🔥Сжечь ведьму!🔥

      Ничто не вечно. В особенности такие моменты наедине. Фаенон подобрался к душе Гвин настолько близко, что сделай шаг последний — и рухнула бы её защита. Но золотая бабочка приносит на своих крыльях плохие вести и Фаенон, как истинный Спаситель, выбирает броситься на зов, оставив свою гостью в гордом одиночестве.              Её не посвятили в суть происшествия. И это понятно, ведь и поныне Гвиневра отстранена от дел Преследующих пламя, а эта встреча — лишь личная инициатива Фаенона, даже не Златиуса. И всё же Гвиневра ловит себя на том, что не знать происходящее вокруг ей совершенно не нравится. Картина мира и так расколота на сотни осколков, которые необходимо собрать как пазл. Поступок Гвин был обоснован, но дева сама себе вставляет палки в колеса.              Нужно обговорить с Дань Хеном. Один он на Амфареусе разделяет мнение необходимости покинуть этот мир. По крайней мере Гвиневре хотелось верить, что за всё это время ничего не изменилось. Но вот беда, связи на телефоне всё ещё нет. А значит придётся его искать в Мраморных купальнях, куда дева не хотела возвращаться от слова совсем. Да, Охема вся пронизана нитями Аглаи, но там, рядом с её обителью, они становились крепкой паутиной, в которой Гвин не хотела запутаться. Хотя… Кажется уже.              Чем сильнее Гвиневра вырывается, тем быстрее этот мир поглощает её. Отстраненность не поможет. Биться изо всех сил? С кем? С эрудроидом в центре мира?              Пока Златиусы заняты своими делами, у неё есть возможность вновь рискнуть и поизучать строение Амфареуса. В прошлый раз она сразу направилась в самую суть, наткнувшись по жестокой удаче на самого страшного врага. Быть может, встретившись с Тюремщиком вновь, Гвиневре удастся понять его замысел?              В чем весь смысл этого представления?              Воодушевленная своими планами, Гвиневра свернула на узкую улочку прочь с Мраморного рынка. Стены зданий почти физически давили на неё. Гвиневра как пробка из бутылки выскакивает на площадь, уже видя впереди тайную тропу Янус, ведущая к купальням. Но, к сожалению, дойти до неё дева не успевает.              Взгляды. Пристальные и жестокие. Жаждущие крови. Они ощущаются на коже подобно колотым ранам.              Опасность.              Выбор между сбежать или сражаться очевиден. Она даст бой. Иначе сбежав раз — клыки разорвут её на части. Рано или поздно.              Позади раздаются спокойные шаги. Гвиневра оборачивается к ним с вернувшимся образом космической хтони в человеческом теле.              — Госпожа Гвиневра, прошу, уделите мне немного вашего времени.              Немолодая женщина в традиционных одеждах и переливом седых волос в фиолетовый. Вышла одна к ней, но Гвиневру не провести. Три сопровождающих растворились в толпе, но их враждебность ощущается кровь на языке. Холодная жестокость застыла на дне.              — Вам знакомо моё имя, но ваше не назвали, — спокойно произносит Гвиневра. Она не верит, что на глазах у всей Охемы на неё нападут. И всё же испытывать судьбу не хотелось.              — Ах, где мои манеры. Моё имя Кенида, я старейшина Сената Охемы. Надеюсь, эти высокомерные Златиусы хотя бы о Сенате поведали вам?              — Увы. Они слишком заняты в своём путешествии, чтобы выделять время на такие незначительные вещи, как объяснения устройства власти Охемы.              — Как предсказуемо. В глазах этих выскочек они и есть власть, но истинная власть Охемы — её народ. И я его избранный представитель. Один из множества.               Гвиневра благородно кивнула:       — Приветствую Кениду, избранную старейшину Сената Охемы.              Женщина улыбнулась, так же чуть склоняя голову в жесте уважения:       — Приветствую Гвиневру, гостью вечного полиса Охемы.              — Чем скромная гостья может помочь народу полиса?              Да, тактика была выбрана верная. Льстивое уважение работает на этом монстре в шкуре человека и былая враждебность пускай не пропала, но подутихла. Вывод дева сделала быстро. И он удивляет её.              Она как-то даже не задумывалась, что у Златиусов могут быть противники. Она ведь совершенно не знает о политическом положении дел. В Камелоте была всеобъемлющая власть монарха, как до, так и с приходом Артура к власти. Совет рыцарей круглого стола мог лишь советовать Артуру как поступить, но решающее слово всегда было за ним. Изредка за Гвин. Здесь же видимая всеобъемлющая власть Аглаи на деле оказалась лишь её наглостью.              Почему Первопроходцы вообще последовали за Златиусами? Потому что они были первыми, кто их встретил. Завлек за собой в обещаниях защитить и сражаться вместе против зла. Но ведь могут быть несогласными с их политикой. Например, стоящая перед ней Кенида.              Но Гвиневра не даст этим спутанным мыслям победить. Она — есть власть над ней самой. И только Гвиневре решать, как ей поступать и за кем следовать. Лестью её не сломить. И задобрить сладостями тоже не получится.              — Могу я просить о короткой прогулке? — с застывшей улыбкой на лице вернулась Кенида к тому, с чего начала.              — Прошу меня простить, но я порядком измоталась. День был очень насыщенным, и я бы предпочла хорошенько вздремнуть.              — Понимаю. Тогда быть может вы не против моей компании. Я провожу вас до ваших покоев. Уверена, вы ещё путаетесь в коридорах Мраморного дворца.              Не отвертеться. Но это уже лучше. Остается уповать на удачу, что за одним из поворотов дворца ей встретится кто-то из знакомых. Ей нужны свидетели в случае обострения ситуации.              — Чтож, не вижу повода отказываться, — вынуждена согласиться Гвиневра.              — Тогда гостья вперед.              Ступая на скрытую тропу, Янус, Гвин ещё размышляла над тем, есть лишь возможность в этот момент скрыться с глаз преследователей. Но надежды рухнули так же быстро, как Кенида появилась за её спиной. Они ступили на землю Мраморного дворца.              — Прошу, сюда, — указывает Кенида в правую сторону от главных врат купален, — Этот путь короче и немноголюден.              Не имея возможности отказаться, дева последовала за старейшиной. Мимо второй станции геозавров, в глубь сада с каскадом фонтанов.              — Позвольте узнать, чем моя скромная персона удостоилась такого уважительного отношения от старейшины Сената?              — Вы могли не замечать, но слухи по Охеме распространяются подобно пожару. Я не могла проигнорировать подобное. Как ваше здоровье?              Ясно. Её привлек случай в купальне. Вполне ожидаемо, когда с одной «смертно» натекает кровь на целый бассейн. Просчет. Гвиневра была в таком тяжелом состоянии, что не подумала о последствиях. Да она и не задумывалась, что может привлечь к себе такое нежелательное внимание.              Краем глаза Гвин замечает всё тех же личностей, что прятались среди толмы Мраморного рынка. Последовали за ними.              — Уже лучше, хотя признаюсь, ранение было тяжелым. Но благодаря златиусу Гиацине теперь моя жизнь вне опасности.              — Да, Гиацина прославилась своими лекарскими способностями, — притворство какофонией прорывается сквозь маску, — Она милая девочка, хотя потворствует ложному предсказанию.              Стоп.              — Ложному?              Наживка проглочена.              — Именно!              Её мольбы были услышаны. Из-за поворота выходит самодовольный Анаксагор. Только вот оглушенная внезапным откровением Гвиневра толком и не реагирует. Её потрясение было совершенно искренним.              — «Эра воскрешающий земли»…              — В ней нет никого смысла, если вернуть «Золотой век», — закончила Кенида.              Всё, Гвиневра окончательно запуталась. Постоянные поиски истины, вечные игры и четко выверенные слова окончательно вымотали её. Она устала. Честно устала. И мгновение облегчения, подаренное Фаеноном, полностью перекрывается этой нежданной битвой умов. Битвой, в которой главный приз — её меч.              Вышедший к ним Анаксагор выглядел совершенно обыденно. Скрещенные на груди руки, прищур и неизменная насмешка над всеми глупцами. Он был такой же при Аглае и теперь такой же перед Кенидой.              Так где правда?              — Когда мы вернем ядро пламени Танатос, смерть больше не будет существовать. Третий титан бедствия падет, вернув «Золотой век» в наши земли. Мы возродим тысячи павших полисов и в путешествии Златиусов больше не будет смысла. Ткачиха слишком долго правила и давно потеряла грани разумного. Она заведет нас всех к окончательному падению.              У Гвиневры один только вопрос. Какого черт? Почему Анаксагор всё это говорит ей? Разве не он сидел совсем недавно в купальне Златиусов и так же подвергал сомнениям её слова? Амфареус обречен, но неужели он правда нашел способ все восстановить?              Но чем пристальнее вглядывалась Гвин в профессора, тем тише становилась её надежда.              Нет. Слишком наивное будущее. Это точно не в духе такого человека, как Анакса.              А значит…              Он тоже врет. Прямо сейчас. В лицо. Ей? Нет…              Ах. Вот оно как.              — Госпожа Кенида, да будет вам известно, но Ткач отстранила меня от любых дел связанных с преследующими пламя. Имею ли я право слышать сейчас подобные речи?              — Именно поэтому я и хотела с вами поговорить, Госпожа Гвиневра. О вашей доблести и силе уже всем известно. Ваш подвиг во время нападения Никадора на Охему впечатлил многих. В том числе и меня. Ваша кровь красная, вы человек с удивительными способностями. И если эта тиранша, получившая власть только по моей доброй воле, не видит в вас ценности, я предлагая вам присоединиться к Сенату. К свободному народу Охемы, который устал от названной правительницы.              Разумеется, вся эта лесть не действует на Гвиневру должным образом. Да, она задумывается, но вовсе не о предательстве, а о смысле происходящего. Сама мысль о том, что путь Златиусов ошибочен…              Черный мечник пытается отобрать Ядра пламени. Златиусы пытаются вернуть Ядра пламени в поток сотворения.              