Не говори мне «Nein»

Дверь скрипит, и Мария вваливается обратно с чёрным пакетом в руках, из которого торчит что-то кожаное и блестящее, как обещание боли и удовольствия. Она замирает на пороге, её волосы изрядно потрёпаны, будто в коридоре с ней провели серьёзный разговор о том, как нужно жить в квартире, уважая покой хвостатых постояльцев. Взгляд падает на телефон в Таниных руках, на экран с сообщением, и на миг её лицо меняется — бровь дёргается, губы сжимаются, но она быстро берёт себя в руки, выдавливая улыбку, полную фальшивой игривости. — Ach, du kleine Schnüfflerin, — бормочет она, переходя на чистый немецкий, голос низкий, с той хрипотцой, что раньше заводила Таню, а теперь кажется маской. — Was machst du da? Das ist mein Handy, nicht deins. Gib her! Она швыряет пакет на пол, подходит ближе, выхватывая телефон из Таниных пальцев одним резким движением. Таня вздрагивает, её глаза расширяются, она пытается встать, но ноги не слушаются, будто прикованные к месту. — Ты... ты видела это сообщение? — выпаливает, срываясь на крик. — Оно на русском! Как и всё на экране... Ты притворялась, что не понимаешь? Ты, блять, знаешь русский, да? Скажи правду, или я уйду прямо сейчас! Немка моргает, делая вид, что не понимает ни слова, её губы кривятся в усмешке, но глаза выдают — они слишком спокойные, слишком хитрые. Она убирает телефон в карман халата, накинутого поверх голого тела, и наклоняется ближе, её дыхание касается Таниной щеки. — Was redest du? — шепчет она, голос сладкий, как яд в мёде. — Ich verstehe kein Wort. Komm, lass uns spielen. Du wolltest Kostüme, ja? Hier, schau mal. Она тянется к пакету, достаёт кожаный ошейник с шипами и плётку с мягкими хвостами, размахивая ими перед Таниным лицом, будто пытается отвлечь ребёнка игрушкой. Таня краснеет, злость кипит внутри, она хватает Марию за руку и сжимает пальцы. — Не ври мне! — шипит по-русски, провоцируя. — Ты слушала, как я болтаю всякую хуйню, и притворялась? Ты, наверное, смеялась надо мной весь вечер, да? «О, эта русская дура думает, что я не понимаю, когда она стонет по-русски!». Признайся, или я тебе пощёчину дам, как в такси! Немка замирает, её глаза на миг расширяются, но она быстро отводит взгляд и качает головой, отнекиваясь: — Nein, nein, ich weiß nicht, was du meinst. Lass uns ins Bett gehen. Ich will dich ficken, hart und tief. Она толкает Таню обратно на кровать, прижимаясь сверху, её руки скользят по Таниным бёдрам, пытаясь отвлечь, но та не сдаётся, извивается, бросает провокации: — А если я скажу, что ты шлюха, которая трахает русских за деньги? Что ты думаешь о своей маме и отчиме, которые приедут? Ты их тоже трахнешь, фрау? Или только меня, потому что я глупая и кудрявая? Мария стискивает зубы, её щёки краснеют, но она не отвечает, вместо этого достаёт из пакета шарф — мягкий, шелковый, — и быстро обматывает им Танин рот, завязывая узел на затылке. Таня мычит, глаза горят яростью, руки бьют по воздуху, но немка держит крепко, прижимая её к матрасу. — So, jetzt bist du still, — голос дрожит от возбуждения, смешанного с чем-то тёмным. — Keine Fragen mehr. Nur wir beide. Таня мычит через кляп, но тело предаёт — оно отвечает, изгибается под прикосновениями. Мария раздвигает её ноги коленом, впивается губами в шею, сосёт кожу, оставляя синяки. Её рука скользит вниз, пальцы проникают внутрь, два сразу, толчками, грубыми и точными, заставляя Таню выгибаться. Она добавляет третий палец, двигается быстрее, большой палец крутит клитор, надавливая сильно, пока Таня не стонет в кляп, слёзы текут по щекам от смеси злости и удовольствия. Немка не останавливается, её свободная рука хватает плётку, шлёпает по Таниным бёдрам — не больно, но жгуче, каждый удар синхронизирован с толчками пальцев. Таня кончает первой, тело содрогается, мышцы сжимаются, слюна капает через кляп. Мария вынимает пальцы, облизывает их, потом развязывает шарф, целует Таню жадно, их языки сплетаются, солёные от слёз и пота. — Ruhe? Таня кивает, задыхаясь, но в голове всё ещё крутится вопрос: «Кто ты такая на самом деле?» Комната тонет в их стонах, луна смотрит, но ничего не выдаёт.

