиколотку, но быстро отвлекается на вырез, демонстрирующий больше, чем нужно. — Тебя как зовут-то? — разрывает поцелуй, притворяясь, что спрашивает что-то серьёзное. — Я очень принципиальная, мне важно знать, кого я лапаю! Немка смеётся, замечает пристальный взгляд у себя на груди, но не прикрывается, наоборот: слегка ссутуливается, чтобы подчеркнуть формы. — Мария, — отвечает со смешным акцентом, звонко выговаривая букву «р». — А тебя как heißt du? — Какая прелесть! — Таня освобождает руки, аплодирует непонятно кому. — Так ты всё понимаешь? — Ich will dich, — выдаёт первое, что приходит на ум, в надежде попасть в смысл. — Meine Nippel sind allein von einem Kuss hart geworden. — Не знаю, чё это значит, — смеётся прямо ей в грудь, — но по-моему, ты меня хочешь. Мария активно кивает, подаётся вперёд, впечатывая её в свой вырез. Чувствует лёгкое покалывание: то ли укус, то ли ресницы щекочут оголённую кожу — неясно. — К тебе или ко мне? — спрашивает Таня по-русски с немецким акцентом, словно это что-то изменит. — В туалете not cool, понимаешь? — Дом! Дом! — оживлённо поддерживает незнакомка, понимая, о чём речь. — Ich will es auf deinem Bett, — хрипит, проводя пальцем по Таниным ключицам. — Русские девушки sind gut im Bett. — Ага, значит ко мне. — Она целует Марию в плечо. — Understand, no problem, только… — Таня небрежно машет в сторону упавшей сумки, — give me… или как тебе объяснить? Та наклоняется, не собираясь вставать с колен. Выгибается неестественно, вызывая желаемую реакцию: Таня притягивает её назад, как только видит, что ручка схвачена. Тут же заставляет выпрямиться, проводит ладонью от рёбер к груди, вызывая неконтролируемый стон. — Уже встали… — ухмыляется, очерчивая сосок ногтем. — Быстро ты сдалась. Немка закидывает ногу на ногу, сжимая бёдра от нетерпения. Бестактно роется в чужой сумке, находит там оранжевую купюру и швыряет её на стол, не разбираясь толком, сколько дала: знает только, что где-то между десятью и ста евро. Таня хочет возразить, потребовать сдачи, но не успевает: её снова увлекают в поцелуй, попутно пытаясь вывести из бара. — Sei nicht geizig — tu so, als hättest du mich für die ganze Nacht gekauft.