Быть может есть какой-то глубинный смысл, почему Похититель пламени всё это делает?              Артур был сведен с ума Разрушением. Всё, к чему они стремились, постепенно рушилось, и вместе с этим он сам. Ростки Раздора проросли между 12 рыцарями. Смерть настигла невинных. Люди чести коварно обманули ближних. И Артур сделал то, что умел лучше всего — разить зло. Убив одного за другим бывшего друга.              — Это щедрое предложение, — выдавливает из себя Гвиневра, — Но я должна его обдумать.              — Разумеется. На большее я и не надеялась. Просто подумайте хорошенько, кто для вас друг, а кто враг. Вы не обязаны следовать лживому пророчеству. Вы не Златиус, Госпожа Гвиневра. В ваших жилах красная кровь, как у меня и всех жителей Охемы. Просто помните об этом.              Хах… Как уж об этом забыть.              Вернул в реальность её опять же Анаксагор, который достаточно грубо подхватил деву под локоть.              — Чтож, раз вы обо всем договорились, я провожу Госпожу Гвиневру до её покоев. А вам, уважаемая Кенида, стоит поскорее вернуться на Рассветную вершину, пока Паучиха не вмешалась.              — И то верно, — чужое раздражение морозом прошлось по коже Гвин, — Тогда до встречи, Профессор Анаксагор.              — До встречи, — скомкано бросил напоследок Златиус, стремительно утягивая Гвиневру в глубь коридоров купален.              Загадочная Кенида продолжала смотреть им в спины. Ощущение ножа, упершегося ей в район почки, выбивал землю из-под ног. Анакса буквально её тащил за собой, хотя ростом и телосложением не сильно отличался от самой Гвин. И всё равно тащил, раздраженно, едва зубами не скрипя. Он злился.              Судорожный вдох пугает проходящих мимо жителей. Голова кружится, и чтобы не упасть, Гвиневра хватается за стену.              — Подожди… — просит она почти жалобно.              — Негода. Мы должны дойти до твоей комнаты. Туда их уши точно не дотянутся.              — Прошу… Я ничего не понимаю…              — Бестолочь! Ты ещё более тугоумка, нежели Спаситель. Это же надо было додуматься оставить тебя на рынке, а самому сбежать!              — У него… Дела…              — Дела у него, — передразнивает профессор, наконец одернув деву от стены и потащив дальше, петляя между поворотами, — Решая одну проблему, он плодит ещё сотню. Если бы чертова Паучиха не дала знак, одному Кефалу известно, чтобы она с тобой сделала.              — Значит… Мне не показалось…              Наконец знакомые двери показались на горизонте. Анакса буквально вкидывает несчастную Гвин в покои, захлопывая сразу за собой двери. Тишина опочивальни никак не спасала от шума в голове.              — Значит так, — уже спокойнее чеканит Анакса, — Теперь ты работаешь со мной.              — Нет, нет, нет! Давай ты сначала мне объяснишь, во что ты меня вмешиваешь, — наконец берет себя в руки Гвин, — Почему меня вновь касаются дела Златиусов, хотя даже я сама четко сказала, что не хочу ничего общего с ними меть.              — Потому что слишком наивна, раз правда считаешь, что отстраниться от этого теперь будет так просто. Не после встречи с Кенидой.              Плохо. Дело набирает совершенно нежелательные обороты. Гвиневре нужно решать проблему с Тюремщиком и Похитителем пламени, но оказалась ввязанной в совершенно другую игру, правил к которой ей даже не удосужились объяснить.              Но благо они оба взрослые люди и вместо того, чтобы продолжать кричать друг на друга, решают немного выдохнуть. Анаксагор падает изможденно в ближайшее кресло. Гвиневра же отходит к чаше с чистой водой, смывая в ней всю налипшую от Кениды грязь с лица. И страх.              — Давай по прядку. Для особо отсталых.              — Хорошее начало, — не удержалась Гвин.              — Не перебивай. Твоя безопасность теперь под угрозой. Считай это «ответная услуга» от Паучихи.              — Скажи, зачем мне вообще слушать предателя?              Капли стекают с её лица. Волоски прилипли к щекам, создавая узор золотых трещин.              Напряжение натянулось подобно нити Аглаи. Гвиневра и не сомневалась, что именно за них Ткачиха их всех дергает ради воплощения своих планов. Но то, что сейчас между ними — разговор только двух самоуверенных наглецов.              Анакса запрокинул голову, смотря даже сидя на кресле — сверху вниз. Ох как у Гвин чесались руки снести эту напыщенную физиономию клинком.              — А кто говорил, что я за Златиусов? И с чего ты решила, что я на стороне Кениды? У меня своя сторона. Мне эти дуры не указ.              — И чего же ты тогда пытаешься добиться?              — Правды, — легко отвечает профессор, — Как и ты. Поэтому я предлагаю тебе сотрудничество.              — Да сегодня прямо день переговоров. Всем что-то от меня нужно.              — Зато я говорю тебе прямо, а не лицемерю.              — И то верно.              Гвиневра тяжело вздыхает. Голова вполне по-человечески разболелась. Несмотря на то, что Кениде она сказала чисто ради отмазки, Гвин правда хотела упасть на манящую кровать и заснуть. Желательно на месяц вперед, чтобы мир вокруг наконец рухнул и оковы тюрьмы вместе с ним.              