***

Пёрышко ласкает кожу Марии, скользя по изгибам её бёдер с нежностью, что граничит с мучением, оставляя за собой дрожащие линии мурашек. Таня сидит над ней, колени вдавливаются в матрас, руки уверенно держат запястья, прикованные наручниками к изголовью, металл холодит кожу, контрастируя с жаром их тел. Комната наполняется густым ароматом пота и смазки, воздух тяжелеет от напряжения, луна льёт серебряный свет через шторы, выхватывая блеск на её груди, где капли пота стекают, как остатки выжатого лимона по грани стакана. Немка изгибается, смех вырывается из её горла — хриплый, глубокий, полный наслаждения, грудь вздымается, соски темнеют на бледной коже, требуя прикосновений. — Скажи по-русски. — Таня наклоняется, её губы касаются уха Марии, дыхание обжигает кожу, пёрышко ныряет под рёбра, дразнит бока, заставляя тело дрожать. — «Я знаю русский». Ты ведь играла в дуру с самого начала? Мария вздрагивает, смех переходит в стон, слёзы блестят в уголках глаз, бёдра поднимаются, трутся о Танины, посылая искры по её нервам. Она смеётся громче, рыжие волосы разлетаются по подушке, пот стекает по шее, оставляя влажные следы. — Ach, Tanya, das ist göttlich! Она дёргает руками, наручники звенят, оставляя красные метки на запястьях. Таня проводит пером по внутренней стороне бедра, вверх, к тому месту, где кожа горит, влажная от желания, и немка ахает, тело выгибается дугой, смех сливается с хриплым стоном. Таня ускоряет движения, пёрышко скользит по животу, обводит пупок, спускается ниже, дразня, не касаясь самого сокровенного, и Мария извивается. — Не юли, — её голос становится твёрже, она сжимает перо, водит им по ключицам, спускаясь к груди, ласкает кожу вокруг сосков, не трогая их напрямую. — Ты понимала меня в такси? Когда я стонала «интернациональный»? Это твоя уловка — притворяться, чтобы я теряла контроль? Мария выгибается, грудь прижимается к пальцам Тани, и та сжимает её, вызывая новый всплеск смеха, переходящего в дрожь. Пот стекает по её рёбрам, капли падают на простыни, оставляя тёмные пятна. Таня отбрасывает пёрышко, оно приземляется на пол с мягким шорохом, и её руки блуждают по телу Марии, ногти царапают бёдра, оставляя розовые полосы. Она наклоняется, губы касаются шеи, облизывают солёную кожу, и немка стонет, бёдра поднимаются навстречу. — Tanya... mach weiter... Таня целует её грудь, сосок исчезает во рту, язык кружит вокруг, зубы слегка прикусывают, и немка кричит, тело сотрясается от волны удовольствия. Она опускается ниже, целуя живот, руки разводят бёдра шире, пальцы исследуют влажную кожу, находя центр её жара. Мария стонет громче, наручники звенят, она тянется к Тане, но цепи держат крепко. Таня вводит два пальца, медленно, продлевая момент, и немка выгибается, пот заливает её лицо, волосы прилипают ко лбу. — Bitte... tiefer... Таня ускоряет ритм, пальцы входят глубже, большой палец массирует клитор, заставляя тело дрожать. Мария кричит, голос срывается, она извивается, простыни мнутся под её спиной. — Скажи. — Она поднимает голову, её губы блестят от влаги, глаза горят. — Ты знаешь русский? Отвечай, или я остановлюсь. Немка стонет, слёзы текут по щекам, смех исчезает, сменяясь хриплым дыханием. — Ja... ja... Таня вынимает пальцы, Мария хнычет от потери, но та переворачивает её на живот, приподнимает бёдра, шлёпая по ягодице. Кожа розовеет, и немка стонет, выгибаясь ещё сильнее. Таня целует её спину, язык ласкает кожу, оставляя влажные следы. Она разводит ягодицы шире, пальцы снова находят вход, но на этот раз скользят выше. Мария напрягается, но стонет, когда Таня медленно вводит один палец, растягивая, добавляя смазку из её собственной влаги. — Nein... doch... — пытается возразить, но тело предаёт её, двигаясь навстречу. Таня ускоряет темп, второй палец присоединяется, она чувствует, как Мария сжимается, крики становятся громче, эхо разносится по комнате. Она вынимает руку, хватает подушку, подкладывает под бёдра немки, поднимая её, и опускается ниже, язык ласкает кругами, проникает внутрь. Мария кричит, тело сотрясается, пот капает на простыни, она дергает наручники, металл врезается в кожу. Таня добавляет пальцы спереди, массируя клитор, и немка взрывается, оргазм сотрясает её, крик срывается в хрип, тело падает на матрас, дрожа. Таня отстраняется, вытирает губы, смотрит на неё — грудь вздымается, пот стекает по спине, рыжие волосы спутаны, лицо красное от усилий. Она наклоняется, целует её в шею, шепчет: — Ты знаешь русский. С самого начала. — Ja... Таня улыбается и тянется к пакету, где лежит плётка — уже другая, кожаная, с длинными хвостами, обещающая новые ощущения. Она поднимает её, проводит по спине Марии, лёгкое касание заставляет кожу покрыться мурашками. — Теперь ты расскажешь всё. — Плётка зависает в воздухе, готовая опуститься. — Или я начну по-настоящему.