Жаль, что этим мечтам не суждено сбыться.              — Что ты хочешь от меня?              — Вещественные доказательства твоих слов. Несомненно ты пришла из-за неба, но мне нужно что-то существеннее, чем «эрудроид». Твои друзья ведь поняли значение этого слова. Ты специально это сказала.              — Да. Потому что я играю в такую же игру, как и ты с Кенидой. Ты ведь тоже сказал ей весь этот бред специально.              — Не отрицаю. Тогда предлагаю такой расклад. Если он предстанет перед нами, тобой и мной, упомяни в речи «расфуфыренный геозавр».              — У тебя это любимая фраза?              — Да. Сразу кому-то хочется прострелить голову.              — Не думаю, что это на нем сработает, но звучит заманчиво.              — Так что, договорились?              — Договорились. Теперь ты. Чего ты добиваешься, заигрывая с Сенатом?              — Хочу убедиться, что моя теория цикличности истории Амфареуса верна. Хочу убедиться, что нынешние Титаны — прошлые Златиусы. И если оно так, то пророчество гласит правду, и мы станем Титанами. Как и Фаенон, которому суждено занять место Кефала. Он перекует мир и принесет «Эпоху возрождающейся земли». Что скажешь на это?              Ох, а вот это уже интересно. Гвиневра сразу пытается связать подобное с планами Тюремщика, но получалось откровенно плохо. В раздумьях дева даже нервно зашагала из стороны в сторону. Легкое платье путается между ногами, прямо как мысли в голове.              Спустя долгое молчание, на которое у Анаксы — удивительно — хватило терпения, Гвиневра делает свой ход:       — Существуют ли свидетельства существования Похитителя пламени в прошлом? До падения Элизии Эйдес.              — Таких не знаю. У тебя есть соображения на это тему?              — Похититель пламени — сосредоточие Разрушения в вашем мире. Если его не существовала до вашего поколения, то что стало причиной его создания? Почему Разрушение стало мешать Златиусам только сейчас?              — Вот сейчас ты начала задавать правильные вопросы. Хвалю. Тянет на оценку «хорошо». С натяжкой.              — А почему вообще Похититель пламени напал на Элизию Эйдес… Если там не было Ядра пламени…              — «Отлично»! У тебя есть потенциал. Ты случайно не была ученым в своём мире?              — Вынуждена огорчить, я вообще никакие образовательные учреждения не заканчивала. Даже самую простую школу.              — Тогда ты вундеркинд среди неучей. Поздравляю.              — Поздравишь если нам удастся разгадать все эти тайны.              — Так значит ты со мной?              Гвиневра замялась. Ей так же не хочется принимать чью-либо сторону. В своем одиночестве она находит уверенность. Но вся уверенность рушится, подобно ею воздвигнутым стенам.              — Союз. Обмен информацией. Не более.              — Чтож, — вздохнул профессор, поднимаясь с кресла, — Думаю этого достаточно. В любом случае мы обозначили теории, над которыми будем вести работу. Начало положено.              Анакса направился к выходу. Усталость опустилась на его худые плечи.              — Ты мне так и не ответил. Что с Кенидой. Почему мне стоит её бояться?              — Ах, — наигранно хлопнул себя по лбу, — Кенида такая ерунда по сравнению с тайнами мира. Она просто убийца Златиусов. Но так как твоя кровь красная, не думаю, что тебе стоит её бояться. Ты бессмертна. Так что даже если попытается, она не убьет тебя.              — Да действительно! Какая незначительная деталь!              — Просто подыгрывай ей и всё будет хорошо. Всё равно, Паучиха не отпустит тебя. А значит и на растерзание ей не даст.              На этом Анаксагор ушел так же, как и пришел. Громко захлопывая дверь.              Наступила долгожданная тишина.              Гвиневра смотрит на воду личной купальни. Всегда теплая, чистая, струящаяся. Свет Кефала проникал сквозь не зашторенный проход на балкон. Светильники освещают тени по углам. Полупрозрачный полог кровати мерно покачивался под залетающим ветерком.              Застыла. Прислушалась к себе.              Ситуация, без прикрас, дерьмовая.              Многочисленный выбор сводился к одному единственному варианту. И ей чертовски не нравилось, как её подводили к нему планомерно.              Выбор — лишь иллюзия.              Сражайся или умри.              А как бы поступил на её месте Артур? В свои лучшие годы он бы без вопросов встал по обок со Златиусами за их благородную цель. Спасение мира — вот за что они проливали красную кровь. И даже не за свой — Артур бы направил Экскалибур на силы тьмы. Но что же Гвиневра?              Устало волоча ноги, Гвин подходит к кровати. Тени пролегли под глазами, щеки впали. И даже золото витых локон померкло.              Но отдыха не будет. Истекло время на выбор.              На аккуратно заправленной кровати лежал не менее аккуратный сверток. Увесистый, повязанный знакомыми нитями. А в качестве бантика — желтая бабочка. Подарок от лучшей ткачихи Охемы. Её победа над Гвиневрой.              — Я не встану на путь Преследующих пламя. Я пойду своей дорогой, — клянется сама себе небесная дева.              И бабочка, словно всё поняв, вспорхнула со свертка. Её крылья проскользнули между пологом и растворились в стороне балкона.              Облачается Гвиневра в новое одеяние. Идеально скроенное, идеально подогнанное. Это её похоронный наряд. То, какой она вырежет себя на судьбе Амфареуса раз и навсегда. И уже не важно будет, победа будет это или поражение. Сможет ли она разрубить проклятье Разрушение или же на этот раз оно поглотит её целиком.              Гвиневра расправляет свои золотые локоны по стали серебряных наплечников. Звенят золотые цепочки. Поправляет манжеты.              Экскалибур появляется в её руках привычными искрами. Ложится по родному в руку.              Взмах.              Туманный полог легко опадает на пол. Четкий разрез ставит такую же четкую черту.              Гвиневра выбирает бой. Как и 12 её рыцарей.              Толчком останавливает лифт.              Толчок придает ей решимости.       Новые каблуки незнакомым перестуком отражаются о своды купальни Златиусов. Усмешка Анаксы знаменует победу. Его дерзкий взгляд пронзает всегда спокойную Аглаю. С привычным спокойствием и равнодушием ткачиха оборачивается к вошедшей гостье.              — Отправьте меня к Похитителю пламени, — звоном золотого клинка раздаётся голос Гвиневры.              Не будет благодарностей от Аглаи. Нет нужды озвучивать и так очевидное. Ткач лишь коротко заметит:       — Тебе идёт мой подарок.              Черное и с золотом. Длинные полы камзола развиваются от стремительных шагов подобно плащу. Шелестят ткани, звенят цепочки и гулом забивающихся гвоздей в крышку гробов их заклятых врагов отдаются новые сапоги.              Облачившись в подарок Златиусов, Гвиневра берет в свои руки штандарт Преследующих пламя.              — Я хочу сразиться с ним ещё раз. Мы всё ещё не знаем природу Черного мечника. Всю палитру его способностей. Я хочу попробовать узнать его лучше.              — Не боишься вспоротого живота? — подтрунивает профессор. Настроение его заметно улучшилось.              — Нет, Господин Анаксагор. Я боюсь проиграть в этой войне. И я готова вступить с ним в схватку столько раз, сколько потребуется для победы. Я не обещаю спасти вас от него. Но готова стать ещё одним клинком.              — Идите в рощу. Трибби откроет вам врата в Кремнос, — только и ответила Аглая, не жилая ни удачи, ни победы.              Нет смысла страшиться сожалений. Гордо держать голову и продолжаться сражаться — единственный способ остаться собой в войне с Разрушением.              Скромную радость выказала Трибби, увидев ступающую рядом с профессором гостью из-за неба. Не сдерживая улыбки, девочка кивнула. А затем удивленно округлила глаза, когда в рощу прошел отряд воинов Кремноса. Их броня — золото и алый со сталью мышц.              — Нам сообщили, что вы идете отвоевывать наш полис. Проливать за Каструм Кремнос кровь должны мы, а не прекрасные девы. Позвольте нам пойти авангардом!              Блестят золотые вставки её новых одежд под светом Кефала. Вспыхнули искры в руках прекрасной девы. И меч всех мечей явил свой лик смертным.              Чем ярче развивается знамя — тем крепче дух людской.              — Благородные воины, давайте вместе своими клинками и копьями сразимся с судьбой!              Закатывая глаза, первым в отворенные врата Янус пошел Анаксагор. Следом вышла Гвиневра.              Впервые ступает королева павшего мира в полис вечных битв. Огромная арена приглашающе распростерлась перед её взором. Она не следует дальше, а дожидается момента, когда все воины пройдут через врата Янус. Те захлопнулись, лишая света и родного тепла Охемы.              Здесь воняло жженой сталью и Разрушением.              Настоящий аромат войны.              — Плат таков, — заговорил быстро Анакса, ступающий рядом, — Мы приманка. Выбиваем время. Ждем Келуса с Мемо. Они используют свои способности и запечатывают Похитителя пламени в лабиринте времени. Мы сваливаем через врата Янус. Всё понятно?              — Да.              Только этот короткий ответ Гвиневра успевает дать.              Оборот.              Взмах.              С грохотом встречаются сломанный клинок и Экскалибур. Уже знакомо. Как старые друзья.              Пыль взметнулась с брошенных улиц Каструма Кремноса. Вновь наполнились боевым кличем и звоном скрещенных клинков.              Да начнется новая битва!              Удар за ударом принимает Гвиневра. Кости резонируют с Экскалибуром. Клинок крепок, как и её воля. Удар за ударом. Небесная дева отбивает мечника в глубь арены. Бросаясь на него одним рывком, она только сейчас замечает, какой жуткий оскал расцвел на её лице. Ветер поднялся. Вместе с ним Гвиневра разит врага.              Разрушение жжется в венах. Вскипает алая кровь. Экскалибур крепче сжимают в руках.              Звон скрещенных клинков. И по новой.              Её танец не так изящен, как с рапирой в руках, но смертоносней. Эту смерть она пытается принести Похитителю пламени, но похоже проклятый дух не желал сдаваться так просто. Отбиваясь от назойливой Гвин, он продолжает тянуть руки к Анаксагору, который тут же обстреливает из своего ружья. Мечник отбивает Гвин на метров пять, бросившись прямо на наставленное дуло. Но Анакса даже не успевает нажать на курок, как дева уже появляется перед ним. Только золотые волосы, сияющие и прекрасные, взметнулись перед лицом.              — Ну уж нет! — яростный кличь музыкой наполнил арену, — Сегодня ты мой!              Настоящая буря рождается повелению Гвиневры. Порывы ветра были настолько мощными, что отрывали куски от истлевшего плаща Похитителя. Даже Анакса едва удержался на ногах, хотя основной порыв был направлен вовсе не на него. Что говорить о воинах Кремноса, пришедшие сражаться, но падающие от простого ветра.              Похититель врезается в трибуны. Пыль быстро разметалась в стороны. Он приземлился точно на согнутые ноги. И из приседа рванул вперед.              Теперь снесли с ног Гвин. На ровно противоположной стороне арены послышался грохот падающих камней.              — Эй! Ты его должна задержать, а не разнести всё здесь к чертовой матери! — раздраженное кричит Анакса, но в гуле бушующей битвы его никто не слушает.              Разломанный клинок вонзился в камень близко к голове Гвин. Пара золотых прядей осыпалась на обломки.              А Гвиневра смеется. Прямо в лицо мечнику.              — Не попал!              Не дожидаясь нового удара, дева выскальзывает из-под фигуры Похитителя пламени и бежит. Бежит так, как не бежала никогда. Порывы ветра подхватывают её. Она перепрыгивает на скорости появляющиеся призраки мечника, разящие не хуже настоящего. Трибуны рушатся. Обломки летят во все стороны. А Гвиневра несется по окружности, прямо надсмехаясь над врагом.              — Давай! Догони меня!              Но подавиться своим смехом её заставляет его резкое появление. И клинок, грозящийся срубить голову.              Гвиневра сиганула на пару уровней трибун вниз. И ещё ниже, игриво танцуя над пропастью.              Всё это — один большой танец над бездной.              И вот они вновь на сцене. С занесенным копьем Никадора над головами.              — Ну что же ты. Мне даже стыдно с тобой биться! Что, неспособен победить не хитря? СЛАБАК!              Призраки набросились на неё со всех сторон одновременно. В бешеном ритме Гвиневра сражает каждого.              — СЗАДИ! — орет, срывая голос, Анакса.              Но вновь встречаются Экскалибур и треснутый. Гвин не оборачиваясь, просто занеся клинок за спину, блокирует уже испытанный удар.              И с безумием в глазах шепчет Похитителю.              — Не в этот раз.              — Черное течение! — кричат воины Кремноса. Похититель пламени привел с собой всякую мелочь. Их Гвин оставляет на доблестных воинов.              Анакса, хорошо прицелившись, попадает прямо в голову мечнику. В маску.              И он отшатнулся. Маску сбить не смогли, но уязвимое место найдено. То, как чудовище руками проверяет её, было почти милым. Если бы Гвин сейчас не мечтала ему к черту снести голову целиком.              Хорошо! Она будет целиться в лицо.              Гвиневра желает взглянуть противнику в глаза.              Сокращение расстояния. Рисково, даже для неё, но о безопасности дева благополучно забывает. Отбрасывает прочь ограничения.              Да вспыхнет Разрушение золотым пламенем!              Его тело — камень. Пустой и не живой. Вот что Гвиневра ощущает, коснувшись Похитителя пламени. Проскальзывает между ног, забирается на спину, голыми руками отводя его руки. Она почти путается в истлевшем плаще, но даже он играет ей на руку. Мечник теряет её из виду. И когда он склоняется, чтобы ожидаемо поймать её у самой земли, Гвин появляется под рукой и всаживает Экскалибур в край маски.              И наконец мечник подал голос.              Точнее крик.              Мерзкий, поломанный. Ей почти его жалко.              Синее пламя полыхнуло в ранении.              Попала.              — Добивай его!              Но что-то не так. Гвиневра делает шаг назад, смахивая синие всполохи со своего клинка.              Похититель пламени отшатывается следом. Призраки не появляются. И даже свой расколотый меч он выронил, обоими руками хватаясь за лицо.              Нет. Не могла она так легко его ранить.              — Гвиневра!              Крик Фаенона переливом золота проносится по всему естеству Гвиневры. Мемо призывает свои силы. Импульсом заброшенный колизей наполняется былым светом и величием. Они оказываются во времена зенита Каструма Кремноса.              И в этом празднике войны горит истинным солнцем вытянутый Экскалибур.       — Больно? — рокочет хтонической мерзостью, — Всем тем, кого ты убил, было тоже больно.              Мечник поднимает на неё лицо. Не видно глаз, но взгляд Гвиневра чувствует нутром.              И ей он не нравится.              Что-то знакомое… Внутренности скрутило.              Позабытый страх вновь сомкнул на ней свои клыки.              — Уходим! — кричит ей Анакса с Фаеноном. Врата Янус раскрыты всего секунду.              Гвиневра делает шаг назад.              В момент, когда она решила отступить — она проиграла.              Похититель пламени голыми руками хватается за лезвие Экскалибура и рывком тянет на себя.              И Гвиневра падает. Позорно путается в собственных ногах.              Врата Янус захлопнулись.              Запертые в лабиринте времени Гвиневра наконец находит то, что так давно искала.              Похититель пламени сам вонзает в себя золотой меч.              Всё вспыхнуло. Синее пламя жадно пожрало Экскалибур, а следом не разжавших рук Гвин.              Яркие цвета величия Кремноса смешались с чернотой. Боль пронзила каждый атом её физического тела. Но крик не вырвется из её рта. Взгляд из-за маски всполохом синего напомнил её развивающийся плащ Фаенона. Золотые искры сил Гвин противятся силе.              А затем раздается голос. Хриплый и… умоляющий.              — Смотри.              Вот настоящее падение. Тело наваливается на вонзенный Экскалибур, всаживая в тело Похитителя пламени почти до рукояти. Настолько близко, что когтистая перчатка хватается за её лицо. Царапины тут же кровят, стекая струйкой по прекрасному лицу. Но не рвут на части. А заставляют смотреть сквозь его пальцы на него, не отрываясь и на миг.              А затем Гвиневра видит себя.              Его глазами.              В роще муз, у трона знаний, с занесённым клинком для самой мощной атаки. Прекрасную и могучую. Как в её лучшие времена.              Вновь смена картинки.              Гвиневра видит розоволосую девочку, ещё совсем юную. Гвин ощущает на себе, как расколотый клинок пронзает девичью грудь. И золотая кровь хлынула.              Смена.              Гвиневра видит Мидеймоса. Его спину, пронзенную в районе начала груди. Золотая кровь льется.              Смена.              Гвиневра видит Аглаю. Такую отважную. Она выше поднимает голову, обнажаю шею. Расколотый клинок проходит сквозь неё как по маслу. Голова упала на разрушенную землю Охемы.              Смена.              Гиацина. Она рыдает, но держится на трясущихся ногах. И вот Гвиневра слышит её жалобную мольбу:       — Прошу тебя! Остановись! — но вот была Гиацина, а вот её нет.              Смена.              Нет привычной усмешки на лице Анаксагора. Только наставленное дуло ружья. Со спокойствием будущего покойника он произносит:       — Я твой учитель. Мне тебя и убить, — но и его сметает буря всепоглощающей боли Похитителя пламени.              Боль. Вот что Гвиневра чувствует. Не злость, не ярость. Боль. Она уничтожает, раскалывает. И ничего после неё не остается.              — Не успела, да? — харкая золотой кровью хрипит девушка с кошачьими ушками на голове. Она улыбается. С сожалением и раскаянием. Перед ним.              Когда перед глазами появились Триббиос Гвин захотелось заорать что есть мочи. Остановить руки, которые занесли этот проклятый расколотый меч над несчастными девочками. Они, обнимая друг друга, смотрели прямо на своего губителя. И в их огромных глазах Гвиневра замечает отражение.              И оно убивает Гвиневру лучше любого клинка.              Подернулась грань памяти. Трещины грозились разбить иллюзию. А Гвиневра всё смотрит, раз за разом, смерть знакомых и незнакомых Златиусов. И каждая разная. И каждая — её/его руками.              Боль поглощает Гвиневру с головой. Она правительница вод, но захлебывается в этой бездне отчаяния.              А затем она видит Фаенона. В треснувшем зеркале. В его глазах нет жизни. В нём не осталось ничего кроме переливающейся за края боли. Всё в Гвиневре застыло, затрепетало. Резонанс грозил сломать её следом. Но она смотрит за переменой эмоций на его изможденном лице. И даже в таком отчаянии она видит свою Красоту. В застывших слезах на ресницах. В искусанных в золотую кровь губах. В отстриженных серебренных волосах. Он их сжимает с такой силой, словно пытался вырвать. Золотые подтеки остается на них. Гвиневра только сейчас замечает, что и руки у него были все в золоте. Сорвалась слеза с его ресниц, а ощущает их на собственном лице. Чистая слеза стирает с его щеки грязь, оставляя дорожку. Он ничего не говорит. Только с отвращением глядит на собственное отражение.              А затем кулаком разбивает зеркало.              Разбивается память.              Разбивается иллюзия.              И вместе с ней сама Гвиневра.              В реальности она отшатывается от Похитителя пламени. Экскалибур выпускают из сжатых ладоней. Яростный праздник Каструма Кремноса кажется оглушительной тишиной в сравнении с гулом в голове. Сердце рвется. Гвиневра хватается за лицо, размазывая набежавшую красную кровь с царапин. Но они совершенно не болят, в отличии от всего оставшегося внутри.              Гвиневра плачет. Она чувствует влагу на своем лице.              Истошный вопль разносится по прошлому Кремноса.              — КТО ТЫ?!              Но Похититель пламени не ответит. Его пламя утихло. С тяжестью он поднимается с колен. Его шаги ломают Гвин кости. Её скручивает, она сама падает перед ним на колени. Фантомная боль продолжает выжигать из неё всё возможное.              Экскалибур вытаскивают из груди совершенно обыденно. Он ему вреда не принес.              Гвиневра была готова срубленной голове своим же мечом. Но вот удивление, подошедший к ней вплотную Похититель пламени протягивает Экскалибур рукоятью вперед. Ему не страшно держаться за лезвие. Он боли давно не испытывает.              За рукоять меча хватаются как за протянутую руку помощи. Похититель пламени тянет вновь на себя. Заставляет деву подняться на трясущиеся ноги. И только затем отпускает лезвие, полностью возвращая Экскалибур законной хозяйке.              Больше нет сил сражаться. Больше вообще ни на что-то не осталось сил.              — Зачем? — насилу выдавливает дева. В этом вопросе смешалось всё.              Но ответом Похитителя пламени будет короткое:       — Не мешай мне.              От вида раскололо клинка в руках её мутит. Спазм комком в горле застревает, не давая задать ещё сотню вопросов.              Взмах. Расколотый клинок пронзает само пространство и время. В разрыве она видит руины. Он возвращается в бой.              И Гвиневра бросается следом.              — ФАЕНОН!              Одним клубком они вместе вываливаются обратно на арену старого Кремноса. Но мечник совершенно безжалостно хватает её за шиворот и выбрасывается прочь. Рухнуть на камни ей не дают. Ловят.              Вновь оглушительный грохот. Уши закладывает. Обломки и красные кристаллы грозятся расцарапать ей лицо ещё больше, но её закрывают плащом.              Синий с золотом.              — Мидеймос! — раздает прямо над ней. Гвиневра слышит вибрацию крика в груди, к которой была прижата, — Он ранен! Бей по нему что есть мочи!              — Без тебя разберусь, Спаситель!              И вновь удар. Запел Каструм Кремнос вернувшемуся Царю. Мидей уносит Похитителя пламени прочь, чтобы вдоволь разойтись новообретенной силой. Взрыв. И вместо дождя посыпался красный песок.              Гвиневра не дышит. Чувствует вздымающуюся грудь, бешено колотящееся сердце. Он пах потом и черным течение, но сила, с которой он заземлял её, грозила вовсе размазать по арене.              Перед глазами Гвиневры сотни смертей одни их тех же людей. И её собственный образ — чужими глазами.              — Эй, ты в норме?              Плащ убирают с её головы. И вот появляется обычный Фаенон. Взъерошенный, но живой и радостный. У него румянец на щеках. Глаза блестят. Это их короткая победа.              — Черт, у тебя опять кровь, — тихо ругается Спаситель. Одной рукой он продолжал держать лежащую на нем Гвин за плечи, а второй стал утирать кровавые дорожки, только сильнее размазывал по лицу, — Есть ещё раны? Эй, ты меня слышишь? Давай, приходи в себя. Всё закончилось.              И он улыбается. Солнечно. Как умел улыбаться только он. Фаенон из Элизии Эйдес.              Гвиневра смотрит на него и ничего не понимает. Сознание трещит по швам. Оно не способно разом переварить столько смертей. Столько откровений за день.              На самой подкорке выжжен образ в разбитом зеркале. С кулаком на осколках. В мгновении ярости на самого себя.              Не способная это вынести в одиночку, Гвиневра кидается на Фаенона.              И обнимает его за шею.              Спаситель удивленно охнул, окончательно распластавшись на земле. А Гвиневра на нем, придавив своим весом. Но он даже приятен. Был бы, не полились бы горячие слезы на его шею.              Никто ничего не понимает. Келус с Мемо растерянно топчутся на месте, пытаясь понять, цела ли подруга или нет. Анаксагор задумчиво глядит в разлом, сотворенный Мидеем. А сам Мидей, приземлившийся обратно на арену, тревожным взглядом смиряет смущенного Фаенона.              — Ну всё. Чего ты так… Испугалась? Всё, теперь всё хорошо. Повезло даже, что на этом поганце не сработала ловушка. Мы так переживали за тебя. Не знали, что делать. В следующий раз, когда говорят «беги», слушайся. Дело говорим. Ну-ну, всё, ты здесь, в реальности. Паршивой, но реальности. Видишь. Мы все здесь. И ты здесь. Вернёмся сейчас в Охему, там Гиацина залечит тебе раны и будешь краше прежнего! Гвин…              Пропустив весь лепет, Гвиневра приподнимается на Фаеноне и заглядывает ему прямо в глаза. Яркие. Голубые. И темным отмечена звезда.              — Никогда. Слышишь?! Никогда меня так не пугай.              — Постараюсь, — улыбается он в ответ, — Знал бы ещё чем…              Гвиневра не ответит. Только в шутку пихнет в живот, наконец-то слезая со Спасителя.              Мидей и Анаксагор задумчиво глядят на парочку, каждый думая о своём.              И только где-то Похититель пламени выбирается из-под красных кристаллов, касаясь трещины на маске, оставленной ему в подарок от новой встречи.              В его памяти отпечатывается заплаканный лик разбитой девы.